AFK

У группы нашлось два дня за месяц на достойные выходные. Никакого расписания, съёмок, записей. Парни были отданы самим себе. А у Юнхо на эти два дня удачно попалась годовщина свадьбы родителей. Семья очень хотела, чтобы Юно с Минги приехали к ним за город, а Чон не мог отказать матери, которая безумно любила их и очень скучала. Он и сам скучал: расписание постоянно забито работой с ног до головы, да так, что ни вдохнуть, ни выдохнуть. Дорога до дома родителей составила два часа на машине, но к счастью двоих, у Чона были права и автомобиль. Минги сначала болтал с ним половину пути, а после уснул, уткнувшись лбом в окно. Сейчас он стоял сонный и потерянный, клевал носом, тёмные волосы растрепались в разные стороны, смешно подчёркивая его сонный вид. Юнхо открыл багажник и усмехнулся, кидая взгляд на сонного Ги. — Косы поправь, принцесса, — фыркнул Юнхо, ухмыляясь и вытягивая из багажника одну сумку, где лежали вещи сразу на двоих. Минги поёжился спросонья, неловко покраснел и начал шустро поправлять волосы, глядя на своё отражение в окне автомобиля. — Сам ты принцесса, — буркнул он, но беззлобно. Юнхо только хмыкнул, закидывая сумку на плечо. Парень подошёл ближе. Аккуратно обвил талию Ги одной рукой и прижал к себе боком, наклоняясь к покрасневшему уху, чтобы прошептать: — Не хмурься так, мама ещё подумает, что мы поругались, — после чего чмокнул его в щёку и улыбнулся той нежной улыбкой, которую дарил только своему парню, и только когда они наедине. Минги замер на секунду, чувствуя, как тепло от поцелуя разливается по щеке. Потом шумно выдохнул и пихнул Юнхо локтём в бок, шутливо, просто чтобы сохранить лицо неприкосновенного и холодного принца, каким он, конечно, вообще не являлся. — Ты невозможный, — пробормотал он, поправляя свою футболку. Загородный дом родителей Чона стоял в конце тихой, утопающей в зелени улицы. Двухэтажный, с мансардой, выкрашенный в светло-кремовый, с белыми наличниками и широкой верандой, обвитой диким виноградом. Сад вокруг был ухожен, но не вылизан до стерильности: в траве тут и там желтели одуванчики, а под старой яблоней весел уютный гамак. Юнхо даже ответить не успел, как входная дверь распахнулась. На крыльцо вылетела женщина – невысокая, с такими же, как у сына, тёмными щенячьими глазами. Домашнее платье, фартук, слегка растрёпанные волосы, было видно, что она бросила готовку и выбежала, едва заслышав шум мотора. — Мальчики! — её голос звенел радостью. Она даже не дала им опомниться: подлетела к машине и, едва Юнхо выпустил парня из своих рук, заключила его в крепкие, почти медвежьи объятия. — Мам, задушишь... — прохрипел он. — Ничего, потерпишь, — отмахнулась она и, отпустив сына, тут же переключилась на Минги, — Минги, золотце! Как ты? А похудел! Опять не кормишь его, Юнхо? — взгляд матери тут же с укором прошёлся по сыну. Сон только и успел, что выдавить смущённую улыбку, прежде чем его тоже стиснули в объятиях. От женщины пахло ванилью и домашней выпечкой, и это было настолько уютно и неожиданно, что он на секунду замер, не зная, куда деть руки. Потом обнял в ответ. — Всё в порядке, мисс Чон, — пробормотал он, смущённо смотря на Юнхо, который явно был счастлив, видя то, как его мама любит Ги. Вообще, это длилось ещё со школы, женщина уже тогда начала подозревать, что между ними что-то есть. А потом прослушивания, трейни, дебют... ну и все стало известно уже само. — Какая я тебе мисс? — всплеснула она руками, — Мама! Всё, идёмте в дом, я там чапчхэ сделала, и сикхе домашнее, кимчи... Отец встретил их на пороге дома. Высокий, с добрым лицом и сильными руками, которыми он тут же стиснул сына, а потом и Минги, без лишних церемоний, будто принимал в семью не в первый раз. — Добрались нормально? Дороги пустые? — спросил он, забирая сумку у Юнхо. — Пустые, пап, — кивнул тот, обнимая крепче и хлопая по плечу. — Ну и славно. Мойте руки – и за стол. Мать с утра наготовила... — вздохнул мужчина, шутливо подмигивая. —Юнхо, чуть не забыли! — Минги вдруг дёрнул его за запястье и залез в сумку, доставая оттуда маленький пакетик, — С годовщиной вас! Юно рядом улыбнулся и потрепал его по волосам. —Точно, уболтала, мам, с вашим днём, — они вручили им подарок. Минги и Юнхо заранее собрали фотографии: старые снимки родителей, их совместные кадры с семейных праздников, а также несколько новых, сделанных специально для этого случая. Красивый альбом в кожаном переплёте, с надписями от руки на полях. А рядом конверт с билетами на море. Юнхо посчитал, что им давно нужно выбраться куда-то, за пределы дачного городка. Мама открыла конверт первой. Достала билеты, близоруко поднесла их к глазам и замерла. В гостиной повисла тишина. — Юнхо... — её голос дрогнул, — Это что? — Билеты, мам, на море. На неделю. Вдвоём с папой, — Чон стоял, чуть отступив назад, будто боялся, что его сейчас начнут ругать за слишком дорогой подарок. Но вместо этого мама прижала ладонь ко рту, и глаза её наполнились слезами. Отец, сидевший рядом на диване, молча взял билеты из её рук, изучил внимательно, а потом поднял взгляд на сына. И Минги, стоявший чуть в стороне, увидел то, что видел редко: губы господина Чона дрогнули в попытке сдержать улыбку, и он медленно кивнул. — Ты... вы... — мама всхлипнула и шагнула к Юнхо, утыкаясь лицом в его плечо, — Вы с ума сошли, мальчики. Это же дорого! Зачем вы... — Потому что вы нас всю жизнь возили, — тихо сказал Юнхо, обнимая её в ответ, — Теперь наша очередь. Отец тоже поднялся, подошёл к ним и положил свою большую ладонь на плечо сына. А потом и на плечо Минги, притягивая его в семейный круг. Потом Юнхо вытянул второй подарок – альбом. Они уже сидели за обеденным столом. Мама открыла первую страницу и ахнула. Там была их с отцом свадебная фотография, отреставрированная и напечатанная на плотной матовой бумаге. А дальше, страница за страницей их жизнь. Молодые, смеющиеся, с маленьким Юнхо на руках. Первый день в школе. Новый год. Родители в обнимку на веранде этого самого дома. И последняя страница: снимок, сделанный совсем недавно. Они вчетвером,: родители, Юнхо, Минги на фоне цветущей яблони. И подпись внизу: «Спасибо, что научили нас любить». Мама уже не сдерживала слёз. Отец молча приобнял её за плечи, и она, уткнувшись лицом в его рубашку, прошептала: — Это лучший подарок за всю нашу жизнь. Лучший ! — Ну что ты, — пробормотал господин Чон, хотя глаза у него тоже подозрительно блестели, он усмехнулся, — У нас ещё целая жизнь впереди. Юно переглянулся с Минги. Тот сидел тихо, смотрел на эту семейную сцену, и в его груди разливалось тепло. Мама оторвалась от альбома, шмыгнула носом и строго сказала: — Ну всё, хватит слёз! Кушайте! Наверняка ничего не ели утром, я вас знаю... со своими диетами! — с наигранной строгостью произнесла она. Обед вышел долгим и шумным. На столе теснились тарелки: обещанное кимчи, кукси, салат из овощей с грядки, рис. Госпожа Чон без конца подкладывала Минги добавку, приговаривая, что «артисты должны хорошо кушать». Господин Чон, наоборот, больше слушал, расспрашивал про работу, группу, планы, новости из их общей с Юнхо жизни. Говорил мало, но внимательно, и от его спокойного, тёплого взгляда Ги чувствовал себя полностью в своей тарелке. После обеда Юно утащил его во двор. — Пойдём, покажу тебе моё королевство, — сказал он с усмешкой. Минги никогда раньше не был на даче у родителей парня, только в городском сельуском доме, в котором они итак провели всё детство вместе. Двор и правда был маленьким королевством. Старая яблоня в дальнем углу, гамак между ней и столбом веранды, кусты смородины и малины вдоль забора. Где-то в траве стрекотали кузнечики, а воздух был густым от запаха зелени и нагретой земли. Юнхо плюхнулся в гамак первым и похлопал по краю рядом с собой. Минги, помедлив для вида, устроился рядом, и они лежали так какое-то время, молча, глядя в небо сквозь ветки яблони. Потом Юнхо показывал ему свои детские «тайники»: трещину в коре, куда складывал красивые камушки, доску на веранде, под которой прятал дневник, старый скворечник, который мастерил с отцом. Ги слушал, иногда смеялся, иногда вставлял что-то вроде «ты и в детстве был невыносимым», но видно было, что ему хорошо. После небольшой прогулки во дворе, Юнхо, как мальчишка, улизнул на второй этаж, в свою старую комнату. Оттуда уже через пять минут донеслись приглушённые звуки игровой приставки, видимо, нашёл свои детские диски и не смог устоять. Минги проводил его взглядом и остался в гостиной с родителями. Госпожа Чон тут же подсела ближе, подлила ему чаю и начала расспрашивать обо всём на свете: как работа, не устаёт ли, чем кормит её сына, не обижает ли. Господин Чон сидел рядом, листал альбом, который они подарили, и время от времени вставлял короткие, но тёплые реплики. Ги отвечал, улыбался, смеялся над мамиными шутками, но внутри медленно, незаметно закипал. Не то чтобы он не любил родителей Юнхо. Наоборот. Просто он хотел провести эти редкие выходные с ним. А Юнхо, вместо того чтобы быть рядом, сидел наверху и рубился в старую приставку, как будто они видятся так каждый день! К тому моменту, как родители засобирались в ресторан, Минги уже успел надуться. Губы чуть поджаты, взгляд в сторону, на вопрос госпожи Чон «Что-то случилось, золотце?» – вежливое «Нет-нет, всё хорошо». Но мама Юнхо была слишком проницательной. Она переглянулась с мужем, улыбнулась уголком губ и, проходя мимо, шепнула: — Ты ему задай, Минги. Он у нас иногда слишком увлекается! Минги замер, не зная, куда девать лицо. А родители уже вышли, дверь захлопнулась, и в доме повисла тишина. Он постоял минуту, прислушиваясь. Сверху доносились приглушённые звуки гонок. Ги выдохнул, закатил глаза и направился к лестнице. Кажется, пришло время напомнить Чон Юнхо, что у него, вообще-то, есть парень. И что парень этот – не игровая приставка. Минги поднимался по лестнице, и каждый шаг отдавался в висках. Не то чтобы он бесился. Бесился не то слово. Он закипал. Медленно, как чайник, который вот-вот засвистит. Дверь в комнату была приоткрыта. Из щели доносились звуки гонок и сосредоточенное сопение Юнхо. Парень толкнул дверь и вошёл, скрестив руки на груди. Юно сидел на кровати, уставившись в экран. Пальцы летали по джойстику, глаза блестели азартом, а на губах играла дурацкая улыбка. — Юнхо. Ноль реакции. Машина на экране резко и красиво ушла в занос. — Чон Юнхо. — Ага, секунду, — пробормотал он, даже не обернувшись, — Почти рекорд... Всё. С него хватит. Он пересёк комнату в два шага, выхватил джойстик из рук Юнхо и швырнул его на кровать. Юнхо только успел открыть рот, чтобы возмутиться, но тот уже толкнул его в грудь, не сильно, но достаточно, чтобы тот опрокинулся на спину, раскинув руки. Старая кровать жалобно скрипнула. — Эй, ты чего... — прошептал Юно, поднимая руки и укладывая их на чужую талию, но Ги сразу пресёк это и шлёпнул по ним ладонью. Не дал ему договорить. Упёрся коленом в матрас, нависая сверху, и прижал плечи Юнхо к постели своими руками. Взгляд холодный, губы сжаты в тонкую линию. Он редко был таким, нужно было постараться и у Чона вышло. — Два часа, — процедил он сквозь зубы, — Два часа я сидел с твоими родителями, пока ты тут играл в свои дурацкие гонки. Юнхо моргнул. Снизу, из такого положения, Минги выглядел... по-другому. Опасно. И от этого внутри что-то ёкнуло, а в животе потянуло. — Я думал, тебе интересно с ними... — Мне интересно с тобой, — перебил Минги, наклоняясь ниже. Его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от лица парня, — У нас два выходных, блять. Два. И ты проведёшь их со мной, понял? Ты прямо сейчас возьмёшь меня на этой кровати и постараешься, чтобы я закрыл глаза на эту выходку. Юнхо сглотнул. При приглушённом свете от экрана телевизора не было видно, но его уши стали пунцового цвета. Джойстик сиротливо лежал рядом, на экране мигала надпись «GAME OVER», но ему было уже всё равно. Не когда Минги говорит так прямо об этом... — Понял, — выдохнул он, не желая спорить с суровой принцесской. — Вот и славно, — Ги ухмыльнулся, но не слез. Только чуть ослабил хватку на плечах. И Юнхо этого хватило, чтобы резко поменять их положение. Кровать снова скрипнула, но никто не обратил внимания. Минги вжался спиной в матрас, пытаясь увеличить расстояние между ними, получалось откровенно плохо. Потому что Чон окружил его со всех сторон. Одно колено уперлось в кровать между ног, другое возле бедра. Одна ладонь согнулась в локте у головы, а вторая легла на талию парня, большим пальцем поглаживая и ныряя под ткань тонкой футболки. —А с каких пор, ты такой смелый? — Хмыкнул он, наклоняясь к самому лицу Минги, проводя носом вдоль его щеки, щекоча теплым дыханием. Сон шумно выдохнул, глотая воздух, чувствуя, как по телу разливается жар от этого прикосновения. Пальцы Юнхо на талии жгли даже через ткань футболки. Каждый раз, когда Минги пытался доминировать, это заканчивалось так. Он был бессилен перед своим парнем, одно его прикосновение там, где нужно и он уже растекается от горящих ощущений и тяжести в паху. — А с каких пор ты такой смелый? — повторил он, передразнивая, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя получалось откровенно плохо. Юнхо ухмыльнулся, обнажая зубы. — С тех самых, как мой парень решил, что может отобрать у меня джойстик и остаться безнаказанным, — прошептал он, проводя губами вдоль линии челюсти Минги, оставляя влажную линию языком. — Я не... — начал было Ги, но договорить не успел. Юнхо прикусил кожу у него под ухом, не больно, но достаточно, чтобы Минги осёкся и вцепился пальцами в его плечи, тяжело выдыхая. — Ты что-то говорил про «прямо сейчас» и «на этой кровати»? — наигранно невинно поинтересовался Чон, отстраняясь ровно настолько, чтобы посмотреть ему в глаза, — Или мне показалось? Минги сглотнул. Его руки всё ещё лежали на плечах Чона, но теперь сжимали ткань его футболки. Нуждался, Юнхо чувствовал. Он знал язык тела Ги наизусть, каждый его вздох, каждое прикосновение не было просто так. — Не показалось, — выдавил он, смущённо отводя взгляд под напором Юнхо, который вообще глаз с его лица не сводил. — Хороший мальчик, — тихо прошептал он и снова наклонился. И на этот раз его губы нашли губы Минги. Жёстко, требовательно, без той нежности, с которой он целовал его у машины. Сейчас это был совсем другой поцелуй. Голодный. Жадный. Юнхо стиснул нижнюю губу парня между своих двумя, оттягивая, заныривая в приоткрытый буквально на секунду рот своим языком. Им он нашёл чужой, провел вдоль, давая ощутить , сплёл. Минги жалобно промычал, спускаясь руками ниже, оглаживая его спину, или пытаясь найти опору, вцепиться. Ладонь Юно возле головы парня вошла в его каштановые волосы, пальцы протекли меж прядей, оглаживая в такт движениям губ и языков. В тихом, опустевшем доме, на втором этаже, были слышны только всхлипы Ги и мокрые отголоски их губ, врезающихся друг в друга так, будто они ощущали это впервые и не могли насытиться друг другом. Джойстик скатился с кровати и глухо стукнулся об пол. Экран телевизора всё ещё мигал надписью «GAME OVER», но Юнхо было плевать, а Минги был только рад, что смог оторвать того от игр. Юно медленно, тягуче отстранился, ощущая как их влажные губы отлипают друг от друга с мокрым звуком. Его взгляд скользнул по раскрасневшему лицу своего парня, ладонь выползла из волос и легла на щеку, медленно проводя большим пальцем по оттопыренной, пухлой, нижней губе. Пока Ги ещё пытался отдышаться после поцелуя, Чон убрал руку с его лица и запустил худые, длинные ладони под его футболку. Зацепил за край и начал стягивать одним движением, через голову. Минги податливо выгнулся в спине и приподнялся, помогая ему избавиться от лишней одежды. Ткань с тихим шорохом упала куда-то на пол, к забытому джойстику. — Ты спешишь, — выдохнул Минги, снова укладываясь на кровать, но уже оголённой спиной, ощущая каждую ворсинку пледа. Голос прозвучал сбито, в нём не было ни капли протеста. — А ты нет? — Юнхо повёл бровью, окидывая его прищуренным взглядом, — Ты первый начал. «Прямо сейчас», «на этой кровати»... — Я думал, ты не слушал! — взвизгнул Ги, пряча смущенное лицо в своих ладонях. — Я всегда слушаю. Просто иногда нужно, чтобы меня... отвлекли, — Чон аккуратно, нежно оттянул его запястья в сторону, открывая лицо, и подмигнул. Юнхо наклонился и примкнул горячими губами к тонкой шее Ги. Сжал в своих зубах, прикусывая, оттягивая. Кусая, целуя, зализывая языком – он дарил ему множество ощущений, зная, как у парня кружится голова от этого. Юно спускался медленно, мучительно вниз, оставляя дорожку из влажных следов. Его ладонь легла на обнажённую грудь Сона, большим пальцем проводя по линии ключицы оглаживая, успокаивая. Минги заполз руками под чужую футболку, медленно царапая спину парня, показывая свою необходимость в нём, нетерпеливость, а тот же пользовался этим себе на руку, дразнил. Юнхо знал, куда нажимать. Знал, где провести языком, где прикусить, где оставить влажный след, который утром превратится в отметину. И он пользовался этим без зазрения совести. Минги застонал, когда губы Юнхо скользнули вниз груди, сомкнулись на его соске. Горячий язык прошёлся по коже, зубы чуть сжали, ровно на той грани, где удовольствие встречается с болью. Спина сама выгнулась на встречу, ища большей близости, тесноты. Чон ловко проводил языком вдоль твёрдого, возбужденного соска, надавливая кончиком языка, втягивая в губы и оттягивая от груди. После он шустро метнулся к другому, не оставляя без внимания. Ги стонал без стеснения, не скрывая своего истинного удовольствия. Чон всегда просил его не закрываться, быть громче, когда ситуация позволяет. Ладонь Юнхо накрыла грудь, которая была без внимания, нежно оглаживал, массировал. Сон прикусил губу, зажмурил глаза и томно выдохнул. — Сними, — прохрипел он, дёргая ткань футболки Юно, — Сейчас же... Юнхо хмыкнул и отстранился ровно настолько, чтобы стянуть футболку через голову и отбросить её в сторону. Теперь они оба были по пояс обнажены, и в приглушённом свете экрана обнаженный Чон выглядел слишком сексуально. Минги засмотрелся, на то, как перекатываются мышцы под нежной кожей, как тени ложатся на плечи, как блестят от пота виски. — Нравится? — прошептал Юнхо, заметив его взгляд. Он наклонился, смыкая губы на мочке уха Ги, проводя языком вдоль раковины, обдавая горячим дыханием, из-за чего тот поёжился. — Заткнись... — Опять грубишь, принцесса. Он снова отстранился, но на этот раз его губы прошлись ниже. По животу, по линии пояса, туда, где край джинсов уже ни черта не скрывал. Минги сгрёб плед в кулак, когда Юнхо зацепил пальцами его ширинку, ловко растёгивая. Парень стянул с него штаны вместе с бельём, быстро, без лишних церемоний. Прохладный воздух коснулся разгорячённой кожи, и Ги вздрогнул, но тут же забыл о холоде, потому что ладонь Юнхо накрыла его возбуждённый член, обхватывая и проводя большим пальцем по всей длине. Он скользнул к головке, собирая естественную влагу, и улыбнулся уголком губ, смотря как его парень жалобно строит бровки домиком. Юно сжал пальцы и повёл рукой вверх, создавая трение. Ги всхлипнул и подался бёдрами навстречу, но Чон тут же надавил другой ладонью на его бедро, припечатывая его к кровати. — Лежи. Я сам. Сон застонал сквозь зубы, закатывая глаза, но подчинился. Его пальцы всё ещё сжимали плед, костяшки побелели, пока Юнхо снова обхватил его, двигая рукой в размеренном, дразнящем ритме. Ладонь скользила по всей длине, от основания до головки, собирая естественную смазку парня и размазывая её, делая движения мягче и быстрее. Ги кусал губы, жмурился, давился стонами, но Чон не позволял ему отвернуться или заглушить свои звуки. — Смотри на меня, — приказал он тихо, и Минги послушно открыл глаза. Юнхо тем временем свободной рукой расстегнул пуговицу на своих джинсовых шортах. Пальцы ловко справились с ширинкой, и ткань с тихим шорохом поползла вниз, открывая чёрные боксеры, которые уже ничего не скрывали. Чон чуть приподнялся, стягивая шорты вместе с бельём, и те полетели куда-то к остальной одежде. Парень придвинулся ближе, сталкиваясь своим возбуждением с чужим, обхватывая их общее желание в своей руке. Давая Ги почувствовать, что Юно совсем не остаёт от него, хочет его также сильно. — У тебя есть с собой что-нибудь? — процедил Юнхо, двигая рукой вдоль их прижимающихся друг к другу членов. Голос прозвучал низко, с хрипотцой. Минги моргнул, протяжно выдыхая, откидывая голову назад на подушки, пытаясь сфокусироваться на вопросе, а не на том, что происходит ниже. — В сумке... — выдавил он, — Сбоку. Презервативы и... смазка. Юнхо замер. Его рука остановилась и Ги тихо заскулил от потери ощущений. — Ты взял с собой презервативы? — переспросил Чон, в его голосе промелькнуло что-то среднее между удивлением и усмешкой, — К моим родителям? Минги залился краской до пальцев ног, ощущая, как это сейчас выглядит. Взял презервативы в дом родителей. — Я... на всякий случай! — выпалил он, отводя взгляд, — Мы ехали за город, вдруг бы что-то... — Вдруг бы что-то? — Юнхо приподнял бровь, и его губы медленно растянулись в ухмылке, — Ты ждал этого? Ги сжал губы и ничего не ответил, но его молчание было красноречивее любых слов. — Так ты хотел, чтобы я трахнул тебя в родительском доме, верно? — продолжал давить Юнхо, наклоняясь ниже, к смущённому лицу парня. Его дыхание снова обожгло ухо Минги, — Заранее подготовился? Положил в сумку? Думал об этом, пока мы ехали? — его ладонь надавила на головку Ги, заставляя того сильнее сжать плед и пискнуть. — Заткнись... — прошептал Минги, но голос дрогнул. — Нет, ты ответь, — Юно чуть отстранился, чтобы заглянуть ему в лицо. Его глаза горели, а пальцы пытливо оглаживали где нужно, — Ты надеялся? Минги сглотнул. Отпираться было бессмысленно. — Да, — выдохнул он наконец, — Надеялся, ждал, хотел. Я устал прятаться по углам общаги и ждать, когда все свалят! Это... это был шанс и я им воспользовался. Доволен? Юнхо смотрел на него, на раскрасневшиеся щёки, на припухшие губы, на глаза, в которых смешались стыд и желание. Не сдержавшись он усмехнулся и робко прижался губами к чужим, оставляя медленный, тягучий поцелуй. Не тот, который был до этого, а более нежный и заботливый. — Очень, — сказал он, снова сжимая пальцы, заставляя того подаваться стоном, — Тогда не буду разочаровывать тебя, принцесса. Юнхо в последний раз провёл большим пальцем по влажным головкам и нехотя разжал ладонь, отпуская их общее возбуждение. Минги тихо заскулил от потери контакта, но Чон уже не слушал его протестов. Он перегнулся через край кровати, подцепил с пола сумку и дёрнул молнию. В боковом кармане и правда лежали аккуратно сложенная упаковка презервативов и небольшой тюбик смазки. Юно хмыкнул, выуживая их. Посмотрел на Минги, тот лежал, отвернувшись, и делал вид, что потолок – самое интересное зрелище в этой комнате. Парень не торопился. Он сел между разведённых ног Минги, откинул крышечку бутылька и выдавил прозрачную жидкость на пальцы. Растирая её, согревая, он смотрел на Ги – на его раскрасневшееся лицо, на искусанные губы, на грудь, в мелких красных метках, которая вздымалась от частого дыхания. — Если будет больно – скажешь, — прошептал Чон, оставляя нежный поцелуй на лбу юноши. Минги кивнул, прикусывая нижнюю губу. Первый палец вошёл медленно, осторожно. Юнхо следил за реакцией: как Ги зажмурился, как сжал губы в тонкую линию, как его бёдра чуть дёрнулись. Чон провёл свободной ладонью по его животу, успокаивая, отвлекая. Двигался плавно, давая привыкнуть к ощущениям. Они занимались сексом далеко не в первый раз, но тот всегда был заботливым и аккуратным, не желая доставить дискомфорта партнёру. — Вот так, — прошептал он, наклоняясь и оставляя влажный поцелуй на внутренней стороне бедра, — Умница. Чон аккуратно подставил второй ко входу и также медленно втиснул его внутрь. Минги всхлипнул, когда пальцы Юнхо скользнули глубже. Чон двигал ими медленно, разводя, подготавливая, находя тот самый угол, от которого Ги выгибался дугой и сжимал плед до побелевших костяшек. Юнхо надавил ещё раз, на пробу, и Минги вскрикнул. Тогда Чон ухмыльнулся и, не вынимая пальцев, наклонился, чтобы провести языком по головке его члена, который дёргался и мок от желания. — Юнхо... — тихо простонал Ги, впуская одну ладонь в темные волосы парня. — Мм? — податливо промычал Юно, обхватывая головку губами и поднимая взгляд. — Хватит... хватит играться, — проскулил Сон, всхлипывая так, будто сейчас заплачет. Юнхо поднял голову, встречаясь с ним взглядом. В глазах Минги читалась мольба. Он действительно устал ждать. — Как скажешь, — Чон выпрямился и потянулся к пачке презервативов. Он был надет быстро и ловко, видимо, сказывался опыт. Юно снова налил смазки на ладонь, деликатно размазал по себе и придвинулся ближе. Одной рукой он придерживал Минги за бедро, чтобы тот не дёргался, второй направлял себя. Головка коснулась входа, и Ги замер, задерживая дыхание. Юнхо прикусил губу. — Дыши, расслабься. Он вошёл медленно, буквально по миллиметру, давая время привыкнуть к длине члена. Юнхо был совсем не ровня пальцам, длинее, больше. Минги зажмурился, приоткрыл губы в немом стоне, чувствуя, как он его растягивает, заполняет. Сначало дискомфортно, потом более привычно. Юнхо продолжал гладить его бедро, грудь, целовать лицо, попутно входя. И когда наконец вошёл до конца, замер, выпрямляясь в спине. Руки легли на бедра парня, проводя большими пальцами по нежной коже. Ги вцепился в плечи Юно, сводя брови на переносице. Чон замолк, просто смотрел на него, позволяя расслабиться. Руки Минги прошлись по плечам, сомкнули шею в кольцо, оглаживая кончиками пальцев. — Минги? — тихо прошептал Юно. Мокрая челка прилипла ко лбу, он тяжело дышал, его грудь активно вздымалась, нависая над старшим. Сон медленно раскрыл глаза, ресницы были влажными. Парень начал аккуратно двигать бедрами, не насаживаясь, просто чувствуя, как внутри него все горит и заполняется его парнем. —Я готов... — процедил он совсем тихо, но Юнхо услышал. Слабо улыбнулся, оставил мягкий поцелуй в уголок губы. Парень не заставил просить дважды. Первый толчок был плавным, почти осторожным. Размеренный, глубокий, заставляющий Минги сжаться и втянуть воздух. Кровать под ними скрипнула в такт. В следующую секунду Юнхо вышел почти полностью, оставляя лишь головку внутри разогретого, податливого тела. Минги тихо всхлипнул от пустоты, но уже через секунду Юно толкнулся обратно, плавно, одним слитным движением проходя всю длину. Ги почувствовал, как член скользит внутри, как мышцы послушно расступаются, принимая его, как головка достигает той самой точки глубоко внутри. Он застонал в голос, откидывая голову назад, потому что это было именно то, чего он ждал: никакого дискомфорта, только растяжение, заполненность и жар тела его парня. Юнхо задал ритм, неспешный, глубокий. Он выходил почти полностью, задерживаясь на секунду, чтобы почувствовать, как мышцы Минги сжимаются вокруг него, не желая отпускать, и снова погружался внутрь одним долгим, текучим движением. Старая кровать, на которой давно никто не спал, поскрипывала в такт, и этот звук смешивался с их дыханием. Минги лежал под ним, запрокинув голову на подушку, и не сдерживал голоса. Каждый толчок выбивал из его груди тихий, гортанный стон. Его руки блуждали по спине Юнхо: то царапали лопатки, оставляя красные дорожки, то гладили, то сжимали плечи в попытке притянуть ещё ближе, хотя ближе уже было некуда. — Юнхо-я... — выдохнул он, облизывая сухие, от непрерывного тяжёлого дыхания губы. Чон приподнял бёдра Ги, меняя угол, и тот вскрикнул громче, вцепляясь в плечи с новой силой. Ногти оставили на коже красные полосы, но Чону было плевать. Он вошёл глубже, наклоняясь вперёд, и теперь его губы были в опасной близости от шеи Минги. Он не упустил шанса, прикусил кожу, зализал след, тут же оставил новый у ключицы, у плеча, у подбородка, везде, где мог дотянуться. — Ты такой узкий, Ги... — прошипел Юнхо, делая более глубокий, резкий рывок. Размеренный ритм начал ломаться. Юно начал срываться на более резкие, короткие толчки, и паузы между ними становились всё короче. Его пальцы сильнее вжались в бёдра Минги, удерживая того на месте, и каждое новое движение выходило жёстче и глубже предыдущего. Кровать заскрипела громче. Её ритмичный, жалобный скрип смешивался влажными, хлёсткими шлепками, которые разносились по комнате каждый раз, когда тело Юнхо впечатывалось в ягодицы Ги. Звук был откровенным, почти неприличным, кожа встречалась с кожей, и этот мокрый хлопок эхом отражался от стен, заполняя всё пространство между ними. — Слышишь? — разгоряченно выдохнул Юнхо, наклоняясь ниже к уху Минги, его голос дрожал от напряжения, — Слышишь, какой ты громкий? Минги не ответил, только застонал и подавился воздухом, когда очередной толчок попал точно в цель. Шлепки становились чаще, громче, сливаясь в единый ритм. Влажная кожа блестела в полумраке, и каждое движение отдавалось новым хлопком, новым стоном, новым скрипом. — Не останавливайся... — прохрипел Ги, зарываясь пятками в сбитый плед и подаваясь навстречу. Юнхо не остановился. Его бёдра двигались быстрее, жёстче, вбивая Минги в матрас с каждым новым толчком. Кровать ходила ходуном, её скрип перекрывал даже их стоны, но ни один из них уже не обращал на это внимания. Минги больше не контролировал свои звуки. С губ срывались громкие, рваные вздохи, перемежающиеся тихими, жалобными всхлипами каждый раз, когда головка Юнхо задевала ту самую точку глубоко внутри. — Ещё... — выдохнул он, запрокидывая голову, — Пожалуйста, ещё, Юнхо...вот так...да... Юнхо и сам был на грани. Его дыхание стало хриплым и сбитым, с губ срывались низкие, гортанные стоны. Каждое движение отдавался эхом по всему телу, и Чон чувствовал, как Минги сжимается вокруг него всё сильнее. — Я... сейчас... — предупредил он, и голос сорвался. Чон, не сбавляя темпа, накрыл ладонью возбуждённую плоть Минги. Пальцы сомкнулись вокруг горячей, пульсирующей головки, скользкой от выступившей смазки. Он двинул рукой быстро, резко, в такт собственным толчкам, и Ги вскрикнул, выгибаясь дугой. Теперь его тело получало удовольствие с двух сторон одновременно: глубокие, жёсткие удары изнутри и тесное, скользящее кольцо пальцев снаружи. —Юнх... о-о... ! Минги сорвался первым. Его член запульсировал в руке Юнхо, и он излился на собственный живот с громким, протяжным стоном. Мышцы внутри сжались до предела, и этого хватило, чтобы Юнхо толкнулся в последний раз. Глубоко, до самого конца, и рухнул следом, содрогаясь и утыкаясь лицом в изгиб шеи парня. Несколько минут в комнате было слышно только их рваное дыхание. Юнхо всё ещё лежал на Минги, придавливая его к матрасу всем весом, но тот не жаловался. Его пальцы лениво перебирали влажные волосы Чона на затылке, пока оба приходили в себя. — Ты меня раздавишь, — пробормотал Минги охрипшим голосом, даже не пытаясь столкнуть его. — До этого ты не жаловался, — отозвался Юнхо, не двигаясь. Сон закатил глаза, но улыбка всё равно тронула его пухлые губы. Юно наконец приподнялся на локтях, осторожно вышел из него и, стянув презерватив, завязал его и бросил в мусорную корзину у стола. Потом достал салфетки из сумки и начал бережно вытирать живот парня, который лежал брусом, приходя в себя. — Профи, — прокомментировал Минги, всё ещё лёжа с закрытыми глазами раскинув руки. — Тренировки, — хмыкнул Чон, собирая влажные следы и выкидывая салфетки в то же ведро. Сон довольно вздохнул и наконец разлепил веки. — Так уж и быть, — сказал он с хитринкой в голосе, глядя на Юнхо из-под полуопущенных ресниц, — Прощаю. Чон выгнул бровь, наклоняясь к его лицу, упираясь локтями возле его головы. — Серьёзно? Вот так просто? — Ну, — Минги потянулся, как кот, и закинул руку за голову, — ты постарался. Приставка тебя сегодня больше не увидит. Считай, отделался лёгким испугом. Юнхо фыркнул и наклонился, оставляя нежный поцелуй на губах Минги. — Какое счастье, принцесса.