Раздевашки

Кевин стоял посреди абсолютно пустой комнаты, где его фигура выделялась на фоне стерильных белых стен. Он был одет в своё фирменное ярко-оранжевое джерси, которое свободно сидело поверх чёрной футболки. Ниже темные джинсы облегали ноги, переходя в удобные кроссовки. Парня попросили зайти сюда, но цель этого странного приглашения оставалась для него загадкой; тишина вокруг лишь усиливала чувство недоумения. Вскоре его взгляд привлек большой экран, внезапно вспыхнувший в дальнем углу помещения. На черном фоне проступили белые буквы: «Это игра для подписчиков. Первое ваше задание: снимите свои кроссовки». – Кроссовки? Ладно... Какие-то странные у вас развлечения... – пробормотал брюнет, скептически приподняв бровь. Пожав плечами, он наклонился и принялся разшнуровывать обувь. Стянув кроссовки, Кевин отставил их в сторону и выпрямился, оставшись в ярких красных носках с узнаваемым логотипом троянцев. Как только ткань коснулась прохладного пола, он почувствовал лёгкое смущение: на щеках и даже на кончиках ушей выступил заметный румянец. Ему стало непривычно открытым в этой пустоте. – Ну давайте быстрее... – торопливо произнёс он, стараясь скрыть замешательство за деловым тоном. – У меня сегодня планируется ещё небольшая тренировка, так что времени в обрез. * * * На экране мигнула новая строка, и Кевин, нахмурившись, сделал несколько шагов вперед, чтобы лучше рассмотреть текст. Прищурившись, он внимательно прочитал условия, его губы невольно шевельнулись, повторяя слова вслух: – Сегодняшняя тренировка? О да, у меня планируется оттачивание навыков на ночь вместе с Нилом... если, конечно, Миньярд снова не решит забрать его под свой контроль, – пробормотал он с легкой досадой, но тут же замер, дочитав до конца. – Так и... снять джерси? Допустим... С легким вздохом парень взялся за край своей ярко-оранжевой формы. Ткань с шуршанием скользнула вверх, открывая номер на спине, прежде чем полностью покинуть его тело. Теперь Кевин остался в облегающей спортивной чёрной майке. Материал плотно облегал торс, без лишней скромности подчеркивая рельеф мышц: ткань натянулась на широкой груди и четко очерчила линию спины, акцентируя каждое движение. Брюнет недовольно выдохнул, чувствуя, как воздух касается кожи там, где раньше была защита джерси. Он небрежно скомкал оранжевую вещь и отбросил её в сторону, к уже лежащим там кроссовкам. Его взгляд вернулся к экрану, полный скепсиса и нарастающего раздражения. – Это вообще нормально? – спросил он в пустоту, скрестив руки на груди, отчего бицепсы еще больше напряглись под тонкой тканью майки. * * * Кевин мог бы говорить об Экси еще миллион часов, разбирая тактики и ошибки до мельчайших деталей, но новое задание на экране не заставило себя ждать. Прочитав очередную строку, брюнет слегка поморщился, словно от неприятного запаха, однако стоило ему вспомнить о том, что было обещано в конце этой странной игры, как в его глазах вспыхнула искра мотивации. Цель оправдывала средства, даже если эти средства казались абсурдными. – Вы все больше подходите на извращенцев... – пробормотал он с кислой миной, но руки уже действовали автоматически. Хватка пальцев стала уверенной, и резким, почти агрессивным движением он стянул черную футболку через голову, тут же отбрасывая её в растущую кучу одежды. Теперь между ним и холодным воздухом комнаты не осталось никаких преград. – И что касается нашей игры... – продолжил Кевин, его голос звучал чуть более напряженно, пока он выпускал пар словами. – Я больше не позволю Ники есть вообще ничего перед игрой. Он практически полностью заменялся за всю игру, и виной тому еда в той забегаловке — она оказалась отвратительного качества. О боже, а Эндрю... – лицо парня исказила гримаса чистого бешенства. – Он вообще отказался играть в первом тайме! Заявил, что теперь есть Нил, и тот будет играть за него. Пока он говорил, его тело оказалось полностью открыто для взгляда камеры и экрана. Кожа была бледной, но под ней перекатывались стальные мышцы, которые раньше скрывала форма. Вдоль плоского живота, где четко прорисовывался каждый кубик пресса, тянулась вереница мелких, едва заметных шрамов. Выше, к груди и соскам, пролегала еще одна тонкая, более глубокая линия — неизгладимое напоминание о проделках Рико. Эти отметины, когда-то бывшие символом боли и унижения, сейчас напоминали о его выжившей силе, создавая собственную, мрачную красоту на идеальном теле теперь. Мышцы на руках, освобожденные от оков ткани, красиво играли при каждом жестикулирующем движении: бицепсы напрягались, предплечья жилилились, демонстрируя силу, от которой невозможно было оторвать взгляд. Кевин стоял в центре комнаты, обнаженный по пояс, красивый и опасный, словно хищник, загнанный в угол, но готовый к прыжку. * * * Кевин даже не успел прочесть новое задание, как воздух вокруг словно наэлектризовался. Он почувствовал нежное, почти невесомое прикосновение, от которого по коже пробежали мурашки. На его груди, прямо над сердцем, начал медленно проступать алый след — отпечаток губной помады. Яркое пятно ползло вверх, оставляя за собой шлейф сладкого аромата и жгучего смущения, пока не достигло чувствительной кожи шеи, заставив его замереть. Брюнет нервно сглотнул, пытаясь вернуть контроль над собственным телом и мыслями. Его взгляд метнулся к экрану монитора. Больше не колеблясь, повинуясь невысказанному приказу ситуации, он резким движением спустил штаны вниз. То, что открылось взгляду, вызвало смешанное чувство абсурда и стыда. Под одеждой красовался не просто нижний бельевой комплект в тон носкам, а самые настоящие трусы-боксеры с вызывающим логотипом «Троянцев». Контраст между его серьезным видом и этим детским, провокационным элементом одежды был велик. – Когда это уже закончится... – тихо прошептал Дэй, чувствуя, как предательский румянец заливает его щеки и уши. Его натренированные ноги, обычно скрытые брюками, теперь были полностью открыты для чужих глаз. Свет выгодно подчеркивал рельеф мышц, а жёлтые боксеры с красным лого плотно облегали бедра, акцентируя внимание на каждой линии. Ткань натянулась, безупречно очерчивая такую же натренированную, упругую задницу, которую сейчас невозможно было игнорировать. В тишине комнаты этот момент казался одновременно нелепым и до неприличия интимным. * * * Что ж, новое сообщение оказалось куда откровеннее предыдущего, и вот уже вся одежда, полетела прочь, образуя беспорядочную кучу у двери. Дэй стоял посреди комнаты, слегка смущенный и растерянный, не зная, как реагировать на эту внезапную, пугающую уязвимость. Прохладный паркет обжигал ступни ледяными иглами, заставляя мышцы ног напрячься, но этот холод был ничем по сравнению с жаром, разливающимся внизу живота. Его орган, освобожденный от тесных темных тканей, тяжело пульсировал на воздухе. Он чувствовал себя оголенным нервом, выставленным напоказ, и эта беспомощность одновременно пугала и дурманила голову. – Кевин? – Голос Миньярда прозвучал тише обычного, с легкой хрипотцей удивления. Его взгляд, обычно холодный и оценивающий, медленно скользнул с лица парня ниже, задерживаясь на бледной коже, на напряженных бедрах, на том, как дрожат колени Дэя. Повисла тяжелая, звенящая тишина, в которой слышалось только учащенное дыхание. – Вау. Тебя смогли развести? – Хмыкнул Аарон, привычно язвительно. Он скрестил руки на груди, демонстрируя свои собственные рельефные мышцы, но его глаза блестели темным, хищным огнем, пожирая обнаженное тело перед ним. – Замолчи... – Прикрыл глаза парень, тихо шипя сквозь зубы. Его щеки горели багрянцем стыда и возбуждения, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки, ногти впиваясь в ладони, пытаясь совладать с нарастающим внутри штормом, который грозил смыть остатки самоконтроля. * * * Они уже целовались — страстно, медленно, с той самой опасной, тягучей нежностью, которая всегда предшествует настоящей буре. Поцелуй был глубоким, властным, вкусы смешивались воедино. С Аарона тоже слетела одежда, ткань с шорохом упала на пол, и теперь ничто не разделяло их потных, горячих тел. Холодная кирпичная стена впивалась в спины, удерживая их на месте, создавая резкий контраст с раскаленным воздухом, плотным от феромонов между ними. Руки блуждали по телам друг друга, исследуя каждый изгиб, каждую выпуклость, оставляя хаотичные отметины: краснеющие следы от пальцев, влажные пятна от поцелуев, синяки, расцветающие прямо на глазах. Воздух был густым, насыщенным запахом мускуса, секса и металлическим привкусом адреналина. Горячие прикосновения спускались все ниже и ниже, скользя по животам, задевая чувствительные зоны, провоцируя глухие, прерывистые вздохи, сдавленные стоны, вырывающиеся из самых глубин легких. И даже небольшие, хриплые споры шепотом на ухо звучали как часть этой странной прелюдии. Конечно, без них не обошлось — это была их природа, их уникальный язык любви через противостояние, через попытку доминировать даже в моменты наибольшей близости. – Блять, Кевин, – зашипел Миньярд, запрокидывая голову так, что сухожилия на шее натянулись как струны. Он открыл шею для новых укусов, его глаза закатились, когда pleasure накрыло волной. Он слегка подался бедрами вперед, инстинктивно ища трения, контакта, и сжал ногтями кожу на плечах Дэя так сильно, что остались глубокие белые полосы, которые мгновенно налились кровью, превращаясь в яркие алые царапины. Боль лишь подливала масла в огонь. – Сам ты блять, – выдохнул брюнет ему в ответ, его голос сорвался на низкий, вибрирующий рык, от которого завибрировала грудная клетка. Он не отстранился, а наоборот, прижался еще плотнее, чувствуя каждое биение сердца партнера. Кевин прикусил ухо Аарона, достаточно сильно, чтобы причинить приятную, острую боль, и провел шершавым языком по мочке, заставляя партнера содрогнуться всем телом, выгибаясь навстречу этому агрессивному ласке.