Тиран?

Жизнь после восьмого курса сильно изменилась. Гарри поступил в Академию авроров. Обучение для него и Рона не было слишком тяжелым. Тем временем Гермиона обучалась у Кингсли, а Драко изучал колдомедицину. ​Драко, благодаря своему аристократическому происхождению, был бледным, худым и утонченным. После окончания Хогвартса, когда их связь с Гарри стала общедоступной, многие жалели Малфоя, полагая, что тот находится в отношениях по принуждению. Однако за закрытыми дверями дома номер 12 на площади Гриммо всё было иначе: там царили нежность и взаимное уважение. Поначалу Рону было трудно принять увиденное: то, как эти двое обнимаются или вместе готовят ужин. Гермиона и Нарцисса, напротив, быстро приняли их союз и поддерживали их с самого начала. Одна — как мать, которая рада, что её сын любим; другая — как сестра не по крови, а по магии, счастливая за брата. ​В дни, когда Нарцисса и Андромеда уставали от энергичного Тедди Люпина, «мини-Люпин» жил у Гарри и Драко. Драко порой чувствовал неловкость перед маленьким ребенком, в то время как Гарри видел в Тедди самого себя. Из-за этого он любил мальчика и заботился о нем с удвоенной силой. ​В один из вечеров, когда Рон и Гермиона сидели на диване, Рон внимательно наблюдал за другом. Гермиона и сестры Блэк пили вино из коллекции Драко. Причиной пристального взгляда Рона была мирная картина: Гарри сидел на ковре и играл с четырехлетним Тедди. Драко расположился рядом, наблюдая за их возней и положив голову на колени матери. Время текло незаметно. Гермиона уснула на плече Рона, и тот, заметив это, решил, что им пора идти отдыхать. Подняв жену на руки, он направился в гостевую комнату. Гарри даже не замечал, как на него смотрели три пары глаз, тихо что-то обсуждая. ​— Драко, милый, я думаю, что ваши четыре года совместной жизни, учебы и взаимопонимания — это ваше маленькое чудо, — произнесла Андромеда. По непонятным для многих причинам она очень любила своего единственного племянника. Драко, воспитанный аристократом, лишь сдержанно улыбнулся. ​— Честно, я думаю, что Гарри будет хорошим отцом, — эти слова Нарциссы сильно задели Драко. В их мире маги, обладающие сильной магической связью с партнером, могли иметь детей. Но в глубине души Драко боялся, ведь проявлять чувства ему долгое время было трудно. ​Весь первый год Гарри не подходил к нему резко и не обнимал без разрешения. О поцелуях и вовсе не было речи — эта тема оставалась табу. Иногда Драко даже пугался, что Герой от него устанет. Спустя полгода Драко начал позволять прикасаться к себе, а в какой-то момент решился и сам поцеловал Гарри. Он почувствовал, как задрожали руки Поттера, как тот замер, не отвечая на поцелуй, но и не прекращая его, боясь даже обнять в ответ. Для Драко это секундное промедление стало причиной страха. Он отстранился и заглянул в изумрудные глаза. ​— Можно мне поцеловать тебя, Драко? Теперь, когда ты не боишься, что я могу обидеть тебя или сделать что-то без твоего разрешения? — спросил Гарри. ​Драко кивнул. И только тогда Гарри стал действовать уверенно. За год Поттер научил Драко любить. Он целовал его руки, пальцы и запястья, вдыхая запах волос, в котором смешивались нотки дорогого парфюма и свежести. Позже пришли объятия, для которых больше не требовалось разрешения. ​Сейчас, оглядываясь на эти четыре года жизни с Поттером, Драко понимал, что слишком счастлив. Его любят, и он любит в ответ — отчаянно и сильно. В их отношениях не всегда царила гармония: порой они были шумными, полными страсти и ревности, доводившей Гарри до предела, и вечных игр Драко на публике. ​«Истерики Драко» — вот как называл это Рон каждый раз, когда его друг был сам не свой. ​До того как случилась очередная такая «истерика», всё было хорошо. Гарри собирался в ночную смену. Драко, у которого как раз начался отпуск, стоял в стороне и наблюдал за его сборами. Причиной ссоры стала одна из девушек-авроров: днем, когда Гарри и Драко сидели в кафе, она строила Поттеру глазки. Прошлое Драко заставляло его вечно бояться, что Герой когда-нибудь выберет женщину. И вечером Драко не выдержал. ​— Ты ведь знаешь, что каждая мечтает увидеть тебя в своей постели! Да, все жалеют меня, но когда ты на публике — и неважно, рядом я или нет, — девушки вечно лезут к тебе! — Драко мерил комнату шагами, бубня себе под нос. Он то переходил на крик, то внезапно затихал, пока наконец не выпалил: — Тебе вовсе плевать на то, что я говорю! ​Гарри молча продолжал собираться. Закончив, он посмотрел на парня перед собой. Красивый, с платиновыми волосами, Драко прижимал ладони к ушам, а в его серо-голубых глазах застыли страх, слезы и боль. На нем был шелковый халат, под которым виднелись такая же рубашка и длинные брюки цвета южной ночи. На изящном двадцатидвухлетнем юноше с белоснежной кожей этот наряд смотрелся идеально. Гарри невольно улыбнулся, глядя на эту красоту — чего скрывать, вид любимого человека всегда его возбуждал. ​— Чего ты улыбаешься?! Нравится смотреть, как я мучаюсь из-за твоих девок, которые готовы бежать за тобой, как собачки? Я уверен, что у тебя с кем-то из них точно что-то было! — Не успел Драко обдумать свои слова, как изумрудные глаза напротив недобро блеснули. ​ — Я, кроме тебя, никого не вижу. Почему тебе так трудно мне поверить? — голос Гарри стал тяжелым и жестким, в нем слышались боль и горечь. — Это я когда-то сделал первый шаг. Я полгода боялся коснуться тебя, я добивался права просто обнять тебя, вдохнуть твой запах. Если хочешь обвинить меня в измене — покажи мне, с кем! Ты единственный, кому я открылся как любовнику, как второй половине своей души. Если хочешь беситься — делай это без меня. Я. На. Работу. ​Он ушел молча, хотя воздух вокруг него буквально искрился от магии. Когда молодой аврор с тяжелым взглядом прошел по коридору Министерства, многие инстинктивно расступились. И только Рон, увидев друга, сразу понял: Малфой снова его довел. Последний раз такое было около месяца назад. — Я весь во внимании, — отозвался Рон. Он всегда был для Гарри братом, пусть и не старшим, но самым близким. ​— Он решил, что у меня что-то есть с той рыжей из… черт знает откуда она, я даже не помню её имени! — Гарри в отчаянии потер лицо руками, пытаясь сосредоточиться. — Я не знаю, что делать с его ревностью. ​— Друг, я думаю, тебе просто нужно преподать ему урок, — Рон прямо посмотрел на Гарри. — Просто молчи. Не проси прощения — тебе не за что извиняться. Не прикасайся к нему, покажи, что ты обижен. Сделай так, как обычно делает он. ​Рон втайне хотел, чтобы Малфой наконец почувствовал последствия своих слов. За последние полгода их четырехлетних отношений Драко устроил уже около пяти крупных истерик. И каждый раз Поттер извинялся, хотя не был ни в чем виноват. ​Ночное дежурство выдалось для Гарри тяжелым. В это же время в доме на Гриммо сидели Нарцисса и Гермиона. Эти две женщины стали частыми гостями после «срывов» Драко. Они в очередной раз пытались внушить ему одно и то же. ​— Сынок, Поттер влюблен в тебя настолько, что это начинает раздражать даже Рона. У нас с твоей тетей после возвращения от вас такое ощущение, будто нас с ног до головы обмазали сахаром или медом, — Нарцисса не знала, какие еще слова подобрать для этого хрупкого существа, которое сама же и воспитала. — Но если после стольких сцен Гарри устанет и уйдет — или просто станет холодным — вспомни, как ты себя вел. Вспомни, как мы просили тебя успокоиться. Нарцисса тяжело вздохнула от усталости. ​— Да не бросит он тебя, Драко... Он влюблен в тебя еще с шестого курса, — Гермиона, разомлевшая то ли от вина, то ли от долгого дня, едва ворочала языком. ​Вскоре Нарцисса укрыла уснувших «детей» пледом и ушла в гостевую комнату. Она понимала: утром им обоим наверняка понадобится её помощь. Утро для Нарциссы началось в девять часов. Когда она увидела уставшего Гарри, ей стало искренне жаль парня. Он был совсем молод, но уже успел пережить настоящий ад. А когда она узнала о его отношениях с сыном, ей стало за него почетно и одновременно больно — ведь Драко был далеко не ангелом. ​— Идем, ты должен позавтракать, съешь хотя бы что-нибудь легкое, — Нарцисса мягко потянула его за локоть. Спустя столько времени она питала к Гарри теплые, почти материнские чувства. Гарри улыбнулся ей и кивнул. Он даже не стал переодеваться — просто снял мантию аврора и принялся за еду. ​— Спасибо, что пришли к нему ночью. И за завтрак тоже спасибо, — негромко сказал Гарри, после чего встал из-за стола. ​У Нарциссы Блэк сжималось сердце от мысли, что её собственный сын доводит этого мальчика. Для неё Гарри всё еще оставался ребенком, которому отчаянно была нужна родительская любовь и покой. ​Закончив с завтраком, Гарри не пошел в спальню, где спал Драко. Вместо этого он направился в кабинет. Там он переоделся в серые домашние штаны и черную футболку, лег на диван и мгновенно провалился в сон. ​Драко проснулся около одиннадцати утра. Чувствовал он себя скверно. Как только он открыл глаза, мать протянула ему антипохмельное зелье. Драко это не понравилось: он не любил, когда мать заходила в их спальню без предупреждения. Но еще больше его кольнуло осознание того, что Гарри нет рядом. Обычно после ссор Поттер всё равно приходил в комнату, ложился сзади, обнимал его и целовал в шею. Сегодня же его место на кровати пустовало. ​Первое, о чем подумал Драко — Гарри пострадал в ночном рейде. Ему и в голову не могло прийти, что тот решит спать в другой комнате. ​— Мама, нам нужно узнать, где Гарри. Он не вернулся сегодня? — голос Драко дрожал от нарастающего страха. Он боялся услышать, что его Герой сейчас в больнице святого Мунго. Мать посмотрела на него необычайно холодно. ​— Гарри дома, милый. Он спит. ​Слова матери показались Драко чужими и непонятными. ​— Мам, если бы он был дома, я бы увидел его сразу, как проснулся. Что бы ни случилось, Гарри всегда возвращается в нашу спальню, — Драко начал злиться, пытаясь скрыть за гневом панику. ​— Драко, он спит в кабинете. Когда он пришел, я накормила его завтраком, и он ушел туда, — спокойный голос матери и фраза «спит в кабинете» ударили Драко в грудь, словно выстрел. Он молча поднялся с кровати, осознавая, что привычный сценарий их ссор больше не работает. Поднявшись на третий этаж к кабинету Гарри, Драко приоткрыл дверь и замер. Гарри спал. Прямо на диване, в домашней одежде, а не в их общей спальне. Он спал напряженно; было видно, как сильно измотан молодой аврор. ​Гермиона, проходившая мимо, сразу поняла, что произошло. Она была частым гостем после выходок Драко и знала: обычно Гарри, несмотря ни на что, возвращался к нему в спальню, часто — с цветами. Ей было больно за своего названого брата. Она мягко взяла Драко за руку и прикрыла дверь кабинета. ​— Идем. Наверное, он слишком сильно устал и не хотел тебя беспокоить, — тихо сказала она, хотя понимала: терпение Гарри на пределе, и в этот раз он действительно обижен. ​Драко и сам начинал осознавать: это был последний раз, когда он позволил себе подобную истерику. ​Спустя несколько часов Гарри проснулся. Когда он спустился в столовую, чтобы пообедать, то увидел Драко, напряженно застывшего в кресле. Гарри лишь сухо кивнул и прошел мимо него на кухню. В этот момент Драко захотелось расплакаться, как маленькому ребенку на коленях у матери. Он наконец признал: Гарри ни в чем не виноват. Нарцисса смотрела на сына тяжелым взглядом, который ясно говорил: «Ты сам в этом виноват, Драко». ​Драко встал и пошел следом на кухню. Ему жизненно необходимо было обнять Гарри. Войдя, он увидел, как тот ест остывший обед и пьет кофе. ​— Я хочу попросить прощения, — Драко обнял Гарри сзади. Эти слова всегда давались ему с трудом, и только рядом с Поттером он мог произнести их искренне. ​Гарри повернулся, но не обнял его в ответ. Драко сразу это заметил. Гарри лишь слегка придержал его за талию, глядя в глаза и слабо улыбаясь. Он вдохнул родной запах и тихо произнес: ​— Все хорошо. Я просто немного устал, а у меня еще много работы. ​Он отстранился и ушел обратно в кабинет. Дверь закрылась и была заперта магией — никто не мог ее открыть. Гарри сидел у камина, в одиночестве пил огневиски, пока не уснул прямо в кресле. ​Гермиона и Нарцисса уже давно ушли. Драко сидел на полу у кабинета, до последнего ожидая, когда откроется дверь, пока сон не сморил и его. Ранним утром Гарри, собравшись на службу, открыл дверь и увидел своего «принца», спящего на ковре. Он поднял его на руки без помощи магии и заметил опухшие от слез глаза. Не выдержав, Гарри коснулся поцелуем его век, шеи и губ — он не мог долго злиться на этого человека. Он отнес его в их общую спальню и бережно уложил в кровать. ​Драко проснулся в их постели, и это принесло ему мимолетное облегчение. Но чувство тревоги не исчезало. Он понимал: что-то надломилось, и на этот раз он обидел своего Героя слишком сильно.