Глубина

Утро началось с того, что Чонгук проснулся от головной боли — тупой, давящей, какая бывает только после виски. Он зажмурился, полежал с закрытыми глазами, пытаясь вспомнить вчерашний вечер. Диван. Тэхён на его бёдрах. Поцелуи. Признание. Как он нёс его в спальню. Рядом зашевелились. Чонгук повернул голову и увидел Тэхёна — тот лежал на боку и смотрел на него. В глазах уже плясали искорки. — Доброе утро, — сказал Тэхён. — Как голова? — Болит. — Я так и думал. — Он приподнялся на локте. — Ну что? Проверяем? — Что проверяем? — Твою память. Ты помнишь, что было вчера? Чонгук помолчал, прогоняя остатки сна. — Я помню, как ты целовал меня, — сказал он. — А потом я спросил, понравилось ли тебе. — И что я ответил? — Что тебе просто стало меня жалко. Тэхён фыркнул. — Это был сарказм. Конечно, понравилось. — Я знаю. — Чонгук притянул его к себе, поцеловал в висок. — Я всё помню. Даже то, что обещал не обливать тебя водой. — Я не обещал. Я угрожал. — Это другое. — Ладно. Пронесло. — Тэхён улыбнулся, поцеловал его в ответ — в уголок губ. — Я приготовлю завтрак. Ты вчера пил. Кстати, у меня сегодня выходной. Так что я в твоём распоряжении. Чонгук поймал его руку, поцеловал ладонь. — Весь день? — Весь день. Сначала завтрак. После завтрака, когда они сидели на диване, Чонгук сказал: — Поехали на шоппинг. — На шоппинг? — Тэхён удивлённо поднял бровь. — Ты ненавидишь шоппинг. Ты покупаешь всё онлайн. — Я ненавижу шоппинг для себя. А для тебя — хочу. — Зачем? — Просто так. Захотел. Ты целыми днями на тренировках в спортивной форме, а мне нравится, когда ты красиво одет. — Я и в спортивной форме красиво одет. — Согласен. Но я хочу купить тебе что-то. Просто потому что могу. Позволь мне. Тэхён покачал головой, но улыбнулся. — Ладно. Только без фанатизма. — Не обещаю. Через час они были в торговом центре — огромном, светлом, с бутиками на любой вкус. Тэхён шёл мимо витрин, разглядывая манекены, но не решаясь зайти внутрь. Чонгук взял его за руку и потянул в первый же магазин. — Выбирай. — Что выбирать? — Всё, что хочешь. Тэхён оглядел ряды вешалок. Потом посмотрел на Чонгука. — Ты серьёзно? — Абсолютно. — Тогда я буду долго. — Я никуда не спешу. Тэхён начал перебирать вещи. Чонгук сидел в кресле у примерочной и смотрел. Тэхён щупал ткань, прикладывал к себе, проверял, как сидят вещи. — Вот это, — Тэхён показал чёрную облегающую футболку. — Как думаешь? — Примерь. Тэхён скрылся в примерочной. Через минуту вышел — футболка сидела как влитая, обтягивая плечи, грудь, живот. Ткань была тонкой, почти невесомой, подчёркивающей каждую линию. Чонгук замер. — Ну как? — спросил Тэхён. — Идеально. Берём. Ты в ней выглядишь так, что я хочу тебя прямо здесь. Тэхён покраснел. — Мы в магазине. — Я знаю. Поэтому сдерживаюсь. Но когда мы вернёмся домой, ты наденешь эту футболку. Только её. Больше ничего. Тэхён закатил глаза, но уши стали пунцовыми. Он выбрал ещё два свитера — один тёмно-зелёный, с высоким горлом, другой бежевый, крупной вязки. Потом спортивные штаны — мягкие, свободные. И ещё одни, для бега. Чонгук добавил к покупкам тёплую кофту на молнии и пару футболок. — Это слишком много, — сказал Тэхён, когда они вышли из магазина с пакетами. — Это только начало. Обувь ещё. — Чонгук-и! — Что? Ты мой парень. Я хочу, чтобы у тебя было всё. Привыкай. Они зашли в обувной — Тэхён выбрал кроссовки для бега и повседневные. Чонгук добавил ещё и кожаные лоферы. — Лоферы? — Тэхён повертел их в руках. — Это слишком элегантно для меня. — Это стильно. И удобно. Примерь. Тэхён примерил. Лоферы сидели идеально — мягкие, качественные, с хорошей колодкой. — Ну как? — спросил он. — Тебе идёт. Берём. — Ты просто хочешь, чтобы я носил всё, что ты выбрал. — Да. И ты будешь. Потому что я плачу. Тэхён закатил глаза, но улыбнулся. — Ты невозможен, — сказал Тэхён, когда они сидели в кафе, окружённые пакетами. — Я просто люблю тебя. — Это не повод скупать полмагазина. — Это повод. Я давно никому ничего не покупал. Даже себе. А теперь у меня есть ты. Дай мне насладиться. Тэхён взял его за руку через стол. — Спасибо. — Пожалуйста. — Но больше так не делай. — Посмотрим. — Чонгук-и. — Ладно. Постараюсь. Тэхён закатил глаза, но улыбка не сходила с его лица. Дома они разобрали пакеты, разложили обновки. Тэхён сразу натянул чёрную облегающую футболку, покрутился перед зеркалом. Чонгук стоял в дверях, скрестив руки на груди, и смотрел. — Ну как? — спросил Тэхён. — Я же сказал — идеально. — Ты просто хочешь меня. — И это тоже. Тэхён усмехнулся, но ничего не ответил. В этот момент у Чонгука зазвонил телефон. Он взглянул на экран. — Чимин. — Он взял трубку. — Да? — У тебя сегодня какие планы? — раздался голос Чимина. — Мы с Юнги хотим в бар вечером. Давно не виделись с Тэхёном. Вы как? Чонгук прикрыл трубку рукой и посмотрел на Тэхёна. — Чимин зовёт в бар. С Юнги. Вечером. Пойдём? Тэхён улыбнулся. — Пойдём. Я как раз в новой футболке. Чонгук убрал руку. — Мы за. Во сколько и где? — В восемь. Итэвон. Не опаздывайте. — Хорошо. Чонгук отключился. — Чимин соскучился, — сказал он. — Говорит, давно не виделись. — Мы виделись в понедельник. — Для Чимина это давно. Тэхён рассмеялся. Вечером, когда они встретились с Чимином и Юнги в баре, Тэхён был в новой облегающей футболке. Чимин сразу заметил. — Ого. Обновка? — Чонгук купил. — Он тебя балует. — Он скупил полмагазина. Я не мог его остановить. — Это не я скупил, — сказал Чонгук. — Это ты выбрал. Я только оплатил. — Вот именно. — Тэхён повернулся к Чимину. — Он оплатил четыре пакета. Четыре. Я пытался спорить. — И как, получилось? — спросил Юнги. — Нет. — Я мог бы сказать тебе заранее — с ним спорить бесполезно. Он финансист. Он всегда торгуется лучше. — Я не торговался. Я просто платил. — Это ещё хуже, — сказал Чимин. — Он даже не торгуется. Просто платит. Это высшая форма доминирования. Тэхён рассмеялся, взял бокал вина. Чонгук положил руку на его колено под столом. Тэхён переплёл их пальцы. Вечер катился легко. Чимин рассказывал смешные истории про офис, Юнги вставлял саркастичные комментарии. Тэхён смеялся, пил вино. Первый бокал опустел быстро. Потом второй. Потом еще один. К концу вечера его щёки порозовели, смех стал громче, а жесты — свободнее. Он уже не просто сидел рядом с Чонгуком, а прижимался к нему плечом, иногда клал руку на его бедро. — Ты пьяный, — сказал Чонгук тихо. — Немного. Пару бокалов — это не пьяный. — Это достаточно. — Достаточно для чего? — Тэхён наклонился ближе, его губы почти касались уха Чонгука. — Для того, чтобы шептать тебе, как я тебя хочу? Я и трезвый хочу. А пьяный — особенно. Чонгук чуть повернул голову. Их лица оказались совсем близко. — И как же ты меня хочешь? — Сильно. Прямо сейчас. Но приходится ждать, пока мы доедем до дома. — Потерпи. Недолго осталось. Тэхён отстранился, взял свой бокал, сделал глоток. Посмотрел на Чонгука поверх стекла. — Знаешь, что? — сказал он. — Ты слишком спокойный. Сидишь, пьёшь виски, улыбаешься. А я тут... — он поставил бокал, — я тут думаю только о том, как ты выглядишь без этой футболки. — Терпи. Осталось недолго. — Ты уже второй раз говоришь «терпи». Может, хватит меня мучить? — Мне нравится. — Я заметил. Чимин и Юнги переглянулись. — Кажется, нам пора, — сказал Чимин. — У Тэхёна уже настроение. — Какое? — спросил Тэхён. — Игривое. Я тебя таким редко вижу. — Это потому что я редко пью. Но сегодня можно. — Вот и хорошо. Поезжайте домой. Они расплатились, вышли на улицу. Чимин вызвал такси, Юнги пожал руку Тэхёну. — Приятно было познакомиться поближе, — сказал он. — Ты хороший парень. — Спасибо. Ты тоже. Ворчливый, но хороший. Юнги фыркнул. Чимин и Юнги сели в одно такси, Чонгук и Тэхён — в другое. В салоне Тэхён сразу прижался к плечу Чонгука. — Ты правда пьяный, — сказал Чонгук. — Я правда выпил несколько бокалов. Мне хорошо. Очень. — Я вижу. — А ты в этой футболке... Я смотрел на тебя весь вечер. И знаешь, что? — Что? — Она тебе очень идёт. Но я хочу её снять. — Потерпи. Мы почти дома. — Я терпел весь вечер. — Тэхён провёл пальцами по его бедру. — Ещё немного — и я начну раздевать тебя прямо здесь. — В такси? — В такси. Водитель, наверное, уже привык. — Не думаю. — Тогда давай быстрее. — Тэхён придвинулся ближе, поцеловал его в шею. — Я соскучился по тебе. По твоим рукам. По твоим губам. Чонгук усмехнулся, поцеловал его в висок. — Почти приехали. Дома Чонгук снял футболку, бросил на спинку стула. Тэхён стянул свою и остался стоять посреди гостиной, потягиваясь. — Я в душ, — сказал он. — Хочу смыть с себя этот день. И бар. И всё. — Иди. Я пока тут. Тэхён подошёл, наклонился и поцеловал Чонгука — коротко, но чувственно, задержавшись губами на его губах на секунду дольше, чем нужно. Чонгук потянулся за ним, но Тэхён уже выпрямился. — Не скучай, — бросил он через плечо и скрылся в ванной. Чонгук проводил его взглядом, потом прошёл на кухню, плеснул себе виски. Выпил стоя, глядя в окно. Через полчаса Тэхён вышел — с влажными волосами, в одних домашних штанах. — Теперь ты, — сказал он. — Иди. Я пока полежу. Чонгук допил виски, быстро ополоснулся в душе — просто чтобы освежиться. Когда он вернулся в гостиную — с влажными волосами, в одних домашних штанах, без футболки, — Тэхён лежал на диване на животе, подложив руки под голову. На полу у дивана стоял пустой бокал из-под вина. Тэхён, пока ждал, выпил. Чонгук подошёл, наклонился и поцеловал его — в плечо, в шею, в уголок губ. Тэхён приоткрыл глаза, усмехнулся. — Ты быстрый. — Я просто хотел вернуться к тебе. — Вижу. — Тэхён покосился на пустой бокал. — Я тут без тебя скучал. Пришлось пить в одиночестве. — Вижу. Опустошил бокал, как будто я отсутствовал неделю. — Ты отсутствовал пятнадцать минут. Для меня это много. — Алкоголик. — Романтик. — Тэхён потянулся. — Сделай массаж. У меня спина болит. — Спина болит, потому что ты целый день на ногах. И в баре сидел в неудобной позе. — Возможно. Но твои руки... я хочу их чувствовать. — Уговорил. Чонгук перекинул через него ногу и сел сверху — на бёдра, устраиваясь поудобнее. — Подожди. Крем нужен. На сухую не очень. Он встал, сходил в ванную, вернулся с баночкой массажного крема. Открыл, нанёс на ладони, растёр, чтобы согреть. Тэхён наблюдал за ним, повернув голову. — Ты основательно подготовился. — Я всегда основателен. — Чонгук снова сел сверху, положил ладони на его плечи. — Особенно когда дело касается тебя. Он начал разминать мышцы — медленно, с нажимом. Крем делал движения плавными, скользящими. — Вот так лучше? — спросил он. — Гораздо. У тебя руки тёплые. — Я их согрел. Специально. — Заботливый. — Для тебя — да. Чонгук продолжал — его пальцы скользили по плечам, разминали, спускались ниже. Когда он надавил особенно сильно, Тэхён издал тихий, довольный звук. Чонгук замер. — Ты сейчас издал очень подозрительный звук. — Это потому что ты хорошо делаешь массаж. И крем приятный. — Ага. Крем. — Правда. У тебя руки сильные. Мне нравится. — Руки, значит? — Руки. Пальцы. Всё. — Тэхён приоткрыл один глаз, посмотрел на него через плечо. — Доволен? — Очень. — Чонгук провёл ладонями по его позвоночнику, чуть медленнее, чем нужно. — Продолжим. — Ты специально так делаешь? — Как? — Медленно. Тянешь. — А тебе не нравится? — Нравится. Поэтому и спрашиваю. — Тогда лежи и не отвлекай меня. — Ты сам начал. — Я профессионал. Мне можно. Тэхён фыркнул в подушку, но спорить не стал. Через несколько минут Чонгук закончил, хлопнул Тэхёна по пояснице. — Всё. Готово. — Спасибо. — Тэхён не двигался. — Я, кажется, не могу встать. Ты меня размял до состояния полного расслабления. — Лежи. Я не против. Чонгук перебрался на другой конец дивана, сел, облокотившись на спинку. Потянулся к журнальному столику, взял свой бокал с виски, сделал глоток. Тэхён подполз ближе и лёг так, что его бёдра оказались на бёдрах Чонгука, а попа — сверху. Голову он положил на подушку, руки под щёку. Чонгук посмотрел на него. Усмехнулся. — Очень удобно устроился. — Ага. Ты тёплый. Чонгук отпил ещё виски, поставил бокал. Его рука легла на попу Тэхёна — просто легла, без движения. Тэхён приоткрыл один глаз. — Это что? — Рука. Отдыхает. — На моей попе? — Ей там удобно. Чонгук начал поглаживать — медленно, с нажимом. Ладонь скользила по ягодицам. Он сжал одну — крепко, чувствуя, как Тэхён чуть вздрагивает под его рукой. Потом повёл ладонь ниже, к бедру, провёл по внутренней стороне. Тэхён издал тихий вздох. Чонгук тихо рассмеялся. — Что? — спросил Тэхён. — Ничего. Ты очень предсказуем. — Я не предсказуем. — Ты вздыхаешь каждый раз, когда я провожу вот здесь. — Он повторил движение, и Тэхён снова вздохнул. — Вот. Опять. — Это рефлекс. — Ага. Рефлекс. Чонгук продолжил — его пальцы скользили по внутренней стороне бедра, поднимались выше, почти касаясь паха, но не доходя. Тэхён дышал глубже. Его тело напряглось. — Чонгук-и... — М? — Ты же понимаешь, что ты делаешь. — Понимаю. — Чонгук провёл пальцами по тому же месту, на этот раз с нажимом. Тэхён застонал — уже не тихо. — Я делаю то, что мне нравится. Он наклонился, поцеловал Тэхёна в поясницу. Провёл языком по позвоночнику. Его рука скользнула между ног Тэхёна, погладила через ткань домашних штанов. Тэхён выгнулся, вцепился в подушку. Чонгук чувствовал, какой твёрдый у него член под тканью — даже через штаны было ясно, что он уже на грани. — Чонгук-и... — выдохнул Тэхён. — Что? — Чонгук сжал его сильнее, проводя большим пальцем по всей длине. — Ты... ты же не остановишься? — Нет. — Чонгук сжал ещё раз, медленно, с нажимом. А потом почувствовал, как Тэхён дрожит под его рукой, какой он твёрдый — ещё немного, и он кончит прямо в штаны. Чонгук замедлился. Убрал руку. Отстранился. Взял бокал с виски, сделал глоток. Посмотрел на Тэхёна с лёгкой усмешкой — тот лежал, вцепившись в подушку, тяжело дыша. — Быстрый ты, — сказал Чонгук, приподняв бровь. — Я думал, ты хочешь продолжения. — Чонгук-и... — М? Я просто пью виски. А ты лежишь такой красивый, возбуждённый. Мне нравится на тебя смотреть. Тэхён перевернулся на спину. Его глаза были тёмными, губы приоткрыты, член стоял так, что ткань штанов натянулась до предела. Он смотрел на Чонгука — на его спокойное лицо, на бокал в руке. — Ты серьёзно? — спросил он. — Что? — Сначала возбудил, а теперь сидишь и любуешься? Это жестоко. Чонгук сделал ещё глоток виски, поставил бокал. — Жестоко? — Очень. Я тут... — Тэхён опустил взгляд на свои штаны, потом снова на Чонгука. — У меня стоит так, что больно. А ты сидишь и пьёшь виски с таким лицом, будто ничего не происходит. Чонгук посмотрел на него — на раскрасневшиеся щёки, на припухшие от поцелуев губы, на очевидный бугор в штанах. — Иди в спальню, — сказал он. Голос был низким. — Что? — Иди в спальню. Я сейчас приду. Тэхён встал с дивана. Его движения были чуть медленными — не от усталости, а от предвкушения. Он посмотрел на Чонгука, всё ещё сидящего на диване с бокалом в руке, и усмехнулся. — Только не задерживайся. — Не буду. Тэхён ушёл в спальню. Чонгук допил виски, выключил свет в гостиной. Подошёл к спальне, остановился в проходе, облокотился плечом о косяк двери. Тэхён лежал на животе, спиной к двери, в одних домашних штанах, которые сидели низко на бёдрах. Ткань мягко обтягивала его задницу, подчёркивая каждую линию. Свет от ночника падал на его плечи, на спину, на босые ступни. — Разденься, — сказал Чонгук. Тэхён повернул голову через плечо, усмехнулся. Не вставая, стянул штаны — медленно, не отрывая взгляда от Чонгука. Ткань скользнула вниз, открывая ягодицы, бёдра. Он отбросил штаны в сторону и остался лежать полностью обнажённый — на животе, подложив руки под голову. Чонгук оттолкнулся от косяка и подошёл к кровати. Наклонился, поцеловал его в плечо, в шею, провёл губами по лопаткам. Тэхён выдохнул, его плечи чуть расслабились. — Перевернись, — сказал Чонгук. Тэхён перевернулся на спину. Теперь он лежал перед Чонгуком — возбуждённый, с блестящими глазами, член стоял, прижимаясь к животу. Чонгук наклонился и поцеловал его — медленно, глубоко, не оставляя воздуха. Тэхён ответил сразу, запустил пальцы в его волосы. Чонгук упёрся ладонями по обе стороны от его плеч, навис над ним, заслоняя свет ночника. Их лица оказались совсем близко. Он целовал его долго, жадно, с привкусом виски, не отрываясь. Потом отстранился — только чтобы вдохнуть — и спустился губами к его шее. Поцеловал ямочку между ключицами. Провёл языком. Прикусил кожу — легко, оставляя след. Тэхён выдохнул, его пальцы сжались на плечах Чонгука. Чонгук двинулся ниже — к груди. Обвёл языком сосок, взял его в рот, пососал. Тэхён выдохнул — тихо, сдавленно. Чонгук повторил с другим соском — теперь дольше, играя, то прикусывая, то зализывая. Тэхён выгибался под ним, его дыхание становилось чаще. Чонгук спустился ещё ниже — к животу. Целовал его, проводил языком, оставляя влажные дорожки. Тэхён дрожал. Чонгук поднял голову, посмотрел на его член — твёрдый, блестящий от возбуждения, прижатый к животу. Наклонился, провёл языком по головке — медленно, пробуя на вкус. Тэхён всхлипнул, его бёдра дрогнули. — Чонгук-и... Чонгук отстранился. Посмотрел на него — долгим, изучающим взглядом. Провёл ладонями по его бёдрам, чувствуя, как Тэхён дрожит под его пальцами. — Приподнимись, — сказал он. — Чуть выше. Тэхён приподнял бёдра. Чонгук подложил под них подушку, устраивая его поудобнее. Провёл ладонями по ягодицам, развёл их. Наклонился и провёл языком по ложбинке — медленно, влажно, едва касаясь. Тэхён вскрикнул, его пальцы вцепились в простыню. — О боже... Чонгук-и... — Нравится? — Да... не останавливайся... пожалуйста... Чонгук продолжил. Его язык двигался ритмично — круговыми движениями, с нажимом, проникая глубже. Он чувствовал, как Тэхён дрожит, как его дыхание становится частым и прерывистым. Чонгук добавил палец — смазанный, скользкий, вошёл медленно, вместе с языком. Тэхён всхлипнул, его тело выгнулось. — Чонгук-и... ещё... Чонгук добавил второй палец, растягивая его медленно, тщательно. Его язык продолжал работать — ритмично, глубоко. Тэхён поскуливал, его тело выгибалось навстречу, пальцы комкали простыню. Чонгук двигал пальцами внутри него, чувствуя, как Тэхён сжимается вокруг них. Одновременно его язык скользил по краю, проникал вместе с пальцами, вылизывал его полностью. — Я сейчас кончу... если ты продолжишь... Чонгук отстранился. Тэхён застонал от разочарования, его тело дрожало. — Почему ты остановился? — Потому что я хочу, чтобы ты кончил по-другому. — Чонгук наклонился, поцеловал его в живот, провёл языком по коже, спускаясь ниже. — Хочу чувствовать тебя губами. До самого конца. Он провёл языком по внутренней стороне бедра — медленно, влажно, поднимаясь выше. Тэхён вздрогнул, его дыхание сбилось. Чонгук повторил движение на другом бедре, подбираясь ближе к паху. Его губы скользили по коже, язык оставлял влажные дорожки. Тэхён дрожал всем телом. Чонгук провёл языком от основания до головки — медленно, чувственно, едва касаясь. Тэхён застонал, его бёдра дрогнули. Чонгук повторил движение — теперь чуть быстрее, с нажимом. Его язык скользил по всей длине, обводил головку, возвращался обратно. Тэхён уже не сдерживался — с губ срывались громкие, прерывистые звуки, его голова запрокинулась. Чонгук обхватил его губами. Взял глубоко — до самого основания, медленно, давая привыкнуть. Тэхён вскрикнул, его пальцы вцепились в волосы Чонгука. Чонгук начал двигаться — ритмично, размеренно. Вверх-вниз, вверх-вниз. Его язык работал вместе с губами — обводил головку, прижимался к уздечке, скользил по стволу. Он держал Тэхёна за бёдра, чувствуя, как тот дрожит под его руками. — О боже... вот так... — выдохнул Тэхён, когда Чонгук взял особенно глубоко. — Чонгук-и... Чонгук ускорился. Теперь он двигался быстрее, глубже. Его губы плотно сжимались вокруг члена, язык работал без остановки. Тэхён уже не сдерживался — с губ срывались громкие, прерывистые звуки, тело выгибалось навстречу каждому движению. Капли пота блестели на его животе. Чонгук замедлился. Почти остановился. Провёл языком по головке — легко, дразня. Тэхён застонал от разочарования. — Не останавливайся... пожалуйста... Чонгук снова взял его в рот — теперь быстро, глубоко, без слов отвечая на просьбу. Его рука легла на основание, двигаясь в такт губам. Тэхён застонал громко, прерывисто. Его дыхание стало частым, сбивчивым. Чонгук чувствовал, как он напрягается, как его тело готовится к разрядке. Тэхён вдруг сжал ноги — инстинктивно, непроизвольно. Его колени сомкнулись вокруг головы Чонгука. Чонгук отстранился на секунду. Взял его за колени, молча развёл их в стороны. Прижал к постели. Ничего не сказал — просто посмотрел на него и снова наклонился. Тэхён застонал, но подчинился. Его ноги остались разведёнными, дрожащими. Чонгук снова взял его в рот — быстро, глубоко, не сбавляя ритма. Его рука работала вместе с губами — скользила по стволу, сжимала основание, пока язык играл с головкой. Тэхён уже не сдерживался — с губ срывались громкие, прерывистые звуки, тело выгибалось. Он дрожал всем телом. — Я сейчас... я сейчас кончу... Чонгук-и... Чонгук не остановился. Он ускорился, взял его до самого основания, чувствуя, как Тэхён напрягается, как его тело содрогается. Тэхён выгнулся дугой, с губ сорвался громкий, протяжный стон. Чонгук принял всё, не отстраняясь — глотал, пока Тэхён изливал ему в рот. Держал его, пока последние волны оргазма не прошли. Потом поднял голову, облизал губы. Посмотрел на Тэхёна — тот лежал на спине, тяжело дыша, глядя в потолок. Его ноги всё ещё дрожали. Член всё ещё подрагивал, опускаясь на живот. — Иди ко мне, — выдохнул Тэхён. Чонгук вытер губы тыльной стороной ладони и начал подниматься. Медленно. Он поцеловал Тэхёна в живот — легко, едва касаясь губами. Прополз выше, оставляя дорожку из поцелуев, — к груди, задержался у соска, провёл языком. Ещё выше — к ключице, поцеловал ямочку между костями. Тэхён дышал глубже, его пальцы скользнули в волосы Чонгука. И только когда Чонгук добрался до его губ, Тэхён потянул его вниз и впился в рот — глубоким, жадным поцелуем. Он кусал губы Чонгука, оттягивал нижнюю, прикусывал верхнюю, словно хотел забрать всё, что тот мог дать. Чонгук ответил с той же жадностью, чувствуя вкус вина на его языке. Когда они отстранились, оба тяжело дышали. Губы у Тэхёна были припухшими, влажными. У Чонгука на нижней губе виднелся крошечный след от укуса. — Знаешь, что? — прошептал Тэхён. — У тебя очень талантливый рот. — Я в курсе. — Скромный. — Честный. — Ладно. Честный и талантливый. И я тебя люблю. — Я тоже тебя люблю. Несколько минут они молчали, просто дыша. Потом Тэхён приподнялся на локте, посмотрел на Чонгука — долгим, изучающим взглядом. — Слушай, — сказал он. — А многих ты трахал в этой спальне? До меня? Чонгук усмехнулся, потёр переносицу. — А ты как думаешь? Тэхён закатил глаза и цокнул. — Я думаю, что ты не ответишь. — Мы обязательно это обсудим. Позже. — Конечно. «Позже». Это значит — никогда. — Это значит — не сегодня. — Ладно. — Тэхён упал обратно на подушку. — Но я запомнил. А теперь я хочу есть. — Могу принести фрукты. Или ягоды. — Ягоды. Да. Идеально. Чонгук встал с кровати. Через несколько минут вернулся — с тарелкой в одной руке и бутылкой виски в другой. На тарелке лежала горка клубники и винограда. Он поставил всё на тумбочку. — Секунду. Он снова вышел и вернулся с двумя бокалами. Открыл бутылку, плеснул виски. Протянул один бокал Тэхёну. Потом лёг обратно — полусидя, опираясь спиной на подушку. Придвинул тарелку ближе к Тэхёну. — Держи. Заслужил. Тэхён взял бокал, сделал глоток. Потом потянулся за ягодой клубники, откусил половину. Сок потёк по подбородку. Чонгук наклонился, слизнул его языком. — Вкусно, — сказал он. — Это моя клубника. — Я просто помог. Ты был занят. А я забочусь о тебе. Тэхён фыркнул, взял ещё одну ягоду. На этот раз откусил аккуратно. — Скучно, — прокомментировал Чонгук. — Где драма? Где страсть? — Ты хочешь, чтобы я ел неаккуратно? — Я хочу, чтобы ты дал мне повод снова тебя облизать. Тэхён закатил глаза, но улыбнулся. Взял клубнику, самую спелую. Откусил — и сок потёк по подбородку, по шее. Чонгук наклонился, провёл языком по его подбородку, потом по шее. — Вот так. Теперь идеально. — Ты просто искал повод. — Конечно. И ты мне его дал. Ты такой послушный. — Я не послушный. — Ага. Съел клубнику, потому что я попросил. Послушный. Тэхён пихнул его локтем. Чонгук рассмеялся, взял ещё одну ягоду, поднёс к губам Тэхёна. — Открой рот. — Ты серьёзно? — Абсолютно. Я хочу покормить тебя. Тэхён приоткрыл губы. Чонгук аккуратно положил клубнику ему в рот, задержал пальцы на его губах на секунду дольше, чем нужно. — Вкусно, — сказал Тэхён. — Знаю. Я выбирал самую красивую ягоду. Специально для тебя. — Ты выбирал клубнику по красоте? — Да. Она должна была соответствовать. Ты красивый — и ягода должна быть красивой. — Это самая странная логика. — Зато работает. Тэхён покачал головой, взял ещё одну клубнику. Протянул Чонгуку. — Теперь твоя очередь. Будешь? Чонгук откусил половину прямо из его пальцев. Сок брызнул, потёк по ладони Тэхёна. Чонгук перехватил его руку, поднёс к губам и слизнул сок — медленно, глядя Тэхёну прямо в глаза. — Сладкая. Клубника тоже. — Ты уже это говорил. — Повторю. Я люблю повторять очевидные вещи. Например: ты красивый. Ты вкусный. Ты мой. — Я твой. — Вот. Ещё одна очевидная вещь. Тэхён улыбнулся, допил виски. Чонгук забрал у него пустой бокал, поставил на тумбочку. — Наелся? — спросил он. — Нет. Хотел бы тебя. Но можно и что-то другое. — Мороженое хочешь? — А есть? — Где-то было. Ванильное. — Неси. Чонгук встал, сходил на кухню. Вернулся с одной креманкой. Протянул Тэхёну. — Держи. Второй ужин. Тэхён взял креманку, покрутил её в пальцах. Посмотрел на Чонгука — долгим, изучающим взглядом, в котором плясали искорки. — Знаешь, что? — сказал он. — Я не хочу есть это просто так. — А как? — На тебе. Он перекинул ногу через бёдра Чонгука и сел сверху, устраиваясь поудобнее. Чонгук всё ещё был в домашних штанах, Тэхён — полностью обнажён. Его член, всё ещё полувозбуждённый, прижался к животу Чонгука. Тэхён зачерпнул ложкой мороженое, поднёс к губам, но не съел. Провёл ложкой по нижней губе Чонгука — медленно, оставляя холодный след. — Открой рот, — сказал он. Чонгук приоткрыл губы. Тэхён положил мороженое ему в рот, провёл ложкой по языку. Чонгук проглотил, чувствуя, как холод разливается по нёбу. — Вкусно? — спросил Тэхён. — Очень. Но ты вкуснее. — Я знаю. — Тэхён зачерпнул ещё ложку, на этот раз для себя. Отправил в рот, облизал ложку — медленно, нарочито, глядя Чонгуку прямо в глаза. Его язык скользнул по металлу, собирая остатки сладости. Капля мороженого осталась на нижней губе — белая, тающая. Он не стал её вытирать. Наклонился к Чонгуку и провёл губой по его губам, оставляя холодный, сладкий след. Чонгук поймал его губы своими, поцеловал — глубоко, с привкусом ванили. — Люблю ванильное, — прошептал Тэхён, отстраняясь. — Особенно когда ем его на тебе. Он зачерпнул ещё ложку. Провёл ею по ключице Чонгука, оставляя холодную дорожку. Наклонился и слизнул — медленно, чувственно. Чонгук выдохнул, его рука легла на бедро Тэхёна. — Ты играешь, — сказал он. — Да. — Тэхён зачерпнул ещё мороженого, провёл по груди Чонгука, обводя контуры татуировок — глаз, скелет, корону. Наклонился и слизал, проводя языком по каждой линии. — И тебе нравится. — Очень. Тэхён отставил креманку на тумбочку. Взял ложку, зачерпнул последний кусочек мороженого. Поднёс к губам Чонгука, дал ему слизнуть. Потом наклонился и поцеловал его — глубоко, с языком, с привкусом ванили и вина. Чонгук ответил, запустил пальцы в его волосы. Когда они отстранились, Тэхён тяжело дышал. Его глаза блестели. — Знаешь, что я понял? — сказал он. — Что? — Это нечестно. — Он провёл ладонями по груди Чонгука, спускаясь ниже, к животу. — Ты меня вылизывал, пальцами доводил до дрожи, отсосал так, что у меня до сих пор ноги подкашиваются. А сам не кончил. — Я в порядке. — Нет. — Тэхён наклонился, поцеловал его в шею — туда, где бился пульс. Задержался там, проводя языком. — Это непорядок. Я хочу это исправить. — Он поцеловал ключицы, грудь, провёл языком по соску, прикусил его легко. Чонгук застонал — низко, сдавленно. — Я хочу сделать тебе приятно. Можно? — Да. Тэхён улыбнулся и начал спускаться ниже. Его губы скользили по животу Чонгука, оставляя влажную дорожку. Он чувствовал, как мышцы напрягаются под его губами. Дошёл до резинки домашних штанов, подцепил её пальцами, стянул их вниз. Член Чонгука оказался прямо перед его лицом — твёрдый, горячий, головка уже блестела от предэякулята. — Ты уже такой твёрдый, — прошептал Тэхён. — И такой горячий. Я чувствую, как ты пульсируешь, даже не касаясь. — Это потому что ты делаешь это. — Что именно? — Тэхён взял его в руку, провёл большим пальцем по головке, по выступившей влаге. Чонгук выдохнул — низко, гортанно, его пальцы сжались в простыне. — Смотришь на меня. Трогаешь. Сидишь на мне. Говоришь эти вещи. — Тебе нравится? — Очень. — Тогда продолжу. — Тэхён наклонился и провёл языком по всей длине — от основания до головки. Медленно, чувственно, смакуя. Чонгук запрокинул голову, из горла вырвался глухой звук, его рука легла на затылок Тэхёна. Тэхён обвёл языком головку, скользнул по уздечке, провёл кончиком языка по самому краю — там, где кожа была особенно чувствительной. — Вот так... — Нравится? — Тэхён поднял голову, облизал губы. — Я только начал. Он снова взял его в рот — глубоко, влажно, до самого основания. Чонгук вскрикнул, его бёдра дрогнули. Тэхён начал двигаться — ритмично, размеренно. Вверх-вниз, вверх-вниз. Его язык работал без остановки — обводил головку, прижимался к уздечке, скользил по стволу. Одна рука лежала на основании, двигаясь в такт губам, другая — на бедре Чонгука, чувствуя, как тот дрожит. Чонгук смотрел на него сверху вниз — на то, как его губы скользят по члену, как он принимает его до основания, как его глаза слезятся, но он не останавливается. Тэхён поднял взгляд — встретился с ним глазами. И улыбнулся одними уголками губ, не отрываясь. — Ты... ты специально... Тэхён промычал что-то утвердительное, и вибрация прошла сквозь Чонгука. Он застонал, его пальцы сжались в волосах Тэхёна. Тэхён ускорился — теперь он двигался быстрее, глубже, играя языком. Он знал, что делал. Знал, как довести Чонгука до грани. Чонгук чувствовал, как приближается разрядка — тяжёлая, горячая, скручивающаяся внизу живота. Его дыхание стало частым, сбивчивым. Он опустил руку на затылок Тэхёна — не давил, просто держал. А потом, когда почувствовал, что ещё секунда — и всё, надавил. Мягко, но настойчиво, направляя его глубже. Тэхён подчинился, принимая его до самого основания. Чонгук кончил молча — только шумный, прерывистый выдох сорвался с губ, тело выгнулось навстречу, пальцы сжались в волосах Тэхёна. Он не стонал, не вскрикивал — просто отдался ощущению, чувствуя, как Тэхён глотает, принимая всё до капли. Когда последние волны схлынули, Чонгук обмяк на подушках, тяжело дыша. Тэхён поднял голову, облизал губы. Посмотрел на него — тот лежал с закрытыми глазами, грудь вздымалась, на коже блестел пот. Тэхён лёг рядом, закинул ногу на бёдра Чонгука, прижался ближе. Его пальцы начали водить по груди Чонгука — медленно, сонно, обводя контуры татуировок. Чонгук поймал его руку, поднёс к губам, поцеловал пальцы. — Ты рисуешь на мне каждый вечер. — У тебя красивые татуировки. Я люблю их трогать. И не только их. — Тэхён провёл ладонью ниже, по животу Чонгука, едва касаясь. — Я вообще люблю тебя трогать. Всего. Ты такой вкусный. Даже когда я уже сыт, всё равно хочу ещё. — Ты пьяный и откровенный. — Я честный. Ты красивый. У тебя сильные руки. И губы мягкие. И язык... — Тэхён мечтательно вздохнул. — Я до сих пор чувствую его. Везде. — Везде — это где конкретно? — Где только можно. И где нельзя. Но тебе можно всё. Чонгук улыбнулся в темноте. — Ты тоже красивый. Особенно когда дрожишь. И когда стонешь. И когда делаешь мне минет. — Я хорошо делаю минет? — Очень. — Буду знать. — Тэхён приподнялся на локте, поцеловал Чонгука — медленно, с привкусом вина и мороженого. Чонгук ответил, запустил пальцы в его волосы. Поцелуй вышел долгим, глубоким, но уже без той жадности, что была раньше — скорее нежным, почти ленивым. Когда они отстранились, Тэхён зевнул, поудобнее устраиваясь на его плече. — Знаешь, — пробормотал он, — я бы ещё много чего хотел. Но, кажется, моё тело со мной не согласно. — Тебе завтра на тренировку, — сказал Чонгук. — А мне на работу. Не забыл? — Помню. — Тэхён вздохнул. — Но это нечестно. — Что именно? — Что завтра у нас обоих дела. Я бы предпочёл остаться здесь. С тобой. Весь день. — Я бы тоже. Но у тебя дети. У меня совещание. — Скучные взрослые дела. — Тэхён прижался ближе, его дыхание стало ровнее. — Ладно. Спи. Завтра будет новый день. — Спокойной ночи. — Спокойной. До субботы оставалось три дня. Но это было неважно. Важно было то, что они вместе.