Клинч

***

Ноябрь пришёл в город незаметно — просто в какой-то момент утренний воздух стал колючим, а небо окончательно затянуло серой пеленой. Дождь теперь шёл почти каждый день, и У Ён привык просыпаться под монотонный стук капель о жестяной козырёк за окном. Это был звук, который он помнил с детства: уютный, но тревожный, как тиканье часов, отсчитывающих время до чего-то неизбежного. Турнир приближался. До регионального чемпионата оставалось чуть больше месяца, и каждая тренировка теперь была на вес золота. Тренер увеличил нагрузки: больше спаррингов, больше работы на выносливость, больше тактических разборов. У Ён выкладывался так, что к концу каждой сессии у него дрожали колени, а перед глазами плыли цветные пятна. Это было хорошо — это означало, что он растёт. Ночи, однако, были хуже. Днём он мог заглушить мысли физической усталостью. Ночью, лёжа в постели и глядя в потолок, он оставался наедине с собой. И тогда в голову лезло то, от чего он так упорно отмахивался. Сонджэ. Это имя теперь пульсировало где-то на периферии сознания, как заноза, которую невозможно вытащить. Он думал о нём не то чтобы постоянно, но регулярно. Чаще, чем следовало. Чаще, чем сам считал нормальным. Вот он сидит в своём офисе, поправляет очки и смотрит на отчёты с таким видом, будто цифры это личное оскорбление. Вот он усмехается, кривовато, одним уголком рта, и бросает очередную колкость, от которой у У Ёна сводит челюсть. Вот он сидит на скамейке в тренировочном зале, скрестив руки на груди, и наблюдает. Всегда наблюдает. Всегда оценивает. Всегда видит больше, чем ему показывают. У Ён злился на себя за эти мысли. Это было неправильно. Это было не по плану. Он согласился работать на Сонджэ ради денег и перспектив, а не ради... чего? Чего именно? Он не знал точного слова. Но чувствовал, как внутри, где-то под рёбрами, формируется что-то горячее и опасное. — Это просто работа, — говорил он себе, натягивая толстовку перед утренней пробежкой. — Деловое партнёрство. Ты получаешь деньги, он получает поддержку. Всё честно. Но если всё было так просто, почему при каждом сообщении от Сонджэ у него внутри что-то подпрыгивало? Почему он ловил себя на том, что ждёт этих сообщений? Почему сохранял их в телефоне, хотя они были сухими и деловыми, без малейшего намёка на что-то личное? «Приезжай в офис в шесть». «Отчёт по тренажёрам готов. Спортивный врач будет завтра». «Ты ел?» Вот это «ты ел?» — оно бесило больше всего. Потому что оно звучало почти заботливо. Почти. И У Ён не знал, что с этим делать.

***

Однажды в субботу вечером они встретились в офисе, чтобы обсудить текущие дела. Разговор был обычным: Сонджэ рассказывал о новом проекте, о проблемах с поставщиками, о том, что Минджи снова суёт нос в его документы. У Ён слушал, задавал вопросы, делал заметки. А потом Сонджэ внезапно замолчал. Просто замолчал посреди фразы и посмотрел на У Ёна. Долгим, изучающим взглядом, тем самым, от которого у У Ёна обычно мурашки бежали по спине. — Что? — спросил У Ён. — Ничего. Просто смотрю. — На что? — На тебя. Ты изменился. — Я не изменился. — Изменился, — Сонджэ откинулся в кресле и скрестил руки на груди. Его поза была расслабленной, но взгляд острым, как лезвие. — Когда мы впервые встретились, ты был диким зверьком, который кидался на любого, кто подходил слишком близко. Теперь ты другой. — Какой? — Не знаю. — Сонджэ чуть наклонил голову. — Более спокойный? Но не слабее. Ты стал опаснее. Как будто научился ждать. Раньше ты атаковал сразу. Теперь ты выжидаешь. — Может, это ты меня научил. — Может. — Сонджэ усмехнулся. — Не обольщайся, маленький. Ты всё ещё слишком импульсивный. Просто теперь твои импульсы направлены в другое русло. — Я не «маленький», — автоматически возразил У Ён, хотя уже почти привык к этому прозвищу. — И мои импульсы не твоё дело. — Моё. Всё, что касается тебя — моё дело. — Но это не значит, что ты можешь лезть в мою голову. — Я не лезу. Ты сам меня туда пускаешь. — Сонджэ снял очки и начал протирать стёкла краем рубашки — привычный жест, который У Ён уже научился распознавать как признак того, что разговор становится серьёзнее, чем кажется. — Вот смотри. Ты сидишь здесь, в одиннадцать вечера, хотя у тебя завтра тренировка. Ты мог бы быть дома, спать. Но ты здесь. Почему? — Потому что ты попросил. — Я прошу многих. Не все приходят. Почему? У Ён не нашёлся с ответом. Вернее, ответ был, но он не мог его произнести. — Я твой партнёр, — сказал он. — Партнёры приходят, когда их просят. — Партнёры приходят, когда им выгодно, — поправил Сонджэ. — А ты приходишь всегда. Даже когда невыгодно. Даже когда я веду себя как мудак. Даже когда я пытаюсь тебя спровоцировать. Ты всё равно приходишь. — Может, мне нравится, когда ты ведёшь себя как мудак? — наконец бросил У Ён с вызовом. — У каждого свои недостатки. В комнате повисла тишина, густая и вязкая, как патока. Он смотрел на У Ёна всё с тем же странным, изучающим выражением, а потом уголок его губ дрогнул в лёгкой, почти незаметной усмешке. У Ён на секунду прикрыл глаза, уже сто раз успев пожалеть, что сказал такую глупость не подумав.  — А знаешь, что я думаю? — произнёс Сонджэ, и его голос стал ниже, — таким голосом он обычно разговаривал с теми, кого собирался вывести из себя. — Я думаю, ты приходишь не потому, что я просто твой партнёр. И не потому, что тебе нравится, когда я веду себя как мудак. — Тогда почему? — Потому что тебе нравится, когда я тобой командую? — Сонджэ произнёс это просто, буднично, как будто констатировал факт. — Тебе нравится, когда я говорю, что делать. Когда я указываю. Когда я ставлю тебя на место. Ждёшь, что я скажу: «Сиди. Слушай. Делай». И ты будешь делать. У Ён нахмурился и почувствовал, как кровь прилила к лицу. — Я не... — Нет? — Сонджэ наклонился вперёд, кладя локти на стол. Его глаза за стёклами очков блестели опасным весельем. — А мне кажется, да. Ты хочешь, чтобы тебя вели. — Ты несёшь хуйню. — Разве? — Сонджэ склонил голову набок и опустил взгляд на чужие руки. — Почему твои пальцы сжаты в кулаки? Почему ты дышишь чаще, чем минуту назад? — От злости, — процедил У Ён, и отводя взгляд, скрестил руки на груди. — Ты меня бесишь. — Я знаю. Но тебе это нравится. Тебе нравится, когда я тебя бешу. Когда я провоцирую, — Он сделал паузу, а потом добавил почти шёпотом: — Скажи что это так, ты же хороший мальчик. У Ён резко поднял глаза на парня, шумно выдыхая. Усмешка Сонджэ стала шире, увереннее. Он увидел то, что искал. — О, — произнёс он с интересом. — Так вот оно что. Тебе нравится, когда тебя так называют? Твои зрачки расширились, и ты замолчал. — Заткнись. — Не заткнусь. — Сонджэ встал и медленно обошёл стол, останавливаясь в шаге от У Ёна. — Ты хочешь, чтобы я продолжал. Хочешь, чтобы я сказал, что ты послушный. Ведь так? — Ты кретин, — голос У Ёна сорвался. — Не хочешь? — Сонджэ наклонился к нему, упираясь рукой в подлокотник его кресла. Теперь их лица разделяли какие-то сантиметры. — Тогда скажи мне прямо: «Сонджэ, остановись. Я не хочу этого слышать». Скажи и я замолчу. Но ты не скажешь, потому что тебе нравится. Тебе нравится, когда я говорю, что ты хороший. Что ты послушный. Что ты мой. — Я не твой, — выдохнул У Ён, но его голос прозвучал слабо, неубедительно. — Нет? А чей? Кто ещё знает, что ты таешь от слов? Кто ещё видел тебя таким? — Сонджэ протянул руку и коснулся пальцами его подбородка, заставляя поднять голову. — Убери руку. Пальцы скользнули по линии челюсти, задержались на секунду у прокола в губе. Прикосновение было лёгким, почти невесомым, но У Ён почувствовал его всем телом, как электрический разряд, прошедший от губ до низа живота. — Ты даже не представляешь, — прошептал Сонджэ, — как красиво ты выглядишь сейчас. Когда ты не знаешь, куда девать руки. Когда ты пытаешься злиться, но у тебя не получается. Ты создан для этого, У Ён. Для того, чтобы быть моим. Послушным и хорошим. Так? — Сонджэ... — имя сорвалось с губ почти как стон. — Да. Скажи моё имя. Скажи ещё раз. — Сонджэ. — Хороший мальчик. И вот тут У Ён сломался. На долю секунды он подался вперёд навстречу прикосновению, навстречу голосу, навстречу всему, что Сонджэ ему предлагал. Тело само потянулось к источнику тепла, забыв обо всех барьерах. Но в последний момент что-то щёлкнуло. Он резко выпрямился и толкнул Сонджэ в грудь, не сильно, но достаточно, чтобы тот отступил на шаг. Он смотрел на Сонджэ и видел, что тот улыбается, но не насмешливо, а скорее удовлетворённо. — Нет, — выдавил ровным голосом У Ён. — Нет. Хватит. — Хватит? — Сонджэ поправил очки, которые слегка съехали от толчка. Он сделал паузу, и его улыбка стала чуть мягче, — Хорошо. Нет так нет. Можешь идти домой, выглядишь.. уставшим. А я ещё поработаю, у меня встреча с поставщиками в восемь утра. Нужно подготовиться. У Ён встал, и пошёл к двери, чувствуя спиной взгляд Сонджэ, тяжёлый, прожигающий насквозь. Он вышел в коридор, закрыл за собой дверь и прислонился к стене. Сердце колотилось как после десяти раундов.

***

На следующий день У Ён проснулся с решением занять себя чем угодно, лишь бы не сидеть в четырёх стенах наедине с мыслями. После школы и тренировки он зашёл в круглосуточный магазин за энергетиком. На кассе стоял парень примерно его возраста, с бейджиком «Хван Сонхо» и усталым лицом человека, который работает третью смену подряд. — Тяжёлый день? — спросил У Ён, расплачиваясь. — Тяжёлая жизнь, — ответил парень с нервным смешком. — Хозяин опять урезал зарплату. Сказал, что магазин не приносит прибыли. А мы пашем как проклятые. И главное, знаешь, кто владелец? «Дэхян Индастриз». Слышал про таких? У Ён замер. Рука с энергетиком застыла на полпути. — Слышал, — сказал он осторожно. — И что? — А то, что они деньги гребут лопатой, а мы тут за копейки работаем, — Сонхо горько усмехнулся. — Говорят, там сейчас молодой заправляет, ну сынок хозяйский. Наверное, ему плевать на чувства простых людей. У Ён почувствовал, как внутри что-то закипает. Защитный инстинкт, смешанный с раздражением. Он вспомнил: Сонджэ действительно упоминал, что сеть круглосуточных магазинов один из его новых активов. — Не думаю, что ему плевать, — сказал У Ён, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально. — Он просто недавно этим занимается. Может, ещё не в курсе. — Конечно, — фыркнул Сонхо. — Не в курсе. Ладно, бывай. У Ён кивнул и вышел из магазина с холодным осадком внутри. Где-то здесь, в паре кварталов от его дома, люди работали на Сонджэ. Люди, которые не знали его в лицо, не знали его истории, не знали ничего, кроме того, что он «сынок хозяйский». И они уже ненавидели его. Заочно. Он достал телефон и открыл чат. [19:12] ты: твои круглосуточные магазины там проблемы персоналу урезали зарплату Ответ пришёл через две минуты. [19:14] Сонджэ: откуда информация? [19:15] ты: только что говорил с кассиром на углу Пятой и Центральной он думает что ты богатенький ублюдок которому плевать [19:16] Сонджэ: а ты что думаешь? [19:17] ты: я думаю что ты не в курсе но теперь ты в курсе, исправляй Пауза. Три точки на экране — Сонджэ печатал. [19:19] Сонджэ: я разберусь это не просто работа то что ты делаешь сейчас [19:20] ты: просто передал информацию [19:21] Сонджэ: ты защищал меня перед человеком которого даже не знаешь зачем У Ён замер. Пальцы зависли над экраном. Он мог отшутиться, сменить тему, сказать что-то резкое, он умел это делать. Но сегодня, после вчерашнего в офисе, после бессонной ночи и тяжёлых мыслей, он не хотел врать. [19:23] ты: потому что ты не такой Сонджэ не ответил. Прочитал но не ответил. У Ён смотрел на экран минуту, две. Ничего. Он вздохнул, убрал телефон в карман и пошёл домой. Поздно вечером, когда он уже лежал в постели и почти заснул, экран его телефона засветился. Одно новое сообщение. [23:48] Сонджэ: зарплаты урезал управляющий, я этого не санкционировал завтра его уволят персонал получит компенсацию ты первый кто просто встал на мою сторону [23:52] ты: привыкай [23:53] Сонджэ: к чему? [23:54] ты: к тому что я на твоей стороне даже когда ты ведёшь себя как мудак [23:55] Сонджэ: запомню Он отложил телефон и закрыл глаза.  

***

Ноябрь подходил к концу, а давление всё нарастало. Сонджэ пропадал в офисе сутками: У Ён видел его реже, чем хотелось бы, и чаще, чем следовало для собственного спокойствия. Каждая их встреча теперь была наполнена чем-то недосказанным, каким-то электричеством, которое потрескивало в воздухе между ними. У Ён знал, что это не может длиться вечно. Рано или поздно что-то должно было случиться. Что-то, что разорвёт это напряжение: либо уничтожит их странную связь, либо превратит её во что-то совсем иное. Это случилось в пятницу вечером. У Ён возвращался из зала поздно, почти в десять. Тренер задержал его после тренировки, чтобы обсудить стратегию на турнир, а потом ещё и Ху позвонил с какими-то школьными новостями. В итоге он вышел на улицу, когда уже стемнело, и пошёл к автобусной остановке коротким путём через дворы, мимо гаражей и старой стройки. Их было трое. Он заметил их слишком поздно, они вышли из-за ржавого контейнера, перегораживая дорогу. Лица смутно знакомые, кажется, ребята из школы, которых он видел в коридорах, но никогда не пересекался лично. Один коренастый, с бычьей шеей. Второй повыше, с крысиным лицом. Третий стоял чуть позади, нервно переминаясь с ноги на ногу, как будто не до конца был уверен в том, что делает. Коренастый сплюнул на асфальт: — Слышь, так это ты с Сонджэ спутался? Мышцы напряглись, дыхание выровнялось, мир вокруг стал чётче и медленнее. Так всегда бывало перед дракой, будто кто-то переключал тумблер в его голове. — Допустим, — сказал он, останавливаясь. Ноги сами встали в стойку: левая чуть впереди, центр тяжести опущен, руки расслаблены, но готовы подняться в любой момент. — И что? — Знаешь, что он сделал с моим братом? Уволил без выходного пособия. Просто выкинул на улицу. У него семья, двое детей. А твой дружок решил, что можно просто так ломать людям жизнь. У Ён нахмурился. Значит, это был брат того самого управляющего, которого Сонджэ уволил за воровство. Быстро же информация разлетелась. — Его уволили за дело, — сказал он ровно. — Он воровал. Если не веришь спроси у брата сам. — Что ты сказал? — коренастый шагнул вперёд. — Мой брат не вор. Он честный человек. — Твой брат украл деньги у сотрудников. Урезал зарплаты и клал себе в карман. Коренастый побагровел и бросился вперёд. У Ён встретил его прямым в челюсть, резким, как разжатая пружина, ударом, который он отрабатывал годами. Голова коренастого дёрнулась, и он рухнул на асфальт, даже не успев понять, что произошло. Двое других замешкались. Крысиное лицо достал откуда-то баллончик, но У Ён был быстрее. Удар ногой в корпус, хук слева, и второй противник тоже лежит на земле, хватая ртом воздух. Третий попятился. В его глазах плескался чистый ужас. — Я... я ничего... я просто... меня попросили... — Иди, — тихо сказал У Ён. Третий не стал ждать. Развернулся и побежал, спотыкаясь о мусорные мешки. У Ён стоял над двумя поверженными противниками, тяжело дыша. Костяшки правой руки саднили — он разбил их о чью-то скулу. Но это была ерунда, не первая и не последняя. Он наклонился к коренастому, который всё ещё лежал на асфальте, держась за челюсть. — Передай брату, — произнёс он ледяным тоном, — что если он ещё раз попробует что-то подобное, я приду не один. И Сонджэ тоже. А он в сто раз хуже меня. Он выпрямился и пошёл к остановке. За спиной кто-то матерился сквозь зубы.  В автобусе его начало трясти. Не от страха, а от адреналина, который схлынул и оставил после себя пустоту. Он тупо смотрел в окно на пролетающие мимо огни и думал о том, что только что сделал. Защитил Сонджэ. Снова. Перед людьми, которые его ненавидели. Которые, может быть, имели на это право. Но он встал на его сторону. Не потому что должен был. Не потому что это было выгодно. А просто потому что не мог иначе. Что, чёрт возьми, с ним происходит? Дома он обработал разбитые костяшки перекисью и заклеил пластырем, лёг в кровать. Но сон не шёл. Он ворочался, перебирая в голове события вечера, пока наконец не взял телефон. [22:47] ты: на меня напали трое брат того управляющего которого ты уволил решил отомстить Ответ пришёл немедленно: [22:47] Сонджэ: где ты?  ты ранен?  [22:49] ты: я в порядке двое на асфальте третий убежал я просто хотел чтобы ты знал [22:50] Сонджэ: адрес [22:51] ты: уже поздно [22:51] Сонджэ: адрес, это не просьба У Ён вздохнул и отправил адрес. Через двадцать минут в дверь позвонили. Он открыл. Сонджэ стоял на пороге взъерошенный, в черной толстовке и джинсах. Он выглядел так, будто проехал через полгорода на красный свет. — Руки, — потребовал он. — Что? — Покажи. У Ён вздохнул и поднял руки. Сонджэ взял его ладони в свои и осмотрел разбитые костяшки. Его лицо было непроницаемым, но желваки на скулах ходили ходуном. — Ты сказал, что в порядке. — Это и есть «в порядке». Пара ссадин. — Ты дрался с тремя, — голос Сонджэ звучал глухо, сдавленно. — Один против троих. Из-за меня. — Из-за тебя, — подтвердил У Ён. — И я сделал это не потому что должен был. А потому что хотел. Это мой выбор, Сонджэ. Не твой. Сонджэ поднял на него глаза. И впервые за всё время их знакомства У Ён увидел в них что-то, чего не видел раньше. Не холод. Не расчёт. Не насмешку. Что-то горячее, почти дикое. Что-то, что было старательно спрятано за всеми слоями брони. — Никогда больше так не делай, — произнёс он. — Ты понял? — Понял, — ответил У Ён. Неловко отвел взгляд в сторону, не зная, что еще добавить. — Кофе есть? У Ён фыркнул, — С каких пор кофе пьют по ночам?  — С тех, как ты заставил меня ехать через полгорода, потому что тебе приспичило поиграть в героя.  — Ты сам сюда приехал, — недовольно закатил глаза, но все же направился на кухню.  Они сидели за столом на маленькой кухне, пили горький кофе и молчали. Дождь за окном усилился, барабаня по жестяному козырьку. У Ён скучающе уставился в окно, подложив руку под подбородок. — Ладно, я поехал, — Сонджэ встал со стула, допивая. — Куда? Через весь город? Уже же поздно, оставайся. Сонджэ слабо ухмыльнулся и кивнул, садясь обратно. 

***

Утро встретило их серым рассветом. У Ён, проснувшись рано пошёл на кухню, поставил чайник. За окном медленно просыпался город. Когда Сонджэ вышел на кухню У Ён молча протянул ему кружку кофе. — Блять, твой диван просто ужасный. Вся спина болит. А еще я голодный, готовь что-нибудь и быстрее. У Ён нахмурился, ставя со стуком кружку на стол, — Почему ты такой наглый?