Сломанный гобелен

Арктурус не торопил. Он вообще производил впечатление человека, который давно разучился спешить. Время для него перестало измеряться днями или месяцами; оно исчислялось сменой поколений, рождением наследников, угасанием родов, падением министров и очередной войной, после которой на фамильном гобелене неизменно появлялись новые выжженные нити. Он сидел неподвижно, положив ладони на подлокотники кресла, и внимательно наблюдал за Регулусом, словно не столько слушал его, сколько ждал, когда тот сам придет к нужным словам. — Ты смотришь на меня так, будто сравниваешь с кем-то, — наконец произнес глава рода. Регулус едва заметно качнул головой. Молчание затянулось, но оно не было неловким. Скорее, испытующим. Арктурус словно намеренно позволял тишине сделать то, чего не смогли бы добиться вопросы. — Матушка решила, что малое совершеннолетие сказалось на моем характере, — наконец произнес Регулус. — Отец предпочел ничего не замечать. Кричер считает, что я стал взрослее. Каждый увидел именно то, что ожидал увидеть. — И что же ты думаешь на счет меня? — А вы не похожи на человека, который довольствуется ожиданиями. В уголках глаз Арктуруса появились едва заметные морщины. Он поднялся, неторопливо подошел к высокому окну и несколько секунд смотрел на старый парк. Между деревьями мелькали белые статуи первых Блэков, основавших поместье несколько столетий назад. Их лица давно стерло время, но родовая магия по-прежнему поддерживала камень, не позволяя ему разрушиться. — Когда мне было примерно столько же лет, сколько сейчас тебе, — негромко сказал Арктурус, — мой дед задал мне один вопрос. Тогда он показался мне бессмысленным. Позже я понял, что ничего важнее он не спрашивал. — Он повернулся. — Что ты потерял? Регулус медленно поднял взгляд и едва заметно усмехнулся почти . — Почему вы решили, что я что-то потерял? — Потому что люди не становятся такими после приобретений. Регулус прикрыл глаза. Старик точно не должен был знать, что с ним произошло и что именно он видел. И все же каким-то образом двигался в правильном направлении. — Вы когда-нибудь сожалели о своем выборе? Арктурус ответил не сразу, он обводил комнату взглядом, по несколько секунд рассматривал предметы, будто именно в них искал, что ответить. — Каждый человек, проживший достаточно долго, сожалеет. Разница лишь в том, признается он себе в этом или нет. — А если сожаление касается не одного выбора? — Тогда речь идет уже не о выборе. — А о чем? — О прожитой жизни. — На такой ответ Регулус невольно усмехнулся. — Именно. Старик внимательно посмотрел на него. Регулус медленно поднялся с кресла и подошел к книжным шкафам. Пальцы скользнули по корешкам старых томов. «История рода», «Родовая магия», «Старые судебные хроники», «Исследования Завесы». Он остановился у последней полки и некоторое время молчал. — Вы ведь должны знать, что когда-то у Блэков был дар. Но не тот, о котором пишут в современных книгах. Арктурус кивнул. — Современные книги вообще редко пишут правду о родовых дарах. Не только Блэк, но и других не менее знатных домов. — Они называют его пророческим. — Не совсем верная формулировка, но примерно так. Регулус провел пальцем по старому переплету. — Это никогда не было способностью видеть будущее. Скорее... способность услышать мир раньше остальных. Иногда это приходило во сне. Иногда — во время ритуалов. А иногда человек просто понимал, что не должен открывать какую-то дверь или принимать чье-то предложение, хотя не мог объяснить почему. Арктурус внимательно слушал, смотря на него серьезным взглядом. — И ты хочешь сказать... — Лорд не планировал завершать предложения, давая ему самому продолжить его. — Что я знаю, каково это. Эта фраза впервые заставила старика изменить выражение лица. Это было едва заметно, и будь Регулус менее наблюдателен, не заметил бы этого. — Дар пробудился? — Нет. — Тогда откуда такая уверенность? Регулус долго молчал. — Потому что теперь его больше нет. Арктурус медленно опустился обратно в кресло. — Ты говоришь так, будто уже успел получить дар... и лишиться его. — Арктурус замолчал на мгновения, прежде чем продолжить, — За одну ночь? На такой вопрос Регулус лишь улыбнулся устало. — Для некоторых вещей одной ночи достаточно. — Регулус. — Старик не сводил с него взгляда. Впервые за весь разговор в его голосе появилась твердость главы рода, а не пожилого родственника. — Я не стану вытаскивать из тебя то, что ты не желаешь говорить. Но я обязан понимать, что происходит с одним из двух молодых Блэков, которым однажды предстоит определять судьбу рода. Регулус медленно покачал головой. — Вот именно поэтому я и приехал. Не позволяйте втянуть меня в это. Арктурус нахмурился. — Во что именно? — В расчеты, кто окажется достойнее. В разговоры о запасном наследнике. В ожидание, что однажды Сириус окончательно разругается с матерью, и тогда все взгляды обратятся на меня. — После его речи в комнате повисла тишина. — Я знаю, что подобные разговоры уже ведутся, — продолжил Регулус спокойнее. — Может быть, не вслух. Может быть, лишь между несколькими людьми. Но они ведутся. — И если ведутся? — Прекратите их. — Это не всегда зависит от меня. — Тогда сделайте так, чтобы зависело. Арктурус несколько секунд смотрел на внука. — Ты понимаешь, о чем просишь? — Лучше, чем кто-либо. — Если твой брат однажды сам откажется от своего места... — Тогда не пытайтесь сделать вид, что это был ваш выбор. Взгляд главы рода стал тяжелее. — Ты слишком уверен, что знаешь будущее. Регулус медленно перевел дыхание. — Нет, — Он произнес это почти шепотом, — Именно будущего я больше не знаю. И заплатил за это достаточно высокую цену. Но прошлое... прошлого мне хватило, чтобы понять одну простую вещь. — Регулус посмотрел прямо в глаза Арктурусу. — Род нельзя сохранить, если постоянно готовить нового наследника вместо того, чтобы попытаться сохранить первого. Арктурус не ответил сразу. Он медленно провел пальцами по резному подлокотнику кресла, словно перебирал не слова, а десятилетия. Серые глаза не отрывались от Регулуса, и в этом взгляде не было ни привычного высокомерия Блэков, ни снисходительности старшего к младшему. Только внимательность человека, привыкшего отделять правду от красивой лжи. — Любопытно, — наконец произнес он. — Ты говоришь так, словно прожил значительно больше своих четырнадцати лет. Регулус едва заметно усмехнулся. — Иногда одного дня достаточно, чтобы состариться. — А иногда и всей жизни недостаточно, чтобы повзрослеть. — Едва слышно произнес Арктурус. Тишина вновь растеклась по комнате. За границей защитных чар не существовало ни шума дома, ни голосов, ни времени. Казалось, сам воздух застыл между ними. Арктурус поднялся и медленно подошел к высокому окну. За стеклом не было леса или поля. Родовой кабинет сейчас показывал лишь серебристый туман — древнюю защиту, которую, по семейным легендам, наложили еще основатели дома. — Ты сказал, что отказался от дара. — Да. — Добровольно? — Не совсем. Скорее... обменял. — На что? Регулус не ответил сразу. Он прекрасно понимал, насколько опасно говорить лишнее. Даже сейчас ему казалось, что любое неосторожное слово способно снова запустить ту цепочку событий, которую он ненавидел всей душой. — На возможность исправить собственные ошибки. Арктурус долго смотрел на него. — И ты понимаешь, насколько невероятно звучит все сказанное? — Понимаю.— Регулус опустил взгляд.— Но вы уже начали это проверять, еще до моего прихода. Старик чуть заметно улыбнулся. — Конечно начал. — Он подошел к одному из книжных шкафов. Вместо книг там лежали десятки тонких пластин из темного камня. Арктурус коснулся одной из них кончиками пальцев. — Родовая магия плохо относится ко лжи. Особенно в этой комнате. Регулус заметил, что поверхность камня оставалась совершенно спокойной. — Ты не врешь. Но ты недоговариваешь. — Разумеется. — Регулус впервые позволил себе устало выдохнуть. — Некоторые знания опаснее любых крестражей. Это слово повисло в воздухе подобно наковальне. Арктурус медленно перевел взгляд обратно. — Любопытно. — Регулус мысленно поморщился. Сорвалось. — Значит, ты знаешь и об этом. — Теперь знаю. — И откуда же тебе известно об этом? Насколько я знаю, Вальбурга запретила тебе посещать определённую часть библиотеки. — Не спрашивайте. — Я и не собирался. — Легко ответил Арктурус. Это было неожиданно. Дед никогда не производил впечатления человека, который способен отказаться от ответа. — Некоторые вещи лучше оставить там, где они родились, — продолжил он. — Иначе последствия могут оказаться хуже незнания. — После его слов, на несколько минут повисла тишина. — Думаю стоит перейти к вещам более... земным. После этих слов Арктурус отошел от рун и вернулся за стол. — Через несколько месяцев тебя официально представят старшим членам рода. Если Сириус продолжит вести себя так же, как сейчас... — Он сделал небольшую паузу, — ...встанет вопрос о смене наследника. Регулус поднял голову. Вот оно, он наконец-то дождался. Именно этого разговора он ожидал с самого утра. — Не встанет. — Почему? — Потому что я не позволю. Арктурус чуть нахмурился. — Это не тот вопрос, в котором решение принимаешь ты. — Ошибаетесь. — Регулус несколько секунд подбирал слова. — Если Сириус окончательно отвергнет Род, вы захотите назначить наследником меня. — Верно. — Тогда сразу ищите другого кандидата. Старик даже не моргнул. — Причина? — Я не стану следующим главой. — Не хочешь? — Не должен. — Это разные вещи. — И то, и другое. Арктурус сложил руки. — Регулус... ты понимаешь, что сейчас говоришь? Ты добровольно отказываешься от власти, состояния, влияния древнейшего рода Британии? Множество волшебников убили бы за такую возможность. — Да, я это прекрасно понимаю. — Ради чего? Ответ прозвучал неожиданно тихо. — Ради права самому выбирать свою жизнь. Арктурус долго молчал. — Это слова Сириуса. — Нет. — Регулус посмотрел ему прямо в глаза. — Это мои слова. В кабинете стало совсем тихо. — Он бежит от рода, — продолжил Регулус спокойнее. — А я не собираюсь становиться его заменой. Если однажды он вернется — хорошо. Если нет... найдите другого. — Другого нет. — Значит, придется искать. Арктурус медленно покачал головой. — Ты недооцениваешь силу крови. — Нет. — Регулус неожиданно улыбнулся. — Я как раз слишком хорошо ее знаю. — Тогда ответь мне еще на один вопрос. Ты ведь собирался принять Метку. И не увиливай, Вальбурга уже чуть ли не всей Маг.Британии это сообщила, те кто еще не знает об этом, просто не проживают в нашем обществе. Регулус почувствовал, как внутри неприятно кольнуло. Вот и добрались... — Собирался. Он посмотрел на собственную ладонь. Когда-то именно здесь появилась черная змея. Он слишком хорошо помнил запах паленой кожи и то чувство гордости, которое испытывал шестнадцатилетний мальчишка. Теперь от тех эмоций осталась лишь брезгливость. — А что теперь? Передумал? — Нет. — Тогда что изменилось? — Когда долго смотришь на кумира... — Он поднял взгляд, — ...однажды замечаешь, что пьедестал стоит в луже крови. Я больше не собираюсь служить человеку, который считает страх единственным способом управлять людьми. — Любопытно слышать подобное от четырнадцатилетнего подростка. Ты осознаешь, что Министерство проигрывает? — Пока — да. — Многие чистокровные считают союз с Темным Лордом единственным способом сохранить влияние. Регулус тихо усмехнулся. — Они ошибаются. Никто не сохраняет влияние рядом с человеком, который не терпит равных. Арктурус внимательно посмотрел на него. — Продолжай. — Сегодня он использует древние рода, — Регулус говорил спокойно, почти безэмоционально, — Завтра будет использовать Министерство. Послезавтра — уничтожит и то и другое. А после останется один, а древние рода канут в лету. Старик неожиданно кивнул. — Именно этого я всегда опасался. — Тогда почему никто ничего не делает? Арктурус устало потер переносицу. — Потому что политика — искусство выбирать между плохим и очень плохим. Министерство давно сгнило. Визенгамот расколот. Старые семьи ненавидят друг друга сильнее, чем общего врага. А молодые наследники мечтают о революции, не понимая, что революция первой пожирает своих создателей. Регулус невольно вспомнил длинный стол, Волдеморта, Беллатрису, безумный смех... Да...Она действительно пожирает. Именно поэтому он произнес только одно: — Позвольте мне держаться подальше. Арктурус снова посмотрел прямо ему в глаза. — Ты просишь невозможного. — Нет. Если вы действительно глава рода... — Регулус слегка наклонился вперед, — ...то сумеете объяснить Вальбурге, что младший сын не станет запасным наследником только потому, что старший оказался слишком упрямым. Впервые за весь разговор Арктурус коротко рассмеялся. — Боюсь, убедить твою мать сложнее, чем весь Визенгамот. — Попробуйте. — А что если не получится? Регулус спокойно ответил: — Тогда это уже будет не моя проблема. И впервые за многие годы глава рода Блэк понял, что перед ним сидит не испуганный подросток. Перед ним сидел человек, который однажды уже заплатил за свой выбор собственной жизнью. И потому больше не боялся потерять ни титул, ни имя, ни благосклонность семьи. Это было похоже на позицию Сириуса, но в то же время это было совсем другое. Арктурус не спешил нарушать повисшую тишину. Он снова сел в кресло, сцепив пальцы в замок. Казалось, разговор завершился, но Регулус слишком хорошо помнил одну особенность главы рода — самое важное он спрашивал тогда, когда собеседник уже успевал расслабиться. — Хорошо, — наконец произнес старик. — Предположим, я приму твой отказ, — Регулус молча кивнул, — Предположим, я сумею удержать Вальбургу от попыток сделать тебя новым наследником, — Еще один кивок, — Но остается вопрос, который интересует меня значительно сильнее. Если не Род... тогда ради чего ты собираешься жить? Вопрос застал Регулуса врасплох. Еще несколько дней назад он ответил бы не задумываясь. Остановить Волдеморта, спасти Сириуса и изменить будущее. Но сейчас...Он слишком хорошо понимал, насколько опасно делать одну цель смыслом всей собственной жизни. Именно так когда-то жил Альбус Дамблдор. Именно так жил Том Реддл. Именно поэтому оба были готовы пожертвовать кем угодно ради результата. Регулус медленно покачал головой. — Не знаю. Арктурус удивленно поднял бровь. — Неожиданно честный ответ. — Единственный возможный. — Он смотрел куда-то мимо старика. — Всю жизнь мне говорили, ради чего нужно жить. Сначала семья, потом Род и его идеалы чистоты крови. Потом... Еще множество всего. — Он едва заметно усмехнулся. — Оказывается, когда перестаешь жить чужими целями, своих может и не оказаться. Арктурус долго молчал, обдумывая его слова. — Большинство людей рождаются уже с готовыми ответами. Их родители решают, кого ненавидеть, за кого голосовать, кому служить и кого любить. Они проживают всю жизнь, ни разу не задав себе вопроса, действительно ли это их выбор. По большей части так живут многие наследники и дети наших кругов. — Старик говорил негромко, почти задумчиво. — Возможно, впервые за многие поколения один из Блэков решил сначала понять самого себя. Регулус ничего не ответил, он не совсем был согласен с этим. Если посмотреть на гобелен и то сколько людей было вызжено с него, он не первый и далеко не последний. Взять того же дядюшку Альфарда или в будущем кузину Андромеду и с Сириусом. Поэтому Арктурус был одновременно прав и неправ. Он уже понимал себя. И это понимание пугало его сильнее всего.