Глоссарий: Альвы

«Старый замок сверкает огнями в ночи.

Там вина и шампанского льются ручьи.

Королевский Судья пригласил всех на бал,

Только Смерть, почему-то, Судья не позвал...»

(С) Король и Шут

TODD 2 акт:

Ария Рассказчика и Тодда – Смерть на балу

      Магистр обходил лагерь, изредка грозя пальцем не скрывающим свою лень постовым. Будь на его месте капитан, этим бедолагам понадобился бы лекарь. Варка не одобрял подобных методов, поэтому Лоэн был обязан самостоятельно лечить пострадавших от его рук. Всем хорошо: рыцари реже отлынивают от работы, а вице-капитан способен помочь при ушибах и переломах.       Но... всегда есть хотя бы одно "но". И сейчас это причина тяжёлых размышлений Варки о совести и морали. Именно поэтому он задумчиво обходил лагерь. Как будто бы для проверки. Даже себя он обманывал.       С одной стороны, было довольно эгоистично оставлять отряд на одном месте. Рыцари скучали от безделья и теряли боевую готовность. Им хотелось чем-то себя занять, если вернуться домой нет возможности. Они устраивали шутливые поединки, ходили по близлежащим деревням и предлагали свою помощь. Некоторые охраняли телеги крестьян-торговцев до города. Многие находили себе занятие, однако хотели не этого. Магистр не мог признаться своим людям, что их миссия уже выполнена. Он врал, что ожидает дальнейших распоряжений из Главного Штаба. А на самом деле они могли вернуться домой. Ещё полгода назад. Но возникли непредвиденные обстоятельства – роман с графом.       Граф Флинс Кирилл Чудомирович. Бледный, даже для аристократа. Благородный до мозга костей и учтивый. Самый огромный кусок льда не сравнится с тем холодом, с каким граф смотрел на магистра. Их первая встреча не задалась. Но с тех пор многое поменялось.

***

      Около года назад Варку, на тот момент капитана рыцарей Ордо Фавониус, вызвали в Штаб, по месту пребывания. Из-за весёлого характера возникало множество проблем, которые мужчина старался быстро решить. Именно поэтому Варка распрощался со своим званием, когда зашёл в кабинет "главного из главных". – Господин генерал-майор, капитан Тодвольф прибыл, – Варка отдал честь и заметил в кабинете начальства ещё одного человека. Явно благородного происхождения. Мужчина наклонил голову. – Ваше высокоблагородие.       Подозрения закрались в светлую голову капитана. Он знал, что находился под протекцией некоего графа, которого в глаза не видел. А неизвестный вполне мог быть тем самым... – Его сиятельство граф Флинс, хочет поручить Вам задание исключительной важности, – генерал-майор Сайрус поднялся со своего кресла и направился к выходу. – Не смею мешать Вашему разговору, господин полковник.       Сайрус вышел из кабинета и закрыл за собой дверь. Значит дело особой важности и секретности, раз их оставили наедине. Варка сел напротив графа Флинса на свободное место. Перед ним такой же аристократ, как и он сам, но было что-то жуткое и притягательное в нём. Похож на свежий труп, но имел своё очарование. Возможно, дело было в мертвенно-бледной коже, сквозь которую виднелись голубые узоры вен. Лицо с острыми чертами обрамлено тёмными прядями, сравнимых с грозовым небом. Волосы собраны в низкий хвост с помощью синей, в цвет приталенного фрака, лентой, завязанной в бант.       Тодвольф посмотрел в лицо нового знакомого – не очень вежливо разглядывать незнакомого человека – и кивнул, слегка улыбаясь. Граф протянул капитану карту региона, где был обведён красными чернилами большой портовый город Люпин. Место, в которое поставляются специи и фруктовое вино из Сумеру, ткани для одежд высшего света и благовония из Ли Юэ. Процветают экспорт и импорт – чудесное место для того, чтобы разбогатеть.       Далеко от Антуриума, где сейчас находился Варка. Мужчина понадеялся, что его не перенаправят в приморский город: адаптировался он быстро, но покидать уже полюбившийся городок ему не хотелось. Даже если берега Люпина омываются тёплым морем, которое так хотел увидеть каждый. Хотя бы один раз в жизни. – Я доверяю Вам, своему протеже, – капитан кивнул на его слова, словно с самого начала знал, кто перед ним. – В этом порту мои люди, но до меня дошли слухи о крупной контрабанде... – Всё решим! – с готовностью заявил Варка, но, под холодным взглядом серых глаз, его пыл поугас. – Прошу прощения. – Барон Тодвольф, я дорожу не только репутацией своего рода, но и благосостоянием города, – граф Флинс так размеренно говорил, что капитан начал засыпать. – У Вас большой потенциал. Если всё пройдёт без лишнего шума и потерь, я подам ходатайство о возведении Вас в должность магистра.       Сон как рукой сняло. Тодвольф недоверчиво покосился на графа, и снова на карту. Он прикинул расстояние между портом и его нынешним местом жительства. Звание за долгий путь и устранение контрабандистов... – Не больше трёх месяцев, – холодный мужчина прервал размышления барона. – Справитесь?       Флинс ожидал ответа капитана. Граф нуждался в его помощи, как постороннего лица. Тодвольф молчал, взвешивая "за" и "против".       Оба понимали важность и риски этого дела. Варка первым нарушил тишину. – Не могу отказать своему покровителю, – лёгкий подкол, произнёсенный с долей веселья. – Нужно ли сыграть роль контрабандиста?       Его сиятельство точно не оценил шутку – промолчал. Варке стало неуютно. Обычно ему удавалось вызвать короткую улыбку на лицах собеседника, но только не у графа. В капитане проснулся азарт. – Ступайте, капитан, – Флинс сохранял строгое выражение лица. Мужчина гадал, сколько же лет его протектору. – Выполните поручение. Я рассчитываю на Вас. – Слушаюсь, Ваше превосходительство, – Варка отдал честь и удалился из кабинета.       Попрощавшись и с Сайрусом, капитан направился в казарму, чтобы выбрать для задания пару десятков рыцарей. – Скажите, насколько ответственнен капитан Тодвольф? – произнёс граф, когда вернулся хозяин кабинета. – Он серьёзен, любит юмор, – генерал сел на своё место. – Иногда это мешает, но рыцари его обожают, как отца родного! – Любит юмор, – вдумчиво повторил Флинс, – Felly mae emosiynau'r person hwn yn flasus iawn. – Что? – Сайрус не понял ни слова из того, что сказал его гость на каком-то странном языке. – Не могли бы Вы сказать, что это означает? – Эмоции человека отражают его душу, – солгал о переводе граф. – Древнесумерский.       Его сиятельство заправил за ухо выбившуюся прядь левой рукой – задумался. Перевёл взгляд на пейзаж за окном. Повернулся к генерал-майору и вынул из кармана белого жилета цепочку с кольцом-печаткой. Даже как-то более мягко посмотрел на Сайруса. – В таком случае, он станет магистром, – граф Флинс с наигранным интересом смотрел на массивное кольцо. – Я бы хотел написать письмо Её Величеству. Если быть точнее, ходатайство.       Сайрус удивился. Очень удивился. Неужели, всегда расчётливый и рискующий граф решился на подобный шаг? Капитан произвёл на него приятное впечатление? – Да, конечно, Ваше сиятельство, – генерал вынул из ящика стола лист бумаги, чернильницу перо с металлическим наконечником. – Прошу.       Пока граф писал, пожилой майор зажёг свечу для сургучной печати и отошёл к окну, с тихим смешком удивляясь происходящему. Варка Тодвольф вызвал интерес у графа Флинса, известного своим равнодушием к людям. Расскажи он кому-нибудь, ему бы не поверили. – Настоятельно прошу не распространяться о сегодняшних событиях, – Флинс сложил ходатайство как конверт и поставил каплю сургучной палочкой. – Моё поручение серьёзное. Боюсь, лишние слухи могут помешать.       Его сиятельство прижал кольцо, оставляя оттиск герба – поющий соловей среди веток кипариса. Покровитель поэтов и древо вечной печали. Подходящие образы для внешне меланхоличного графа. – Разумеется, Ваше сиятельство, разумеется, – Сайрус закивал. – И всё-таки, чем же... – Благодарю за приём. Рад был нашей встрече.       Граф направился к выходу, оставляя после себя лёгкое недоумение и аромат миндаля.

***

      Магистр поднялся на постовой холмик, чтобы полностью увидеть лагерь. Скоро будет год их нахождения здесь. Всё началось с помощи графу с контрабандой специй из Сумеру. И никак не закончится, ведь Варка Тодвольф – эгоист, какого свет не видел. Сейчас мужчина размышлял, как ему поступить: предать принципы капитана или же оставить греховную романтическую связь с графом. Должен найтись компромисс.       Решение словно лежало на поверхности – отправить домой своих людей под руководством Лоэна, а самому остаться с графом Флинсом. Однако, его, как магистра, никто не переводил в Люпин. Не было приказа сверху. Для подобного ему понадобится не только очередное ходатайство с печатью Его сиятельства, но и помощь самого Барбатоса. – Как же я так вляпался... – Во что? – поинтересовался Хоффман, возникший словно из пустоты. – Здравия желаю, магистр. – А, это ты, Шмидт, – Варка обернулся на рыцаря и потёр носком ботинка о землю, словно счищая грязь. – Мне повезло наступить на конские яблоки. Это к счастью.       Мужчина засмеялся и выпрямил спину, с неугасающим озорством в глазах, смотря на подчинённого. Тот куда-то нёс седло и уздечку. Хоффмана ждали дома – родители, брат. Магистр чувствовал себя виноватым перед ним и его семьёй. – Решил покататься? – Капитан Лоэн попросил, – рыцарь посмотрел в сторону командира. Суровый парень заставлял весь отряд делать разминку. – Вам сегодня несколько писем принесли. Есть ли среди них от высшего руководства?       Удар по совести. Улыбка исчезла с лица весёлого магистра. Хоффман воспринял это по-своему. Извинился и поспешил к конюшне. Среди конвертов действительно было послание от высшего руководства. Только личное. Предложение составить компанию в театре, а после на торжестве, в честь дня рождения пожилого герцога Эремуруса, близкого приятеля графа. Но главное не это, а возможный вечер с Кириллом Чудомировичем наедине.       Как всегда будет несколько свеч и три палочки благовоний. На тёмном постельном, во мраке ночи, особенно хорошо видно бледную кожу Его сиятельства. Рядом с графом забывались все проблемы – все мысли только о благородном мужчине под ним. Глаза Флинса сияли золотом, когда они были вместе. Холодный и отстранённый среди представителей знати, но изредка улыбающийся и податливый в собственных покоях. В приступах нежности к графу, мужчина обнимал его, осторожно целуя цветы страсти, расцветающие алым на бледной коже. Варку не отталкивали – принимали его чувства. Магистр влюблён в него. Идеального, без изъянов, живого только с ним. Это не первая любовь, но единственная запретная и настолько яркая, что крышу сносило от чувств.       Отвечать на письмо было необязательно: если Варка согласен на встречу, он будет у ворот поместья. Тодвольф всегда соглашался, поэтому не приходилось тратиться на бумагу. Осталось решить, стоить ли им сегодня видеться, ведь их недавнее свидание было вчера. Но мужчина уже успел соскучиться. Если бы не долг службы, он бы поселился в графском доме, чтобы не расставаться с Его сиятельством.       Так в размышлениях о любви, Варка провёл день. Обедал, тренировался на соломенных чучелах, изучал карту, с тоской смотря на Антуриум и Люпин – дом и любовь. Тяжёлый выбор, без возможности компромисса. Сидя на земле возле своего командирского шатра, Варка заметил, что вице-капитан куда-то начал собираться. Магистр даже отложил привычную чистку своих сапог, чтобы выяснить причину таких поздних сборов. – Что делаете, вице-капитан? – Тодвольф был удивлён, что Лоэн способен выходить за пределы лагеря. – Неужели, собрались на конную прогулку?       Парень закатил глаза и вздохнул. Молча собрал свой походный мешок, завязал его и, собравшись с силами, смог ответить. – Вообще-то, я штабс-капитан, если Вы не кретин, магистр, – от громкого смеха на своё заявление, Лоэн состроил физиономию, словно его заставили съесть парочку кислых заморских плодов. – Я не на корабле. – И всё же, куда Вы? – с любопытством поинтересовался Варка. Он слегка наклонился к капитану, зная, что того это раздражает. – На свидание или охоту?       Лоэн молчал. Из-за этого сложно было понять, как и когда он планирует убить магистра: сейчас и кинжалом или позже, но более скрытно – ядом. И только лишение с трудом полученной должности останавливало его от хладнокровного убийства. Варка это знал. И продолжал слегка подшучивать над капитаном. – В город. За новым охотничьим клинком, – парень смотрел в сторону, а не на собеседника. Он часто так поступал, когда нужно было ответить раздражающему человеку. – Старый плохо точится. Может ещё что-нибудь присмотрю себе. – Надолго ли? – Варка распрямился и задумчиво потёр подбородок. Личному клинку Лоэна было почти десять лет. Удивительно, как он прослужил так долго. Мечи магистра не доживали и до двух лет. – Благодаря нам безопасно, но я боюсь за лошадь. Как бы не переломала себе ноги, бедная. – К утру вернусь, магистр.       Капитан из вежливости стоял и разговаривал с начальством. Хотя ему очень хотелось ускакать по своим делам. У начальства совесть была, поэтому Тодвольф решил ещё немного поговорить с Лоэном, прежде чем отпустить. – Как рыцари без такого ответственного человека долго продержатся? – Варка тихо посмеивался. Он ценил капитана за его серьёзность и преданность делу. Но иногда это переходило границы разумного. – Возвращайся поскорее. – К счастью, с ними Вы, магистр, – от очередной шутки парень стал мрачнее грозовой тучи. – Должны справиться.       Капитан отдал честь и направился к снаряжённой лошади. Ещё никто так активно не запрыгивал в седло, чтобы покинуть лагерь. Варка улыбнулся ещё шире: Лоэн точно не договорил всё то, что ему хотелось высказать в лицо магистру. Тодвольф попытался самостоятельно подобрать продолжение. "Неудачники умрут первыми" – очень похоже на капитана.       Варка вспомнил о встрече с возлюбленным. Капитана нет – некому приглядывать за рыцарями. Взрослыми мужчинами. Ничего не случится, если и магистр уедет в город. Мало ли, зачем его вызовут? Синий мундир, как и сапоги вычищены и готовы к предстоящим торжествам. – Хоффман, дружище, надеюсь, ты не сильно занят, – Тодвольф подошёл к рыцарю и отвлёк его от чтения письма. Из дома, скорее всего. Варка почти подавился своими словами. – Меня срочно вызывают в город. Заодно постараюсь выбить нам разрешение на возвращение.       Шмидт просиял, когда услышал о родном городе. Он вскочил и приставил руку козырьком, готовый исполнить любую просьбу магистра. – Так точно! – Хоффман радовался, как дитя. Варка пообещал самому себе исполнить свою же ложь. – Привезите нам отличные новости. Для Вас я снаряжу Бранна!       Магистр улыбнулся. Искренне. Когда подчинённый поспешил к стойлам, Варка перестал улыбаться. Он разочарован в себе, как командире и товарище. Обман и командировка слишком затянулись – с этим стоило что-то делать. Застёгивая пуговицы на своём тёмно-синем мундире, Тодвольф думал. Сегодня он обязательно попросит графа написать приказ о возвращении отряда. Не только ради Хоффмана – не только его ждали дома. Для успокоения совести. – Наш самый быстрый конь готов, магистр, – добросовестный, в отличие от Варки, рыцарь вёл за поводья вороного коня. – Хорошей дороги!       Шмидт отдал честь. Тодвольф помахал ему рукой и влез на скакуна. – Да поможет мне Барбатос в этом тяжёлом деле...       Варка решил сократить путь до поместья графа Флинса. Не по общей дороге, а отдельной тропинке, которой занимался сам: вырубил лишние кусты, убрал сухие ветки и сломанные стволы деревьев. Хорошо поработал и был себе благодарен за это. Потраченные две недели без полноценного сна того стоили. Магистр успел до заката. Его уже ждали. После ворот стояла карета. Без лошадей. – Рад Вас видеть в здравии, граф Флинс, – Варка спешился и подошёл к любовнику.       Граф помогал садиться в карету светловолосой девушке. Её Тодвольф ещё не видел. У него сердце ухнуло вниз, когда в голове мелькнула мысль: это супруга. – Ваше сиятельство, позвольте выразить моё глубочайшее почтение, – произнёс Варка, помня о правилах этикета. Леди следует попривестствовать, особенно если её титул выше, а девушка перед ним точно была графиней.       Уголки губ графа дрогнули в улыбке от услышанного. Он обернулся на магистра и обратился к девушке. – Барон Тодвольф, имею честь представить Вам мою сестру, – Варке стало легче, что его любовник холост. – Графиню Линнею Луми.       Неизвестная девушка действительно оказалась графиней, но по другой причине. Она очень отличалась от брата: волосы не с фиолетовым отливом, а персиковым. Оттенок кожи – лепестки нежного пиона. На фоне брата графиня была более живой. – Рада с Вами познакомиться, барон, – Линнея шаркнула туфлёй по полу кареты и слегка наклонила голову, мило улыбаясь. – Брат говорил, что ждёт своего друга. Видимо, это Вы. – Нам нужно запрячь лошадей, – Флинс обернулся на Варку. – Это не займёт много времени, но поторопиться стоит.       Магистр намёк понял, поэтому направился исполнять немой приказ графа. Даже если это не было необходимостью: Флинс точно что-то хотел сообщить сестре. Не для его ушей, скорее всего. В скором времени, Его сиятельство подошёл сам и осторожно провёл тыльной стороной ладони по щеке любимого мужчины. Их никто не видел, а потому прикосновение не было опасным. – Сестра не знает, – тихий голос настолько очаровывал, что Варка заставлял себя вслушиваться, чтобы уловить суть. – Для неё мы лишь приятели. Вы под моим покровительством, потому что мой товарищ.       Граф строго смотрел на мужчину, чтобы убедиться, что его услышали. Барон медленно кивнул, не сводя взгляда с прекрасного ангела напротив. – У Вас есть ещё брат. Где он? – наконец заговорил магистр, оставляя лёгкий поцелуй на ткани перчатки. – Ему нездоровится? – Решил прокатиться на Базилио, – Флинс не изменился в лице после нежности и отдёрнул свою руку. Варка разочаровался: графа ничем не проймёшь. – Поэтому мы без лошади. – Только один конь на троих господ? – некоторые вещи в графе магистр не понимал. – Это же неудобно. – У меня есть Вы, – Флинс сделал шаг к Варке, оставляя между их лицами совсем недружеское растояние. Граф перешёл на шёпот. – С прекрасным жеребцом, которого Вы сейчас запряжёте.       Магистр замер, не в силах произнести хоть одно слово. Его сиятельство играл с огнём и не боялся обжечься. Варка осторожно коснулся поясницы любовника, словно тот был фарфоровой статуэткой, и почти прижал к себе. Но у графа планы иные: он выскользнул из объятий и строго покачал головой. – У нас впереди вся ночь.       Барона Тодвольфа никто не заставлял заниматься упряжью – таков был странный юмор Его сиятельства, который магистр оценил коротким смешком, как только форейтор справился со всем сам. Варка сел в карету после графа. Напротив его сестры, как полагалось по этикету и, что грело его душу, рядом с Флинсом.       На девушке платье из дорогого атласа, нежного оттенка, который магистр назвал бы цветом запылившейся радужной розы. Варка с восхищением смотрел на длинные кружевные рукава, сужающиеся к тонкому запястью. В миниатюрных руках, скрытых светлой тканью длинных перчаток, юная графиня держала тоненькую книжку. Иногда Линнея прятала улыбку за розовым круженом веера из слоновой кости. Шею графини украшала ниточка жемчужных бусин – изящно и скромно, полностью соответствовало возрасту и статусу девушки.       Магистр поражался столь утончённой красоте образа. И в слегка помятом мундире, чувствовал себя необразованным дикарём, на фоне такого нежного цветка. – Вы так пристально смотрите на меня, барон, – графиня Луми прервала раздумья нового знакомого. Светлые вьющиеся локоны, обрамляющие милое девичье личико, слегка покачивались. – Право, мне даже неловко.       Вопреки своим словам, Линнея не была смущена. Либо умело скрывала это за наигранным весельем. После слов сестры, Флинс посмотрел на магистра. Вот кто, а граф точно знал, что Варку платье заинтересовало больше, чем девушка в нём. – Мне нравится Ваш утончённый образ, – честно признался мужчина, под тяжёлым взглядом графа. Для магистра, у девушки очень красивый брат. – Вы похожи на прекрасный цветок в ухоженном саду. – Барон Тодвольф, Вы так хорошо делаете комплименты.       Для постороннего человека слова Флинса прозвучали нейтрально. Варка же услышал в них издёвку и пообещал говорить приятные слова не только сестре любовника, но и ему самому. Линнея вновь спряталась за веером – магистру захотелось того же. Флинс не сводил с него глаз и едва заметно касался коленки Варки кончиками пальцев, вызывая у того мурашки. – Что дают в театре? – магистр избегал смотреть на бесстыдного графа. – Давно там не был. – Истории о любви. Сейчас довольно популярна тема запретной любви, – Его сиятельство решил поговорить. От его слов Варка внутренне похолодел. – Линнея считает, что в таких историях есть что-то интересное.       Графиня отвлеклась закрыла книжку и сложила веер, постукивая им по ладони. Она так озорно улыбалась, словно что-то знала, от чего Варка снова почувствовал мурашек. – Она графиня, а он рыцарь ещё без высокого звания, – Линнея мечтательно вздохнула. Но, заметив недовольство брата, продолжила говорить. – У них тайные свидания в саду, под лунным светом...       Девушка рассказывала сюжеты романов, которыми зачитывались дамы высшего света, а магистр обливался потом. Сюжет был подозрительно похож на его роман с графом Флинсом. Либо это исключительно его паранойя. Его сиятельство ничего не говорил. Лишь смотрел в окно и изредка поглядывал на сестру. – Концовка таких историй разная, – графиня вздохнула и указала на свою книгу. – Та, которую я сейчас читаю... забавная, но финал слишком предсказуем. Рыцарь гибнет, потому что его возлюбленная проклята. Об этом ему сообщали почти все, но он не слушал... и пал жертвой своей любви.       На этом моменте Варка задумался. Точно также сходит с ума Лоэн, но у него это детская мечта, приведшая в ряды Ордо Фавониус, по старой памяти считающегося отрядом по истреблению нечисти. Нечисти, которую давно не никто не видел. Мужчина не верил в совпадения и случайности, (хотя на одну случайную встречу он молился), и тихо посмеивался, слушая чужие истории. Но сейчас ему стало жутко. – А был ли способ снять проклятие? – магистра действительно это интересовало. История о любви не могла быть такой мрачной. – Тот несчастный юноша тоже хотел это узнать, – печально вздохнула Линнея и медленно, чтобы не растрепать причёску, покачала головой. – Но всё тщетно. Из-за проклятия, девушка убила рыцаря. А потом покончила с собой, когда увидела растерзанное тело.       В карете воцарилось молчание. Графиня внезапно заинтересовалась веером, а магистру оставалось перевариваривать услышанное. Он мысленно отшутился: этот роман не о нём, к тому же, его любовь не заколдованная девица, а обычный, пусть и мрачный, как гробовщик, граф. Варка ожидал прибытия в театр и смотрел в окно, чтобы не смущать девушку и любовника излишне долгими взглядами.       Флинс опустил взгляд на руки любовника и не увидел на них перчаток – большая оплошность и грубое нарушение этикета. На счастье небрежного барона Тодвольфа, Флинс имел привычку возить вторую пару перчаток. Радовало, что Варка явился в сапогах, начищенных до приличного вида. Но не только отсутствие важного элемента не понравилось графу: на шее его любовника светло-серый шейный платок, а не белоснежный, пуговицы не блестят и воротник помят. Граф, не поворачивая головы, откинул клапан кармана каретной дверцы. Всё также, в молчании, достал свои запасные белые перчатки и положил на свободное место между ним и магистром. – Наденьте.       Тодвольф виновато вздохнул и взял перчатки, на секунду касаясь руки Флинса. Он и забыл, насколько важен этот элемент образа. – Благодарю Вас, Ваше сиятельство.       Неловкость длилась не так долго, потому что вскоре экипаж прибыл к театру. – Мы на месте, – произнёс Флинс, когда они остановились. – Не забивайте себе голову сюжетами этих романов, барон.       Варка первым вылез из кареты и осмотрелся. Здание театра больше похоже на летний дворец Её Величества: к высоким дверям тёмного дерева ведут широкие белоснежные ступени из мрамора. Массивные перила не казались неуместно гигантскими, наоборот – добавляли величественности парадному входу. Магистр оценил, каково в высоту здание театра и присвистнул. Вот и различие приморского, почти столичного града от небольшого городишки, унылого и серого в сравнении. У театра гладкие стены без трещин медового цвета с большими, но довольно изящными окнами. Искусный мастер украсил рамы чугунными завитками, как если бы это была виноградная лоза.       Флинс помог сестре сойти с кареты. К Линнее тут же подошла девушка-служанка, одетая скромнее графини, и начала поправлять юбку и изящную причёску своей госпожи. Светлая коса, заплетённая от одного виска к другому, не растрепалась, но чуть съехал ободок, украшенный жемчужинками. Убедившись в идеальном состоянии образа, служанка, ведя графиню Луми под руки, направилась с ней ко входу в театр. – Барон, Вы с нами? – от восхищения фасадом Варку отвлёк граф. Он с беспокойством смотрел на своего спутника. – Вам так понравилось здание? – Да... да! Очень красиво. В моём родном городе таких нет, – мужчина пришёл в себя и нашёл в себе силы посмотреть на Флинса. – Думаю, внутри он ничуть не хуже. – Вам и семи сотен лет не хватит, чтобы восхититься каждой деталью, – магистру показалось, что Его сиятельство улыбнулся. К сожалению; только показалось. – Мой вам совет, барон, обращайте внимание на всю картину. Так она прекрасна вдвойне. Мелочи хороши лишь на большой прекрасной картине       Варка был уверен, что речь шла о нём. В минуту романтического настроения, Флинс как-то назвал его "полотном, созданным самим Барбатосом" и добавил что-то непонятное на латыни, целуя магистра. Во фразе графа скрывалось признание в любви. Робкое и незаметное для окружающих – иначе быть не могло, вокруг них слишком много посторонних. – Что сегодня дают в театре? – Варка последовал за Его сиятельством, тихо посмеиваясь про себя. – Хотелось бы хоть немного понимать, о чем речь. – Сон в летнюю ночь. Сестра настояла, – Флинс звучал устало, словно не был доволен сегодняшним вечером. – Не ждите от меня пересказа, барон, Линнея меня не посвятила. Хочет устроить сюрприз.       Магистр нагнал графа и слегка наклонился к нему, чтобы сообщить нечто важное, по мнению Тодвольфа. Его сиятельство насторожил столь тесный контакт. Обычно за подобным следовало что-то странное, от чего голова начинала болеть. – Граф, скажите, почему Вы не женаты?       Варку это действительно интересовало. И ему бы очень польстило оказаться причиной отсутствия брака у столь видного мужчины. – Барон Тодвольф, у Вас нет совести, – Флинс поджал губы и ускорил шаг. – И Вашу невесту я также не наблюдаю. У Вас есть чин, титул, молодость...       Барон с удовольствием бы продолжил бессмысленный спор, но они уже дошли до своих мест и количество лишних людей вокруг увеличилось. Линнея что-то увлечённо шептала служанке, прикрываясь веером.       Через пару минут на сцену вышли актёры и представление началось.

**

      Комедия оставила множество впечатлений магистру. Он обдумывал увиденное и пытался найти логичное объяснение увиденному. – Если бы эльф Пэк был умнее, всего этого можно было избежать, – графиня быстро говорила, не обращая внимания на руки служанки, поправляющей ей платье. – А царь Оберон! Его ссора с Титанией довольно глупа. – Момент с ослиной головой ткача забавный, – Флинс пытался поддержать беседу, но его не собирались слушать. – У всех бывают ошибки, это в порядке вещей.       Граф помог сестре сесть в карету и подошёл к кучеру. На счастье Линнеи, новая жертва для обсуждения нашлась сразу: магистр стоял неподалёку и о чем-то усердно думал. Девушка почти выпала, в попытке обсудить хоть с кем-нибудь комедию. Её служанка отправилась на извозчике в дом герцога, где должен проходить бал, а потому юная графиня заскучала. – Барон Тодвольф, как Вам сегодняшний вечер? – привлечь внимание было не так просто. – Расскажите, о Ваших впечатлениях!       Граф сел в карету, а уже за ним и Варка: по правилам этикета, было крайне неприлично сидеть напротив незамужней девушки, без сопровождения. – Моментами было смешно, – высказал свою точку зрения магистр. Он посмотрел на молчащего Флинса. И нечто коварное проснулось в его голове. – Ваше сиятельство, расскажите, что Вы думаете об этой комедии? – Не разделяю Вашего восторга, – граф отвлёкся от окошка и посмотрел на любовника. – Я слишком стар для подобного, ничего не поделаешь. – А моя матушка не считает тебя старым, – Линнея слегка обмахивалась веером, избегая смотреть на Флинса. – Не так уж и много тебе лет.       Варка пытался скрыть улыбку, но под строгим прищуром серых глаз, перестал. Перестал прятать веселье. – Что Вы хотите спросить, барон? – проницательность графа не знала границ. Тодвольф не уставал ей поражаться. – Говорите. Но помните о нормах приличия. – Сколько Вам лет?       Неловкое молчание. До этого магистру не приходило в голову спросить у любовника, сколько ему лет. На вид тому было не больше пятидесяти – на старика не похож, как и на юнца. Варка получил свою порцию осуждающего взгляда... и ждал ответ. – Сорок три, – наконец произнёс Флинс. – Что будете делать с этим знанием? – Приму к сведению.       Графиня спряталась за веером и раскрытой книгой, которую уже дочитала. Но признаваться в подслушивании она не собиралась: барон и её брат могли больше ничего не сказать. – Линнея сводная сестра, – Флинс предугадал вопрос товарища. – Матушка ушла на небеса, поэтому отец женился на старшей графине Луми. У которой уже была дочь. – Теперь он пытается удачно выдать меня замуж, – подала голос девушка, забыв о своём притворном чтении. – Коршуном следит за каждым мужчиной, что ко мне подходит. – Оберегает Вас, – усмехнулся Варка. Он посмотрел на графа и сделался серьёзным, насколько это было возможно при его характере. – Ваше сиятельство, а почему Вы сами на ней не женитесь?       Впервые магистр увидел на лице Флинса удивление. Такой вопрос настолько поверг его в шок, что он открывал и закрывал рот, как рыба на суше, прежде чем смог хоть что-то сказать. Графиня несдержанно ахнула, прикрываясь светлым веером. Она смотрела то на барона, то на брата, ожидании ответа от него. – Ваша милость, а Вы шутник, – холодно сказал Флинс, взяв себя в руки. – Знай я Вас хуже, решил бы, что у Вас не все дома сегодня. Или что Вы пьяны.       Варка нервно засмеялся и повернул голову к окну, не в силах долго смотреть в серые колючие глаза. Его определённо ждёт нечто ужасное вечером, когда они останутся одни. Дальше поездка прошла в полной тишине, прерываемая шелестом страниц и шорохом платья юной графини.       Карета остановилась возле дома герцога. Как и несколько часов назад, Флинс помог сестре выйти, а после её увела подошедшая служанка. Граф и магистр направились ко входу, где гостей встречали посеребрённый старостью герцог и его сын. – Ваша светлость, позвольте выразить моё глубочайшее почтение, – Флинс с уважением прижал руку к своей груди и наклонил голову. – Разрешите представить Вам моего друга, барона Тодвольфа.       Граф слегка коснулся локтя барона, направляя его к герцогу. – Барон, Его светлость герцог Эремурус, – Флинс кивнул имениннику и его сыну. Из-за правил этикета, он себя чувствовал талисманом на удачу, который двигал головой вверх-вниз.       Варка с почтением поклонился и, стянув правую перчатку, пожал протянутую ладонь герцога. Тот всмотрелся в лицо гостя и обернулся на графа. – Кирилл Чудомирович, а это не тот ли капитан, что помог Вам с контрабандистами в порту? – получив в ответ утвердительный кивок, Эремурус с большим уважением взглянул на нового знакомого. – Добро пожаловать на мой скромный праздник, барон!       Варка улыбнулся герцогу и прошёл внутрь дома, сопровождаемый Флинсом, обратно натягивая неудобную белую перчатку. Знакомство ему понравилось: именинник знал его, как ответственного человека, что не могло не лстить. – Оказывается, я довольно известен в городе, – Тодвольф следил за выражением лица графа, чтобы понять его мысли. Затея, как и всегда, не увенчалась успехом. – До которого часа будет длиться торжество? – До трёх часов ночи, – Флинс коротко улыбнулся. – Но если у Вас есть какие-то дела, можно и раньше. Лично у меня ещё множество бумаг.       Варка намёк понял. В бальном зале, графа и его спутника уже ожидала Линнея. Чудесным образом, а точнее стараниями служанки, в волосах девушки появились ленты, больше сдерживающие хрупкую причёску. Вместо длинных кружевных рукавов появились "фонарики" из газовой ткани, придающие больше лёгкости девушке – благодаря скрытым пуговицам, платье для театра превратилось в бальное всего за несколько минут. – Можно подумать, что Вы лично встречали гостей, – произнесла колкость Линнея, закрывая книжечку с именами кавалеров для танцев. Служанка протянула ей веер и удалилась в специальную комнатку, ведь пришёл граф и за безопасность графини можно было не волноваться. – Скоро открытие!       Барону стоило почаще появляться на балах: у него совсем не было опыта и он чувствовал себя тенью Флинса, всюду следовавшей за ним. К счастью, от Варки требовалось не так много: танцевать с дамами, поддерживать беседу и, по желанию, играть в карты с остальными гостями. Граф небрежно поправил шейный платок магистра, затянув его сильнее, чем требовалось. – Сыграем в шахматы? – предложил Флинс. – До начала бала ещё есть время. – Как пожелаете, Ваше сиятельство.       Линнея обсуждала с такими же юными гостьями бала сегодняшний спектакль, ткани для нарядов и новые романы, ставшие популярными за короткий срок. Магистр и Флинс молча передвигали шахматные фигуры на доске. Все прибывшие ожидали начала.

**

      Ближе к часу ночи, барон, не привыкший к длительным светским мероприятиям, отыскал графа в комнате с карточными столами. Его сиятельство уже закончил партию и попрощался с игроками, на короткое время ставшими хорошими собеседниками. – Ваша милость, чем обязан? – Флинс покинул комнату и заметил Варку. – Не скучает ли моя сестра? – Она как раз попросила передать Вам, что желает ехать домой, – магистр не сводил взгляда с обнажённых бледных рук графа, которые тот скрыл под белой тканью перчаток. – Да и я сам устал от такого торжества. – Хорошо. Тогда идёмте.       Его сиятельство направился в сторону мягких диванов, чтобы попрощаться с хозяевами дома. Довольный праздником герцог сидел в окружении жены и сына. Эремурус чувствовал себя бодро и понимающе кивнул, когда к нему подошли граф и его товарищ. – Ваша светлость, – Флинс слегка наклонился. – Позвольте откланяться и поблагодарить Вас за великолепный вечер. Это была истинная честь разделить с Вами этот праздник. – Благодарю, что почтили вниманием, полковник, – герцог сощурился и улыбнулся. – Слышал, у Вас много дел, в последнее время. Рад, что служба оставляет вам время для таких приятных хлопот.       Варка повторил поклон за любовником, вспоминая слова прощания в таких ситуациях. – Ваша светлость, позвольте присоединиться к словам графа.       Магистр и граф получили разрешение покинуть бал и направились сразу к выходу. Юная графиня Луми прощалась с кавалерами и прекрасными гостьями. – Голова кружится, – пожаловалась Линнея, когда брат вывел её на свежий воздух. – Балы это так утомительно.       Барон и Их сиятельства постояли какое-то время, чтобы насладиться ночной прохладной и приглушённой музыкой, что доносилась из дома. – Барон будет у нас до утра, – сообщил Линнее граф. – У нас будет обсуждение важных дел.       Магистр силился вспомнить, когда успел сообщить о своей просьбе. А ведь он не успел этого сделать – получается, Его сиятельство, на данный момент, солгал сестре, но это поправимо. Графиня Луми пожала плечами и направилась к карете. Сейчас девушке хотелось вернуться домой и лечь спать. – Вы как в воду глядели, – произнёс магистр, стягивая с рук надоевшие плотные перчатки. – Я и в самом деле хотел с Вами обсудить кое-что важное.       Его сиятельство ничего не сказал и последовал за сестрой. Его тоже утомил бал – человеческих эмоций было настолько много, что усталость превышала насыщение. Поездка до поместья графа прошла в полной тишине: Линнея дремала, забыв о важности сохранения своей причёски (торжество закончилось, значит переживать за неё уже не было смысла), Варка изредка зевал, прикрывая рот ладонью и только Флинс не показывал признаков усталости. Быть может, в этом ему помогала прижившаяся маска холодности и строгости.       У ворот дома экипаж ждала бодрствующая прислуга, привыкшая к поздним возвращениям господ – сегодня они вернулись даже раньше обычного. К карете поспешила девушка-служанка. – Келено, проводи графиню до спальни, – обратился Его сиятельство. Он придерживал Линнею, пока её не увела компаньонка.       Кучер занялся лошадью магистра, а остальная прислуга, вышедшая встречать графа, поспешила закончить свои дела и отправиться спать. – Молодой господин вернулся. Он погулял перед сном в саду, – сообщил дворецкий, лёгким поклоном приветствуя хозяина дома. – И лёг спать.       Флинс задумчиво кивнул и зашёл в дом. Барон Тодвольф последовал за ним. Как и всегда. Иногда ему казалось, что он тоже живёт в этом большом поместье – настолько частым гостем он стал. Слуг вышло немного – вероятнее всего, остальные спали. Варка всегда приходил ночью, поэтому не знал, как много людей ухаживают за поместьем графа.       В доме темно. Окна задёрнуты тяжёлыми шторами – забота о чувствительных глазах Его сиятельства. Даже яркий свет стареющей луны причинял боль, а что говорить о свечах. Во мраке коридора почти не разглядеть фигуру графа в тёмных одеждах, но это ничего не значит для влюблённого магистра. Он смог поймать Флинса за рукав фрака. – Прошу прощения, мой дорогой, – мужчина обернулся на Варку. – Я задумался о работе.       Барон ничего не сказал. Он молча взял графа под руку, почти как даму, чтобы идти с ним рядом, а не на шаг позади. Его сиятельство не произнёс ни слова, пока они шли к кабинету. Сейчас этот короткий путь – их время. Ночью они свободны от осуждения и лишних глаз и ушей. Их секрет не выдаст тишина, редкий шорох ковра забудет их шаги, дверь тёмного дерева не даст никому услышать тех слов, что прозвучат в стенах строгого кабинета. – О чём ты хотел поговорить? – Флинс перешёл на неофициальные обращения, когда убедился, что дверь плотно закрыта. – Ты сказал, что это нечто важное.       Его сиятельство сел в кресло рядом с камином, в котором изредка поблёскивали огоньки затухающего пламени. Магистр сел напротив него и отвёл взгляд в сторону. – Это по поводу моего отряда, – Тодвольф не мог смотреть в глаза графа, но просьба была необходимой. Он обещал. – Многие хотят домой, я их прекрасно понимаю. Здешний климат не всем привычен, да и полевые условия... – Я разберусь, – Флинс прервал бормотание магистра. – Ты тоже хочешь вернуться?       Сквозь холодность и усталость смогла пробиться тревога, которую барон уловил. Он тут же улыбнулся – редко удаётся почувствовать эмоции Флинса. Магистр хранит каждый такой случай в своём сердце. – Кирилл Чудомирович, Вы так очаровательно показываете, чтобы я остался, – маска на лице графа дала трещину. Флинс совсем немного приподнял уголки губ. – Я не могу отказать тому, кто отобрал души моей покой.       Барон взял руку графа в свою и осторожно, глядя в уставшие серые глаза, стянул белую перчатку. Прикоснулся губами к прохладной коже запястья – Варка весь вечер хотел так поступить, но, увы, это слишком опасно для их подобных греху отношений. Флинс не оказывает сопротивления. Наоборот. Он наконец-то расслабляет лицо: под левым глазом появляется небольшая морщинка (магистр не видит её в темноте, но он помнит, что она там есть), а строгий прищур становится мягким взглядом из-под прикрытых век. – Я останусь здесь, моя любовь, – обещает Тодвольф, слабо сжимая бледные тонкие пальцы. Во мраке комнаты бледность графа приглушалась и он меньше походил на ожившего мертвеца. – В Антуриуме достаточно перспективных молодых людей, что могут занять мою должность. – Ты очень мил.       Ночь. Безмятежная тишина. Тиканье напольных часов. Еле слышный шёпот влюблённых. Два сердца, хранящие тяжёлый секрет. Сильный и болезненно сжимающий их сердца. Слышен шорох – барон развязывает шейный платок графа. Словно во сне, магистр расстёгивает пуговицы белоснежной рубашки. Жёсткий накрахмаленный воротник сдвинут в сторону, чтобы обнажить шею. Светло-розовые губы не могут сдержать тихий вздох после аккуратного поцелуя.       Варка склонился над возлюбленным, оставляя лёгкие укусы на коже. Вынужденно тихая и сдержанная страсть причиняет обоим боль. Иногда судьба жестока к влюблённым – таким, как они. Их счастье любит тишину и боится огласки. Лишь во мраке видно их любовь. Хрупкую, беззащитную, подобную весеннему цветку. И этот росток гибнет. От звука часов. Три удара. Пора... – Спать... утром у меня много дел, – смог тихо произнести разнеженный ласками граф. – Я не смогу их закончить, если засну на бумагах. И тебе тоже стоит.       С разочарованным вздохом Варка смиряется. Его сиятельство прав. Им обоим предстоит ранний подъём. Магистр отстранился от графа и протянул тому шейный платок. К счастью, он не был на полу, как в прошлый раз – в тот день в глазах Флинса читалась угроза удушения этим светлым отрезом ткани. – А моя просьба? – робко напомнил барон, когда любовник привёл себя в порядок. – Это важно для моих людей.       Его сиятельство хранил молчание, пока они не покинули кабинет. Для проснувшейся совести магистра это было слишком долгое ожидание. – Я помню, – коротко ответил граф, ведя любовника в сторону гостевой спальни, находившейся в другом конце коридора. – Займусь этим распоряжением в первую очередь. Займёт пару дней. – Вы очень добры, Ваше сиятельство, – тихо произнёс Варка. Сейчас он был счастлив. – Я сообщу отряду хорошие новости?       До дверей гостевой спальни они дошли слишком быстро – как же странно ведёт себя время, когда ты рядом с любимым человеком. – Нет. Передайте, что есть шанс, – Флинс посмотрел на мужчину, а после, нехотя, на дверь комнаты. – Для Вас я всегда прошу выделить лучшую комнату.       Его сиятельство отходит на шаг, давая барону Тодвольфу пройти в спальню. Отводит взгляд и смотрит в сторону. Магистр медлит. Он медленно поворачивает ручку двери, не сводя взгляда с Флинса. – Спокойной ночи, Кирилл Чудомирович, – с нескрываемой нежностью шепчет Варка. – Пусть ничто не потревожит Ваш покой. – Спокойной ночи, ваша милость, – произносит граф, прежде чем бесшумно удалиться в свою спальню.