Панацея

Метрополис. Кафе "Аdriano". 17.20 Метрополис в этот час был залит густым, медовым светом предзакатного солнца. Кафе «Adriano» наполнялось звоном кофейных ложечек и приглушенным гулом разговоров, но для Астреи всё это было лишь фоновым шумом. ​Она увидела его издалека. Кларк сидел за угловым столиком на террасе, и, судя по полупустой чашке, он пришел значительно раньше назначенного срока. «Пунктуальность — хорошее качество», — отметила она про себя, хотя внутренний голос тут же ядовито добавил, что с его суперслухом быть пунктуальным не так уж и сложно. Он наверняка уловил её шаги ещё за два квартала, выделяя их среди тысяч других. ​Как только она приблизилась, Кларк тут же встал. Его движение было резким, почти порывистым. Он поднял руку — сначала как-то неловко, словно сомневаясь, стоит ли привлекать внимание, но затем помахал ей уже увереннее, с той самой открытой улыбкой, которая так её раздражала. ​Астрея привычно поджала губы, подавляя вспышку божественной гордости, и натянула свою маску «Теи»: плечи чуть опустились, взгляд стал мягче, а на губах появилась кроткая, чуть неуверенная улыбочка. ​Сегодня она потратила на сборы больше времени, чем обычно. Волосы были собраны в аккуратный узел, а вместо привычного растянутого свитера на ней была свежая, приличная рубашка. Зачем? Она убеждала себя, что дело в настроении. Просто захотелось порядка. В конце концов, предвкушение важной информации о «Убийце Богов» бодрило её, заставляя чувствовать себя живой. Ведь другой причины быть не может, верно? Не ради же этого пришельца она рассматривала своё отражение в зеркале лишние пять минут. ​— Ты пришла вовремя, — произнес Кларк, отодвигая для неё стул. Его голос звучал тепло, и он смотрел на неё так, будто действительно был рад видеть именно её, а не источник информации. — Я уже заказал кофе, но если хочешь что-то другое... ​Астрея присела, стараясь не касаться его рук. Она чувствовала, как под этой рубашкой её кожа всё ещё помнит жар вчерашнего рукопожатия. ​— Кофе подойдет, — тихо ответила она, поправляя очки. — Надеюсь, ты пришел сюда с чем-то более существенным, чем вежливые фразы, Кларк. ​Она намеренно произнесла его имя тише, напоминая, что здесь, среди обычных людей, их связывает тайна, которая весит больше, чем всё это кафе. В её глазах, спрятанных за стеклами очков, снова блеснуло то самое золото — нетерпеливое и требовательное. Кларк снова улыбнулся, хотя в глубине души кольнуло сомнение. Он понимал, что шумное кафе — не лучшее место для откровений. Глядя на то, как она старательно играет роль «Теи», он чувствовал, что за этим маскарадом настоящий рассказ будет выудить непросто. Однако он не мог не заметить перемен в её облике: аккуратная причёска, светлая рубашка... Она подготовилась к этой встрече, и это давало ему робкую надежду. ​— Вы выглядите хорошо сегодня, Тея, — мягко сказал он, стараясь, чтобы это прозвучало как обычное светское замечание, хотя его взгляд задержался на ней чуть дольше, чем того требовали приличия. ​Астрея лишь едва заметно приподняла бровь. «То есть вчера я выглядела плохо?» — язвительно пронеслось в её голове, но она сохранила самообладание. Она не пришла сюда за комплиментами пришельца, её интересовали бумаги, которые он начал доставать из своей потрёпанной сумки. ​Кларк выложил на стол несколько распечаток. Это были не оригиналы — Брюс никогда бы не позволил вынести подлинники из Бэт-пещеры, — а расшифровки и снимки, подвергшиеся тщательной обработке. ​— Найти что-то конкретное в официальных архивах было невозможно, — начал Кларк, понизив голос так, чтобы его слышала только она. — Но у моего... коллеги есть доступ к записям, которые не попадают в учебники истории. ​Он пододвинул к ней первый лист. Это была фотография древнего барельефа, найденного при незаконных раскопках в Греции несколько лет назад. На нём была изображена фигура без лица, держащая в руках клинок, от которого исходили странные черные линии, похожие на трещины в самой реальности. ​— Это называют Осколком Эреба, — Кларк внимательно следил за её реакцией. — В записях говорится, что это не просто оружие, а своего рода «анти-материя» для божественной энергии. Брюс... то есть, мой коллега, нашел упоминание о том, что «Убийца Богов» — это не только личность. Это проклятие, которое передается через этот клинок. ​Астрея затаила дыхание. Её пальцы непроизвольно коснулись края бумаги. ​— Последний раз всплеск энергии, похожий на подпись этого оружия, был зафиксирован три месяца назад в Лондоне, — продолжал Кларк. — Там произошло странное нападение на частную коллекцию артефактов. Ничего не украли, но охранники описывали нападавшего как тень, которая буквально «высасывала свет» из помещения. ​Он замолчал, давая ей возможность переварить информацию. Кларк видел, как за стеклами очков её зрачки начали едва заметно пульсировать золотом. ​— Это то, что ты искала? — тихо спросил он. — Теперь твоя очередь, Тея. Я хочу знать, почему это оружие так важно для тебя, что ты готова была сровнять с землей храм в Луксоре. ​Астрея медленно подняла на него взгляд. Информация была ценной — гораздо ценнее, чем она ожидала. Кларк действительно принес ей зацепку, а не просто пустые слухи. Она подвинула к себе бумаги, впиваясь глазами в сухие строчки. Фотографий ни тени, ни самого оружия, о котором он говорил, не было, что было вполне логично: «Убийца Богов» вряд ли позволил бы запечатлеть свой лик или выпустить клинок из рук ради кадра. «Осколок Эреба»... Божество, олицетворяющее первозданный, вечный мрак. Само упоминание этого имени заставило её внутреннюю силу инстинктивно сжаться. Эта информация требовала долгих и глубоких раздумий. Наконец Астрея подняла на Кларка взгляд. Он смотрел на неё ожидающе, и в его глазах не было торжества — лишь искреннее желание услышать ответ. Она медленно, почти торжественно кивнула, принимая его «взнос» в их сделку. Бумаги исчезли в её сумке, скрытые от посторонних глаз, и Астрея заговорила. Её голос изменился. Он стал спокойным, глубоким и ровным — в нём больше не было робких интонаций «Теи», что в очередной раз доказывало Кларку: эта женщина никогда не впишется в рамки его ожиданий. — Я поведаю тебе историю, которая длится уже много столетий, — начала она. Астрея специально выбрала тон старинного предания; если бы кто-то за соседним столиком прислушался, он принял бы это за пересказ забытого мифа. — У богини Мнемнозины родились две дочери: Селена и Астрея. Характером они были разными, как солнце и луна, как день и ночь. Но между ними царил покой: райские пляжи, вечное наслаждение, семейная идиллия, защищённая светом их матери. Она сделала небольшую паузу, и на мгновение её взгляд расфокусировался, уходя куда-то в пустоту. — Этот покой был разрушен в одно мгновение. Астрея пришла в себя и сразу почувствовала — что-то изменилось. Мир стал холодным. Она отправилась на поиски, потому что связь с сестрой, которую она ощущала всю жизнь, внезапно оборвалась. Вместо матери она нашла лишь статую... Мнемнозина застыла в камне, и на её лице запечатлелся первобытный ужас. Других богов не было. Их сила просто испарилась, словно её никогда не существовало. Астрея сжала пальцы на коленях под столом. — Статуя поделилась с ней частицей последних воспоминаний. Сквозь камень Астрея увидела своего врага. Того, кто превратил рай в кладбище. Убийца Богов. Так погибли Мнемнозина и Селена. И так Астрея осталась одна. Она замолчала, внимательно наблюдая за лицом Кларка. Она знала, что утаила огромные пласты правды: она не сказала ни слова об Эрозии, о деталях своей боли или о том, каково это — быть последним эхом погибшего мира. Но она считала, что рассказала достаточно. Даже слишком много для того, кто ещё вчера был её врагом. Кларк слушал её, не перебивая. Его лицо, обычно открытое, теперь отражало сложную гамму чувств. Он видел, как за этой «сказкой» скрывается бездонный колодец одиночества. Для него, как для последнего сына Криптона, история о гибели своего рода и полном одиночестве среди чужих людей отозвалась болезненным узнаванием. — «Осталась одна», — тихо повторил он, и в его голосе не было жалости, только глубокое, тяжелое сочувствие. — Значит, Луксор был не просто охотой. Это был след. Ты пытаешься найти то, что уничтожило твою семью, чтобы... что? Чтобы остановить его или чтобы закончить то, что началось столетия назад? Астрея лишь тонко улыбнулась, и в этой улыбке Кларк увидел не Тею, а ту самую богиню, которая готова была сжечь храм ради правосудия. Кларк почувствовал, как внутри что-то болезненно кольнуло. Этот сценарий был ему знаком до дрожи: бесконечный цикл «кровь за кровь», который никогда не приносит исцеления, а лишь множит руины. Он видел это в глазах своих врагов, а иногда и в глазах друзей. — Если ты все же это сделаешь, ты ничем не будешь лучше него, — произнес он с неожиданной твердостью. В его голосе больше не было мягкости репортера — это был голос человека, который знал цену мести. — Убийство не вернет тебе семью, оно лишь сделает тебя частью того же мрака, который их поглотил. Астрея чуть нахмурила брови, и в этом движении Кларк увидел вспышку божественной ярости, которую она так старательно прятала за образом Теи. Как смеет этот пришелец, этот «герой», который живет в мире полутонов, судить её методы? Он не видел, как крошится вечность. Он не слышал крик, застывший в камне. — Я и так лучше него, — её голос стал ледяным, вибрирующим от подавленного гнева. — Ведь я иду к своей цели до конца. Я не оставляю «последнего выжившего», как сделал он. Она наклонилась чуть ближе к Кларку, и на мгновение шум кафе вокруг них словно исчез, поглощенный её аурой. — Он совершил ошибку, Кларк. Он оставил меня жить, и он знает, что я ничего не забыла. Моя месть — это не просто прихоть, это завершение цикла, который он сам начал. Я — его расплата. И ты не сможешь убедить меня, что прощение — это выход, когда речь идет о пепле моей матери. Кларк замер, оглушенный её прямотой. Для него «последний выживший» было не просто фразой, а личным клеймом. Но для Астреи это была слабость врага. Она не искала сочувствия; она искала справедливости, выжженной огнем. Напряжение за столиком стало почти физически ощутимым. Кларк понимал: перед ним не просто обиженная девушка, а стихия, у которой есть четкий вектор. И этот вектор направлен прямо в сердце тьмы. — Значит, это не просто охота, — тихо заключил он, не отводя взгляда. — Это смертный приговор, который ты подписала и себе тоже. Ведь когда ты закончишь... что останется от тебя, кроме этой мести? Астрея ничего не ответила, лишь медленно выпрямилась, вновь надевая маску безразличия. Но в глубине её золотых глаз Кларк успел заметить секундное колебание — тень того самого вопроса, на который у неё не было ответа. — Кого я вижу, Кларк. Голос ворвался в пространство между ними, как лезвие, разрезающее натянутую струну. Астрея вздрогнула — не от страха, а от неожиданности того, как бесцеремонно кто-то посмел прервать их диалог на грани жизни и смерти. Реакция «Теи» последовала незамедлительно: она вновь чуть ссутулилась, пряча за очками холодное золото глаз, и подняла робкий, почти испуганный взгляд на гостью. Перед ними стояла женщина — само воплощение уверенности и земной энергии. Лоис Лейн. Астрея сразу поняла, что эта смертная обладает острым умом; её взгляд не просто скользил по поверхности, она препарировала реальность, выискивая скрытые смыслы. И сейчас объектом этого препарирования стала «тихая библиотекарша». — Ах... Лоис, привет, — неловкость Кларка была почти осязаемой. Астрея уловила, как сбился ритм его сердца — не от испуга, а от досады. Он не хотел завершать их разговор. Для него эта встреча была слишком важна, а появление Лоис превращало интимную драку двух душ в неловкую сценку из жизни коллег. — И не хочешь нас представить? — Лоис скрестила руки на груди. В её голосе звучал мягкий сарказм, который обычно предназначается близким людям, но глаза оставались цепкими. Она буквально сканировала Тею, пытаясь понять, что общего может быть у её «неуклюжего» коллеги с этой приличной, но явно скрытной девушкой. — Лоис, приятно познакомиться. Когда рука Лоис зависла в воздухе, время словно замедлилось. Тея не шелохнулась. Её руки остались лежать на коленях, крепко сжатые. В мире Астреи касание было актом доверия или вызовом, и после того, что она почувствовала вчера при рукопожатии с Кларком, ей не хотелось повторять этот опыт с кем-то ещё. Тем более с этой женщиной, которая смотрела на неё так, будто Тея была интересной заголовком для статьи. Пауза затянулась, становясь по-настоящему неловкой. Лоис приподняла бровь, не опуская руки, и её улыбка стала чуть более заинтригованной. — Тея... она работает в библиотеке, где я иногда беру материалы, — быстро вставил Кларк, пытаясь сгладить углы, но его голос прозвучал слишком торопливо. Астрея медленно перевела взгляд с протянутой ладони на лицо Лоис. Внутри неё боролись два чувства: божественное желание поставить смертную на место и необходимость сохранить мачеху-маскировку. — Извините, — наконец тихо проговорила Тея, так и не протянув руки. — Я... я не очень люблю тактильный контакт. Она снова поправила очки, имитируя социальную неловкость, но Лоис Лейн была слишком опытным журналистом, чтобы не почувствовать: за этим отказом стоит не стеснительность, а глухая, непробиваемая стена. — Вот как, — Лоис медленно опустила руку, ничуть не обидевшись, скорее наоборот — её азарт разгорелся с новой силой. — Ну, в наше время это даже разумно. Кларк, не знала, что ты интересуешься библиотечными архивами в нерабочее время. Какая-то новая тема для статьи? Она бросила на Кларка многозначительный взгляд, в котором читалось: «Вечером ты мне всё расскажешь». Для Астреи появление Лоис стало идеальным предлогом. Если нить разговора оборвалась так бесцеремонно, значит, сама Судьба — та единственная сила, которую она всё ещё уважала — велела поставить точку. Она получила координаты «Осколка Эреба», он получил свою порцию мифов. Сделка закрыта. Она встала медленно, с той самой холодной грацией, которую не могла скрыть даже сутулость Теи. Взяв сумку, она бросила на Кларка короткий, почти прощальный взгляд. В нём не было благодарности, лишь сухое признание факта: они квиты. — Извините, мне пора... засиделась, — тихо пробормотала она, обращаясь скорее к Лоис, чем к нему. Прежде чем Кларк успел вставить хоть слово, Астрея достала несколько купюр и положила их на стол. Резким, точным движением, словно забивая гвоздь. Она никогда не будет ему должна. Ни за информацию, ни за чашку кофе. Развернувшись, она быстро пошла прочь, лавируя между столиками, пока её фигура не растворилась в толпе Метрополиса. Кларк замер, провожая её взглядом. Внутри него всё протестовало. Он не хотел, чтобы она уходила вот так — ощетинившись, запершись в своём одиночестве, с новыми шрамами от его же слов о мести. Он хотел выстроить мост, а она снова возвела стену. Его брови сошлись у переносицы. Он почти не слышал, что Лоис что-то увлечённо тараторила ему в ухо, подозрительно поглядывая вслед ушедшей «библиотекарше». Кларк смотрел на деньги, оставленные на столе. Эти несколько бумажек жгли ему глаза сильнее, чем его собственное тепловое зрение. Для него это было личным оскорблением. Он угостил её не как «объект наблюдения», а как человека, которому сочувствовал. Её жест ясно давал понять: его доброта ей не нужна, она не примет его дружбу, не примет его мир. Для неё он всё ещё был лишь инструментом. Или препятствием. — Кларк? Кем ты сказал она работает? — голос Лоис наконец пробился сквозь его мысли. — Странная она. Ты видел её глаза, когда она уходила? Она посмотрела на меня так, будто я... я не знаю, помешала ей совершить жертвоприношение. Кларк наконец перевёл взгляд на Лоис, пытаясь вернуть свою обычную мягкую улыбку, но она вышла кривой и натянутой. — Она просто... очень дорожит своим личным пространством, Лоис, — ответил он, осторожно убирая оставленные Астреей деньги в карман, чтобы не оставлять их на виду. В голове уже созревал план. Если Астрея думала, что на этом всё закончилось, она плохо знала Кларка Кента. Он не мог оставить её один на один с «Осколком Эреба». Теперь, когда он знал, что она ищет смерть в лице Убийцы Богов, он был обязан вмешаться. Не как судья, а как тот, кто не даст последней в своём роде погаснуть в этой тьме. А за углом кафе Астрея ускорила шаг, чувствуя, как внутри всё ещё дрожит та самая струна от его голоса. Она твердила себе, что дело закончено. Но почему-то бумаги в её сумке казались тяжелее свинца, а тепло от его недавнего присутствия никак не желало исчезать с кожи.

***

Астрея шла по вечернему Метрополису, мертвой хваткой вцепившись в кожаный ремешок своей сумки. Пальцы побелели от напряжения, но она этого даже не замечала. Её взгляд был устремлен куда-то под ноги, в серый, безликий асфальт, хотя божественные рефлексы и вековая привычка безошибочно вели её сквозь поток прохожих, заставляя вовремя огибать уличные фонари и случайных прохожих. Внутри неё бушевал настоящий шторм, и это пугало Астрею больше, чем любая внешняя угроза. Эта встреча... она застряла в её мыслях, как заноза, которую невозможно вытащить. Почему её сердце — древнее, холодное сердце, привыкшее к одиночеству — сейчас так странно, болезненно ныло? Откуда взялось это фантомное, непрошеное тепло, когда она рассказывала ему свою историю? Это ведь была всего лишь сухая выжимка, её личный кошмар, облаченный в форму безобидной сказки для чужих ушей. Но Кларк... Кларк слушал её так, словно каждый её вздох отзывался в нём самом. Его сочувствие не было жалостью смертного, оно ощущалось как тяжелая, плотная волна, которая едва не пробила её ледяную броню. Астрея резко нахмурилась, едва не споткнувшись на ровном месте. Гнев на саму себя обжёг изнутри. «Это не должно продолжаться. Хватит!» — приказала она себе. Боги не ищут понимания у пришельцев. Ей претила сама мысль о том, что она проявила секундную слабость, позволив криптонцу заглянуть за занавес. Она упрямо твердила себе, что это странное чувство — всего лишь замешательство. Обычный шок от того, что она наконец-то, спустя столетия слепого поиска, получила осязаемую, ценную информацию. Да, дело только в бумагах в её сумке. Ни в чём больше. Ведь когда ты закончишь... что останется от тебя, кроме этой мести? Его тихий, проницательный голос внезапно прозвучал в её голове так отчётливо, будто Кларк всё ещё стоял у неё за спиной. Астрея зажмурилась на секунду, до боли стиснув зубы. Ей физически хотелось вытряхнуть этот вопрос из своих мыслей, стереть его, уничтожить! Как он смеет сомневаться в её предназначении? Месть давно стала единственной нитью, удерживающей её в этом чужом, душном мире. Она выследит Убийцу Богов. Она вонзит клинок в его грудь. Она заставит его захлебнуться той же пустотой, которую он принёс в её дом. А дальше что? — предательская, тихая мысль змеёй проскользнула в сознание, заставив её похолодеть. «Хватит!» — почти с яростью оборвала себя Астрея, чувствуя как к горлу подступает горькая, удушливая ярость. Ей нужно было срочно отвлечься, зацепиться за что угодно во внешнем мире, лишь бы заглушить этот внутренний раскол. Она резко перевела взгляд вбок, принимаясь лихорадочно рассматривать улицу. Люди. Обычные, хрупкие смертные. Они лениво текли по тротуарам, возвращаясь со своих серых работ в свои тесные бетонные коробки. Астрея смотрела на них, и к её раздражению примешалась какая-то новая, глухая тоска. Интересно, а их ждёт кто-нибудь дома? Зажигается ли для них свет в окне, готовит ли кто-то ужин? Откуда, во имя подземного царства, у неё взялись эти мысли? Это непонимание человеческой сути, смешанное с внезапной завистью, злило её до дрожи. Вот чуть впереди шла пожилая пара. Они двигались неспешно, подстраиваясь под шаг друг друга, и негромко о чём-то переговаривались. На их лицах играли мягкие, привычные улыбки, а в чертах лица — уловимое сходство, рождённое десятилетиями совместной жизни. Они казались единым целым. Чуть дальше группа школьников с громким смехом переходила дорогу. Среди них выделялись две девушки: темноволосая что-то бурно, активно рассказывала, размахивая руками, а её светловолосая подруга внимательно слушала, качая головой. Абсолютно разные, непохожие друг на друга, но объединённые этой лёгкой, искренней связью. Астрея проводила их тяжелым взглядом. Одиночество, к которому она привыкла и которое считала своей силой, вдруг показалось ей неподъёмной плитой, придавившей её к земле. «Их явно не тревожат такие мысли, как меня», — с глубокой, горькой отрешённостью подумала Астрея. У этих людей было то, чего её лишили в один день — будущее. Простое, банальное, скучное будущее, где нет места древним клинкам, пролитой крови богов и вечной охоте. Они могли позволить себе роскошь просто жить. А она... она была лишь призраком прошлого, запертым в теле библиотекарши, идущим по следу убийцы. И самое страшное было в том, что этот несносный пришелец в нелепых очках заставил её это почувствовать.