Хлоп — Хлоп — Хлоп

К вечеру вся компания перебралась в небольшой ресторан неподалёку от гостиницы. После целого дня съёмок и испытаний еда казалась едва ли не главным достижением человечества. Ресторанчик оказался именно таким, какие обычно находят случайно и потом вспоминают с неожиданной теплотой. Небольшой, в узком переулке, с потемневшей от времени деревянной вывеской и большими окнами, за которыми мягко мерцал тёплый свет. Внутри пахло свежим хлебом, пряностями и мясом, которое где-то на кухне шипело на раскалённой сковороде. Низкий потолок с открытыми балками делал помещение почти домашним, а кирпичные стены были увешаны старыми фотографиями города и чёрно-белыми портретами незнакомых людей. На каждом столике горела небольшая свеча в толстом стеклянном подсвечнике, и её пламя дрожало всякий раз, когда кто-то проходил мимо. За окнами давно стемнело. На стекле отражались огоньки улицы и силуэты редких прохожих, спешащих по своим делам. Внутри же время словно замедлялось. Именно сюда, усталые, голодные и непривычно тихие после насыщенного дня, пришли участники. Они заняли длинный стол у дальней стены, почти сразу нарушив размеренную атмосферу заведения своим смехом, громкими репликами и бесконечными спорами о том, кто сегодня был убедительнее. На столе быстро появились блюда: дымящиеся тарелки с мясом, жареный картофель, салаты, корзинки с ещё тёплым хлебом, соусники, от которых невозможно было оторваться. Бокалы звякали, когда кто-то поднимал тост, а бутылки с вином и минеральной водой переходили из рук в руки без особого порядка. После целого дня съёмок и напряжения все заметно расслабились. Кто-то откинулся на спинку стула, кто-то, наоборот, почти лежал на столе, лениво ковыряя десерт.  Разговоры перескакивали с испытаний на совершенно бессмысленные темы, смех вспыхивал неожиданно и так же неожиданно затихал. Тёплый свет делал лица мягче, стирал дневную усталость и привычную настороженность. Даже те, кто обычно держался чуть в стороне, теперь втягивались в общий разговор. Со стороны они выглядели не как соперники, а как компания старых знакомых, случайно оказавшихся в одном месте после слишком длинного, насыщенного дня. И, возможно, именно в такие моменты между ними возникало то, что не создашь ни камерой, ни сценарием - настоящее, живое чувство общего стола. — Мы все такие уставшие… — Анжела крутила в руках бокал с вином, — Смотрю на вас и глаза сами закрываются. — Конечно, — Виталий почти развалился на стуле с мягкой обшивкой, — Кто - то же придумал вставать на съемки в такую рань… А заканчивать в такую позднь! — Позднь? — с трудом повторил Анзор, оглядывая всех за столом.  — Он имел ввиду - поздно, — объяснила Анжела, — Не бери в голову. Семён лениво тыкал вилкой в десерт, будто есть совсем не хотелось. Он немало выпил. Обычно, когда такое случается - хочется задержаться, повеселиться. Сейчас - только спать. Раствориться на месте, закрыть глаза.  — Семён? — Варя слегка толкнула парня, увидев, что его глаза закрыты, — Ты сейчас упадешь в этот тортик.  — А? — он резко очнулся, отложив вилку в сторону, — Да… Что - то слишком устал.  К полуночи ресторан заметно опустел. Свечи на соседних столиках почти догорели, официанты уже неторопливо убирали посуду, а шумный вечер постепенно растворялся в уютной тишине. Первой поднялась Варя, потянулась и сонно объявила: — Всё, я официально капитулирую. — Мы держались достойно, — кивнул Бесов. Анжела и Дженнифер тоже засобирались, на ходу надевая пальто. Артём, зевая так, что едва не вывихнул челюсть, пожелал всем доброй ночи и первым двинулся к выходу. Терлецкий ещё минуту спорил с официантом о счёте, но в итоге тоже сдался и, коротко кивнув компании, направился к двери. — Сём, ты идёшь? — напоследок окликнула его Варя. Семён сидел, подперев голову рукой. Глаза у закрыты, дыхание стало ровным и глубоким. Он явно собирался всего лишь «на секунду прикрыть глаза», но, как это обычно бывает, проиграл этой секунде вчистую. — Кажется, наш герой пал, — торжественно объявила Анжела. Анзор, до этого молча допивавший кофе, бросил на Семёна быстрый взгляд. Тот даже не шелохнулся. — Может, разбудить? — предложила Дженнифер. Анзор поднялся из-за стола, накинул куртку и невозмутимо произнёс: — Идите… Довезу. — Как благородно… — Анжела расплылась в улыбке. — Как удобно, — сухо поправил её Анзор. Когда последние смешки и пожелания спокойной ночи растворились за дверью, за столом остались только они двое. Анзор некоторое время просто смотрел на Семёна. В расслабленном состоянии тот выглядел как-то удивительно беззащитно. Обычно собранный, чуть колкий. Сейчас он просто спал, уткнувшись лбом в согнутую руку. — Вот же упрямый человек… — тихо выдохнул Анзор, осторожно касаясь его плеча, — Семён, — никакой реакции, — Лесков. Семён что-то невнятно пробормотал, нахмурился и лишь крепче устроился на месте. Анзор усмехнулся. — Отлично… Пришлось наклониться ближе. —Не проснешься… съем твой десерт. — Он уже давно съеден, — Семён приоткрыл один глаз. — Слышишь… значит — К сожалению. Он поднял голову, моргнул несколько раз и с явным трудом вернулся в реальность. — Все ушли? Семён потер лицо ладонью. Анзор оплатил счёт, игнорируя слабые попытки Семёна возразить, и через несколько минут они уже вышли на прохладную ночную улицу. Город притих. Воздух после дождя был свежим, фонари отражались в мокром асфальте. Семён шёл рядом, засунув руки в карманы. Сон всё ещё не до конца отпустил его. — Ты не обязан был оставаться. — Знаю… — Анзор пожал плечами. — И всё же остался. — Не делай из этого… Что - то важное., — Анзор бросил на него короткий взгляд. Они дошли до машины. Анзор открыл дверь, дождался, пока Семён сядет, и только потом обошёл автомобиль. По дороге Семён почти не говорил. Смотрел в окно, иногда прикрывая глаза. Тёплый салон, тихая музыка и размеренное движение машины делали своё дело. На одном из светофоров Анзор повернул голову. Семён уже спал. Голова слегка склонилась к окну, дыхание стало ровным. Анзор долго смотрел на него, прежде чем перевести взгляд обратно на дорогу. — Невыносимый, — пробормотал он, но в голосе не было ни капли раздражения. Машина остановилась у гостиницы. Двигатель затих, оставив после себя только размеренное тиканье остывающего металла. За окнами было пусто и темно. Лишь фонарь над парковкой заливал салон мягким жёлтым светом. Семён спал, откинув голову на подголовник. — Семён, — никакой реакции, — Лесков, — снова тишина. Анзор вздохнул и коснулся его плеча, — Подъём. Семён нахмурился, пробормотал что-то невнятное и упрямо повернулся в другую сторону. — Нет. — Нет? — Анзор усмехнулся, — Это не просьба. Он потянулся к ремню безопасности, отстегнул его и уже собирался открыть дверь, когда Семён вдруг перехватил его запястье. — Куда? — голос у него был сонный, хриплый. — В номер. Желательно в твой. — Меня устраивает этот. — А меня - нет. Анзор попытался освободить руку, но Семён лишь сильнее сжал пальцы и, не открывая глаз, упрямо покачал головой. — Сопротивление… бесполезно, — заметил Анзор. — Это мы ещё посмотрим. Анзор тихо фыркнул и наклонился ближе, собираясь снова его растормошить. И в этот момент Семён открыл глаза. Сонный взгляд, чуть расфокусированный, остановился на его лице. Слишком близко. Настолько, что Анзор на секунду замер. Семён смотрел так, словно пытался понять, снится ему это или нет. А потом, не сказав ни слова, подался вперёд. Коснулся его губ. Легко. Робко. Почти невесомо. Но этого оказалось достаточно. У Анзора на мгновение перехватило дыхание. Тёплая, короткая вспышка прошла где-то под рёбрами, и именно это испугало сильнее всего. Потому что ему понравилось. Слишком сильно. Слишком неестественно. Семён отстранился почти сразу, будто сам удивился собственному поступку. В салоне повисла оглушительная тишина. Анзор первым пришёл в себя. Резче, чем следовало, отдёрнул руку и отвернулся к лобовому стеклу. — Ты… ещё спишь. Голос прозвучал ровно, почти холодно. Только чуть ниже обычного. — Возможно, — Семён окончательно проснулся. Анзор коротко кивнул, будто это всё объясняло. Открыл дверь и вышел из машины, слишком быстро, словно салон вдруг стал тесным. Прохладный ночной воздух ударил в лицо, но сердце всё равно билось подозрительно часто. Через пару секунд он распахнул пассажирскую дверь. Семён уже сидел ровно, внимательно наблюдая за ним. — Выходи, — сказал Анзор, стараясь звучать так, будто ничего не произошло. Семён выбрался из машины и встал напротив. В свете фонаря его выражение было невозможно прочитать до конца. — Тебе не понравилось? — словно издеваясь, Семён смотрел прямо в глаза. Вот этого вопроса Анзор и боялся. Потому что ответ был слишком неочевиден. Он до сих пор не мог принять эту реальность. Ему нравится Семён, но не нравится чувствовать себя «не так».  — Не надо об этом, — он сунул руки в карманы, чуть пожал плечами и отвёл взгляд. Семён молчал ещё секунду, затем кивнул. — Понял. Анзор рискнул посмотреть на него. И тут же пожалел. В глазах мелькнуло то самое спокойное понимание, от которого становилось не по себе. Словно он видел гораздо больше, чем Одишария хотел показать. — Идём, — коротко бросил Анзор и направился к входу. Семён пошёл рядом, не задавая больше вопросов. Но Анзор чувствовал на себе его взгляд всю дорогу до дверей отеля. И это тревожило.  И нравилось.  Что, пожалуй, было самой большой проблемой. До номера они дошли в молчании. Не неловком. Напряжённом. Оно тянулось между ними, как натянутая струна, готовая лопнуть от любого неверного движения. Семён открыл дверь, вошёл первым и, уже переступив порог, обернулся. Анзор остался стоять в коридоре. — Ты заходишь или решил провести ночь… у порога? — тихо спросил Семён. — Ещё не решил, — Анзор усмехнулся, хотя улыбка вышла какой-то натянутой. — Боишься? Вот это было подло. Анзор шагнул внутрь и закрыл за собой дверь чуть громче, чем требовалось. — Не льсти себе… В комнате тепло и тихо. Лишь приглушённый свет лампы да шум легкого ветра за открытой форточкой.  Семён снял лонгслив и бросил его на кресло, после чего повернулся.  Лесков любит раздеваться… Но камер вокруг не видно. Он смотрел спокойно. Слишком спокойно для человека, который пару минут назад застал его врасплох. Анзор же, наоборот, ощущал внутри настоящий беспорядок. Ему нравилось это. Нравился сам факт, нравилось присутствие Семёна, его взгляд, его близость. И именно это раздражало больше всего. Потому что Анзор привык всё контролировать. А сейчас контроль стремительно ускользал. — Ты всё ещё можешь уйти, — сказал Семён. — Если бы хотел, уже ушёл бы, — хмыкнул Анзор. — Тогда перестань стоять так, будто тебя сюда силой притащили. Анзор прищурился. — Осторожнее, Лесков… Семён подошёл ближе. Медленно, оставляя ему возможность отступить. И Анзор, к собственному раздражению, не двинулся с места. — Ты опять смотришь на меня так, — заметил Семён. Анзор хотел ответить что-нибудь колкое. Не успел. Семён коснулся его воротника, легко провёл пальцами по ткани. Почти невесомо. Но от этого прикосновения по спине прошла горячая волна. — Это плохая идея, — произнёс Анзор, больше для себя, чем для него. — Возможно, — Семён улыбался ему в лицо, — Но ты не уходишь.  Анзор отреагировал мгновенно - отстранился, перехватил его запястье, словно хотел остановить. Их лица остались совсем близко. Настолько, что дыхание смешивалось. — Семён… — в его голосе было предупреждение. И просьба. И что-то ещё, чего Анзор сам не хотел распознавать. Анзор молчал. Слишком долго. А потом, тихо выругавшись себе под нос, отпустил его руку и сам притянул к себе. Он поцеловал его не сразу - словно в последний момент всё ещё оставлял себе возможность отступить. Их губы встретились осторожно, почти невесомо, в коротком прикосновении, от которого по коже пробежала горячая дрожь. Но этого оказалось достаточно. Анзор выдохнул ему прямо в губы и, будто приняв наконец неизбежное, притянул ближе. Поцелуй стал глубже, медленнее, наполняясь тем сдержанным напряжением, которое копилось между ними слишком долго. Его ладонь легла на шею Семёна, пальцы скользнули к затылку, удерживая мягко, но уверенно. Семён ответил сразу, без тени сомнения. Подался навстречу, сокращая и без того исчезающее расстояние. Его пальцы сжались на ткани рубашки Анзора, словно он боялся, что тот всё-таки исчезнет. Губы Анзора были тёплыми, настойчивыми, с лёгким привкусом недавно выпитого кофе. Он целовал так, будто сначала проверял, можно ли, а потом уже не хотел останавливаться. Медленно, внимательно, словно запоминал. Когда Семён тихо выдохнул, Анзор почувствовал, как внутри что-то болезненно и сладко сжалось. Он углублял поцелуй всё больше, уже не скрывая ни желания, ни того, насколько сильно ему это нравится. И в этот момент всё остальное - шум за окном, мысли, сомнения, осторожность - перестало существовать. Остались только тепло, дыхание и это удивительное чувство правильности, которого никто из них не ожидал. Лесков хотел зайти дальше, перебирая пуговицы рубашки. Хотел избавиться от лишней одежды Анзора.  Но тот резко остановил его, явно сомневаясь. — Семён… Нет… — тихо выдохнул он, словно одергивая самого себя в этот момент, — Точно не сейчас…  Комната вдруг стала слишком тихой. — Хорошо, — Семён медленно убрал руки, не пытаясь удержать его. Анзор коротко кивнул, словно был благодарен за отсутствие вопросов. Но именно это спокойствие и делало всё только сложнее. Он отступил на шаг, потом ещё на один, словно ему срочно требовалось пространство. — Это… не ты… не твоя… — он тяжело подбирал слова на русском, избегая смотреть прямо в глаза, — Просто… я не привык... Семён сидел на краю кровати, слегка растрёпанный, с слишком понимающим взглядом. Это раздражало. И обезоруживало. — Анзор…  — Нет… — он поднял руку, останавливая его. Не грубо, скорее умоляюще, — Не нужно… разумных вещей… Будет хуже. — Тогда не буду, — на губах Семёна мелькнула едва заметная улыбка. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. — Мне лучше уйти, — Анзор резко обернулся в сторону двери. — Я понял, — Он уже был у двери, когда Семён тихо окликнул его, — Ты вернёшься? Анзор замер, не оборачиваясь. Вопрос был слишком прямым.  Опасным. — Не знаю. Но даже ему самому этот ответ показался неубедительным. Он всё-таки повернулся. Семён всё так же сидел на кровати, спокойный, без упрёка, без попытки остановить. И это почему-то тронуло сильнее любых слов. — Я не могу… обещать. — Я и не просил. Анзор задержал на нём взгляд ещё на секунду, затем открыл дверь. — Спокойной ночи. — Тебе тоже. Дверь закрылась тихо. Оказавшись в пустом коридоре, Анзор прислонился затылком к стене и прикрыл глаза. Сердце всё ещё билось слишком быстро. Он провёл ладонью по губам, будто пытаясь стереть остатки поцелуя. Не помогло. — Чёрт, — выдохнул он едва слышно. А за дверью, из которой только вышел, послышался резкий хлопок, будто кто - то ударил по стене. И тихое: Блять.