Твой сладкий кошмар

По моей коже прошла волна мурашек, все тело передернуло от холода. Я не мог нормально осмотреться — не получалось сфокусироваться. Видел только белый кафель, на который падал желтый свет старых мигающих ламп. Под ногами было скользко и липко, будто полы нарочно намазали смолой. Я с трудом встал с деревянной скамьи и невольно поморщился от нового приступа головной боли. Судорожно втянув ноздрями застоявшийся запах сырости, я попытался сосредоточиться на чем угодно, схватиться хотя бы за одну мысль, лишь бы понять, что, мать его, происходит. Я начал шарить по карманам в поисках телефона. Сколько времени? Какое вообще число? Но в карманах было пусто.  Я не помнил ровным счетом ничего: ни как дошел досюда, ни как очнулся в забытой богом раздевалке, мозг будто назло затянул дымкой все воспоминания. Я чувствовал себя паршиво от того, что не мог ничего сделать. Медленно, но верно на меня накатывала паника. Этого еще не хватало. Грудь начала все чаще вздыматься, внутренности как будто окатило кипятком под грохот сердца, отдающийся в ушах. Я собрал все оставшиеся силы и с трудом толкнул от себя тяжелую дверь, покрытую мерзкой плесенью и ржавчиной. Тошнота тут же поднялась к горлу, и я глухо закашлялся, согнувшись вдвое.  Зрение все так же не восстановилось, а потому я прилагал конские усилия, лишь бы увидеть хоть что-то. Меня трясло от животного страха, от осознания, что я ничего толком не соображаю, и от холода. Огромный зал встретил меня запахом настоящего болота. Живот тут же скрутило, но я назло себе поплелся осматриваться и искать хотя бы какие-то лазейки. Каждый мой шаг отдавался эхом от стен и потолков заброшенного бассейна, к ногам то и дело липла тина и вязкие водоросли. Я поднял голову и тут же наткнулся взглядом на большое электронное табло. Оно включилось, замигало кроваво-красными числами, но не прошло и минуты, как посыпались искры и табло с треском отключилось. Видимо, на этот раз навсегда.  Я обогнул бассейн и, остановившись у края, заглянул вниз. Тысяча микроорганизмов уставилась на мое измученное лицо со дна этого болота.  Надо бежать отсюда к чертовой матери.  Адам, соберись, тряпка.  Мертвую тишину зала пронзил писклявый скрип двери. Меня как кипятком ошпарило. Отскочив от края бассейна, я чертыхнулся и со всех ног побежал в сторону моего единственного выхода — раздевалки. Пока я бежал, дверь захлопнулась, будто от сквозняка, и я впечатался в нее, не успев затормозить на скользком полу.  — Тише, тише…  Я резко обернулся на голос и заорал от испуга. Позади меня, вытянув руки в жесте «успокойся, идиот», стоял… Я?  Но не в том смысле, что копия меня. В смысле, что я мог нормально видеть на расстоянии не дальше ладони от моего лица, а потому с первого взгляда он показался мне очень похожим.  Волосы — такие же пепельные, выцветшие и сухие. Он — такой же бледный, почти бесцветный, разве что на полголовы выше меня, и сложен получше.  Я потратил секунду, чтобы рассмотреть его и допереть, после чего дернулся, не давая прикоснуться ко мне и снова заголосил.  — Ты кто?! — мой ор эхом отразился от стен зала, а незнакомец сгорбился, отворачиваясь от меня.  В горле пересохло, я рвано вдыхал, заполняя легкие отвратительным запахом тины, и не сводил взгляда с парня перед собой. Он выпрямился и обернулся на меня, сделал шаг вперед. Я схватился мокрыми и липкими от пота ладонями за дверную ручку позади меня и рванул ее, уже ни на что не надеясь. Она, ожидаемо, не поддалась.  Уже совсем отчаявшись, я вжался спиной в дверь и прерывисто выдохнул. Незнакомец подошел почти вплотную, так, что я наконец смог рассмотреть его лицо. Когда я думал, что он моя копия, я ошибался сильнее, чем мне хотелось бы. Черты лица мне были совершенно незнакомы. Темно-болотистые глаза, напротив моих блекло-зеленых. Острые черты лица, торчащие скулы — то, чем я не обладал. Он наклонился надо мной и хотел было что-то сказать, как я не выдержал и, рванув в сторону, вновь закричал. — Не трогай!.. — договорить не успел. Парень не дал мне вырваться и, не дав толком опомниться, скрутил мне руки.  — Да закрой рот! — чужой голос заставил меня опешить, я растерянно обернулся.  Парень до боли сжал мои запястья — точно останутся синяки — и в пару шагов оказался у края бассейна. Я попытался попятиться назад, но Он преградил мне путь и, наклонившись к уху, шепотом сказал, опаляя кожу своим дыханием. — Ты мог сделать то, что я говорил. Тогда, возможно, все сложилось бы по-другому. Я не успел возразить, не успел спросить, что он несет. Он с силой толкнул меня лицом в бассейн, в мерзкую, полную плесени, водорослей и тины воду. Я вскрикнул, после чего меня закрутил водоворот, мокрый и вязкий, как зыбучий песок.