Постоянные величины

Фея не могла спать. Зуд в лопатках сменился ледяным покалыванием — тем самым чувством, которое возникало у неё перед крупными слияниями корпораций, когда за красивыми цифрами скрывался труп. — Лили, — прошептала она в темноте их комнаты, — адекватность в Амаранте не может быть естественной. Это как найти живую розу в пустыне из битого стекла. Если он не сошел с ума от этого бесконечного спектакля, значит, у него есть антидот. Или он сам — источник болезни. Они вернулись в порт в час «Великой Меланхолии» — время перед рассветом, когда даже самые стойкие актеры Амаранта уходили спать, оставляя набережную на растерзание туману. Стоуна на мостках не было. Но в том месте, где он работал, стоял идеальный порядок. Инструменты были сложены в сундук, щепки подметены. — Смотри, — Лилиан указала на сваи, которые Стоун забивал вчера. При обычном свете они казались просто деревом. Но Фея опустилась на колени и прижала ладонь к влажной древесине. Она закрыла глаза, отключая визуальные фильтры и проваливаясь в структуру материала. — О боги... — выдохнула она. — Что там? — Лилиан коснулась её плеча. — Это не дерево, Лили. Точнее, это дерево, которое питается... вниманием. Фея резко дернула рукой, и из-под сваи вырвался крошечный сгусток серого дыма. Она заставила его застыть в воздухе. Внутри дыма, как в капле янтаря, билось крошечное, искаженное лицо одного из придворных — того самого юноши-банта, который вчера так усердно «страдал» в порту. — Стоун не чинит мостки, — голос Феи дрожал от ледяной ярости. — Он строит сцену. Эти сваи — магические накопители. Они впитывают весь этот бред, все эти фальшивые слезы, шипперство и драму, перерабатывая их в чистую энергию. Амарант — это не сумасшедший дом. Это ферма. Они начали копать глубже — не лопатами, а магическим зрением, прошивая слой за слоем реальность Порто-Белло. И подвал «нормального плотника» Стоуна оказался не мастерской, а системным блоком. Они нашли его в хижине на самом краю утеса. Стоун сидел за столом, но на нем уже не было клетчатой рубашки. На нем был плотный, матово-черный комбинезон, а перед ним в воздухе плавали десятки прозрачных экранов. На экранах в режиме реального времени отображались графики: «Уровень драмы», «Индекс ожидания поцелуя», «Критическая масса ангста». Стоун не обернулся. Его пальцы летали по сенсорным панелям, корректируя потоки энергии. — Вы зашли слишком далеко, дамы, — произнес он своим всё тем же спокойным, «нормальным» голосом. — Вам стоило остаться в категории «Загадочные гостьи». У вас были высокие рейтинги. — Ты... ты директор этого цирка? — Лилиан шагнула вперед, её кулаки сжались. — Ты заставляешь их сходить с ума, чтобы качать из них силы? — Заставляю? — Стоун наконец повернулся. Его лицо было всё таким же обычным, но теперь эта обычность казалась маской хищника. — Я никого не заставляю. Они сами хотят быть героями. Им страшно быть просто людьми. Я лишь даю им декорации и пожинаю плоды их эмоционального износа. Это самый чистый источник энергии во всех мирах — неиспользованный здравый смысл, преобразованный в пафос. — И клетчатая рубашка? — Фея скрипнула зубами. — Тоже часть образа? — Контраст, — Стоун едва заметно улыбнулся. — Чтобы система не перегрелась, ей нужен заземлитель. Я — их единственный контакт с реальностью. Они смотрят на меня, пугаются моей нормальности и начинают генерировать в два раза больше драмы, чтобы защититься. Вы, кстати, отлично вписались. Ваше «сопротивление системе» дало нам такой скачок энергии, что мы сможем питать маяки еще год. Он нажал на кнопку, и в комнате вспыхнул свет. — А теперь, дорогие мои «Бывшие Величия», у нас есть два пути. Вы либо становитесь моими ведущими сценаристами... либо я сделаю из вашей «тишины на болоте» самый слезоточивый флешбэк в истории Амаранта. И поверьте, зрители будут рыдать. Лилиан и Фея стояли перед плотником, который оказался инженером человеческих душ. Подвох был найден: их не пытались убить или обмануть. Их пытались превратить в топливо. Поиск закрылась осознанием: самая страшная ложь — это не магия, а аккуратно подстриженная нормальность, которая следит за твоими чувствами через объектив монитора.