Вопросы в студию

– Видимо скоро и правда упадет метеорит, раз сегодня мы записываем подкаст с ответами на вопросы. Чудо да и только. – Подметил Натаниэль, уже сидевший на одном из диваном с бутылкой воды в руках. В этой студии он был не в первый, и не во второй раз. Когда в компании появилась идея записать такое видео, участь с поиском места упала на плечи Эндрю, который разбирался в этом лучше и имел различные связи. А Ниэль выступал своеобразным звеном, который представлял интересы группы при заключение соглашений и сопровождающим Эндрю на осмотре студий, подборе персонала и так далее. Принимал ли он непосредственное участие в этом? Нет, он полностью доверил это занятие Эндрю, и совершенно не сомневался в том, что он сделает все на высшем уровне. Но Ниэлю просто чересчур нравится смотреть на выражение лица своего парня, который решает серьёзные вопросы. А Эндрю просто спокойнее от того, что рядом всегда находится близкий человек. Тем более, что именно Ниэль предложил кандидатуру Эндрю на роль ведущего их подкаста. Не будет же блондин в одиночку разбираться со всем. Нужно и инициатору поучаствовать. – Это лучше чем сидеть безвылазно в студии и петь на повторе одну и ту же песню на протяжении трёх часов,– тяжёлый вздох раздался со стороны Жана, который уже присоединился к Ниэлю. – Мы бы не сидели там так долго, если бы вы, оболтусы, не начинали угорать со всего спустя всего пару часов репетиций, - зло глянул на соседний диван Дэй, присаживаясь на свой. – Мы бы и не начинали угорать, если бы ты не строил такую мину, будто твоя любимая команда проиграла важный матч,– заступился за Жана Натаниэль. – Ну все-все, ребят, хватит. Давайте без драмы, - постарался успокоить участников Рико, что только что присоединился к Кевину на диване. – Продолжайте, продолжайте, именно с этого и начнется видео, – раздалось с противоположной стороны студии, где на кресле расположился Эндрю с кружкой какого-то сладкого кофе. – Так сразу видно, что вы совершенно искренние. – Тебе просто нравится смотреть на наши споры, – улыбнулся Жан, что решил проигнорировать выпад Кевина. – И не только мне, но и вашим фанатам. Вон как актив на стримах Ниэля взлетает, когда там помимо него ещё и кто-то из вас присутствует. Такой хаос, что того глядишь и твич не выдержит. – Это точно. Людям нравится наблюдать за нашими взаимодействиями, –подтвердил Ниэль, а Рико лишь с улыбкой помотал головой. Но все и так понимали, что он согласен со всем вышесказанным. Эндрю дождался, пока смех в студии стихнет. Взял карточку – белую, верхнюю – и покрутил её между пальцев. Не торопился. – Все уселись? Ниэль кивнул первым, не переставая улыбаться. Кевин на это лишь закатил глаза, но все равно кивнул. Жан просто поднял бровь, мол «а не видно?» Рико показал большой палец. – Тогда мы начинаем. Это рубрика вопрос-ответ с группой “Retinue” Он поднял карточку к свету, прочитал про себя и, выдержав небольшую паузу, посмотрел на Кевина. – Первый вопрос от зрителя. Цитирую: «Почему Кевин всегда всем недоволен? Он реально такой в жизни или это образ?» Внезапно в студии воцарилась тишина. Кевин замер, Ниэль поперхнулся водой. Рико сделал вид, что рассматривает этикетку на бутылке. Жан просто смотрел – без выражения, но очень внимательно. – Это… это вопрос от зрителя? – Да. Вопросы отбирала компания. И я лично. Ещё одна пауза. Кевин переводит взгляд на Ниэля, потом на Рико, потом снова на Эндрю. – Я не «всем недоволен». Я просто… имею свое мнение. – Это не ответ. Кевин смотрит на него. Взгляд колючий, но Эндрю не моргает. Тяжело вздохнув, Кевин, откидывается на спинку дивана: – Ладно. Я… да, я часто всем недоволен. Но это лишь потому, что вокруг много идиотов. И я – тот, кто это замечает. – Пауза. – А на камеру – это не то чтобы образ, это просто… я. И если кого-то это бесит, то добро пожаловать в клуб. – Чуть дополню, – начал Рико, смотря в камеру. – Кевин хоть и зануда в некоторых моментах, но обычно благодаря этому у нас, не постесняюсь сказать, идеальные выступления на сцене. Из-за того, что мы не можем покинуть студию, пока он не будет доволен, мы оттачиваем навыки на все сто. Кевин смотрит на Рико. Он ничего не говорит, но его руки – те, что были скрещены на груди, – опускаются на колени, а спина расслабляется. Эндрю переводит взгляд с Рико на Кевина, потом обратно. Кивает и берёт следующую карточку. – Ответ принят. Следующий вопрос Ниэлю. «Почему ты пропал после новой песни со всех радаров? Это же можно было использовать как отличный пиар ход». Студия снова погрузилась в тишину. В этот раз она была более напряженная, чем после вопроса Кевину. Рико переводил взгляд с Ниэля на Эндрю, в потом обратно, пытаясь что-то для себя понять. – Вопрос из твоих комментариев. Не от меня. Натаниэль лишь усмехнулся, но без веселья. – Ага, «не от меня». – Он провел пальцами по кожаному браслету, секунду обдумывая, и посмотрел сначала на Эндрю, потом в камеру. Если он и заметил, что блондин ему незаметно, но подбадривающе кивнул, он никому не скажет. – Я не пропал, я взял паузу. Пиар? Вы серьезно думаете, что я неделями сидел и просчитывал «пиар-ход?» Я не какой-то там пиар-менеджер, я обычный человек, который захотел признаться всему миру, что я, наконец, обрел своё настоящее счастье. Нашёл то, что никогда и не планировал искать. И если, – его взгляд был остр как нож, – если вы считаете, что все это просто «инфоповод», то я не знаю, почему вы называете себя моими фанатами. Кевин присвистнул – тихо, но слышно. Рико поджал губы, но в этот раз он был абсолютно согласен со своим младшим братом. Жан не изменил выражения лица, но его взгляд стал тяжелее. За кадром кто-то из операторов кашлянул. Эндрю бросил взгляд в сторону камер — короткий, но красноречивый. Мол, записываем дальше. – И я не пропадал. Я приходил в себя. Потому что мне не свойственно быть настолько открытым. И если вы не понимаете разницы между страхом и пиаром… — он криво усмехнулся, — …то это не моя проблема. Он провёл рукой по лицу – устало, но с облегчением. С его плеч, наконец, сняли тяжёлый груз, что ему приходилось нести не одну неделю. – После того, как я выложил пост, я выключил телефон и просто смотрел в пустоту, не желая даже смотреть в комментарии. Только спустя дня три или четыре я открыл твиттер и был, честно говоря, в шоке. Я увидел, что вы на моей стороне, вы за нас. Поэтому я и сижу здесь и отвечаю на глупые вопросы. Но если кто-то ещё спросит про «пиар-ход»… я попрошу Кевина ответить. Он умеет быть недовольным громче меня. Кевин фыркнул, но без злости. Рико рассмеялся – открыто, снимая тем самым напряжение в студии. Эндрю взял следующую карточку, но не прочитал. Положил её сверху на стопку. Посмотрел на Ниэля – долго, спокойно. И внезапно заговорил Жан, впервые после начала вопросов. Негромко, почти лениво. – Ниэль вообще не тот человек, который думает за пиар-ходы. Ему до лампочки, кто и что подумает. Если он что-то задумал, то он просто берет и делает. Так было и будет всегда. – Продумывать это скорее про Кевина, – продолжил Морияма. – Кстати говоря, делать то он не переставал. Просто вам он этого не показывал. Я его практически каждый день в студии находил. Как не приду, а он все там что-то писал да переписывал. Ты дома-то хоть спал? – Спал, – тихо буркнул под нос Ниэль. – Ага, спал он. Силком приходилось его из комнаты вытаскивать, – внезапно вмешался Эндрю. – Ну эй, хватит, я понял. Просто была тяжелая неделя. – Что ж, надеюсь теперь, получив ответ на этот вопрос, зрители останутся довольны. А мы двигаемся дальше. Эндрю ничего не сказал, просто взял следующую карточку и поднял её – чуть выше обычного, давая оператору время взять крупный план. – Вы очень удачно угадали тему следующего вопроса. «Мне кажется Ниэль пропадал не просто так. Может, скоро нам стоит ждать что-то ещё в ближайшее время? Например, новый трек от всей группы?» Три головы резко повернулись в сторону Рико. Хоть в группе и не было официально установленного лидера, но так повелось с самого формирования, что на вопросы по групповой деятельности отвечал всегда Морияма. Поэтому Рико устало потирает переносицу и вздыхает, не смотря ни на кого. – Я знаю, что вы все на меня смотрите. – Потому что ты единственный, кто может ответить. Ну, или не ответить, – Кевин не помог, но он и не пытался облегчить ситуацию. – Я не буду врать и скрывать. Мы работаем над новым материалом. Но я не буду называть дату, потому что вы меня потом съедите. Натаниэль, наконец,  полностью оживился и решил, что пора спасать ситуацию. Ну, в своем стиле, разумеется. – А если я скажу, что он звучит очень круто? Кевин, это считается спойлером? – Это считается «ничего не сказал, но мы все заинтригованы». – Интрига — это единственное, что у нас работает без задержек, – посмеялся Жан, давая пять, сидевшему рядом, Ниэлю. – Следующий вопрос. «Жан, ты всегда такой тихий. Это характер или ты просто не хочешь с нами говорить? И как ты вообще попал в группу, если не любишь быть на виду?» В этот раз все повернулись к Жану. Даже оператор, кажется, перевёл камеру чуть быстрее. Жан не изменил позы. Он сидел, откинувшись на спинку дивана, держа в руке закрытую бутылку воды. Секунд десять молчал. В студии повисло молчаливое ожидание. – Я бы не назвал себя тихим. Да, на разных интервью я больше наблюдаю, если вопрос не ко мне. Но в обычной атмосфере я не такой спокойный, как вам могло показаться. – Подтверждаю, он вообще не такой. Он как Ниэль, но чуть лучше, – оживился Дэй. – Эй! – Если вас двоих куда-то отправить, то вы точно разнесете все в пух и прах, если Жан не станет сдерживаться, – поддакнул брату Рико. – То есть вы хотите сказать, что Жан – это Ниэль, которого научили молчать? – Он просто решил побыть загадочным. И в его случае это работает. А мне такой образ парня-секрета не по душе. Я не могу и не хочу молчать, – продолжил Ниэль, пожимая плечами. – И за это мы тебя ценим. Там был вопрос про попадание Жана в группу, но, думаю, можно ответить про нас всех. – Перевел тему Кевин, обращая внимание всех присутствующих на себя. – Мы вроде никогда не рассказывали, как это вообще получилось. Или было? – Мы может только упоминали, что давно знакомы. Под давно я имею ввиду очень давно. Нам с Кевином было по 12, а Ниэлю и Жану по 10. Рико отставил бутылку, подался чуть вперёд. – Короче говоря, мы познакомились, потому что наши родители работали вместе, – начал он, оглядывая остальных. – Не то чтобы сидели в одном офисе, ммм… Отец Ниэля и мой были бизнес партнёрами. Мать Кевина тоже в этой сфере. А родители Жана – не помню точно, но их бизнес тоже в этой области был. – Мама потом ушла оттуда, – вставил Кевин, не поворачивая головы. – Сказала: «С меня достаточно мужских разборок, пусть сами разбираются». – Она просто с моей мамой познакомилась и решила, что ее компания ей нравится больше – усмехнулся Ниэль. Кевин покосился на него, но спорить не стал. – Мы оказались единственными детьми на одном из мероприятий, – продолжил Рико. – Стояли, смотрели друг на друга. Ну, я и Кевин уже знали друг друга – чуть ли не с рождения. – Да, – тихо бросил Кевин. – Мы уже тогда можно сказать были братьями. Просто не по документам. Рико усмехнулся, кивнул, но не стал развивать. – Потом как-то так вышло, что стали чаще встречаться сами по себе. По поводу карьеры музыканта… Меня, – он чуть приподнял голову, – всегда вдохновлял брат. Ичиро. Он выступал, занимался профессионально. Я смотрел и думал: «Я тоже так хочу». – А потом он передумал петь и стал продюсером, – заметил Ниэль, приподняв бровь. – И что? – Рико пожал плечами. – Меня это уже никак бы не остановило. Наоборот, он показал, что в музыке можно развиваться по-разному. – Я не думал что стану певцом, – Кевин по привычке скрестил руки на груди, но голос звучал не ворчливо, а скорее задумчиво. – Планировал пойти в спорт, как отец. Но он иногда дома играл на гитаре – для себя, для мамы. Я посчитал, что это круто, и попросил научить и меня. Мне нравилось как мама иногда пела под его игру. А потом, – он кивнул в сторону Рико, — этот тоже заинтересовался музыкой, и нам стало о чём трещать. Так я и втянулся во все это. – То есть ты не выбирал музыку, – с ехидцей протянул Ниэль. – Это она тебя выбрала? – Не смешно, – отрезал Кевин, но без обычной резкости. – А я и не смеюсь, – не сдавался Ниэль. – Я констатирую. Кевин только вздохнул и продолжил, делая вид, что не заметил подкола: – В средней школе мы уже выступали на мероприятиях, даже на пару конкурсов записывались. Не как «Retinue», конечно – просто собирались и играли, что нравится. Народу вроде нравилось. Ниэль решил следующим рассказать про себя и свой путь. Он откинулся на спинку дивана, закинув руку на подголовник. – У меня всё через маму пошло, – сказал он уже спокойнее, без обычной игривости. – В детстве я слушал, как она пела. Иногда она играла на пианино – я пытался повторять. Гитара, вокал – всё с неё. Мой отец всегда был бизнесменом, так что у меня было много всего, но музыка стала местом, где я мог просто быть собой. Не чьим-то сыном, не «мальчиком из хорошей семьи». Просто Ниэлем. – Хоть кто-то без травмы в музыку пришёл, – тихо, но слышно бросил Кевин. Ниэль посмотрел на него в упор. Усмехнулся, но без злости. – Я не говорил, что без травмы. Я сказал, что через маму. Кевин отвёл глаза первым. Ниэль не стал добивать. – В средней школе мы уже выступали вместе, – продолжил он, возвращаясь к общему руслу. – На школьных концертах, на местных каких-то тусовках. Тогда ещё не думали, что это станет работой. Нам просто нравилось. А потом Рико внезапно сказал: «Слушайте, а давайте серьёзно?» И мы как-то… не отказали. – Потому что делать нечего было, – буркнул Кевин, но без обычной колкости. – Потому что это было весело, – поправил Ниэль. – И до сих пор весело. Жан все это время молчал, наблюдая и слушая братьев. Он крутил в руках свою так и не открытую бутылку, смотрел куда-то в сторону, не в камеру. Все терпеливо ждали – знали, что если Жан решил говорить, то перебивать бесполезно, он либо закончит, либо замолчит на полуслове и не продолжит. – Я вообще не хотел заниматься музыкой, – наконец произнёс он, поставив бутылку на стол. Голос спокойный, почти ленивый, но без привычной отстранённости. – Мне говорили: «Ты продолжишь дело отца». Я им верил. Не потому что хотел, а потому что других вариантов у меня и не было. – А потом? – тихо спросил Ниэль. – А потом вы меня в кружок затащили, – Жан чуть повернул голову к ребятам на диване. – За компанию. Я идти не хотел, но Кевин сказал: «Не ной, пойдёшь». Ну я и пошёл. – Я помню, — усмехнулся Рико. – Ты первый месяц на всех репетициях сидел с лицом, будто тебя на каторгу отправили. – Потому что я не понимал, зачем это, – без обиды ответил Жан. – А потом меня осенило. Там… я мог быть настоящим. Не играть роль, не соответствовать чужим ожиданиям. Он замолчал на несколько секунд. Никто не торопил. – Когда я сказал родителям, что хочу заниматься музыкой, они были недовольны. Очень. «Ты позоришь семью», «Ты должен продолжать дело», – всё это я слышал. А потом отец прогорел. Они собрали вещи и уехали обратно во Францию. – И ты остался, – констатировал Кевин. Не вопросом, просто фактом. – Остался, – подтвердил Жан. – Часто бывал у Ниэля дома. Его родители приняли меня, не задавали лишних вопросов. Он стал… ну, как брат мне. Тот самый младший брат, которого ты вроде не хотел, а он зараза прикольным оказался. Ниэль положил руку Жану на плечо – быстро, крепко, не для камеры. Жан не пошевелился. Не привык, чтобы его трогали на публике, но не убрал. – И знаете, я ни разу не пожалел, – добавил он тише. – Это единственное, что я выбрал сам. Все парни ему кивнули и улыбнулись. Они были рады за него. Эндрю дождался, пока тишина станет полной. Взял со столика следующую карточку, покрутил её между пальцев, но читать вслух пока не стал. – Теперь мы узнали всю историю вашей группы, – сказал он спокойно. – Ответ принят, – он кивнул сам себе, потом перевёл взгляд на группу. – Следующий вопрос про то, как вы работаете. Кто пишет тексты, кто мучается дольше всех. Кто загорается идеей в три ночи и не даёт спать остальным, заваливая их сообщениями и голосовыми? – Тексты? – Рико потянулся к бутылке, сделал глоток. – В групповых песнях в основном я или Ниэль. Иногда вместе. Жан больше по битам, аранжировкам. Кевин выступает как редактор. Посмотрит, скажет «здесь не так», «здесь переписать», «здесь нормально». Последнее звучит так редко, что я не помню, когда в последний раз это слышал. – То есть я просто «посмотрел и сказал»? Звучит как «я делаю всё, а Кевин тут для красоты», – буркнул Кевин, скрещивая руки. – Звучит как «ты нужен», чтобы мы не облажались,— поправил Рико, даже не повернув головы. Ниэль молчал, но по тому, как он вдруг заинтересовался этикеткой на своей бутылке, Кевин понял всё сам. – А кто мучается дольше всех? — спросил Кевин, обращаясь в пустоту, но с намёком. – Тот, кто не может уснуть, пока не накидает тридцать голосовых в общий чат, – ответил Рико, и его взгляд скользнул к Ниэлю. – А потом ещё сорок. – Я делюсь вдохновением, – подал голос Ниэль, всё ещё глядя на бутылку. – Ты не даёшь спать, – поправил Кевин. – Не спишь ты, потому что у тебя совесть есть, – парировал Ниэль, поднимая голову. – А у меня – идея. Жан, который всё это время молчал, хмыкнул – негромко, но слышно. – И поэтому, – добавил Рико, – когда Ниэль в ударе, у меня в телефоне отключается звук на общем чате. Иначе я тоже в три ночи начну писать тексты. А мне утром продюсировать и разбирать весь этот поток несвязных слов. – Морияма пальцами показал кавычки. – Ты отключаешь? – возмутился Ниэль. – Все отключают, – спокойно сказал Кевин. – Просто Жан не жалуется. У него телефон вообще на беззвучном всегда. Жан пожал плечами, подтверждая. – Я читаю утром. Голосовые присылать или отмечать меня в ночи бесполезно, я до десяти вообще телефон не беру. Ниэль возмущённо открыл рот, но Рико поднял ладонь. – Это не критика. Это устройство группы: ты – бомба замедленного действия, мы – те, кто не даём ей взорваться. – А я? – спросил Кевин, явно нарываясь. – Ты – тот, кто говорит «нет», когда никто не говорит, – усмехнулся Рико. – Самая важная роль,– отрезал Кевин без тени сомнения. Эндрю, который всё это время просто наблюдал, взял следующую карточку. – То есть вы работаете так, – резюмировал он. – Ниэль заваливает вас голосовыми в три ночи, Рико игнорирует это пока не придет в студию, Кевин потом все редактирует и раздает рекомендации, а Жан просыпается к обеду и говорит, что всё хорошо. – Я не говорил, что всё хорошо, – возразил Жан. – Ты никогда не говоришь, что плохо, – заметил Эндрю. – Это потому что я думаю, – ответил Жан. – И поэтому он нам нужен, – добавил Ниэль, уже без обычной игривости, а почти серьёзно. – Кто-то же должен думать, пока мы говорим. Эндрю кивнул. Взял карточку и прочитал следующий вопрос. – Вопрос от зрителя. «Бывало, что кто-то хотел уйти из группы?» Все невольно посмотрели на Жана. Моро ответил не сразу. Крутил в руках свою так и не открытую бутылку, смотрел в стол. – Думал, – наконец сказал он тихо. – Когда родители уезжали. Думал… может, если поеду с ними, то начну все заново. – И что? – спросил Эндрю. Без давления и эмоций. Так, как обычно рассказывает про убийц в своих видео. – Ниэль пришёл ко мне, – Жан поднял голову, посмотрел куда-то в сторону. – Сказал: «Ты не поедешь». Просто поставил меня перед фактом, как он умеет. Ниэль молчал. Не улыбался, не подкалывал – просто сидел и смотрел на брата. – Я послушался, – Жан чуть усмехнулся уголком губ. Короткая тишина воцарилась в студии. Рико потянулся к бутылке и сделал глоток. – Всякое бывает, – сказал он, ставя бутылку на стол. – У всех бывают моменты, когда хочется всё бросить. Не только у Жана и не только у нас в группе. Это нормально для каждого человека. Он обвёл взглядом ребят на диванах. – Но поэтому мы и братья. Не потому что нам повезло. А потому что, когда кому-то тяжело, остальные рядом. Всегда поддержат и на дадут все бросить и уйти. Тишина стала другой. Не давящей, а какой-то… своей. – И мы до сих пор здесь, – добавил Рико тише. – Не благодаря таланту. Благодаря тому, что не бросили друг друга. – Следующий вопрос. «Кто из вас самый невыспавшийся в туре?» Все без слов посмотрели на Кевина. Кевин от неожиданности замер. – Что? – Ты храпишь, – сказал Ниэль. – Я не храплю. – Ты храпишь так, что у Жана наушники спадают, – уточнил Рико. – А у него шумоподавление. Кевин открыл рот, закрыл. Жан молча кивнул, подтверждая. Вопрос закрыт. – Следующий. «Какую песню вы никогда не устанете исполнять?» Ниэль назвал самую первую, с которой всё начиналось. Старую, не идеальную, но свою. Рико согласился. Кевин буркнул, что устаёт от всего, но эту может спеть даже с похмелья. Жан сказал, что любой инструмент из этой песни сыграет с закрытыми глазами. Вопрос закрыли быстро — слишком очевидный ответ. – Последний из этой серии. «Кто вечно опаздывает на репетиции?» Ниэль поднял руку, даже не дожидаясь конца вопроса. Кевин закатил глаза, но спорить не стал. Рико вздохнул – привычно, без злости. Жан сказал, что если Ниэль опаздывает меньше чем на пятнадцать минут, это считается ранним приходом. Ниэль попытался возразить, но его никто не слушал. Вопрос закрыли. Эндрю взял следующую карточку. – Через два месяца ваш тур. Как настрой? Ниэль первым подал голос: – Как у космонавта перед стартом. Страшно и хочется в туалет. Кевин фыркнул, но не спорил. – Нормально, – сказал он коротко. – Работаем. Рико задумался на секунду. – Волнуюсь, – признался он. – Перед туром я всегда волнуюсь. Но это хорошее волнение. – Всё будет на высшем уровне, – поддержал Морияму Жан – Настрой боевой, – подвёл черту Рико. – Главное, чтобы Кевин не потерял свой паспорт снова. – Это было всего один раз, – буркнул Кевин. – И мы до сих пор это помним, – усмехнулся Ниэль. Эндрю отложил последнюю карточку. – Всё. Свободны. Никто не встал. – Это всё? – спросил Ниэль. – Метеорит не упал. Чуда не случилось, а вы всё так же говорите слишком много. – Это ты про меня? — спросил Ниэль. – Про вас всех, — ответил Эндрю.Он кивнул операторам. — Кевин, свет. Кевин вздохнул, встал, подошёл к выключателю. — В следующий раз ведущим буду я, — сказал он. — Не будешь, — ответил Эндрю. — А кто? — Я. Я всегда. Свет погас. В темноте кто-то тихо засмеялся. Кажется, это был Ниэль.