Твой сладкий кошмар

Maybe I shouldn’t try to be perfect

I confess, I’m obsessed with the surface

[Nervous — The Neighborhood]

***

Я очнулся в своей кровати, весь липкий и мокрый от пота. Сердце рвалось наружу из грудной клетки, я поднял перед собой руки — они тряслись. Чтобы убедиться, что я точно больше не сплю, пришлось пару раз с размаху отвесить себе пощечины, о которых я тут же пожалел. Щеки зажгло от притока крови, и я лишь на секунду почувствовал прилив бодрости. Пропал он так же быстро, как и пришел. К чертовой матери, не буду больше допоздна засиживаться. В голове не серое вещество, а ересь теперь.  Проморгавшись, я воображаемой антеннкой словил связь с внешним миром и пустым взглядом уставился на мрачную наружность за оконным стеклом. Ненавижу осень.  Когда смотрю на лужи и голые деревья, мне хочется завернуться в кокон одеяла. Не знать, какой день недели, какое число, как это бывает летом. Но как только я решаю замотаться в тканевую колбасу, прямо над ухом звенит будильник. Меня будто током пробрало, и я мысленно помолился, чтобы никто из семейства не проснулся от моего дабстепа на рингтоне. Я судорожно нащупал телефон и отключил звук.  Мне понадобилось еще порядка двадцати минут, чтобы найти в себе силы начать день. Мозг медленно загрузился и автоматом выстроил расписание на утро.

Пункт № 1. Утренний-соединяющий.

Усевшись на край кровати, не вылезая из кокона и щурясь от резкого яркого света, я уставился в экран телефона. На меня вытаращился белобрысый мальчуган на лет пять младше меня теперешнего в обнимку с такой же белобрысой мелкой девочкой. А позади пьедестал — «город-курорт Анапа» — большими буквами.  Я хочу улыбнуться, но вспоминаю, зачем заглянул, и тяну вниз, просматривая уведомления, накопившиеся за ночь. Если не сделаю этого сразу после сна, жить спокойно не смогу, начну изводить сам себя до трясучки. Как Милена — сестра моя мелкая — говорит: «Не убежит от тебя ничего». А моя голова, больная или нет — не знаю, думает по-другому. Поэтому лучше на крайний случай перестрахуюсь, чтобы день себе не портить.  Под моим последним видео, тире подкастом, тире бредом сумасшедшего перенытика недофилософа собралось сто с лишним просмотров и два комментария со смайликами пальцев вверх. Я выдыхаю. Аудитория у меня совсем небольшая, видимо мало кому заходит формат — говорю о чем-то, параллельно играя в песочницу, «Майнкрафт» например. Но мне больше и не нужно, по ощущениям я делаю это больше для того, чтобы выговориться. Как никак, это может быть источником хоть какого-то общения, пускай и с рандомами, и возможностью еще раз обмусолить интересующие меня темы. Правда, никакого отклика я обычно не получаю. Хотя… В прошлом видео я на приливе вдохновения полночи трещал про способы социализации и культуру общения, которая по моему скромному мнению, стремится благополучно исчезнуть. Потом монтировал до утра, сокращал хронометраж, вырезал нелепые «а-а, э-э» и все остальное. Пришлось отсыпаться на химии и яро получать по заднице. В комментариях какой-то взрослый лось не поленился и расписал свое недовольство в огромном пласте текста. Мол, какой-то недоросток смеет что-то говорить про социум, в вашем возрасте достаточно бутылку ерша распить с ровесниками — и ты их друг.  Я перечитал тогда раз десять, не меньше. Чуть клавиатуру со злости не сгрыз, но ответить — не ответил. Не смог. Но и удалять не стал. Да и ерша я бы выпил. Позвал бы кто для начала.  Устало откинув мобильник и скрипнув дверью, я скользнул в ванну.

Пункт № 2. Рыльно-мыльный.

В ванной стабильно раз в месяц сдыхает лампочка, за двадцать рублей оно и неудивительно. По (не)счастливой случайности, сегодня тот самый день. Я стою и в темноте вглядываюсь в зеркало. Ни зги не видно. Наощупь нахожу свой стаканчик, чувствую себя слепым и немощным. Обычно я начищаю зубы так, что десна болят и кровоточат. Без понятия как это началось, но живу я с этим уже очень давно. Честное пионерское, готов терпеть ядерно-мятный шлейф изо рта, горький ополаскиватель, главное — безукоризненное чувство чистоты во рту. Иначе буду молчать весь день. В целом, ничего особо не поменяется. В темноте нет настроения драить ротоглотку, потому беру самую беспощадную пасту и справляюсь раза в два быстрее, чем обычно. 

Пункт № 3. Топливо-пополнятельный, по совместительству мысле-пожирательный. 

Завтрак стабильно на мне, все домочадцы пока спят. Повар из меня сомнительный, но мама будет хуже волка, если останется без еды, у нее с готовкой явно похуже. К тому же, не должна же сестра остаться голодной.  По дороге заглядываю в детскую — Милена наполовину свисла с кровати, разинула рот и сопит. Глядя на нее, зеваю и плетусь на кухню.  Нарезал всего понемногу: хлеба, сыра, колбасы — будущие бутерброды. Ставлю три чашки, заливаю чай и, не дожидаясь, сажусь есть.  Определенно моя любимая часть дня, но после записи подкастов, конечно же. Сижу, пялюсь на пар от горячего чая, еле жую, всухомятку почему-то. А сам думаю, на кой черт мне вставать раньше всех, приходить первым в класс, все равно толку от меня, как от дырки в бублике. Сижу, своими делами занимаюсь. С таким же успехом могу вне школы посидеть, может и пользы побольше будет. 

Незаметно для самого себя перетек в пункт № 4. Одевательно-выходительный, он же последний из всех утренних. 

Каждый раз зачем-то спешу в школу, хотя всей душой ненавижу стены блевотно-желтого цвета, разваливающиеся кабинеты, людей там.  Убираю свою посуду и в утреннем полумраке шаркаю обратно к себе. За маминой дверью слышится шорох — проснулась — и я ускоряюсь, добегая до своей комнаты на носочках. С ней лучше не пересекаться утром, иначе рискуешь нарваться на скандал. Почти всегда на ровном месте. Нащупываю выключатель и жму. От яркого света меня ослепило так, что я выпал из реальности на полминуты точно. Вот как себя слепые чувствуют… Наверное?  Мой мозг против моего желания начинает разгонять тему слепоты, и я подхожу к шкафу, стягивая с себя домашнюю толстовку. Складываю ее, тянусь к полке и стопорюсь, глядя на свои руки.  На моих запястьях красовались свежие пятна синяков. Это не было похоже на случайный удар об тумбочку, из разряда «айбля» и пошел дальше. Мне как будто перекрутили руки и филигранно прошлись по ним кувалдой.  Перекрутили… Меня дергает, как от разряда тока. Я вспоминаю сон. Вспоминаю этого типа, от которого мне до сих пор не по себе. В голове всплывает его силуэт, и мне хочется сжаться в молекулу, не помнить, что это было со мной. А точно ли со мной? Я во сне — тоже я? Меня окатывает ворох противных мурашек, я тяжело сглатываю и начинаю в панике осматривать уже все тело. На удивление, руки — единственное, что пострадало.  Я все еще ни черта не понимаю. Как сон — я же не сошел с ума, это стопроцентно был сон! — может оставить физические увечья?   Нет, конечно, после какого-нибудь необычного сна, очень реально ощущаемого, я мог проснуться и страдать, что хочу вернуться туда, мне очень понравилось, бла-бла… Но это скорее ментальные «мучения».  Сейчас же, как только я касаюсь свежих пятен на бледной коже, запястья пронизывает ноющая боль. Вполне себе реальная.  Все еще пребываю в ступоре, никак не могу осознать и все пытаюсь придумать оправдание. Только вот ничего в голову не лезет, и мне ничего не остается, как скрыть синяки, что скорее всего будет проблематично, и дождаться их заживления. Времени прикладывать холод нет, поэтому с грохотом вываливаю из домашней аптечки мазь и распределяю по поврежденным участкам. Прозрачно-желтая пленка покрывает кожу блестящим слоем. Принимаю решение замотать поверх бинтами, чтобы не испачкать одежду. Выходит криво-косо, но я искренне надеюсь избавиться от них побыстрее.  Я надеваю рубашку и весь оставшийся день натягиваю рукава, как могу. И думать ни о чем, кроме сна больше не получается, и катилась бы к черту ваша физика — думал я, лежа на парте. Никто особо не старался, в основном либо готовились к экзаменам — а-ля задроты, на кой черт в десятом так задрачиваться? — либо играли в дурака на задних партах. Мне играть не с кем, я как-то не вписался в их кучки. После девятого почти все мои недо-друзья, скорее знакомые, ушли в колледж, а те, кто остались, рассыпались по другим профилям и наше общение совсем сошло на «нет». Остальные классы тоже хорошенько перемешали и раскидали. И теперь я уже второй месяц сижу в несчастном соц-экономе с до сих пор незнакомыми мне людьми. Не помню как зовут больше половины из них, а с тем, кого помню, особо не контачу. То ли меня остерегаются, то ли черт его знает, но не могу сказать, что меня что-то не устраивает. Периодически заглядываю в «Подслушано» нашей школы, вижу посты со скандалами, сливами, сплетнями. После такого хочется сказать себе спасибо за то, что не лезу куда попало и особо не возникаю. Кто знает, сколько раз это спасло меня от грязи. Но несмотря на то, что инициативу я не проявляю, брызги яда со стороны одноклассников до меня все равно долетают. Мимолетом слышал, что они меня альбиносом кличут. Я понимаю, конечно, что с виду похож, но думать так на полном серьезе — пик тупости. А с тупыми я предпочитаю не водиться. Поэтому я вроде в соц-экономе, а вроде и без «соц».  Пытаясь абстрагироваться от гула голосов, думал о сне, о том, возможно ли вообще подобное. Перерыл все возможные сайты, перечитал все статьи, но везде писали, что такого не бывает, это антинаучно. Максимум — во сне перевернулся и ударился об что-нибудь. Но что-то мне подсказывает, что простым ударом я бы так руки не разукрасил.  В общем, ничего дельного я так и не нашел, зато заинтересовался самой концепцией снов. И вечером, глядя на домашнее задание на завтра, я закрываю дневник и решаю записать видео. Пододвинув к себе ноутбук, я включил «Майнкрафт» на фон и начал говорить, бегая по миру. За день у меня накопилось столько мыслей, что сейчас они лились из меня без остановки. Я говорил почти без остановки и чувствовал, что постепенно расслабляюсь и опустошаю голову. Пожалуй, это то, ради чего я все это делаю. Неповторимое ощущение — снять наушники, размять онемевшие от давления уши, напиться воды, лечь в кровать, раскинуть руки и просто лежать, наслаждаясь пустой головой. Слишком увлекаюсь и не слышу, как заходит сестра и не останавливаюсь, когда она подходит к столу и аккуратно кладет на него открытку, где размашистым почерком выведено «мама, папа, Милена, Адик», а снизу рисунок четырех человечков.  Милена дергает меня за рукав, а я взрываюсь от крипера и шумно втягиваю воздух сквозь зубы. Видит, что зашла не вовремя, и семенит на выход, так ничего мне и не сказав. Запоздало ругаю себя за то, что не поставил на паузу. После записи откидываюсь на спинку кресла и, вспомнив про открытку, тяну ее к себе. В груди приятно теплеет, я креплю бумажку к пробковой доске и пододвигаюсь обратно к столу, чтобы приступить к монтажу, сегодня отдыхать некогда. Двигаюсь на чистом дофамине. Глаза закрываются, но я из последних сил заканчиваю и выкладываю видео.  И словами не описать, как мне хорошо. Приятно осознавать, что все таки вносишь свой вклад во всемирную сеть интернета, пускай ты в ней почти ничто. Иногда задумывался над тем, что было бы неплохо вынести мое хобби в люди, рассказать кому-то, но быстро отметал все подобные затеи. Не то, чтобы стыдно, не прям страшно… Не могу признаться себе. Злюсь, но не могу. Из всех о канале знает только Милена. Она постоянно врывается ко мне без спроса и застает за записью. Пришлось рассказать, а ей, как я понял, зашло. Я не особо удивился, ей всего десять, ей заходит все, что так или иначе связано с интернетом.  Дождавшись, когда шкала загрузки достигнет ста процентов и видео выложится, я посмотрел на время. Хотел по окончании монтажа зайти к Милене, все таки поблагодарить нужно, но уже слишком поздно. Понимаю, что совсем вырубаюсь, одним движением оказываюсь на кровати и вырубаюсь, как только голова касается подушки. Не успеваю вспомнить о последнем сне, соответственно поволноваться тоже не успеваю. Погружаюсь в сладкий вязкий сон, провалившись во тьму.