Лимит на поцелуи

Зал для репетиций был пропитан запахом нагретого паркета и чистым,холодным воздухом от работающего на износ кондиционера. В два часа ночи зеркала казались бесконечными коридорами, в которых отражались две фигуры, едва держащиеся на ногах. Музыка — тяжелый, агрессивный бит трека, под который элевейт готовили свой главный камбэк, — била по ушам уже десятый час подряд. — Ещё раз, Алёна. На три-четыре ты должна не просто довернуть корпус, ты должна упасть в мои руки. Доверься мне, — голос Жени звучал хрипло, но в нём не было раздражения. Только бесконечное, стальное терпение. Алёна вытерла пот со лба тыльной стороной ладони. Её джерси прилипло к спине, а мышцы гудели так, будто в них залили свинец. Она посмотрела на Красноволосую через зеркало. Женя всегда была для неё эталоном. Лидер команды, человек-машина, чьи движения были настолько точными, что казались нарисованными. Но сейчас, в неверном свете дежурных ламп, Алёна видела, как тяжело вздымается грудь Жени, как дрожат её пальцы. — Я доверяю, Жень. Просто… я боюсь, что мы не успеем, — прошептала Алёна. — Успеем. Подойди. Женя не стала ждать. Она подошла сама, сокращая расстояние до минимума. В пустом зале это ощущалось иначе, чем на общих тренировках. Здесь не было команды, не было камер, не было зрителей. Были только они — две девушки, связанные общей целью и чем-то ещё, о чём обе боялись говорить вслух. Лидер положила руки Алёне на талию, направляя её движения. Её ладони были горячими, и младшая почувствовала, как по коже пробежали мурашки, совсем не связанные с холодом от кондиционера. В тот вечер они так и не дорепетировали. Они просто стояли в центре зала, глядя друг на друга, пока тишина вокруг становилась всё более осязаемой и тяжёлой. День фестиваля наступил внезапно, обрушившись на них лавиной из грима, лака для волос и криков организаторов. За кулисами элевейт были в центре внимания. Команда выглядела безупречно: кожа, цепи, агрессивный макияж. Вокалистка чувствовала себя так, словно надела броню, но внутри этой брони её всё ещё трясло. — Выход через минуту! — скомандовал голос в рации. Женя подошла к Алёне в последний момент. Она выглядела пугающе красиво: острые стрелки делали её взгляд лисьим, а тёмная помада подчеркивала линию губ. Она взяла кареглазую за руку и сжала её пальцы так сильно, что стало почти больно. — Смотри только на меня, — приказала Женя. — Никакого зала. Никаких судей. Только я. И Алёна смотрела. Весь танец превратился в их личный диалог. Каждый прыжок, каждое касание в связке, каждый синхронный поворот головы — всё это было наполнено электричеством. Когда музыка оборвалась, Младшая видела только эту девушку. Толпа ревела, софиты слепили, но в этом безумии существовала только одна точка опоры. Как только они сошли со сцены, адреналиновый взрыв сменился острой потребностью в тишине. Алёна, не говоря ни слова, бросилась к запасному выходу. Ей нужно было вдохнуть холодный ночной воздух, чтобы не расплакаться от переизбытка эмоций. Она выбежала на старую железную лестницу, ведущую во внутренний двор ДК. Дверь за ней закрылась с тяжёлым лязгом. Через секунду она открылась снова. — Ты сбежала, — Женя стояла в дверном проеме, её сценический плащ развевался на ветру. — Я просто.. мне нужно было подышать, — Алёна обхватила себя руками, чувствуя, как холодный металл перил холодит ладони. Главная подошла вплотную. В темноте её лицо казалось бледным, а глаза — огромными. Ветер трепал их волосы, смешивая запахи духов и лака. Тишина между ними была такой напряженной, что казалось, её можно коснуться рукой. — Мы сделали это, Алён, — тихо сказала старшая. — Да. Мы сделали. Женя медленно протянула руку и коснулась щеки Алёны. Это было так просто и одновременно так невозможно, что вокалистка затаила дыхание. Она видела, как лидер медлит, словно давая ей шанс уйти, но кареглазая только прикрыла глаза, поддаваясь этому прикосновению. Когда Женя поцеловала её — мягко, почти невесомо — мир для Алёны просто перестал существовать. Это было как финальный аккорд их самого сложного танца. Когда они отстранились, блондинка чувствовала, как горят её губы. Она открыла глаза, глядя на Женю со смесью ужаса и восторга. Сердце колотилось так, что казалось, его слышно на всю улицу. — Ты... — голос Алёны дрогнул, она часто заморгала, пытаясь справиться со смущением. — Ты забрала мой первый поцелуй, — смущённо сказала Алёна, пряча лицо в ладонях. Женя замерла на секунду, а затем на её губах появилась та самая ухмылка — дерзкая, уверенная, «капитанская». Она аккуратно убрала руки Алёны от лица и, не давая ей опомниться, снова притянула её к себе. Второй поцелуй был совсем другим — властным, долгим и требовательным, заставляющим колени подгибаться. Женя медленно отстранилась, глядя в затуманенные глаза девушки, и её ухмылка стала ещё шире. — Второй тоже, — с ухмылкой сказала Женя, наслаждаясь тем, как Алёна окончательно теряет дар речи. Они стояли на этой лестнице ещё очень долго, пока крики из зала не начали затихать. Впереди были награждения, фотосессии и празднование с командой, но сейчас это не имело значения. Для элевейт это была победа в турнире, а для них двоих — начало чего-то гораздо более масштабного, чем любой танец. Когда они наконец вернулись внутрь, они не держались за руки, чтобы не вызывать лишних вопросов. Но каждый раз, когда их взгляды пересекались в толпе, Алёна чувствовала, как на губах всё ещё горит вкус того самого «второго раза». Автобус, арендованный для команды элевейт мерно покачивался на дорожных стыках, унося их прочь от ярко освещенного концертного зала. В салоне царил полумрак, разбавляемый лишь вспышками уличных фонарей, пролетающих мимо. Усталость после выступления была такой густой, что её, казалось, можно было потрогать руками, но адреналин всё ещё не давал парням и девушкам провалиться в глубокий сон. Вокалистка прижалась лбом к холодному стеклу, глядя на ночной город. Её губы всё ещё горели, а в голове эхом отдавался голос Жени: «Второй тоже». Она чувствовала на себе чей-то взгляд и, обернувшись, наткнулась на прищуренные глаза Лизы. Лиза сидела через проход и лениво жевала жвачку, не сводя глаз с Алёны. Рядом с ней Саша листал ленту новостей, а Тася спала, положив голову Саше на плечо, но, судя по тому, как подергивались её веки, она внимательно слушала. — Алён, — негромко позвала Лиза, и в тишине автобуса её голос прозвучал как выстрел. — Ты чего такая тихая? Обычно тебя после Гран-при не заткнуть, ты же у нас главная по сторис и кружочкам. — Устала просто, — вокалистка постаралась, чтобы голос звучал ровно, но предательски отвела взгляд. — Устала? — Саша оторвалась от телефона и с интересом включилась в разговор. — Или перегрелась на той пожарной лестнице? Вас с Женей полчаса найти не могли. Мы уже думали, вы там кубок обмываете втихаря. Алёна почувствовала, как шея покрывается пятнами. Она судорожно начала копаться в сумке, делая вид, что ищет наушники. — Мы обсуждали ошибки в переходе, — буркнула она. — Полгода репетировали, всё идеально сделали, и вдруг решили обсудить переходы на холодном ветру? — Лиза усмехнулась, и в этой усмешке было слишком много понимания. — Жень, слышишь? Алёна говорит, вы там работу над ошибками проводили. Женя, сидевшая на переднем сиденье рядом с водителем, даже не обернулась. Она смотрела прямо перед собой, скрестив руки на груди. — Ну да, переходы, — Женя наконец подала голос, не оборачиваясь. Голос её был холодным и ровным, как лед на катке. — Некоторые связки во втором блоке были грязными. Если Лиза хочет присоединиться к обсуждению, мы можем заехать в зал прямо сейчас вместо сна. Лиза и Саша синхронно замолчали. Перспектива ночной тренировки сразу после феста быстро остудила их пыл. Но Тася, которая до этого момента казалась спящей, вдруг открыла один глаз и тихо произнесла: — Жень, у тебя помада размазана у уголка губ. Тёмная. Как у Алёны в сценическом образе. В автобусе повисла такая тишина, что стало слышно, как гудит мотор. Алёна замерла, перестав дышать. Она медленно подняла глаза на Женю. Та медленно подняла руку и коснулась уголка рта, вытирая несуществующее (или существующее?) пятно. — Это отблеск фонарей, Тась. Спи дальше, — отрезала Женя. Лиза медленно перевела взгляд с Жени на Алёну, затем обратно. На её губах заиграла странная, почти торжествующая улыбка. Она не стала продолжать допрос, но всем стало ясно: пазл в её голове сложился. — Поняла, — протянула Лиза, откидываясь на спинку кресла. — Перспективы, значит. Ну, удачи с "работой над ошибками" в зале, девочки. Когда автобус наконец остановился у входа в их танцевальную студию, команда выходила молча. Но это было не то молчание, что до этого. Теперь в воздухе висело предвкушение. Саша и Лиза переглядывались за спинами девушек, а Алёна старалась идти как можно быстрее, мечтая только об одном — оказаться в темноте зала, где никто не увидит её пылающих щек. Они еще не знали, что завтра их ждет самый сложный разговор в истории этой группы. На следующее утро тренировочный зал казался вокалистке другим. Зеркала светились слишком ярко, музыка била по нервам, а каждый взгляд Жени ощущался как прикосновение раскаленного железа. Алёна старалась дышать ровно, концентрируясь на шнурках своих кроссовок, но её выдавали пальцы, которые то и дело тянулись к губам. Женя же, напротив, была образцом ледяного спокойствия. Она расставляла команду по позициям, чеканя каждое слово. Музыка стихла. Лиза, Саша и Тася повалились на пол, тяжело дыша. Алёна отошла к кулеру, стараясь не смотреть в сторону Жени. — Слушайте, — Лиза прищурилась, вытирая лицо полотенцем. — Вам не кажется, что у нас в зале как-то... душно? И я не про вентиляцию. Тася, которая обычно была погружена в свои мысли, вдруг подняла голову и внимательно посмотрела сначала на Алёну, а потом на лидера, которая сосредоточенно что-то отмечала в планшете. — Алёна сегодня пропустила три бита в связке, которую знает идеально, — тихо заметила Тася. — И она краснеет каждый раз, когда Женька проходит мимо. Саша хмыкнула, переглянувшись с Лизой. — А Женя? Вы видели Женю? Она сегодня подозрительно... тихая. Ни одного крика, ни одного замечания по поводу чистоты линий. Она просто ходит кругами, как хищник вокруг добычи. — Я вчера видела, как они вместе уходили с балкона после феста, — добавила Лиза, понизив голос. — Алёна выглядела так, будто её ударило током, а Женя... у неё была такая ухмылка, девчонки. Это была не "мы-выиграли-кубок" ухмылка. Это было что-то личное. Саша подтолкнула Лизу локтем, когда Женя направилась в их сторону. — Тихо, идет. Женя остановилась перед ними, скрестив руки на груди. — О чем шепчемся? Перерыв закончен. Лиза, вставай на позицию. Саша, доверни стопу в прыжке. Тася, следи за синхроном. — Жень, всё нормально? — вкрадчиво спросила Лиза, глядя капитану прямо в глаза. — Ты сегодня какая-то... вдохновленная. Женя на секунду замерла. Её взгляд скользнул по Алёне, которая в этот момент судорожно пила воду, едва не захлебываясь. Ухмылка, едва заметная, но до боли знакомая команде, снова тронула уголки её губ. — Всё отлично, Горе. Просто вчерашняя победа открыла во мне новые... перспективы. Работаем. Когда музыка снова загремела, Лиза прошептала Саше на ухо: — О да, перспективы. Похоже, наш лидер наконец-то поймала свой главный трофей.