Семь историй - семь нитей

Иглинский район. Курбаслинск. Зимний вечер в деревне. Во всём протяжении главной улицы растянулись разнокалиберные домики, от зачуханных лачуг и до презентабельных двухэтажных коттеджей. Хотя до полночи оставалось ещё три часа, на месте деревни давно образовался архипелаг уличных фонарей и комнатного света из окон. Шаг в сторону, ты уже во мгле, и ничего не видишь, даже собственной руки. Крупные хлопья снега неспешно падали на без того пухлые сугробы, промеж которых, хрустя снежинками, и пошатываясь, шёл Рустам. Рустам - Мутант неясного происхождения - не такой как в голливудских фильмах, с крутыми суперспособностями и эффектной внешностью. По большому счёту это был просто человек с ускоренным ходом жизни. В детстве это немного радовало родителей. В шесть месяцев он научился разговаривать, в три-четыре года выполнял работу по хозяйству и просился в школу. К первому классу Рустам уже был зрелым подростком. Такому как он трудно было адаптироваться к так называемым сверстникам, из-за чего ему пришлось провести школьные годы на домашнем обучении. И теперь стоя на исходе пятнадцатого года, ему было больно оглядываться на столь быстро прошедшее детство с молодостью и при этом было ещё больнее смотреть вперёд, на стремительно надвигавшуюся старость. Если человеческая жизнь это всего лишь вспышка для Земли, то его жизнь даже не кратковременное мерцание. Это просто точка. Просто быстро сгорающая звёздочка под видом обычного человека. Руки в карманах, капюшон куртки задёрнут до лба, а лицо прикрыто шарфиком. Лишь голубые глаза блестели от замерзающей влаги в свете фонарей, да пепельные патлы непослушно выпавшие из под капюшона, болтались на воротнике. В голове клубился ворох мыслей, всяких и разных. Чем ближе подползали стрелки часов к полуночи, тем навязчивее они становились, и большим теплом отзывались в теле. Как глупо и позорно - это выглядело, если кто-то научился бы читать мысли. Челюсти рефлекторно стиснулись как крепкий замок, а руки крепче вжались в карманы - казалось всё тело почувствовало испанский стыд за свой мозг. "Надо было срочно отвлечься. Что, в деревне других забот больше нет ? Покормить снег, почистить пиво, попить скотину. А может сказать всё таки как есть ? Да не, потом будет. Вдруг Ильфат раньше успеет ? Да давай, не паранойничай мне тут. Дома нет ничего, в "Алтын" сходить надо будет, взять что нибудь. Неловко будет, если кто-то придёт, а на столе ничего.Вдруг Руфия зайдёт. Бля, денег нет, надо снова взять у кого нибудь. Погоди, а куда я шёл ?" В какой-то момент жизни, он как и некоторые другие люди, основал частную гильдию для борьбы с джинами, в которую вошли его друзья, среди которых была и Руфия - круглолицая брюнетка с узкими глазами и крепким телом. очагом для безудержной энергии выплёскивавшейся наружу через безмятежный взгляд чёрных невозмутимых глаз. Она была малословна и скупа на эмоции, но каждое пророненное слово и каждую редкую улыбку блондин бережно хранил в своём сердце. И ему это нравилось, ему нравилось в ней абсолютно всё. Но одно но, ему нельзя было об этом думать. На его месте было бы верхом безответственности, встречаться с девушкой в таком состоянии. Привязывать её к человеку который через несколько лет станет дряхлым стариком, казалось Рустаму настоящим преступлением. Эта мысль неумолимо преследовала его, стоило ему хоть раз подумать о ней. Он давно боялся чего-то подобного. Из-за этого он неохотно шёл на контакт с другими людьми, не желал заводить друзей и скрипя зубами соглашался на дружбу, когда того желали другие. Но он практически не думал о том, что успеет за свою короткую жизнь воспылать настоящей любовью. Вот как болезнь превратило одно из самых светлых чувств в худший кошмар. Но как ни крути, невозможно было выбросить то что чувствуешь из головы, как какой-то мусор. Мозг перефокусировался с внутреннего во внешнее, глаза словно активировались, устремившись взглядом в далёкий конец туннели из уличного света, заканчивавшийся тёмной бездной. Ноги перебиравшие сами по себе, вдруг остановились, вдавив бойцовские ботинки в толщу плотного снега. Хруст снега уступил место неясному гулу далёких собак, бараньему сопению из сонных загонов. Рустам рывками обернулся по сторонам, перекресток с которого он всегда сворачивал налево, остался позади. Впереди тянулась дорога ведущая прямо в лес. Если он здесь, значит где-то неподалёку находится... Парень не поворачивая головы, взглянул направо в сторону багрового металлического забора. Из-за него выглядывал кусок белоснежного дома и нессиметричная крыша. Над дверью горел фонарь облепленный ночной мошкарой и раздрающе мигал красный свет камеры. "Дошагался, шобла пьяная. Теперь ты стоишь тут, прямо под камерой её дома. Теперь, что думать будут. Надо придумать как вывернуться" Просто идти вперёд было глупо, ведь дальше был просто лес. Значит она точно подумает, что он шёл к её дому. Рустам покашлял и размявшись, резко свернул на тропинку ведущую к двери. Опустив шарфик, он натянул на лицо яркую улыбку, прокручивая в голове возможные сценарии разговора. Сәлам-сәлам, сез ни хәлдә? Утыр, сәй эсәсәнме? Бир-бир-бир-бир, бир миңа акча Юк-юк-юк-юк, кит оятсыз Бир-бир-бир-бир-бир-бир, бир миңа акча Юк-юк-юк-юк, кит оятсыз Единственным ответом на звонок было молчание. Наверно она ещё не вернулась домой. Возможно это и к лучшему, на один тупой разговор меньше будет. Хотя, что она подумает, если увидит в записи. А да ладно, опять пьяный ходил по домам, впервые что ли ? Так и подумал Рустам, прежде, чем развернулся и сунув руки в карманы, зашагал к себе домой. Вновь и вновь прокручивая мысли о том, чтобы наконец признаться ей, но каждый раз обрывая себя голосом разума. До тех пор пока точку в сегодняшнем диалоге двух придурков в голове одного большого придурка не поставит спиртное из морозилки, чудом пережившее вчерашнюю пьянку. Мин сине яратам Җитәр-җитәр Мин сине яратам Ярар-ярар Мин сине яратам Җитәр-җитәр Мин сине яратам Ярар-ярар Мин сине яратам Җитәр-җитәр Мин сине яратам Ярар-ярар Мин сине яратам Җитәр-җитәр Мин сине яратам Ярар-ярар Он не помнил, как шёл домой. Хруст застаревшего снега сливался в голове с галдежом ангела и демона сидевшего на плечах и давивших на него, каждый со своей стороны. Знать бы ещё, кто из них кто. Попить скотину, почистить пиво, покормить снег. Попросить денег у Ильфата, ведь Руфия скорее всего не даст, решив что этому сычу было достаточно было бухла на этой неделе. Главное забыть до завтра, о том, что было вчера, до тех пор пока оно снова не всплывёт к вечеру. Бир-бир-бир-бир Оу-оу, оу-ао, кычкырма! Оу-оу, оу-ао, кычкырма! Оу-оу, оу-ао, кычкырма! Исән бул, син дураклы Исән бул, син дураклы