CT for PTSD

ПТСР - посттравматическое стрессовое расстройство. Обычно проявляется после пережитому человеком событием, нанесшему ему моральный и/или физический ущерб. Симптомы могут проявиться как сразу же после пережитого события в виде кошмаров, навязчивых мыслей о произошедшем и флэшбэках - ярких воспоминаний о пережитом событии, так и спустя продолжительное время. Симптомы посттравматического стрессового расстройства могут быть не замечены пациентом, так как расстройство может быть скрытым или подавленным самим пациентом.

— К чему это все, Би? — Поинтересовался Эндрю. Он по привычке облокотился на спинку кресла. Руки скрещенные у затылка затекали, но такая поза успокаивала, почти расслабляла. Заставляла чувствовать себя большие боссом, у которого все под контролем. Даже если на деле ты являлся не совсем обычным студентом на приеме у психотерапевта. Поза всегда решала. Заставляла тебя и всех вокруг повернуть свой ум. Хах, может что-то из психотерапии он и запомнил, хотя противился и ей, и всему остальному в этом мире. Однако расслабляться в любом случае было нельзя. Даже если перед тобой все тот же кабинет с той же обстановкой, а за столом сидит все та же Бетси Добсон. Ты - все еще ты. И мир вокруг тебя ни капли не изменился. Быть может твой мир и не изменится никогда. Изменить себя ведь нельзя, не так ли? — Ты не помнишь нашу последнюю встречу? На ней мы как раз начали обсуждать... — Начала она, но не грубо прервали, ей было не привыкать. — Помню-помню. Конечно же, я помню. Как могу забыть? — А ведь он правда всегда помнил. Помнил все. В деталях. Если в этом мире существует Бог, наградивший его феноменальной памятью для запоминания множества весьма "интересных" событий собственной жизни, то Эндрю был ему настолько признателен, насколько был признателен своей родной мамаше. Хотя о мертвых обычно плохо не говорят, как и парень обычно не думает о Боге. По многим причинам. Лучше бы Ему и правда не существовать. — И ты точно помнишь, почему я предложила начать с этой терапии? А именно с экспозиции? — Би уже давно привыкла к тому, что ее пациент имел тенденцию перебивать ее, когда ему что-то не нравилось или когда затрагивалась тема, которую он не любил обсуждать. Поэтому каждый раз она просто старалась удерживать свои мысли в голове как можно дольше. И все же она была приятно удивлена тому, что с таким сложным пациентом у нее удалось не просто наладить доверительный контакт, но к тому же затронуть его самые глубокие нанесенные еще в раннем детстве травмы.

***

Бетси казалось, что все эти годы время было потрачено почти впустую, так как видимого результата не наблюдалось. Она хотела было смириться с тем, что ее пациент не подпустит к себе ни одного человека на этом свете в силу обстоятельств, произошедших с ним. Хотя подобная мысль была не более чем глобализацией и преувеличенным оценочным суждением на основе недолго временного личного взаимодействия с пациентом. Потому что – это абсолютно нормально не идти на контакт, когда твое доверие бесчисленное раз предавали. Особенно это характерно для людей выросших в неблагоприятной среде с не просто тяжелыми условиями, а условиями, где они могли постоянно находится на грани, как в физическом, так и в моральном плане. Поэтому миссис Добсон была рада даже тому, что после многочисленных сеансов Эндрю в нескольких словах рассказал о том, что с ним происходило в разные периоды его жизни. Не углубляясь в подробности, не говоря о своих мыслях и чувствах, о том, что это все для него значило. Просто сухо обозначил факты, как будто говорил вовсе не о себе. Словно был немногословным рассказчиком истории совершенно незнакомого ему человека. Каждый раз, когда пациент Бетси был своего рода “в настроении” заняться действиям способствующими терапии, она все время фиксировала новую информацию в блокноте. — Тебе нравятся головоломки? — Спросил как-то раз ее Миньярд. Психотерапевт даже опешила, привыкшая к тому, что в этом кабинете вопросы задаёт она. — Головоломки?.. — Слишком уж резко была нарушена тишина, бегущая по бумаге ручка остановилась, Би думала, как бы ей перенести свое сознание снова в эту комнату, а не оставить его в потоке описаний и классификаций различных психических расстройств и названиях препаратов. — Мне нравятся загадки и головоломки из журналов. Те, что связаны со словами, — ей казалось, что она верно ответила на вопрос, а не начала вместо этого описывать, складывающийся в ее голове психологический портрет своего пациента. — Почему ты спросил? Тебе нравятся головоломки? — Не знаю. — Люди часто отвечали так на вопросы, но отчего-то в случае с Эндрю, ей казалось, будто он и правда не знает ответа на этот вопрос. — Что ж, в таком случае, это хорошая возможность узнать, не думаешь? — Мисс Добсон приободрилась. Однонаправленность и участие в одном деле порождали эффективность, в она, в свою очередь осознанность. Осознанность была ключевой в рамках ее терапевтического подхода. Развивши ее в нужной степени, даже просто затронувши, терапия пойдет в разы лучше. Пациент будет понимать, что он чувствует и почему. Перестанет на автомате делать те или иные действия. Или если опустить все это, сможет хотя бы понять и рассказать то, что он прочувствовал в той или иной ситуации. — У меня тут как раз есть пазлы, попробуешь пособирать их? На следующей встрече мы сможем обсудить понравилось ли тебе или может ты их вообще возненавидишь. — С коробкой в руках она неслышными шагами подошла к креслу своего пациента с намерением вручить ему головоломку. — А может после его сбора тебе будет ни горячо, ни холодно. Но это также можно обсудить. — Эндрю же молчал, смотря куда-то в сторону, не двигаясь. Простояв пару секунд, Бетси все же положила бумажную коробку на столик. Вернувшись за стол, она первым делом зафиксировала все в блокноте. Только спустя время она научилась читать язык тела своего пациента. Так Бетси и выяснила, что на личных встречах Эндрю предпочитал говорить о ней, нежели о самом себе. Они часто обсуждали погоду и новости спорта. Хотя Би и не особо разбиралась в спортивных передачах, ей нужно было просто начать диалог, чтобы в итоге он начинал идти сам собой. Эндрю часто делился наблюдениями о своих товарищах по команде, рассказывал о ходе тренировок, о том, какой Кевин помешанный на Экси болван. Бетси бывало делала замечания о том, как негативные оценки влияют на восприятия в целом, но когда вратарь уж очень увлекался рассказом, она все же предпочитала не сбивать его с мысли. Бывали и встречи, когда Эндрю молчал. Тогда приходилось говорить Би. Смотря за состоянием пациента она обычно делала выбор между тем, чтобы подбодрить пациента, отвлечь или же постараться обратить его внимание на новые методики, которые пришли ей в голову. До третьего “выбора” она так ни разу не дошла. Ей казалось, что разговор на отвлеченные от возможной угнетенной ввиду некоторых обстоятельств старой ране темы окажут гораздо более положительный эффект в рамках терапии, нежели попытки разбередить ее еще сильнее в неподходящий момент. Хоть Би и понимала, что такая методика не совсем правильная, она также понимала, что сейчас работает не в больнице, а в университете, и для обязательных встреч не обязательно следовать точной методике. Однако есть “особые” случаи. Да и не работа здесь… В какой-то момент Би начала казаться, что она проводит не сеансы психотерапии, а просто сидит на чаепитии в приятной компании. Просто вместо чая - какао, а вместо компании - один-единственный пациент, к которому она еще не нашла “особый” подход. Когда терапия начинает походить на простые беседы ни о чем, зачастую это первый звонок о том, что терапия не приносит нужных результатов. Обычно специалисту советуют прекратить сотрудничество, а пациенту сменить специалиста. Так было “там”, а не “здесь”. Бетси не отчаивалась, ей казалось, что нужно просто проявить больше терпения и провести с пациентом больше времени, времени для самораскрытия, для доверия. Она снова напоминала себе о том, что ее работа отличается от предыдущей. И время шло, Би казалось, она узнавала про сокомандников Эндрю больше, чем о нем самом. — Что ты чувствовал в тот момент, когда… — Иногда она все же предпринимала почти отчаянные почти попытки в перерывах от “праздных бесед”. — Би, я не хочу говорить об этом. — Каждый раз она слышала одно и то же. По крайней мере, слышать это было приятнее гробового молчания, коим ее вознаграждали в их первые встречи. Быть может правильно говорили, что желательно прекращать работу, когда пациент противится терапии. Однако Бетси знала, скольких специалистов уже успел сменить Эндрю Миньярд за свои немногочисленные годы. Ей бы, честно говоря, не хотелось, чтобы это число специалистов увеличивалось. Глубоко внутри себя она была уверена в том, что искренне хотела стать его последним психотерапевтом и сделать то, что не смогли сделать ее предшественники. Да и на кого менять? На тех “специалистов” из окружной психбольницы? Их подходы были куда хуже. И хотя Бетси Добсон была скорее на уровне консультанта по сравнению с ними, у нее все же были все нужные сертификаты для проведения терапевтической помощи, выходящей за рамки простого университетского психолога. Даже все нужные бумаги для выписывания медикаментов и контроля приема препаратов. Однако все это в любом случае согласовывалось с “настоящими” врачами из окружной больницы. Каждый раз смотря в карту пациента, Бетси приходила в тихий ужас от названия таблеток и их дозировки. Будь ее воля, она бы давно сменила их на более действенные с менее выраженными побочными действиями с не таким явным синдромом отмены при пропуске, снижении дозы и полной отмены к применению препарата. К тому же ее уверенность в нахождении верного подхода к пациенту была соткана из воздуха, но она по крайней мере могла переложить ответственность за “неверный подход” на препараты. Хотя даже несмотря на это миссис Добсон была настроена решительно в отношении терапевтического подхода к своему пациенту. Она постоянно наблюдала за малейшими изменениями в речи и невербалике своего гостя. Фиксировала, когда вектор поведения смещался из-за таблеток, а когда из-за произошедших накануне событий. Когда состояние пациента казалось нестабильным, но ничего толком не происходило, она уточняла, с чем может быть все связано и, не получая ответа, фиксировала одни только даты на всякий случай. Мисс Добсон часто задавала наводящие вопросы, искренне интересуясь тем, что рассказывал ей Эндрю. В конечном счете ей-таки удалось построить между ними какие-никакие доверительные отношения стоявший немалых усилий. Как и удалось пережить год терапии, являющийся самым тяжелым как для пациента, так и для самого доктора. — Можешь попробовать описать эту эмоцию? — Би уже автоматически задавала этот вопрос, несмотря на это, такие вопросы являются самыми важными и неотъемлемой частью любой терапии. — Нет, не могу. Не уверен, что вообще в тот момент что-то чувствовал. — Психотерапевта радовало и то, что ее пациент не сидел в закрытой позе. Это означало его готовность работать и то, что он, по крайней мере не насторожен. — Понимаю и это нормально не понимать, что ты чувствуешь. Люди склонные к подавлению эмоций могут в какой-то момент переставать замечать собственные чувства, им кажется, что они ничего не испытывают, хотя внутри может быть целая буря эмоций. Какое у тебя было физическое состояние после этого? — Как всегда, но хотелось больше спать. — Как бы в подтверждение своих слов Миньярд зевнул. Еще один признак того, что он был расслаблен. — Хорошо, что ты это заметил. Значит, организм сильно истощился. Это может указывать на то, что было пережито стрессовое состояние и прожиты сильные эмоции. Могу предположить, что состояние можно было охарактеризовать тревожным, эмоция скорее всего страх. — Бетси в очередной раз делала заметки в своем блокноте. — И как тогда понимать свои эмоции, если они скрыты? — Эндрю перевел взгляд на шкаф. — Интересуюсь, чтобы снова ответить на твой вопрос потом. — Спасибо, что спросил. — Мисс Добсон была рада тому, что ее в какой-то мере сложный на подъем пациент не противится терапии. — Думаю, в твоем случае лучше всего отслеживать не сами эмоции, а скорее мысли и желания. К примеру, если ты очень сильно не хочешь что-то делать, вероятнее всего, это отвращение, если желание ударить, то гнев, а вообще. — Ее фигура тут же пропала из поля зрения, Бетси пошарилась в ящичке своего стола. — Есть такая памятка. — Она подошла к вратарю и положила ламинированный листок на кофейный столик перед ним. Минут пять Миньярд изучал то, что было написано на листке, а после того, как дочитал последний абзац, положил лист обратно на стол, чтобы Бетси его забрала. — Не будешь переписывать? — Поинтересовалась она. — Запомнил, — Психотерапевт знала, что у парня была хорошая память, но не предполагала, что настолько. Также она запомнила и о то, что ее пациенту неприятны физические контакты с другими людьми. Поэтому пускай это и было потаканием с ее стороны, ей хотелось, чтобы он чувствовал себя здесь комфортно. Бетси не думала, что они смогут вести вполне нормальную терапию. Хотя это было оценочным суждением. Вернее сказать, Би была приятна удивлена тому, что пациент, сменивший столько специалистов, имеющий травмирующее прошлое и склонный к ментальной изоляции, откроется ей и будет готов сотрудничать. Психотерапевт даже начала верить, что все идет как нужно, и скоро они смогут разобрать детально все проблемы. Однако Эндрю напрочь отказывался хоть как-то комментировать рассказанные когда-то ситуации. И снова они будто топтались на одном месте и вели светские беседы. Бетси думала, что все так и останется, и никуда они не продвинутся. После окончания учебы ее пациент просто упорхнет вместе с неразобранными травмами, да будет так… Но все изменилось после того, как к Лисам присоединился новый игрок. Каждый сеанс Би казалось, что до Эндрю не было никого, кто бы так пренебрежительно относился к встречам с психотерапевтом. Бетси полагала, что давно привыкла к молчанию со стороны пациентов, однако чаще всего они просто не знали, что сказать. Не знали, можно ли им вообще о чем-то рассказывать. В случае с Нилом Джостеном, ей показалось, что этот человек под дулом пистолета скорее оставит позади свою собственную жизнь, недели расскажет что-то о себе или о своей жизни. Ей казалось, кого-кого, а Нила лучше лишний раз не трогать, чтобы тот в следующий раз хотя бы вновь почтил ее своим присутствием. После опыта общения с Нилом Джостеном, если это вообще можно было назвать опытом общения, Бетси поняла, что ей не стоит раньше времени опускать руки и полагать, что каждый ее промах - это неудача. Потому что, казалось, после каждой их плановой сессии, общее нагнетенное состояние, вызванное посещением специалиста, сходило на нет. Она уже какое-то время и без того подумывала слегка изменить свой подход. Бетси предположила, что некоторым пациентам просто нужна более длительная адаптация, как в случае с Нилом и, пожалуй, с Эндрю. И только после того, как встречи со специалистом станут для пациентов чем-то "нормальным", они смогут если не раскрыться, то довериться ему. Мисс Добсон выдвинула предположение, что не сама терапия важна для студентов, куда важнее было создавать безопасную среду здесь - в ее собственном кабинете, куда любой мог прийти и почувствовать себя лучше, почувствовать, что есть место, где он может расслабиться и отдохнуть. Она сделала вывод, что не терапия создает безопасность, а безопасность поражает терапию. И потому Бетси решила не торопиться, до тех пор пора, пока тот самый день готовности не настанет для каждого не гостя. — Би, я принес твои пазлы. — В начале их очередной запланированной встречи Эндрю положил коробочку прямо перед Бетси на стол, заполненный аккуратными стопками сложенных документов. — Спасибо. — После того, как Эндрю отошел к своему месту, Бетси вернула коробку с пазлами на их место. — Что ты можешь про них сказать? — Ты знала, что их можно собрать несколькими разными способами? — Да, есть разные способы, которыми можно собрать… — Нет, в смысле, есть детали, которые подходят как бы к неподходящим, — он скрестил пальцы, как бы демонстрируя пазл. — И даже тогда изображение неба не кажется каким-то неправильным. — Правда? Не знала, что такие бывают. — Какое-то время они молчали, пока Бетси не решила спросить прямо. — Тебе все же удалось выяснить, нравятся ли тебе головоломки, ненавидишь ты их или относишься к ним нейтрально? — Как раз пытаюсь выяснить. — Сказал он, разглядывая солнечных зайчиков на потолке. — О, может тогда тебе дать еще один набор? У меня где-то был другой. — Потянувшись к ящику стола, Бетси глянула на то, как красиво блестит солнце в ее стеклянных фигурках. — Нет нужды. — Би не поняла, показалась ли ей потому что она отвлеклась, но, казалось, что ее пациент слегка усмехнулся. Краем глаза она заметила мелькнувшую улыбку, но она промелькнула так же быстро, как солнце закрыло облако.

***

Она и не предполагала, что "тот самый день" наступит так неожиданно и внезапно для Бетси Джо Добсон и Эндрю Джозефа Миньярда. И вот мы снова здесь. Тот самый день был вчера, а сегодня он закончился. Настолько же иронично, насколько логично. Бетси не хотела отступать, пока рыбка была на крючке. Лучше всего было подтянуть леску, чтобы ее не упустить. Рыбку, конечно, можно отпустить обратно в воду, но слишком уж долго она ждала у моря погоды, чтобы так просто отступать. Хотя ее пациент проделал немалую работу, нет предела совершенству. Если есть шанс зацепиться за предоставленную возможность, то лучше это сделать. Когда пациент проявляет готовность - это хороший знак. Готовность всегда означает то, что человек, знает, чего хочет на самом деле и на что идёт. — Тогда ты рассказал о тех, случаях, потому что накануне произошло что-то, напомнившее о них? — Время было не резиновым, так что доктор Добсон перешла к сути их встречи. — Да. — Сухой четкий ответ. Иногда Бетси казалось, что она ведёт допрос, а не прием. Может быть, ей так казалось постоянно. — Тебе бы хотелось, чтобы больше подобного не происходило? Имею в виду, чтобы больше никакие места, события и вещи не провоцировали воспоминания о давно минувшем и травмирующем. — Да. — Более решительное и твердое, чем предыдущее. — Хочу предупредить, что это будешь весьма… — Би задумалась, стараясь найти более подходящее слово. Но в голову пришла только негативная оценка. — Неприятная работа. Она будет отличаться от того, что мы делали в рамках терапии ранее. Все равно хочешь заняться экспозиционной терапией? — Полагаю, что так. — Звучало не слишком уверенно, но все так же твердо. — Хорошо. Тогда мне стоит предупредить о том, что тебе придется не раз и не два пережить травмирующий опыт, но на этот раз только в твоей голове. Однако ощущения могут быть такими же, как и тогда. Этот метод предполагает и то, что придется все переживать с описанием эмоций и мыслей. Нужно будет четко выделять провоцирующие места, мысли, предметы и прочее. Это может запустить целую цепочку воспоминаний. Поэтому перед этим можешь ли ты рассказать о том, что тебя спровоцировало не так давно? Эндрю какое-то время молчал, а затем вздохнул. — Мне действительно нужно это рассказывать? — Он отвел взгляд от Бетси и сменил позу: согнулся, уперся руками в колени, скрестив пальцы. — Да, тебе действительно нужно это рассказать. Без твоего рассказа, мне будет не понятно, что может являться для тебя триггером и почему. — В подтверждение своих слов Би уже держала ручку с блокнотом наготове. — Хотя, мы можем отложить эту беседу то тех пор, пока ты не будешь готов. Эндрю сдал руки в кулаки, а затем расслабился. — Тогда, наверное, все началось после тренировки…

***

Стоял поздний летний вечер. Вечерняя тренировка подходила к концу, хотя, к концу подошла только первая вечерняя тренировка вторая еще даже не началась. Эндрю всегда раньше всех рассправлялся с послетренировочной рутиной, а потому уже давно ждал Кевина и Нила, оперевшись одной рукой на капот, держа второй незажженную сигарету. Он не зажег ее потому что отвлекся на рассматривание сумеречного небо. Миньярд разглядывал цвет неба и формы облаков. Когда люди говорят, что вечно можно смотреть за огнем, водой и чьей-то работой, то они все забывают про движение облаков на закатном небосводе. Еще вечно можно смотреть на то, как Нил Джостен не может справиться с замком на спортивной сумке. И как этого парня с его умениями собирать вещи и обращаться с молнией так и не поймали? Наверное, у него есть какое-то умение, которое десятикратно компенсирует его неумение обращаться с зипками. И с пуговицами. Существует ли вообще одежда, с которой он хорошо справляется? Озадачившись этим вопросом, Эндрю не заметил как Кевин с Нилом уже успели забросить свои сумки в открытый багажник. Не нуждаясь в особом в приглашении сесть в свою собственную машину, Эндрю занял место на водительском кресле, перед этим нажав на кнопку на ключах. Нил по привычке занял место сзади, уступая переднее сидение Кевину. Сегодня Лисы прилично провели на поле, сказывался огромный перерыв некоторых игроков в тренировках. Сыграться команда все же успела, но и только. Все же прекращение тренировок на некоторое время было излишне, хотя с какой-то стороны это было тем, в чем нуждалась вся команда, за исключением только некоторых излишне сконцентрированных на тренировках. Остальные же игроки благодаря отдыху смогли морально восстановиться, однако просела слаженность команды и цепочки атак нападающих, которые требовалось восстановить до начала следующего сезона. Кстати о слаженности, он глянул на двоих помешанных на Экси и решил поинтересоваться: — А вам не проще было уже там остаться? — Говоря о том, что не очень- то рационально возвращаться в общежитие на час или около того до начала их полуночной тренировки. — Сегодня отбой. — Сказал Кевин, смотря в окно на мелькающие силуэты деревьев. Солнце уже успело сесть. — У Кевина на сегодня другие планы. — Сказал Нил, порушив намерения Дэя скрыть истинную причину отмены тренировки с потрохами. — Другие планы, ясно. — Миньярд глянул на профиль нападающего, не веря, что у него в голове есть место чему-то кроме его ненаглядного спорта. — Ночное рандеву? — Сказал Нил по-французски без акцента. Услышав знакомое слово, Эндрю присвистнул. — Серьезно, Дэй? — Миньярд глянул на Кевина, оставив следить за дорогой, судя по всему, Джостена. — Да что б вас... — по лицу Кевина было заметно, что он никогда не хотел, чтобы этот разговор вообще существовал. Троица ехала в гробовой молчании и до конца пути так никто ничего и не сказал. Кевин же не говоря ни слова, молниеносно оставил вещи в комнате и с такой же сверхсветовой скоростью покинул комнату во избежание неудобных вопросов. Хотя, казалось бы, эти двое были последними, кто стал бы терроризировать его подобного рода вопросами. Теперь еще и Кевин стал отсутствовать в их комнате. Аарон и так при любом удобном и неудобном случае оставался у Кейтлин, а Никки пока не вернулся из Германии. У Нила и Эндрю зачастую не было возможности, времени или случая остаться наедине, когда они были в Пальметто, это то, к чему они оба привыкли. “Ничего не поделаешь, а если ничего не поделать, остаётся только смириться.” Вот только в последнее время выходило так, что они оставались наедине гораздо чаще обычного. Что порождало разного рода возможности прощупать почву более тщательно, нежели раньше. Такая возможность позволяла детально разобраться в том, что можно делать, а что делать ни при каких обстоятельствах не желательно. Обожгись раз и на второй раз от огня будешь держаться подальше или в случае с людьми, просто поймёшь как действовать правильнее. Безопаснее для них самих и себя. Таким образом можно было выработать стратегию поведения, не допуская более ошибок. Тем временем стемнело. В комнату едва проникал свет уличных фонарей. В такие вечера, как этот они светили до ужаса ярко. Все дорожки вокруг общежития полнились ими. От их противного света в сумерки было не спастись, потому-то студенты и раскошеливались на покупку дорогих и не очень штор. Кто-то покупал простые, кто-то особо придирчивый брал шторы типа день-ночь, а самые ярые противники мешающих по ночам мигающих лампочек, которые все никак не могут заменить на нормальные, брал в свои комнаты шторы блэк-аут. Старые жалюзи слишком уж плохо справлялись со своей задачей, проигрывали в борьбе с проникающим сквозь них светом. А чего ещё стоило ожидать от мебели "по умолчанию"? Дёшево, но совсем не сердито. Так что людям типа Мэтта, который таскал с собой чуть ли не мебельный магазин каждый раз, когда приходил срок заселяться, удивляться не стоило. Однако Нил не представлял как можно так сильно зависеть от каких-то там вещей. Таскать с собой кучу хлама, чтобы просто почувствовать себя комфортно. Не лучше ли чувствовать себя вместо этого живым? Все же люди, перестающие испытывать стресс умирают. Без стресса организм погибает и это факт. Так стоило ли стремиться к тому, чтобы переставать чувствовать дискомфорт даже на время сна? Есть одежда - славно, матрас - превосходно, одеяло - повезло, что ещё нужно для сна? Будто бы ничего более. Похоже все монстры, кроме Ники, придерживались примерно той же политики. Из-за чего комната с первого взгляда и казалась пустой, будто бы всеми покинутой. Если не присматриваться, то будет создаваться ощущение, словно помещение и вовсе не обжито. Слабые очертания пыльной мебели, пустые тумбы. Хранить вещи на виду всегда было небезопасно, Нил как никто другой это понимал. Часть Ники периодически все же полнилась скомканной одеждой, за что тот получал нагоняи от Аарона. Только после них он убирал свои вещи в шкаф или в стирку. Теперь Кевин появлялся в комнате разве что для сна и просмотра матчей на ноутбуке. Аарон проводил время с Кейтлин, а его двоюродный брат судя по всему был настолько в восторге от Европы, что не очень-то спешил возвращаться назад в штаты. Благодаря отсутствию соседей, минималистичная обстановка заставляла Нила чувствовать себя комфортно. Ни вещей, ни беспорядка, одним словом - ничего лишнего. Светом, который прямо сейчас буквально ослеплял Нила, мешая тому смотреть на парня, который находился прямо перед ним. Обычно тот действовал быстро, ясно демонстрируя то, что хотел сделать и чего получить в ответ, но сегодня отчего-то медлил. Словно о чем-то думал, смотря на занавески и полоску белого света. О чем бы он не думал, это уже было в прошлом. В настоящем был только Эндрю Миньярд и Нил Джостен, а также твердая стена больно упирающаяся в лопатки последнего. Еще с прошлого раза на коже отпечатались синяки, а потому сразу после того, как Эндрю впечатал Нила в стену грубым и пылким поцелуем, Нил поспешил ответить ему так, чтобы на этот раз его спина не елозила по необлицованной стенке. Однако парень больше был сконцентрирован на ощущениях на кончике языка, нежели на том, как и куда он отходит. По этой причине Джостен и запнулся о стоявшую рядом кровать, утянув за собой и своего партнера. Чтобы не упасть окончательно и не стукнуться лбами, Нил все же успел перегруппироваться, уперевшись ладонями в матрас. Парень никогда не думал, что будет прижимать кого-то к какой-либо поверхности. Ведь обычно он был тем, кого прижимает кое-кто и этот кое-кто сейчас был впервые прижат им. Вот ирония. — Извини... я... — Быстро извинился Джостен и хотел уже было подняться, как заметил, что парень под ним буквально застыл. Не шевелился, не моргал и почти, как будто бы, не дышал. Если бы Нил не знал его так долго, то подумал бы, что тому просто все равно на происходящее, ровно как и на все остальное. Подумаешь, смотрит, не мигая, в пустоту, с кем не бывает. Но равнодушие равнодушию рознь. Нападающий заметил в глазах Эндрю застывший ужас, а после его дыхание участилось, пускай не слишком сильно но достаточно, чтобы услышать изменения, губы слегка дрожали. Состояние Миньярда заставило напрячься и самого Джостена. Он тут же поднялся и включил свет. — Эндрю! — Позвал он один раз, но ответа не последовало. — Эндрю!! — Позвал во второй. И снова никакой реакции. Нил стал действовать по ситуации, он боялся как бы у того не началась гипервентиляция от быстрого прерывистого дыхания. Поэтому он, не задумываясь, попытался приподнять вратаря за плечи, чтобы помочь ему. Неожиданно Эндрю резко вздрогнул, будто бы придя в себя, с силой отталкнул Нила от себя. После же он отполз назад, словно ничего и не было. Казалось, он понимал, ни где находится, ни кто сейчас был перед ним. Только зрачки сузились от яркого света общажных ламп. — Кхаг! — Кашлянул Джостен от сильного удара в грудь. И то ли от смены позиции, освещения или бог знает чего еще, Миньярд все же пришел в себя. Он словно проснулся от кошмара, хотя, быть может, так оно и было на самом деле. Эндрю непонимающим взглядом оглядел помещение, свои трясущиеся руки и сложенного пополам Джостена. Дыхание почти вернулось в норму, но он все так же смотрел в одну точку, пытаясь осознать реальность происходящего.

***

— Говоришь, ты не помнишь и половины из всего произошедшего? — Би что-то чиркала ручкой в блокноте, очень быстро, чтобы лишний раз не отвлекаться. Казалось, будто бы она писала вслепую. — Да. Рассказываю о произошедшем больше со слов Нила. Помню сначала темную комнату, после светлую, а то, что происходило в промежутке в тумане. Потом спросил у него, почему он начал внезапно кашлять, смотря на него. — "Ты действительно ничего не помнишь?" Спросил он. “С какого момента?". — Эндрю задумался, вспоминая о том, насколько резкой была смена обстановки и человека перед ним. Как его спокойствие сменилось тревогой, а глаза забегали по комнате. Так всегда происходило, когда он нервничал и не знал, что ему лучше сказать или сделать. — "Ты, кажется, начал отходить от стены" Ответил я ему. — Он замолчал. — А что было потом? — Спросила уже Бетси. — Он извинился и сказал, что пойдет на пробежку. Кто знает, что он там себе в своей голове надумал, но в тот день я больше его не видел. — Миньярд выдохнул, как будто не хотел признавать очевидное. — На следующий день пришлось устраивать ему допрос с пристрастием сразу же после дневной тренировки. — Потому что Нил Джостен был из тех, кто предпочтет до последнего прятаться по темным углам, нежели встретится лицом к лицу с проблемой, если на того не надавить. — Получается, вы толком не обсудили ситуацию? — Бетси хотела добавить что-то вроде: “И ты не сказал ему, что в этом, например, не было его вины?” Но решила промолчать, полагая, что на этой сессии уже нет времени затрагивать тему межличностной эффективности. — Би, о, Би, ты недооцениваешь способности Нила Джостена к бегу, а именно к избеганию. — Эндрю прокрутил пустую чашку в руке. — Хотелось бы разобраться во всем до того, как придется выслушивать поток извинений и обвинений в свою сторону. — “Хотя он и так прекрасно знает, что ни в чем не виноват, но без пинка под зад ни за что не признает такую простую и логичную мысль”. — У меня есть несколько предположений, но мне важно знать, что ты правда готов работать с этим. Будет и правда тяжело. Ты действительно готов? — Бетси отложила ручку с блокнотом. Эндрю же задумался, вспоминая то полное боли выражения лица Джостена. — Готов.