Цветы, что не успели расцвести

Школьный фестиваль всегда превращал привычное здание в нечто совершенно неузнаваемое. Коридоры украшали бумажные гирлянды, из актового зала доносились обрывки музыки, а в воздухе смешивались запахи сладкой ваты, попкорна и чего-то жареного. Даже учителя, обычно строгие и собранные, сегодня выглядели подозрительно довольными. Сынмин не любил толпу, не любил громкую музыку. И совершенно точно не собирался приходить за полчаса до начала, только потому, что Ян Чонин так захотел. Именно поэтому он стоял у входа в актовый зал ровно в пять тридцать, мысленно проклиная себя за слабохарактерность. — Ты пришёл.. Сынмин обернулся и тут же пожалел об этом. Чонин выглядел слишком хорошо. Школьная форма сидела на нём непривычно аккуратно, пиджак застёгнут, галстук идеально завязан, волосы уложены так словно он действительно старался. — Пойдём, покажу тебе кое-что. Не дожидаясь ответа, он уверенно взял Сынмина за запястье и потянул за собой через толпу. Пока они шли по коридору, Сынмин отчётливо ощущал тепло чужих пальцев, даже сквозь ткань рукава, что заставляло сердце Сынмина биться чаще. За кулисами было значительно тише. Слышались приглушённые голоса участников, шорохи костюмов и смех. — Ты волнуешься?: спросил он. Чонин театрально прижал руку к груди. — Неужели ты обо мне беспокоишься? — Я уточняю, не упадёшь ли ты со сцены. — Даже если упаду, сделаю это красиво. Сынмин усмехнулся и в этот момент к Чонину подбежала девушка из организационного комитета, что-то быстро объясняя и поправляя микрофон на его пиджаке. Чонин кивнул, а потом снова повернулся к Сынмину. На секунду его обычная уверенность дала трещину. Совсем небольшую, почти незаметную. — Эй: тихо сказал он. — Ты справишься. На лице Чонина растянулась признательная улыбка. Он сделал шаг назад, но прежде чем уйти, наклонился ближе. — Только не забудь аплодировать громче всех. Сынмин почувствовал, как предательски потеплели уши. — Не рассчитывай. — Поздно. Уже рассчитываю. Чонин ехидно подмигнул и исчез за кулисами, оставив Сынмина в одиночестве. И почему-то все звуки вокруг стали заметно громче. Когда свет в зале погас, а на сцену вышли участники, Сынмин неожиданно поймал себя на том, что нервничает сильнее самого Чонина. Это было совершенно нелепо. Но когда прожекторы осветили сцену и среди остальных он увидел знакомую фигуру, всё вокруг словно на секунду отошло на второй план. Чонин улыбался залу так, будто был рождён для этой сцены. И что раздражало больше всего, смотрел он почему-то прямо на Сынмина. -------------------------------------------------------------------- После выступления началась неизбежная толкотня. Участников окружили друзья, кто-то фотографировался, кто-то уже строил планы на афтерпати, хотя до конца фестиваля оставалось ещё полтора часа. Сынмин не собирался идти за кулисы. Он просто оказался возле них совершенно случайно. Чонин нашёл его первым. Всё ещё немного запыхавшийся, с влажными от пота волосами и сияющими глазами. — Ну как? Он смотрел так, будто ответ действительно имел значение. Сынмин выдержал паузу, делая вид, что тщательно взвешивает вердикт. — Ну... для детсадовца пойдет. Чонин рассмеялся. — Это, между прочим, высокая оценка. — Не привыкай, это разовая акция. Их разделяли всего несколько шагов, но почему-то казалось, что расстояния между ними не осталось совсем. Снова шум вокруг постепенно начал отступать на второй план, и Чонин подался чуть ближе. — Я же говорил, что буду блистать. Сынмин скрестил руки на груди, скрывая неловкость. — Не льсти себе. Он улыбался так, что спорить становилось бессмысленно. И возможно, именно в тот момент Сынмин окончательно понял, что начинает проигрывать. -------------------------------------------------------------------- После выступления Чонина у Сынмина появилась серьёзная проблема. Вся школа кажется решила, что Ян Чонин сегодня принадлежит им. Его останавливали буквально на каждом шагу. Одноклассники хлопали по плечу, младшие просили сфотографироваться, учителя улыбались с таким видом, будто лично приложили руку к его успеху. Чонин принимал это с привычной лёгкостью, смеялся, благодарил, что-то отвечал, и казалось, чувствовал себя в этом водовороте совершенно естественно. Сынмин наблюдал со стороны и убеждал себя, что именно этого он и хотел, спокойно постоять в стороне, дождаться, пока всё закончится, и уйти домой. План был бы хорош если бы не раздражал так сильно. — Ты смотришь на него уже минут пять: заметил Хёнджин, появляясь рядом с двумя стаканчиками какой-то газировки — Я просто жду. — Верю. Хёнджин протянул ему напиток и проследил за направлением взгляда. Как раз в этот момент к Чонину подошла девушка из параллельного класса. Высокая, с аккуратно уложенными волосами и улыбкой человека, который прекрасно знает, как выглядит со стороны. Она что-то сказала, и Чонин рассмеялся. Потом наклонился ближе, чтобы расслышать её сквозь шум. Сынмин сделал слишком большой глоток и закашлялся. — Ты в порядке?: с невинным видом спросил Хёнджин. — Да, лучше некуда. — А по лицу не скажешь. — Я тебя сейчас тресну. Сынмин вернул взгляд, и в этот момент девушка коснулась рукава Чонина. Легко, почти невзначай. Он не отстранился, и именно это задело сильнее всего. Не потому, что между ними происходило что-то особенное. Скорее наоборот всё выглядело слишком обычным. Внезапно зал показался тесным. — Я пойду - бросил он, ставя стакан на ближайший стол. Хёнджин поднял брови. — Даже не попрощаешься? — Зачем? Он занят. Хёнджин посмотрел на него долгим взглядом, но комментировать не стал. и за это Сынмин был благодарен. На улице было тихо. После шума актового зала тишина казалась почти нереальной. Фонари уже зажглись, асфальт блестел после дневного дождя, а в лужах дрожали отражения школьных окон. Сынмин шёл быстро, засунув руки в карманы. Он не злился, по крайней мере, пытался в это верить. Чонин мог разговаривать с кем угодно. Улыбаться кому угодно. Это не имело к Сынмину абсолютно никакого отношения. — Сынмин. Голос за спиной заставил его резко остановиться и обернуться. Чонин стоял в нескольких шагах, слегка запыхавшийся, будто бежал. Пиджак он держал в руке, волосы окончательно растрепались, а на лице читалось искреннее недоумение. — Ты ушёл: сказал он так, словно это было оскорблением. Чонин подошёл ближе. — Почему не предупредил? — Ты был занят. На секунду между ними повисло молчание. — Это сейчас была претензия? — Нет. — Очень сомнительно. Сынмин отвёл взгляд. Фонарь над ними тихо потрескивал, ветер шевелил листья на деревьях развивая их на ветру. — Ты ревнуешь. Это не было вопросом. Сынмин медленно повернул к нему голову. — У тебя необоснованно высокая самооценка. — То есть это значит да. — То есть заткнись. Чонин улыбнулся, не широко, не насмешливо. Просто так, будто получил подтверждение чему-то важному. — Она просила мой номер. — Поздравляю. — Я не дал. Сынмин постарался сохранить безразличное выражение лица. Получилось неидеально, потому что улыбка Чонина стала только заметнее. — И почему же? Чонин сделал ещё полшага вперёд. Теперь между ними оставалось совсем немного пространства. — Потому что ждал тебя. Сердце Сынмина на секунду сбилось. — Раздражающе самонадеянно. Они стояли посреди почти пустого школьного двора, и мир вокруг будто немного отодвинулся. Они смотрели друг на друга будто понимали все без слов. Слышались далёкие голоса подростков, которые собирались домой. Чонин смотрел на него слишком внимательно, будто старался заглянуть глубже. — Ты правда собирался уйти, не дождавшись меня? Сынмин пожал плечами. — Я подумал, у тебя и без меня полно поклонников. Чонин тихо рассмеялся поджав губы. — Есть только один, чьё мнение меня действительно волнует. Сынмин отвернулся, проигнорировав слова Чонина. Они медленно пошли к воротам. Уже не торопясь. И когда их руки совершено случайно сплелись, ни один из них не отстранился.