Клинч

***

Загородный дом семьи  находился в двух часах езды от города, но казалось, что в другом мире. У Ён смотрел в тонированное окно мерседеса и чувствовал, как с каждым километром привычная реальность отступает. Многоэтажки сменялись частными домами, частные дома поместьями, поместья — высокими заборами с камерами и автоматическими воротами, за которыми угадывались не столько дома, сколько архитектурные заявления о статусе. Сонджэ сидел рядом, расслабленно откинувшись на кожаное сиденье. В тёмно-сером костюме, сидящем идеально по фигуре, с идеально уложенными волосами и в очках, на этот раз других, в более строгой оправе. — Перестань трясти ногой, — сказал Сонджэ, не открывая глаз. — Это нервирует. — Я не трясу, — ответил У Ён и заставил ногу замереть. — Конечно нет. Ты просто пытаешься продолбить дыру в полу машины, это не нервы. — Заткнись. — Не могу. Ты слишком забавный, когда пытаешься казаться невозмутимым. У Ён отвернулся к окну. Он чувствовал себя не в своей тарелке. Его костюм, купленный Сонджэ накануне, хорошо сидел, но У Ён чувствовал себя в нём как в чужой коже. Галстук душил. А предстоящий вечер в доме отца Сонджэ казался ему чем-то вроде выхода на ринг, где он не знал правил. — Ещё раз напомни, зачем я здесь, — сказал он. — Я же уже объяснял, ты тупой? — Сонджэ наконец открыл глаза и повернулся к нему. — Это ежегодный благотворительный приём. Скучное мероприятие, на котором люди делают вид, что им не всё равно. Мой отец устраивает его, чтобы поддерживать образ филантропа. Ты здесь, потому что я хочу, чтобы ты увидел этот мир. У Ён хотел возразить, но машина замедлила ход. Они подъехали к массивным воротам, за которыми открывалась подъездная аллея, обсаженная соснами. Охрана проверила приглашение и пропустила их. Три этажа современной архитектуры из стекла и бетона, с панорамными окнами, подсвеченными тёплым золотым светом. Перед домом журчал фонтан, подсвеченный снизу. На парковке уже стояло десятка два машин, каждая из которых стоила примерно столько же, сколько весь район, в котором жил У Ён. — Красиво, — сказал он нейтрально. — Фасад, — ответил Сонджэ. — Всё, что ты здесь увидишь сегодня фасад. Не забывай об этом. Они вышли из машины. Вечерний воздух пах хвоей и чем-то сладким, цветочным. У входа их встретил мужчина в смокинге с планшетом и профессиональной улыбкой. — Гым Сонджэ и гость, — отрекомендовался Сонджэ. — Мы в списке. — Хорошо, вас ожидают, позвольте проводить? Они вошли в холл, и У Ён на мгновение замер. Внутри дом был ещё более впечатляющим, чем снаружи. Огромная люстра, свисающая с потолка второго этажа, мраморные полы, стены, украшенные абстрактной живописью. Гости перемещались между залами, держа в руках бокалы с шампанским. — Расслабься, — шепнул Сонджэ, чуть наклонившись к его уху. — Ты выглядишь как зверёк, которого вытащили из норы. — Я и есть зверёк, которого вытащили из норы, — процедил У Ён. — Ты обещал, что это будет «не скучно». — Будет не скучно. Но сначала обязательная программа. Пойдём, я представлю тебя кое-кому. Кое-кем оказался Гым Дохён. Отец Сонджэ стоял в дальней гостиной, окружённый группой людей: бизнесменов, политиков, каких-то важных персон, которых У Ён не знал, но чьи лица смутно помнил по новостям. Он был высок, широкоплеч, с седыми висками и холодными глазами, глазами Сонджэ, только старше и жёстче. Когда он говорил, люди вокруг него замолкали и слушали. Когда он улыбался, улыбка не достигала глаз. Заметив сына, он прервал разговор и сделал короткий властный жест, означавший «подойди». Сонджэ подошёл. У Ён на шаг позади него. — Отец. Дохён оглядел сына с ног до головы, и в его взгляде не было тепла. Только оценка. — Хорошо выглядишь. Костюм новый? — Да. — Видно. Сидит лучше, чем прошлый. Поздравляю с автомойками. Цифры впечатляют. Но не обольщайся, это только начало. — Я знаю. Дохён перевёл взгляд на У Ёна. Это было как попасть под прицел, холодный, изучающий, просчитывающий. — А это, надо полагать, тот самый боец? Твой... партнёр? — Кан У Ён, — сказал Сонджэ. — Мой доверенный человек. — Доверенный человек, — повторил  Дохён, пробуя слова на вкус. — Обычно ты не приводишь людей в семью. — Он не боится, — ответил Сонджэ и посмотрел отцу прямо в глаза. — Никого. Дохён и Сонджэ смотрели друг на друга — два хищника, оценивающих силы. Потом Дохён перевёл взгляд обратно на У Ёна. — Это правда? — Да, — ответил У Ён, и его голос прозвучал ровно и спокойно. — А я должен бояться?  Дохён улыбнулся уголком рта впервые за весь разговор. — Причина? — Страх это бесполезно. Он замедляет реакцию. — Практичный подход. — он кивнул, будто ставя галочку в невидимом списке. — В этом парне есть дерзость. Но не слишком ли много дерзости для человека его положения? — В самый раз, — ответил Сонджэ, и в его голосе послышался холод. — Я сам решаю, кто работает со мной. Это одно из условий, на которых я принял твои активы. — Я помню, — Дохён отпил из своего бокала и снова посмотрел на У Ёна. — Надеюсь, ты оправдаешь ожидания моего сына. Он редко ошибается в людях. Сонджэ взял У Ёна под локоть и отвёл в сторону. —Иди развлекайся. Или просто ходи и делай вид, что развлекаешься. Здесь это одно и то же. Сонджэ отошёл, и У Ён остался один посреди толпы незнакомых людей, которые говорили на незнакомом языке: языке денег, статуса и скрытых угроз. Он взял бокал с подноса проходящего официанта, сделал глоток и начал осматриваться. Через полчаса он уже понял несколько вещей. Первое: всё, что говорил Сонджэ о фасаде, было правдой. Люди здесь улыбались друг другу и обменивались любезностями, но под этими улыбками скрывались расчёт, зависть и холодная вражда. Второе: Сонджэ в этой среде чувствовал себя как рыба в воде, но это была не его вода. Он играл роль, и играл хорошо, но У Ён видел, что эта роль даётся ему с трудом. И третье: на него смотрели. Перешёптывались за спинами, бросали любопытные и оценивающие взгляды. Он старался не обращать внимания. А потом он увидел Минджи. Она стояла у окна, в тёмно-синем платье, которое подчёркивало фигуру, но не выглядело вызывающе. Светлые волосы были собраны в элегантный узел. Она разговаривала с кем-то из гостей, и её лицо было спокойным и сосредоточенным. Когда их взгляды встретились, она улыбнулась и, извинившись перед собеседником, направилась к нему. — У Ён? — спросила она, и в её голосе послышалось удивление. — Вот не ожидала вас здесь увидеть. — Я тоже, — ответил он. — Вы работаете на этом мероприятии? — Консультирую благотворительный фонд. Это часть моей новой должности. — Она оглядела его и чуть заметно улыбнулась. — Вам идёт костюм. Хотя вы в нём явно чувствуете себя неловко. — Заметно? — Немного. Но вы держитесь. Это главное. Она говорила мягко, и в её присутствии У Ён почувствовал себя немного легче, как будто нашёл островок нормальности в море фальши. — Вы уже видели Сонджэ? — спросила она. — Видел. Он сейчас где-то... общается. — Общается, — повторила она с лёгкой иронией. — Это одно из его любимых занятий. Особенно на таких мероприятиях. — Вы его хорошо знаете? — Достаточно, чтобы понимать, что он не тот, кем хочет казаться. — Она посмотрела на У Ёна внимательно. — Вы ведь тоже это видите? — Вижу, — признал он. — Это хорошо. Ему нужны люди, которые видят это. Она хотела сказать что-то ещё, но её прервали просьбой уделить минутку. Минджи вновь извинилась и отошла, оставив У Ёна одного. Но этот короткий разговор оставил после себя странное послевкусие.

***

Кульминация вечера наступила примерно через час. Гостей пригласили в главный зал для официальной части. Дохён поднялся на небольшую сцену и произнёс короткую речь — о важности благотворительности, о социальной ответственности бизнеса, о светлом будущем. Всё это звучало гладко и фальшиво, как музыка в лифте. У Ён слушал вполуха. Но потом он сказал: — Прежде чем мы продолжим, я хотел бы объявить кое-что. Многие из вас знают моего сына, Гым Сонджэ. Некоторые по школе, некоторые по нашим семейным мероприятиям. Сегодня я хочу публично признать: Сонджэ доказал, что способен на большее, чем я ожидал. Его успехи в управлении переданными активами впечатляют. Поэтому я принял решение. Он сделал паузу — театральную, рассчитанную на эффект. — Со следующего месяца Сонджэ возглавит один из ключевых проектов «Дэхян Индастриз». Это большая ответственность. И я верю, что он справится. Зал зааплодировал. У Ён повернул голову, чтобы найти Сонджэ взглядом. Тот стоял у стены, и его лицо было безупречно вежливым. Но У Ён видел, как напряжены его плечи, как стиснуты челюсти. Это объявление не было для него сюрпризом, но оно явно не было и предметом радости. А потом Дохён добавил: — Однако большая ответственность требует большой дисциплины. И чтобы помочь моему сыну сосредоточиться на работе, я хотел бы представить вам человека, который будет курировать его... личные проекты. Консультанта, который поможет отделить важное от второстепенного. Госпожа Ким Минджи, прошу вас подняться на сцену. По залу пробежал шепоток. Минджи, сидевшая в первом ряду, на мгновение замерла. Было видно, что это объявление стало неожиданностью и для неё. Но она быстро взяла себя в руки, поднялась на сцену и встала рядом с Дохёном с профессиональной улыбкой на лице. У Ён посмотрел на Сонджэ. На его лице не было ни удивления, ни злости, только лёд. — Что это значит? — прошептал У Ён, пробираясь к нему сквозь толпу. — Это значит, — ответил Сонджэ, не поворачивая головы, — что мой отец только что приставил ко мне надзирателя. И сделал это публично, чтобы я не мог отказаться. — Минджи надзиратель? — Минджи его человек, — в голосе Сонджэ сквозила неприязнь. — Она работала на него с самого начала. А я, как идиот, этого не проверил. Он развернулся и пошёл к выходу. У Ён, поколебавшись секунду, двинулся следом. В холле, вдали от гостей, Сонджэ остановился. Его лицо было по-прежнему непроницаемым, но дыхание стало чаще, а руки он держал в карманах, явно чтобы скрыть, как они напряжены. — Она не выглядит как враг, — заметил У Ён. —  Хорошие враги никогда не выглядят как враги. Она играла роль, я почти поверил. Теперь я знаю правду. На мгновение между ними повисла та самая тишина, тяжёлая, многозначительная, полная невысказанных слов. У Ён уже было потянулся рукой к Сонджэ, но тот быстро разрезал тишину своим стальным голосом: — Ладно, вечер ещё не закончен. Нужно вернуться. У Ён кивнул, неловко потирая запястье. Они вернулись в зал. Сонджэ снова стал идеальным наследником, У Ён его тенью. Но теперь между ними было что-то новое. Что-то, что закалилось в огне отцовской манипуляции и стало только крепче. Что-то, чему ни один из них пока не давал имени. А в дальнем конце зала Ким Минджи, стоя в кругу гостей, на мгновение встретилась взглядом с Сонджэ. И в её глазах промелькнуло что-то, что У Ён не смог прочитать. То ли сожаление, то ли предвкушение, то ли и то и другое сразу.