мера испорченности

Занка своих желаний стыдился безумно. По ночам, когда сон вот вот-вот настигнет, к нему в голову лезли образы от которых член стоял болезненно твердым и губы оказывались искусаны до крови. Темная кожа. Большие теплые руки. глаза такого красивого и глубокого цвета, то и дело сверкающие энергией. Уже знакомая безумная гримаса, вызывающая желание хорошенько врезать обладателю. Ну или отдаться ему. Джаббер. Когда мысли о нем начались, Занка понятия не имеет. Просто однажды в голове что-то переклинило, и он пришёл в себя дрожащий, с липкой спермой на животе и тихим "Джаббер!" сорвавшимся с губ. И теперь каждый раз, когда Занке хотелось удовлетворить себя после рабочего дня, этот назойливый расхититель из головы попросту не вылазил. Занка кусал подушку, дрочил и представлял, как горячее тело вжимает его в матрас сверху. Как большие ладони фиксируют его бедра и тянут на себя до упора. Как чужой член трется о его ягодицы, пачкая липкой смазкой. Как Джаббер дразнит его, вырывая тихие стоны и вскрики. И с каждым разом эти желания давали о себе знать сильнее. Хотелось большего. Занка растягивал себя чуть ли не каждую ночь и раз за разом глухо всхлипывал от неудовлетворения. Не то. Его пальцев недостаточно. А вот Джаббер... Он был крупнее. Совсем незначительно, но всё же крупнее, и вот как раз по ладоням это было проще всего увидеть. Его пальцы были длиннее, чуть толще, и их бы было так приятно принять в себя, ощутить как тело медленно сдаётся под напором и наконец расслабляется, готовясь принять в себя что-то ещё крупнее. И это позор. Чтобы уборщик и так истекал от одной лишь мысли о расхитителе — его враге на минуточку — это что-то из ряда вон выходящее. Что бы о нём подумали его друзья? Его коллеги? Его семья? Так Занка думал по началу, да вот только понял быстро, что о других думать не стоило. Потому что в голову лезли мысли о том, как Джаббер трахает его на их глазах. Просто посреди поля боя, на открытом пространстве валит сопротивляющегося Занку на землю и срывает низ, входя в хорошо подготовленное тело одним толчком. Дёргает Занку за волосы, трахая его медленно и глубоко, заставляя его смотреть на них. На их испуганные или поражённые лица, на их ярость, досыта упиваясь тем унижением и возбуждением которые это действие доставляло Занке, и от таких фантазий Занка всегда кончал быстро, прогибаясь в спине и роняя на подушку слёзы. Занка честно пытался привести себя в норму и избавиться от этой пошлости у себя в сознании. Медитировал, тренировался еще усерднее, брал в два раза больше миссий, но всё тщетно, и единственное, к чему нагрузки привели, это к тому что теперь Занка представлял, как Джаббер находит его — слишком уставшего и измотанного чтобы сопротивляться — и берет прямо так, на ближайшей поверхности, пропевая между делом что-то про снятие напряжения, и щёки Занки горели от осознания того, насколько же ему всё таки хочется этого садомазохиста. А стычки с ним всё ещё сильнее усугубляли. Его сила, его выносливость и скорость вырисовывали невольно картины того, как он вжимает Занку в постель часами, доводя его до потери сознания. Как он использует его как удобную дырку, которую можно залить своей спермой, когда только вздумается, а потом переворачивает его на живот и всё по новой, пока Занка плачет и умоляет его остановиться, потому что это слишком, Джаббер, Джаббер, пожалуйста, просто дай ему несколько минут, пожалуйста! а расхититель бы лишь смеялся над ним и натягивал на свой член. Хуже всего было то, что в прошлый раз Джаббер это заметил. Заметил, что Занка чем-то всегда отвлечён, что реагирует медленнее, и злился, кажется впервые по настоящему, требуя от него серьёзности, бил жёстче и быстрее, прижимая Занку к земле своим весом. У него тогда и голос становился ниже и он рычал Занке что-то на ухо, но что это было конкретно, впрочем, Занка в своем сознании никак не регистрировал. Потому что Занка, ну. Занка не мог вот так прямо сказать, что когда он видит Джаббера вот таким — у него стоит колом и хочется упасть на колени прямо посреди поля боя и сделать расхитителю глубокий горловой. И совсем неважно, что в рот Занка никогда не брал и что рвотный рефлекс вот так просто по желанию отключать не умел. Вот Занка и молчал. Стискивал зубы и отгонял мысли прочь, отвечая упорнее, наконец "возвращаясь в ритм!" под радостные возгласы Джаббера. Пока расхититель снова не вжал его в землю. Прыгнул ему на спину, когда оказался позади уборщика, и сбил с ног. Засмеялся, подбираясь когтями к чувствительной шее и чуть меняя положение, и замер, когда Занка простонал в ответ и прогнулся в пояснице, случайно впечатываясь задницей прямо в стояк Джаббера. Он тогда долго молчал. А потом резко сжал ягодицы Занки обеими ладонями, впиваясь ногтями и вырывая из уборщика писк. Ну и исчез, как только Занка голову повернул чтобы обматерить его. Это было неделю назад. С тех пор они не пересекались, а Занка постыдно и безуспешно боролся с желанием каждую ночь и по сей день, с ощущением чужого члена вжимающегося меж ягодиц и большими ладонями сжимавшими плоть, засевшими в его сознании накрепко. Вот и сейчас он был на своей кровати полностью голый. Вжимался щекой в подушку, упираясь коленями в матрас, и трахал себя четырьмя пальцами. Смазка пошло хлюпала, стекала по его бёдрам и промежности, капала на простыню, однако ему сейчас было не до этого. Желание скрутилось в тугой узел и Занка пытался достать до своей простаты каждый раз, но то и дело промахивался под неудобным углом. — Джаббер... ах, Джаб—, глаза слезились. Член истекал смазкой, но Занка его не трогал. Хотелось плакать от этого ощущения заполненности и одновременно с этим неудовлетворенности. Уборщик тихо скулил, проезжаясь по чувствительной точке внутри. —Нннх... даа, да, вот так! Так легко представить его рядом. Будь он здесь... Он бы не церемонился. Выдернул бы пальцы Занки из него самого и стянул бы с себя штаны, толкаясь в такое готовое тело одним резким движением. Он бы прижал Занку к себе, крепко обхватывая податливое тело и больно кусая его плечи и шею. Повернул бы голову Занки так, чтобы протолкнуть в его рот свой язык и проглотить каждый выбитый стон. — Пожалуйста... Джааааббер! — голос срывается на крик и Занка тут же кусает подушку, подавляя звук. Находит пальцами точку и массирует ее, вызывая приятную дрожь. — Дай мне... ах! Я буду х-хорошим для тебя... Прошу— Хочется, чтобы он похвалил. Чтобы он произнес такие желанные "ты молодец" или "хороший мальчик" этим своим приятным низким голосом и потом поцеловал медленно и чувственно. Развернул лицом к себе и замедлил темп, входя глубоко, до самого упора... Хочется обвить руки вокруг шеи и отдаться окончательно... Колени разъезжаются чуть дальше. Спина изгибается сильнее, а темп ускоряется. Он почти... Ещё совсем немного и— — Да... да! Я твой, т-твой, только твой! Занка проводит по члену свободной рукой и протяжно стонет. Представляет вес Джаббера на себе, его голос, его запах - и этого достаточно. Он дрожит, изливается прямо на простыню — и пожалеет ведь об этом, когда придет в себя и придется тащить все в стирку, краснея от стыда. Но только сейчас ему слишком хорошо. Если он хорошо вслушается в тишину, он почти может представить тихий шорох за окном и эта мысль посылает дрожь по всему телу. Внутренности сжимаются вокруг его пальцев и Занка проходится по простате последний раз с тихим всхлипом, прежде чем вынуть из себя пальцы. Занка переворачивается на спину и тяжело дышит, смотря на приоткрытое окно. Он его никогда теперь на ночь не закрывал в смутной надежде, что когда нибудь Джаббер придёт. Посмотрит в окно и увидит как Занка трахает себя и выстанывает имя расхитителя, приглашая присоединиться... Но Джаббер не приходил. Может не думал о Занке в таком ключе — что уборщик впрочем отказывался принимать — а может не мог обойти защиту штаба, чтобы забраться к окну. Занка тяжело вздыхает. Поднимается на дрожащих ногах и натягивает на себя сброшенную ранее одежду, вместе с этим игнорируя очередные мысли о нём. Методично снимает с постели простыню, относит в стирку и заваливается спать по возвращении. Наутро собирается как обычно. Идёт на завтрак, тренирует Рудо, ну и на миссию уходит. Всё как обычно. Но вот возвращается и замечает как Семиу смотрит на него изучающим взглядом. — Тебе тут письмо пришло. Занка хмурится. — От кого? — Без подписи. — Семиу протягивает ему нелепый розовый конверт. Продолжает, чуть прищурившись. — Но вот о содержимом догадаться не сложно. И правда несложно. Прямо по центру заклеенного конверта сияет размашистое "ДЛЯ ЗАНКИ❤️" красными чернилами. —...Спасибо. — Занка берёт его и уходит быстрым шагом, скрывая растекающийся по щекам румянец. Ну и кому в голову пришло бы так подшутить? Ещё и выбрали такой конверт... Выкинуть бы его по хорошему и забыть про существование" тайного поклонника". Но любопытство всё же берёт верх, и по приходу в свою комнату, Занка конверт раскрывает. И тут же чихает, когда оттуда вылетает облако из глиттера. — Да чтоб тебя... — шипит на невинный кусок бумажки внутри. — Теперь ещё и форму не отстираешь. Письмо Занка всё же достаёт, рассыпая ещё больше блестящей пыли. Разворачивает листок и тут же всё внутри холодеет. На листке четыре слова. Четыре слова, выведенные всё тем же размашистым почерком и красными чернилами, с таким же сердечком, внутри которого если приглядеться можно увидеть отпечатки пальцев. "Задница у тебя отменная❤️" Вот и думай теперь, хорошо ли это, когда желания сбываются.