Глубина

Вторник. Утро началось с того, что Чонгук проснулся в своей квартире один. Тэхён ушёл рано — у него была утренняя тренировка, и он, стараясь не шуметь, собрался ещё затемно. Чонгук потянулся за телефоном и увидел сообщение, отправленное в половине шестого утра: «Кофе на плите. Не опаздывай на совещание. Вечером увидимся» Чонгук перечитал его дважды, улыбнулся и пошёл варить кофе. В офисе было тихо. Утреннее совещание прошло спокойно, без криков и сорванных голосов. Чонгук подписал несколько бумаг, ответил на письма, провёл короткий звонок с филиалом в Пусане. К обеду он уже чувствовал, как наваливается усталость — не физическая, а та, что бывает от бесконечных цифр и графиков. Он сидел за столом, подперев голову рукой, и смотрел в окно. За стеклом город жил своей жизнью — машины, облака, солнечный свет. В дверь тихо постучали. — Войдите, — сказал он, не оборачиваясь. Дверь открылась, но вместо привычного «господин Чон, вам отчёт» раздалось: — Я принёс кофе. И кимпаб. И себя. Чонгук резко обернулся. На пороге стоял Тэхён. В лёгкой куртке, с бумажным пакетом в одной руке и держателем для стаканов в другой. Волосы чуть влажные, будто он только что вышел из душа. Он улыбался — тепло, но немного неуверенно, будто сам не до конца верил, что пришёл. Чонгук встал из-за стола, пересёк кабинет в три шага и, не говоря ни слова, взял его за плечи и поцеловал — быстро, в губы, чуть сбоку. Тэхён замер на секунду с пакетом и кофе в руках, а потом ответил — легко, едва коснувшись в ответ. — Это за то, что ты приехал, — сказал Чонгук, отстраняясь. — Я ещё даже кофе не отдал. — Кофе потом. Тэхён улыбнулся шире: — Если бы я знал, что меня так встречают, я бы приезжал каждый день. — Приезжай. Чонгук взял у него пакет и кофе, поставил на стол. Тэхён стянул куртку, повесил на спинку стула. — Как ты вообще прошёл? — спросил Чонгук. — Охрана, пропуск, турникет? — Я позвонил Чимину. Ещё с улицы. Сказал: «Я тут, с кофе и кимпабом, меня не пустят». Он спустился, провёл меня через охрану и сказал: «Иди, он в кабинете». Кажется, он был рад меня видеть. — Чимин — твой сообщник. — Чимин — наш общий друг. И он знал, что ты голоден. Тэхён начал выкладывать на стол контейнеры, передвигая кофе ближе к Чонгуку. — Твой кофе — правда, он, наверное, уже не девяносто два градуса. Я попросил бариста сделать погорячее, но пока ехал... — Неважно, — перебил Чонгук. — Ты приехал. Это главное. Они сели за стол. Чонгук отодвинул бумаги в сторону, освобождая место для еды. В кабинете запахло кофе и свежей едой. — Тренировку правда перенесли? — спросил Чонгук, беря кусочек кимпаба. — Правда. У старшей группы соревнования, малыши приболели. У меня внезапно свободный день. Я сидел в тренерской, смотрел в окно и думал: «Он там, в офисе, голодный, пьёт кофе и никого не пускает». И решил приехать. — Я не голодный. Я ел омлет. — Омлет был в семь утра. Сейчас час дня. Ты голоден. Чонгук не стал спорить. Он действительно был голоден. Тэхён откусил кимпаб, задумался. — У тебя красивый кабинет. Большой. Светлый. И вид из окна. — Я специально выбирал этот офис. Чтобы было светло. — Ты всё специально выбираешь? — Почти всё. Кроме тебя. Тебя я не выбирал. Ты сам появился. Тэхён поднял глаза. Встретился с ним взглядом. — И что, жалеешь? — Нет. Это лучшее, что со мной случилось. Тэхён улыбнулся и снова уткнулся в еду. Но Чонгук видел — уши у него покраснели. — Ты надолго? — спросил он. — На сколько ты хочешь. У меня больше нет дел до вечера. Я могу остаться здесь, если не помешаю. Или уехать и ждать тебя дома. — Останься. — Уверен? У тебя работа. — У меня работа каждый день. А ты здесь — не каждый день. Останься. Посиди на диване. Почитай что-нибудь. Я буду работать и иногда на тебя смотреть. — Как скажете, господин Чон. Тэхён перебрался на диван у окна. Поджал под себя ноги, взял какую-то книгу с полки. Чонгук вернулся за стол, открыл ноутбук. Несколько минут в кабинете было тихо — только стук клавиш и шелест страниц.

***

Через время Тэхён все же отложил книгу. Встал, подошёл к столу сбоку и присел на край — осторожно, стараясь не задеть бумаги. Чонгук поднял голову: — Интересно? — Очень. Я ничего не понимаю, но выглядит впечатляюще. Это что? — Квартальный отчёт. Доходы, расходы, прогноз на следующий месяц. — И ты всё это понимаешь? — Я это составлял. — Тогда ты либо гений, либо сумасшедший. — Обычно и то, и другое. Тэхён усмехнулся. Он сидел на краю стола, чуть покачивая ногой, и Чонгук подумал, что это самый уютный вторник в его жизни. Солнце за окном, тёплый свет лампы, человек, который сидит на его столе и разглядывает графики, как произведение искусства. В этот момент дверь открылась, и вошёл Чимин с папкой документов. Он замер на пороге, увидел Тэхёна на краю стола, и улыбнулся. — Голубки, надеюсь, я вам не помешал? — сказал он, проходя к столу. — Тэхён, ты как раз вовремя. Я хотел спросить — ты помогаешь со списками для летнего лагеря? Мне нужно знать количество детей, чтобы заложить бюджет. — Помогаю. Списки почти готовы. Я скину тебе завтра. — Отлично. — Чимин положил бумаги на стол и перевёл взгляд с одного на другого. — Кстати, у меня тут важные документы. Может, мне выйти и подождать, пока вы закончите... ну, что бы вы там ни делали? — Мы не делали ничего такого, — сказал Чонгук. — Конечно. Просто сидели и смотрели на графики. Очень романтично. — Чимин хмыкнул и направился к двери. — Ладно, работайте. Я пойду. Если что — я у себя. Чимин вышел. Тэхён проводил его взглядом, потом повернулся к Чонгуку и покачал головой. — Он назвал нас голубками. — Я слышал. — Если он ещё раз так скажет, я начну называть его мамой. — Он не обидится. Он уже считает себя нашей мамой. — Тогда ладно. Пусть живёт. — Тэхён спрыгнул со стола и направился обратно к дивану. — Всё, работай. А то из-за меня ты отвлекаешься, Чимин потом скажет, что я плохо влияю на производительность труда. — Ты влияешь хорошо. — На производительность? — На всё. Тэхён улыбнулся, сел на диван и демонстративно уткнулся в книгу. Чонгук вернулся к ноутбуку. Через полчаса Тэхён снова отложил книгу. Он подошёл к столу — на этот раз сзади, — остановился за спиной Чонгука и положил руки ему на плечи. — Ты напряжён, — сказал он. — Я работаю. — Я знаю. Сиди. Он начал мять его плечи — медленно, сильно, находя пальцами самые жёсткие узлы. Чонгук замер, потом выдохнул. Тэхён работал молча — проходил большими пальцами вдоль лопаток, разминал трапеции, спускался ниже, к пояснице. Его руки были сильными, тренерскими, знающими, как обращаться с телом. — У тебя тут камень. И тут. Ты вообще расслабляешься когда-нибудь? — Сейчас. Тэхён фыркнул и продолжил. Через несколько минут Чонгук почувствовал, как напряжение уходит. — Вот так, — сказал Тэхён, закончив. Он наклонился и поцеловал его в макушку. — Теперь работай. Он вернулся на диван. Чонгук открыл глаза, посмотрел на него и улыбнулся.

***

Вечером они поехали домой вместе. Тэхён держал Чонгука за руку на светофорах и рассказывал про девочку, которая сегодня на тренировке впервые проплыла брассом. Чонгук слушал, кивал. Он думал о том, что до субботы осталось три дня. Но теперь это не пугало. Теперь это было просто ожидание — хорошего, важного дня. Дома Чонгук сразу прошёл к бару. Достал бутылку виски, плеснул в стакан. Тэхён, вешавший куртку в прихожей, заметил это. — Ты снова пьёшь, — сказал он. Не осуждающе. Просто констатировал факт. — Немного. Надо расслабиться. — Я пойду в душ. Я весь день сох в твоём офисе. Хочу горячей воды. — Иди. Я пока тут. Тэхён ушёл в ванную. Чонгук слышал, как включилась вода, как зашумели трубы. Он сидел на диване, пил виски и думал. После первого стакана мысли стали мягче. После второго — тише. После третьего он почувствовал, как внутри что-то отпускает. Тэхён вышел из душа через полчаса. Он был в домашних штанах и старой футболке Чонгука, которая была ему чуть велика. Волосы влажные, кожа распаренная. От него пахло гелем для душа — чем-то цитрусовым, свежим. Чонгук поднял голову, посмотрел на него долгим, уже чуть плывущим взглядом. Потом похлопал себя по бедру. — Иди сюда. Тэхён подошёл. Чонгук взял его за руку, потянул на себя. Тэхён понял без слов — перекинул ногу, сел сверху, устраиваясь на его бёдрах. Их лица оказались совсем близко. В одной руке Чонгук всё ещё держал стакан с остатками виски. — Вот так, — пробормотал он. — Гораздо лучше. Теперь ты рядом. — Что — лучше? — Тэхён чуть улыбнулся. — Я и так был рядом. — Рядом — это рядом. А здесь ты ближе. Намного ближе. — Я на тебе сижу. Куда ещё ближе? — Вот именно. Это мне и нравится. Тэхён усмехнулся, покачал головой. Чонгук допил виски одним глотком и отставил стакан на подлокотник. Теперь обе руки были свободны. Он положил ладони на бёдра Тэхёна, провёл большими пальцами по внутренней стороне — медленно, с нажимом. Тэхён чуть вздрогнул. — Ты тёплый, — сказал Чонгук. — Горячий душ. — Нет. Ты сам. Ты всегда тёплый. Как печка. Мой личный обогреватель. — Он скользнул ладонями выше, под футболку, провёл по пояснице. Тэхён выдохнул. — У тебя холодные руки. — А ты горячий. Согреешь. Он провёл ладонями по спине — медленно, с удовольствием, чувствуя, как под кожей перекатываются мышцы. Задержался на лопатках, погладил большими пальцами. Тэхён прикрыл глаза. — Сколько ты выпил? — спросил он. — Три. Может, четыре. Я не считал. — Это много. — Это нормально. Я не пьяный. Я просто... — он наклонился, поцеловал его в ключицу, — расслабленный. И ты очень красивый. Ты знаешь об этом? — Ты говорил. — Мало. Надо каждый день. — Он поцеловал снова — в шею, туда, где бился пульс. Задержался там губами. — У тебя тут пульс бьётся, — пробормотал он. — Быстро. Ты волнуешься? — А ты как думаешь? Ты сидишь, гладишь меня под футболкой и целуешь в шею. Я не железный. Чонгук довольно хмыкнул. Поднял голову и поцеловал его — коротко, в губы, почти невесомо. — Вот и хорошо. Я не хочу, чтобы ты был железным. Я хочу, чтобы ты был тёплым. И вздрагивал, когда я тебя целую. Он поцеловал снова — в шею, в то же место, чуть сильнее. Тэхён выдохнул — не то вздох, не то стон, низкий, сдавленный. Чонгук замер на секунду, а потом тихо рассмеялся — хрипловато, довольно, прямо в его кожу. — Что? — спросил Тэхён. Его голос дрогнул. — Ничего. Просто мне нравится, как ты реагируешь. — Ты пьян. — И что? Ты всё равно вздыхаешь так, будто тебе нравится. Тэхён вдруг взял его лицо в ладони, заставил поднять голову. Посмотрел прямо в глаза — мутные, но смеющиеся. И поцеловал. Сам. Глубоко, долго, не оставляя сомнений. Его пальцы скользнули в волосы Чонгука, притянули ближе. Когда он отстранился, оба дышали сбивчиво. Чонгук смотрел на него — с припухшими губами и откровенной игривостью в глазах. — Так понравилось со мной целоваться? — спросил он. — М? Настолько, что сам полез? Тэхён фыркнул, уткнулся лбом в его лоб. — Ты невыносим. — Невыносим, а целуешь, — Чонгук ухмыльнулся. — Значит, нравится. — Может, мне просто стало тебя жалко. Сидишь, пьёшь, ластишься. Кто-то должен был это прекратить. — И ты решил прекратить поцелуем? — Это был самый быстрый способ. — Ага. Самый быстрый. Конечно. — Чонгук провёл большим пальцем по его нижней губе, всё ещё ухмыляясь. — Рассказывай. Тэхён закатил глаза, но улыбка всё равно пробилась. Чонгук притянул его к себе и поцеловал снова — теперь уже сам. Долго, глубоко, с привкусом виски. Тэхён ответил сразу, запустил пальцы в его волосы, прижался ближе. — Тэхён, — прошептал Чонгук в его губы. — М? — Я тебя люблю. Тэхён замер. Сердце ударило в грудную клетку — громко, тяжело. — Ты пьян, — сказал он тихо. — Пьян. Но это правда. Я тебя люблю. Давно. С того вечера, когда ты рассказывал про мальчика, который боялся воды. Или раньше. Неважно. Я люблю тебя. И я хочу, чтобы ты знал. Тэхён взял его лицо в ладони. Посмотрел в глаза — мутные, но искренние. — Я тоже тебя люблю, — сказал он. — Ты знаешь это? — Догадывался. — Так знай точно. Я люблю тебя. Пьяного, трезвого, злого, ласкового, любого. Всегда. Чонгук закрыл глаза и выдохнул — длинно, облегчённо. Его руки лежали на бёдрах Тэхёна, и он медленно гладил их — большими пальцами, круговыми движениями, просто чтобы чувствовать тепло. — Это всё так быстро, — сказал Тэхён, всё ещё держа его лицо в ладонях. — Мы знакомы меньше двух месяцев. А я уже сижу у тебя на бедрах, в твоей футболке, и говорю, что люблю. Это даже пугает. Чонгук открыл глаза, посмотрел на него — мутным, но уверенным взглядом. — Мы взрослые люди. Нам можно. — Взрослые люди так не делают. — А мы делаем. Потому что мы — это мы. Тэхён покачал головой, но улыбнулся — мягко, уголками губ. Чонгук провёл ладонями по его бёдрам ещё раз, медленно, потом поднял голову и спросил: — Не хочешь спать? — Нет. Но если ты хочешь — пойдём. — Тебе завтра на работу, — напомнил Тэхён. — А ты выпил. — Тогда пойдём спать. Он поднялся — легко, несмотря на выпитое, — удерживая Тэхёна на руках. Тэхён обхватил его ногами за талию, руками за шею, и тихо рассмеялся: — Ты пьяный, а несёшь меня, как будто я ничего не вешу. — Ты лёгкий. — Я не лёгкий. Это ты сильный. Чонгук ничего не ответил. Его ладони лежали под бёдрами Тэхёна, поддерживая его — крепко, уверенно. Он прошёл через коридор в спальню, ногой приоткрыл дверь и остановился у кровати. — Ты донесёшь или уронишь? — спросил Тэхён, всё ещё обхватывая его ногами. — Донесу. Он осторожно опустил его на постель. Тэхён лёг на спину, раскинув руки, и Чонгук навис над ним — упёрся ладонями по обе стороны от его головы. Их лица оказались совсем близко. — Ты пьяный, — повторил Тэхён, но в его голосе не было ни капли протеста. — Уже меньше. Чонгук наклонился и поцеловал его — медленно, глубоко. Тэхён ответил сразу, запустил пальцы в его волосы, притянул ближе. Поцелуй длился долго, переходя из одного в другой — Чонгук не останавливался. Он целовал его губы, уголок рта, снова губы, спустился к шее, провёл языком по тому месту, где бился пульс. Тэхён выгнулся под ним, вцепился в его плечи. — Это не похоже на сон, — выдохнул он. Чонгук замер на секунду, поднял голову. В полумраке спальни его глаза блестели. — Нет? — спросил он хрипловато. — Совсем нет. Чонгук коротко усмехнулся, потом отстранился и встал с кровати. Тэхён остался лежать, глядя на него снизу вверх. Чонгук расстегнул ремень, снял брюки, бросил на тумбу. Стянул футболку через голову — татуировки обнажились полностью, до самого плеча. Тэхён смотрел молча. Не отводил взгляда. — Если ты завтра забудешь, как меня сюда нёс, я обижусь, — сказал он, всё ещё глядя на него. Чонгук замер на секунду, потом тихо рассмеялся: — Я не забуду. — Пьяные всегда забывают. А ты сам не помнишь, сколько выпил. — Я помню всё. Особенно как ты вздыхал. — Я не вздыхал. — Вздыхал. И ещё покраснел. Вот здесь. — Чонгук коснулся пальцем своей скулы, показывая. — Это от горячего душа. — Конечно. От душа. Чонгук лёг обратно — рядом, притянул Тэхёна к себе. Тот сразу прижался, положил голову на его плечо. — Завтра проверим, что ты помнишь, — пробормотал он. — Проверим. — Если скажешь «я не помню», я тебя снова оболью водой. — Это угроза? — Это обещание. Чонгук улыбнулся в темноте, поцеловал его в макушку и закрыл глаза. Через минуту оба спали.