21
19 июля 2026 г., 00:02
— Прошу, присядь, Вэнити. Поступили жалобы на то, что ты ничего не ешь. Почему ты не ешь? Что ж, я спрашиваю, потому что очень обеспокоен. Все страшно беспокоятся о тебе. Нет, дорогая, я думаю, ты прекрасно выглядишь. Нет, нет, теперь я знаю, что это ложь, Вэнити, и, пожалуйста, не ври мне. Ты не можешь чувствовать себя сытой, мы знаем, что ты ничего не ела. На кухне тебе приготовят все, что ты пожелаешь. Мы просто хотим для тебя самого лучшего.
Когда Монро улыбался, в уголках его глаз появлялись морщинки; они показывали радость от жизни. Вэнити задавалась вопросом, был ли он на самом деле счастлив?
— …иные способы…
Был ли он доволен жизнью, каждую ночь засыпая в холодной пустой постели? Вэнити кивнула и отключилась от его болтовни, стараясь не ухмыляться про себя — из них двоих она была счастливее, а Монро даже не подозревал об этом, он думал: «Бедняжка», а она думала в ответ: «Еще более несчастное создание, еще более несчастное, еще более одинокое…»
— …не хочешь, чтобы тебе вставили трубку в горло, да?
И Вэнити покачала головой, нахмурившись:
— Нет, нет, я хочу стать лучше, конечно, я хочу стать лучше, в конце концов — кто не хочет стать лучше?
У кого в здравом уме возникнет желание — глубоко проросшая потребность, грызущая его до мозга костей, — стать настолько ужасной, насколько это вообще возможно?
***
Но Вэнити не солгала, она постоянно чувствовала себя сытой. Иногда после воскрешений с ней случалось самое худшее: она возвращалась, ощупывая пальцами живот, такой набитый, что ей становилось жарко до того, что она потела. — Мы что-нибудь ели в клубе? — шептала она Ро, когда та соблаговолила явиться, и сестра всегда отвечала: «Я поужинала». Дома Вэнити раздевалась перед зеркалом в ванной. Она вертелась, рассматривая то один бок, то другой. Она была уверена, что ее раздуло. Ну, почти уверена, когда ее колени коснулись холодного кафеля, а она склонилась перед унитазом. Но ее пальцы замерли у зубов. Кловер сказала, что все в порядке, и Вэнити не хотела искать повода назвать ее лгуньей.***
Но, если не считать подобных неудобств, все шло очень хорошо, они были такими скрытными, хотя сейчас за ними наблюдали все эти люди. Даже несмотря на это, когда Эллис прикасался к ней, пока они ходили по поляне — нет, по танцевальному залу, — всем, должно быть, было ясно, насколько они близки, было ясно, как часто Вэнити держала его душу в руках, хотя сейчас ее ладони на его коже вызывали у нее тошноту. Она открывала и закрывала рот, пока он медленно кружил ее. — Там ничего нет, — продолжал он повторять, хотя именно Кловер должна была проверить. — Мы не там, где ты думаешь. Эллис казался расстроенным. Он стал опаздывать в клуб, хотя рано или поздно всегда приходил на поляну. Иногда, возвращаясь в свое тело, он плакал. Он сказал им, что они должны остановиться. Когда он говорил подобные вещи, Вэнити уже была под кайфом, и это по-настоящему ранило ее, когда последнее, что она могла вспомнить, это как они с Кловер начали ссориться. — Я ненавижу, что они смотрят, — пробормотала Вэнити себе под нос. Это была причина, почему в последнее время он чувствовал себя так неуютно из-за настороженных взглядов. — Представь, что здесь только мы с тобой. Она хотела успокоить его. Вэнити вспотела. На ней было красивое платье вместо спортивных штанов, что было неправильно. Она чувствовала биение его сердца сквозь кожу, поднявшееся сквозь мягкие трубочки вен. — И Ро, и Кловер. Вот как это должно было быть, — вспомнила она. Только она, Ро, Эллис и Кловер.***
Поэтому, конечно, в следующий раз, когда Вэнити оглянулась и обнаружила, что они одни, она должна была воспользоваться этим, продлить ощущение, чтобы Эллис почувствовал себя лучше. Когда они напились чаю, она побрела обратно через лес, и Ро помогла взломать замок на сарае садовника, чтобы взять лопату. Значит, нужно было вернуться на поляну и копать. Сначала она застелила дыру одеялом, а потом они с Ро завернули их в него, закрыли лица и засыпали. Вэнити легла на примятую землю и заснула. Ей ничего не снилось. Когда туманный рассветный луч упал на ее лицо, Вэнити очнулась. Ночь без магии прояснила ее мысли, заставила почувствовать себя виноватой, запаниковать и захотеть выпить, и поэтому она копала, следя за тиканьем секундомера Кловер под землей. Ро ничем не собиралась помогать, лениво растянувшись на траве. — Они прикончат меня, — сказала Вэнити, но нет. Они возненавидят ее, что было бы еще хуже. — Блядь. Блядь. — Слушай, я только хочу сказать, — произнесла Ро. — Сегодня же будний день. Мало туристов. Ты, наверное, могла бы просто оставить их там. — И что будем делать? — воскликнула Вэнити, приходя в ярость. Ро пожала плечами. Новорожденный утренний свет рассеивался по небу над головой, касаясь ее. — То же, что и обычно.***
Вэнити не помнила, как дошла. Но вот она уже стояла на пороге, как обычно. Как это могло быть обычным порогом? Но ее плечо удобно прижалось к деревянному столбу, и она заглянула внутрь. Это полутемное, слегка влажное помещение, где пахло животными и сеном. Собачий сарай. Неужели она не боялась этого места? Или с этим она тоже запуталась? Больше походило на то, что собаки боялись ее. Их гладкие серые тела прижались к задней стенке, пронзительный вой отдавался в ушах. — Ты что-то ищешь? — спросила Ро почти нетерпеливо. Вэнити вспомнила, что она была там, ухмылялась, и это сестру боялись собаки, а не ее. Взгляд Вэнити скользнул по сумрачному помещению. Затем она покачала головой. Нет. Ничего нужного ей тут не было.***
— Простите, — сказала она, когда они вернулись. Эллис выкашливал черные ошметки. Кловер пристально посмотрела на нее, между длинных ресниц застряла грязь. Палец скользнул по секундомеру. — Который сейчас час? — пробормотала Кловер, затем повернула голову к свету. Она с трудом поднялась на ноги. — Пиздец, мне пора домой. Эллис схватил Кловер за запястье и сказал: — Подожди минутку. Я… — В порядке? — Кловер выплюнула это слово. Вэнити засияла, но тут Кловер спохватилась, рявкнула на нее: — Всю ебаную ночь, Вэнити? Она еще раз извинилась. А еще, как она иногда делала, Вэнити положила им в карманы подарки, чтобы загладить вину. Она смотрела, как мир вокруг Кловер колеблется, видела, как румянец гнева разливается по коже красным, а затем радужным цветом. Вэнити хихикнула. Ро уже скрылась, уже заползла ей в глотку. Это было то самое ощущение, которое она испытывала, когда ладонь касалась ее шеи и по ней разливалось тепло. Но Ро просто пошутила, напомнила себе Вэнити, но все равно рассмеялась еще громче. — Вот это, Кловер, — говорил Эллис. Его рука все еще сжимала запястье Кловер. — Это то, что ты искала — ясность… — Нет, — сказала Вэнити, внезапно все осознав и задохнувшись, — нет, нет, нет. — Нам просто нужно подольше побыть мертвыми. Он говорил дальше, и это разрушало все. Вэнити все разрушила. — Вот как я должен себя чувствовать. Постоянно… — Нет! Не уходите. — Она говорила все быстрее и быстрее, стараясь не отставать от биения в их телах, от тока их крови. — Вам не стало лучше. Вы не исцелились! Она чуть не расплакалась от облегчения, когда увидела, что Кловер качает головой. — Мы еще ничего не знаем. Нужно ли нас хоронить? Обязательно ли делать это ночью? Это… — Меня это уже достало, — выплюнул Эллис. — Какого хуя ты делаешь, Кловер? Вэнити наблюдала, как ее изогнутые дугой губы приоткрылись, обнажив ровные белые зубы. — Почему бы тебе просто не заставить меня рассказать? Она вырвала руку, когда Эллис не ответил, и попыталась отряхнуть грязь со спортивных штанов. Кловер склонилась, подняла термос и блокнот, вытащила из зарослей чертополоха. — Так я и думала. Ну же, Вэнити. Мы нужно идти. Поэтому Вэнити встала, и у нее возникло ощущение, что она продолжает стоять на месте, даже когда она уже пошла. Она плыла. Кловер впереди нее ногтем выковыривала грязь изо рта. За ними следовал Эллис, его шаги были медленными, но потом стали быстрее.
