Сломанный гобелен

— Есть еще одна вещь. Родовая магия.— Арктурус впервые за весь разговор произнес эти слова почти шепотом. — Ты упоминал цену. — Да. — И говорил о... разрыве. — Регулус после этих слов внутренне напрягся. — Значит, я угадал. — Почти.       Арктурус медленно поднялся. — Пойдем.       Он подошел к дальней стене кабинета. На первый взгляд она была совершенно обычной — темное дерево, старые гобелены, несколько портретов давно умерших Блэков. Старик положил ладонь на один из резных символов.       Дерево бесшумно дрогнуло. Часть стены словно растворилась, открывая узкий проход. Регулус нахмурился, этого места он не помнил. — Не удивляйся. — Арктурус заметил его взгляд. — О нем знают только глава рода и его предполагаемый преемник.       Они спустились по винтовой лестнице глубоко под фундамент особняка. Воздух постепенно становился холоднее. Наконец лестница закончилась, а перед ними открылся небольшой круглый зал. В самом центре, прямо в каменном полу, проходила тончайшая серебристая трещина. От одного взгляда на нее по позвоночнику пробежал холод. Регулус замер и почувствовал это сразу. Магия была очень старой. В ней чувствовалось что-то не человеческое. — Ты ощущаешь. Что именно?       Регулус долго подбирал слова. — Она... неправильная. Такое чувство... будто мир здесь кто-то однажды... сшивал.       Арктурус медленно выдохнул. — Именно, — Он подошел ближе к трещине, — Многие считают, что родовая магия рождается вместе с семьей. — Это ложь. — Старик коснулся серебристой линии. — Иногда ткань мира истончается. Очень редко. В таких местах магия течет иначе.       Регулус почувствовал, как сердце начинает биться быстрее. Он вспомнил пустоту, все что видел тогда. Но это было невозможно. — Наши предки называли подобные места Завесами. —Слово ударило почти физически. — Не теми, что стоят в Отделе Тайн. Хоть природа и похожа. Это скорее... трещины между слоями реальности.       Регулус почувствовал, как ладони становятся холодными. — Когда-то давно одна такая трещина открылась прямо под этим домом. Род Блэк не создал ее. Мы лишь... научились удерживать её закрытой. — Арктурус посмотрел прямо на него. — Поэтому глава рода всегда обязан обладать абсолютно устойчивым разумом. Малейшая ошибка... — Он не договорил. Регулус закончил за него почти машинально: — ...может расширить разрыв.       Старик резко повернулся, устремив свой взгляд на него. На несколько секунд стало так тихо, что было слышно лишь собственное дыхание. Регулус понял, что сказал лишнее. — Просто... догадался. — Попытался выкрутится из столь щекотливой ситуации Регулус.       Арктурус смотрел слишком долго, но потом неожиданно кивнул. В его глазах уже читалось сомнение. И хуже этого было то, что Регулус заметил в них интерес.       Глава рода понял, что Регулус знает о родовой магии намного больше, чем кто-либо из ныне живущих, помимо Лорда. И именно поэтому больше не стал задавать вопросов. Некоторые ответы лучше получить не сегодня.       Арктурус еще некоторое время смотрел на серебристую жилу, уходившую под камень, словно пытался услышать что-то, недоступное человеческому слуху. Потом медленно провел ладонью над разломом, и тонкая пленка защитных чар сомкнулась над ним, скрывая тревожное мерцание. — Именно поэтому, — негромко произнес он, — я никогда не разделял восторгов тех, кто считает родовую магию абсолютным благом. Любая сила требует платы. Чем древнее сила, тем страшнее оказывается цена за неосторожность.       Они неторопливо поднялись обратно в кабинет. Арктурус не торопился продолжать разговор, и Регулус был благодарен ему за это. После всего увиденного под фундаментом дома ему вновь вспомнилась бесконечная пустота, сияющие Врата и тот голос, который предложил ему еще один шанс. Теперь он уже не был уверен, что произошедшее вообще находилось за пределами мира. Если под родовым особняком существовала подобная трещина, кто мог поручиться, что во всей Британии она была единственной? — Никогда не говори о том, что видел внизу, — спокойно сказал он. — Ни матери, ни Сириусу. Даже своим будущим друзьям, которых ты однажды приобретешь. Даже если будешь уверен в них сильнее, чем в себе. Ты должен понимать, что люди всегда хотят использовать силу, природу которой не понимают. Министерство мечтает поставить подобные места под контроль уже не первое столетие. Отдел тайн посвятил этому половину своих исследований. Некоторые чистокровные семьи тоже искали подобные разломы. Многие исчезли без следа.       Он подошел к книжному шкафу и вынул тяжелый том в потертой кожаной обложке. — Семья Блэк существует не потому, что всегда была сильнее остальных. Она существует потому, что каждое поколение знало, чего делать нельзя. Это знание оказалось ценнее любых богатств. — Судя по происходящему в семье, далеко не все придерживаются этого правила.       Арктурус неожиданно улыбнулся. — Нет. Именно поэтому мне становится интересно наблюдать за вами двумя. — Он медленно опустился в кресло. — Один хочет разрушить все старое только потому, что ненавидит его. Второй долго пытался сохранить все старое только потому, что боялся его потерять. Забавно то, что ни один из вас никогда не задавался вопросом, а что вообще стоит сохранять. — Сегодня ты впервые заговорил иначе. — Арктурус покачал головой. — Я выполню твою просьбу, — неожиданно сказал глава рода. — До определенного предела. Я не позволю Вальбурге начать готовить тебя в качестве запасного наследника, пока Сириус окончательно не откажется от рода. Более того, я постараюсь сделать так, чтобы она перестала воспринимать его поведение, как необратимое.       Это было больше, чем Регулус рассчитывал услышать. — Благодарю. — Не стоит возможно, через год я изменю мнение. Но взамен я попрошу лишь об одной вещи. Не исчезай. — Что? — Последним слова чуть не выбили из его груди воздух, он ожидал услышать все, что угодно, но определённо не это. — После сегодняшнего разговора у меня возникло ощущение, что ты уже попрощался с этим домом. Словно мысленно давно ушел отсюда и лишь по какой-то причине продолжаешь оставаться.       Слова попали точно в цель. Регулус вдруг понял, что именно так все и выглядело со стороны. Он действительно воспринимал происходящее, как временную остановку перед настоящей жизнью, которая должна была начаться позже. Словно четырнадцатилетний Регулус уже умер в той пещере вместе с человеком, которым ему предстояло стать. — Я не исчезну, — тихо ответил он. — По крайней мере, не сейчас. — После этих слов, он увидел, как Арктурус удовлетворенно кивнул. — Тогда иди. И постарайся хотя бы иногда вести себя как четырнадцатилетний подросток. Иначе окружающие начнут задавать слишком много вопросов.       Регулус невольно улыбнулся, последующими словами заставив деда приподнять бровь. — Боюсь, я уже забыл, как это делается. — Вспоминай.

***

      Когда защитные чары кабинета окончательно растворились, мир словно вновь наполнился звуками. Регулус медленно шел по длинному коридору родового особняка, машинально проводя пальцами по холодным деревянным панелям. Этот дом был значительно старше дома на Гриммо. Здесь не было тяжелой атмосферы постоянных семейных ссор. Здесь все дышало временем. Портреты бывших глав рода молча наблюдали за ним, но, к счастью, ни один не заговорил. Он уже почти дошел до парадной лестницы, когда снизу послышались быстрые шаги, заставив Регулуса замереть.       Через несколько секунд из-за поворота появился Сириус. На мгновение время действительно остановилось.       Высокий для своих, почти, шестнадцати лет, немного нескладный, с непослушными темными волосами и раздраженным выражением лица. Под мышкой он держал несколько книг, а на плече небрежно висела школьная сумка.       Регулус почувствовал, как что-то болезненно сжалось внутри. Перед глазами на одно короткое мгновение вспыхнули совсем другие картины. Камера Азкабана, осунувшееся лицо. Через мгновение картинка сменилась на дрожащую руку, прижатую ко рту перед гобеленом. А после на Отделе тайн и падающюю фигуру под безумный смех кузины. Эти моменты пронеслись перед них за секунду, а после все исчезло.       Перед ним снова стоял пятнадцатилетний Сириус Блэк, который был жив настолько естественно, что это почти причиняло боль. Сириус тоже остановился. Несколько секунд они просто молча смотрели друг на друга. В другой жизни Регулус отвел бы взгляд первым. Теперь не смог, он слишком хорошо помнил, как дорого обошлась ему эта привычка.       Сириус первым нарушил молчание. — Не ожидал увидеть тебя здесь.       Голос прозвучал ровно, без привычной насмешки, но и без теплоты. Скорее сдержанно, будто он заранее приготовился к очередному обмену колкостями.       Регулус почувствовал странное облегчение. Так было даже лучше. Он совершенно не представлял, как разговаривать с братом, которого уже успел оплакать. — Я тоже не ожидал задержаться, — спокойно ответил он. — Дед решил провести воспитательную беседу? — Сириус едва заметно нахмурился. — Можно сказать и так. — И как? Уже рассказал, что я позор семьи, а тебе предстоит исправить последствия моего существования?       В прошлой жизни Регулус бы промолчал или кивнул. А может и вовсе согласился бы, потому что тогда подобные слова казались ему естественными. Теперь же они резанули слух. — Нет. Ответ прозвучал настолько быстро, что Сириус даже удивился. — Нет? — Мы вообще не говорили о тебе в таком ключе. — Регулус выдержал его взгляд. — Странно, обычно старшие Блэки только этим и занимаются. — Он пожал плечами. — Сравнивают нас.       Регулус невольно вспомнил слова Арктуруса. Столько лет, столько бессмысленных лет. Их действительно сравнивали постоянно. Один был слишком правильным, второй — слишком неудобным. Один должен был стать гордостью семьи, другой — ее позором. В какой-то момент они сами начали верить, что обязаны соответствовать этим ролям. — Мне это тоже надоело. — Чего? — Сириус посмотрел на него так, словно ослышался. — Постоянные сравнения. — Ты сегодня какой-то... странный. Матушка тебя ничем не приложила? — Пока нет.       Уголок губ Сириуса дрогнул, совсем немного. Пожалуй, впервые за несколько лет, Регулус поймал себя на мысли, что готов многое отдать только за то, чтобы увидеть эту едва заметную усмешку еще раз.       Не смотри на него так. Одернул он себя. Он жив. Не нужно смотреть так, будто перед тобой воскресший человек.       Но было поздно. Сириус заметил его взгляд, что получился слишком тяжелым. — Что? — Ничего. — Нет, Рег. — Он сделал шаг ближе. — Ты смотришь так, будто... — Он замолчал, подбирая слова. — Будто меня похоронил. Регулус почувствовал, как внутри все оборвалось. Если бы ты только знал... — Просто давно не виделись. — Два дня. — Сириус внимательно всматривался в его лицо. А после стал медленно качать головой. — Что-то случилось. — Забавно. — Регулус неожиданно устало усмехнулся. — Обычно это я должен говорить подобные вещи тебе.       Несколько секунд они молча стояли посреди коридора. Регулус понимал, что разговор постепенно сворачивает туда, куда пока не должен. Ему хотелось подойти ближе, схватить брата за плечи и сказать всего одну фразу.       Не уходи и не позволяй матери выжечь твое имя. Прекрати доверять Хвосту. Просто живи. — Знаешь... — Сириус явно колебался, стоит ли продолжать. — Последние пару месяцев мне кажется, что ты стал каким-то... потерянным. Я думал, это из-за матери, или может из-за всей этой истории с наследством. А сейчас вообще ничего не понимаю. — Может быть, я просто начал думать своей головой. Сириус коротко рассмеялся. — О, если это правда, матушка будет в ужасе. — Уже представляю. — Тогда, пожалуй... — Он запнулся, — ...желаю удачи.       Эти два простых слова прозвучали неожиданно искренне. Регулус почувствовал, как к горлу подступает ком. — Спасибо. Сириус уже собирался уйти, но вдруг остановился. — Рег. — Да? — Не знаю, что тебе наговорил дед. — Он говорил непривычно серьезно. — Но если однажды решишь, что тебе здесь стало тесно... — Он пожал плечами, будто смущаясь собственных слов. — В общем... у Поттеров всегда найдется еще одна комната.       Регулус замер. Перед глазами вновь вспыхнуло воспоминание. "Пойдем со мной, я представлю тебя своим друзьям..." Он отказался тогда, потому что испугался. Испугался матери, и тех последствий, что повлекло бы за собой это знакомство. И именно этот страх потом преследовал его до самой смерти.       Теперь история почти дословно повторялась вновь. Только на этот раз он не собирался совершать ту же ошибку. Он не собирался сказать «да», но и отрицания не последовало. — Если однажды мне действительно понадобится место, где меня будут ждать... я запомню эти слова.       Сириус смотрел на него еще несколько долгих секунд. Потом кивнул так, словно принял какое-то решение. — Ладно. — Он закинул сумку на плечо и направился к лестнице. — Увидимся, мелкий.       Регулус едва заметно улыбнулся. — До встречи... брат.       Сириус не обернулся, но уже спускаясь по лестнице, он машинально поднял руку в коротком прощальном жесте. И этого оказалось достаточно. Впервые за долгие годы между ними не осталось чувства окончательно захлопнувшейся двери. Она лишь едва приоткрылась. И Регулус твердо решил, что на этот раз не позволит ей закрыться снова.       Сириус исчез за поворотом лестницы, а Регулус еще долго продолжал смотреть ему вслед. Лишь когда звук шагов окончательно растворился в глубине особняка, он позволил себе закрыть глаза.       Совсем немного легче, едва ощутимо, словно из груди вынули один из сотни застрявших осколков.Он впервые за двадцать с лишним лет смог поговорить с братом, не заканчивая разговор взаимной обидой.       И вместе с этим пришло понимание другой, куда менее приятной вещи. Изменения уже начались. Причем раньше, чем он рассчитывал. До этого момента Регулус почему-то был уверен, что все по-настоящему важное начнется лишь после возвращения в Хогвартс. Именно там он собирался осторожно менять события, постепенно исправляя собственные ошибки.       Теперь же стало ясно, что прошлое не станет ждать сентября. Одно единственное решение — согласиться на разговор с Арктурусом — уже изменило больше, чем вся его предыдущая жизнь.

***

      Дом встретил его привычной тишиной. Родовой особняк Блэков никогда не был шумным. Не считая криков матушки с братом. Даже когда под его крышей собирались десятки представителей семьи, разговаривали здесь негромко, двигались неторопливо, а прислуга появлялась и исчезала настолько бесшумно, что со стороны могла показаться призраками.       Регулус медленно спускался по широкой лестнице, рассматривая портреты давно умерших родственников. Теперь он видел их иначе. Когда-то эти лица казались ему воплощением силы. Сейчас же он видел в них усталость.       Каждый из них когда-то тоже был молод. Считал, что сумеет сохранить род сильнее, чем его предшественники. И принимал решения, последствия которых приходилось разгребать детям и внукам.       История повторялась из поколения в поколение. Менялись только имена. — Молодой господин Регулус. — Кричер материализовался настолько неожиданно, что любой другой вздрогнул бы. — Госпожа Вальбурга просила передать, что обед подадут через четверть часа. — Благодарю, Кричер.       Домовик удивленно моргнул. Регулус никогда раньше его не благодарил. Он не презирал или не относился, как то не так. Просто... так было принято.       Кричер поклонился значительно ниже обычного. — Молодой господин очень добр сегодня.       Регулус едва заметно поморщился. Нет, это было не доброта. Он слишком хорошо помнил, как этот маленький домовик до конца своих дней винил себя в смерти своего хозяина. Помнил, как Кричер рассказывал Гарри о той пещере, постоянно повторяя, что должен был спасти молодого господина Регулуса. Сейчас перед ним стояло существо, которому еще только предстояло пережить весь этот кошмар. — Кричер. — Да, молодой господин? — Если однажды тебе понадобится помощь... — Домовик непонимающе захлопал огромными глазами. Регулус осекся. Он снова разговаривал так, как не должен. — Ничего, ступай.       Следи за языком, Мерлина ради.       Он говорил себе это уже в который раз за сегодняшний день. Слишком многое приходилось контролировать в своем поведении. Иногда ему казалось совершенно естественным знать то, чего знать еще невозможно.

***

      За обеденным столом собрались почти все. Отец сидел во главе длинного стола, заметно осунувшийся, с усталым лицом. Матушка, как всегда, сохраняла идеальную осанку и безупречное выражение лица. Сириус расположился в самом конце стола, напротив Отца и лениво ковырялся вилкой в тарелке, явно думая о чем угодно, кроме еды.       Регулус занял свое обычное место. Никто не произнес ни слова. Тишина в семье Блэков никогда не казалась неловкой. Она была частью воспитания. Лишь звон столовых приборов нарушал размеренное течение обеда. Матушка первой нарушила молчание. — Глава Рода долго беседовал с тобой. Надеюсь, разговор оказался полезным.       Регулус аккуратно положил нож рядом с тарелкой. — Думаю, да. — Он дал тебе понять, какая ответственность может однажды может лечь на твои плечи? — Она внимательно посмотрела на сына.       На другом конце стола Сириус тихо фыркнул. Совсем тихо, но услышали все. Вальбурга бросила на старшего сына холодный взгляд. — Ты хочешь что-то сказать? — Нет, матушка. — Тогда веди себя соответственно своему происхождению. — Как скажешь.       Ответ прозвучал настолько равнодушно, что становилось очевидно — слушаться он не собирается. Регулус видел, как привычно напряглись плечи Отца, как Вальбурга едва заметно сжала губы. И как в комнате вновь возникло то самое напряжение, которое в прошлой жизни всегда заканчивалось ссорой.       И впервые он понял одну простую вещь. Все они были заложниками собственных ролей. Матушка уже заранее ждала неповиновения. Сириус заранее готовился спорить. Отец заранее уставал от неизбежного конфликта. Никто даже не пытался изменить этот порядок. Они все настолько к этому привыкли, что это стало обыденностью.       Регулус спокойно отпил воды и неожиданно произнес: — Рыба сегодня получилась очень удачной.       Наступила тишина. Даже Кричер, стоявший у стены, удивленно поднял голову. Вальбурга медленно перевела взгляд на сына. — Что? — Я говорю, Кричер сегодня хорошо приготовил рыбу.       Домовик застыл так, словно услышал невозможное. Орион едва заметно приподнял бровь. Сириус посмотрел на брата с нескрываемым удивлением. Казалось бы, совершенно незначительная фраза. Но именно она неожиданно разбила привычный сценарий семейного обеда. Потому что никто уже не продолжил начавшуюся перепалку. Каждый оказался слишком занят собственными мыслями.