Постоянные величины

Осень пришла в горы внезапно, раскрасив склоны в медно-красный и золотой — цвета, которые удивительно шли обеим женщинам. Подготовка к поездке на премьеру Чарминга шла неспешно. Больше не было суеты, связанной с государственными визитами; они собирались так, будто ехали в гости к старым друзьям. — Лилиан, посмотри на это, — Фея выудила из сундука сценический костюм, который Чарминг прислал ей «для консультации». — Бархатный камзол с золотыми крыльями. Он всё еще считает, что Гамлет должен выглядеть как... как очень дорогой десерт. Лилиан рассмеялась, складывая свои дорожные платья. — Дай ему волю, он превратит любую трагедию в варьете. Но знаешь, Фиона написала, что они со Шреком тоже собираются в город. Хотят устроить семейный ужин после спектакля. Фея замерла. Она представила эту картину: огромный огр, принцесса-великанша, театральный принц-самовлюбленный актер, королева-мать и она сама — глава магической корпорации, ныне живущая в уединении. Раньше этот образ вызвал бы у неё мигрень от несоответствия этикету. Сейчас — лишь теплое любопытство. — Это будет самый странный ужин в истории Тридевятого королевства, — заключила она, присаживаясь на край кровати. — Гарольд, наверное, спрячется за самый большой кубок с вином. — Гарольд будет счастлив, если Шрек не сломает стул, — улыбнулась Лилиан. Она подошла к Фее и положила руки ей на плечи. — Ты волнуешься? — Немного. Впервые я увижу Чарминга не как свой инструмент для захвата власти, а как... сына, который занимается какой-то ерундой, но делает это с душой. Я боюсь, что не смогу удержать язык за зубами и не начать давать советы по режиссуре. — А ты попробуй просто хлопать громче всех, — посоветовала Лилиан. — Это всё, что ему на самом деле нужно. Дорога до столицы заняла три дня. Они ехали в закрытой карете, обсуждая всё на свете — от новых сортов роз до того, как изменилось их восприятие мира. Когда колеса застучали по мостовой Тридевятого, Лилиан не почувствовала привычного удушья. Город был тем же, но она была другой. Театр был переполнен. Весь свет королевства собрался посмотреть на «принца-актера». Когда занавес поднялся, и на сцену вышел Чарминг в своем невозможном камзоле, в зале воцарилась тишина. Он начал монолог, и... это было не так плохо, как они ожидали. В его игре было много пафоса, но за ним проглядывала искренняя любовь к сцене. Фея сидела в ложе, сжимая руку Лилиан. Когда Чарминг закончил первую сцену, она первой начала аплодировать. Её аплодисменты — звонкие, уверенные — разнеслись под сводами театра. — Посмотри на него, — прошептала Фея, когда Чарминг коротко взглянул на их ложу и едва заметно, одними глазами, улыбнулся. — Он сияет. И без всяких заклинаний. После спектакля, в маленьком ресторанчике за театром, который Чарминг арендовал «для своих», действительно случилось то самое семейное воссоединение. Шрек и Гарольд неожиданно нашли общую тему в обсуждении дренажных систем, Фиона смеялась над шутками Чарминга, а тот, раскрасневшийся и счастливый, принимал поздравления. Лилиан и Фея сидели чуть в стороне, наблюдая за этим хаосом. — Мы всё сделали правильно, — тихо сказала Лилиан, поднимая бокал. — Да, — Фея соприкоснулась своим бокалом с её. — Оказывается, чтобы все были счастливы, нужно было просто перестать всех спасать. В ту ночь, возвращаясь в свои покои, они шли по пустым коридорам замка. Гарольд уже ушел к себе, дети разъехались. — Останешься у меня? — спросила Лилиан у дверей своей спальни. — В этом замке слишком много комнат, но мне нужна только та, где есть ты. Фея не ответила словами. Она просто вошла следом и закрыла дверь на засов. В Тридевятом королевстве наступила тишина, но это была не тишина застоя, а покой людей, которые наконец-то дома — где бы они ни находились, пока они вместе.