Не твой день, Чимини.

Несколько минут страшный клиент сидел на краю джакузи с закрытыми глазами и о чем-то напряженно думал. Создавалось впечатление, что он решал судьбу мира или, на худой конец, выбирал, кого уволить первым. Потом медленно открыл глаза и уставился на курьера. Взгляд Юнги стал немного более мягким, но не менее опасным.             — Не могу отделаться от этой мысли... Вот блин... — вдруг произнес он.             — Что?             — То, что ты свалился на меня, как снег на голову и весь мой день пошел кувырком через одно место.             — И? — только и смог пробормотать Чимин, а в голове у него билась безумная мысль «У меня может вся жизнь пошла кувырком из-за тебя…»             — И еще и кайф мне обломал... Вылезай, нафиг, из ванны, цыпленок ты, недоделанный.             Чимин приподнял брови и надул губы, обиженно, по-детски, но с таким достоинством, будто его оскорбили прилюдно. Миндалевидные глаза блеснули от обиды и злости.             — Ну и ладно? — буркнул он, рывком поднялся из воды, и его голый торс очутился прямо перед носом Юнги.             И тут до него дошло. Ой, дошло. Да так, что аж дыхание перехватило. Он мгновенно осознал, как близко друг к другу они находятся. Расстояние между ними давно перестало быть безопасным, его тепло словно смешивалось с теплом чужого тела рядом, приглушенный свет фонарей отражался золотыми бликами на поверхности воды, а вокруг стояла странная тишина, только бульканье ванны и пара, окутывающая все вокруг…             Чимин грустно (ну, или сделал вид, что грустно) посмотрел на грудь Юнги, на его шею, затем перевел взгляд на опущенные кончики сжатых губ, на щеки, скользнул глазами вниз, где так же неизменно выделялось возбуждение этого странного мужчины, глубоко вдохнул и кивнул головой. Он уже занес ногу, чтобы вылезть, когда «страшный клиент» вдруг больно схватил его за локоть, резко притянул к себе, обхватил руками и прижался лицом к его груди.             — Чертовый цыпленок…— одними губами прошептал Юнги и коснулся губами кожи Чимина у солнечного сплетения.             От прикосновения чужих губ к такому чувствительному месту, Чимин вздрогнул всем телом и бессознательно прогнулся навстречу этому непостижимому мужчине. Чувства взорвались яркой вспышкой, словно кто-то вдруг зажег внутри него маленькое солнце — горячее, ослепительное, невыносимо яркое… и зачем-то добавил туда же бенгальские огни.             Сначала это была лишь крошечная вспышка где-то под ребрами, но уже через мгновение она разрасталась все больше и больше, растекаясь по телу жидким золотом. По груди. По животу. По рукам. По каждой жилке. Словно вместо крови его венами текла раскаленная плазма, распаляла желания и обжигала изнутри.             Чимин шумно вдохнул воздух и сам не заметил, как его пальцы судорожно сжались на плечах Юнги. От этого прикосновения у парня словно выбило воздух из легких. Не потому, что это было смело. И даже не потому, что это было неожиданно, а потому, что в этом движении вовсе не было никакого излишества или расчета... Просто… руки сами приросли. И Чимин это почувствовал, и сам не заметил, как его тело подалось навстречу горячему дыханию «страшного клиента».             Что это вообще было?             Почему это прикосновение ощущалось так, будто земля вдруг выскользнула из-под ног, голова пошла кругом, а мысли смешались и спутались в какой-то причудливый клубок… Ему хотелось отступить… И одновременно остаться… Хотелось убежать от этого странного мужчины как можно дальше… И одновременно прижаться как можно ближе…             В голове царил хаос… Страшный клиент. Безумный клиент. Опасный клиент. Человек, которого он должен был обходить десятой дорогой... Так почему же от одного робкого прикосновения его губ к коже, сердце сейчас билось так, будто пыталось вырваться наружу?             Чимин потупил взгляд. Черные волосы Юнги щекотали его грудь. Теплое дыхание скользило по коже. И это было слишком… Слишком нежно. Слишком чувственно. Слишком похоже на то, о чем он боялся даже подумать… А еще слишком мокро, но это уже детали.             Его горло вдруг пересохло, а в груди родилось странное, почти болезненное желание обнять этого упрямого, невыносимого мужчину и хотя бы на минуту заставить его перестать воевать со всем миром. Юнги, еще несколько минут назад пугавший его до дрожи в коленях, сейчас прижимался лбом к его груди так, будто сам безнадежно запутался. Как будто ему тоже было сейчас больно от собственных слов и решений.             Несколько секунд Чимин не двигался. Его сердце колотилось где-то под ребрами так громко, что он был абсолютно уверен — Юнги точно его слышит.             — Эй... — тихо выдохнул он.             Тот не ответил, только крепче сжал руки, прижимая его к себе. Чимин не удержался и впутался в волосы Юнги обеими руками. Все правильные мысли, которые были у него в голове, теряли силу от одного обволакивающего ощущения чужого тепла.             Юнги медленно поднял голову, и их взгляды встретились. И Чимин вдруг снова отшатнулся, потому что в темных глазах напротив было столько страсти, злости, раздражения, желания и чего-то еще... Чего-то такого, от чего внутри становилось горячо. И ноги переставали держать вес его тела.             — Почему ты так смотришь? — тихо спросил Юнги.             — Как?             — Как будто я тебя сейчас съем. Или умру… Или сначала съем, а потом умру от несварения.             Чимин нервно усмехнулся.             — Ну ты точно не похож на человека, который собирается умирать.             — А на кого я похож?             — На человека, который сам не знает, что с ним происходит.             Уголок губ Юнги дернулся. Почти улыбка. Почти. Настолько почти, что если ты не знаешь — не заметил бы.             — Умник нашелся... Птенец мокропузый...             — Вот блин, почему ты меня весь день то пугаешь, то обижаешь… — возмутился Чимин.             — И правильно делаю.             — Почему?             Юнги молчал. Долго. Как-то слишком долго. Его взгляд скользнул по лицу Чимина, по мокрым волосам, по каплям воды на шее, по пухлым губам, которые сейчас мелко дрожали то ли от желания, то ли от сдерживаемых слез и вдруг он выдохнул так, словно проиграл какую-то свою внутреннюю битву. Покачал головой, нежно коснулся пальцами губ Чимина и произнес хриплым низким голосом:             — Ты меня раздражаешь до невозможности... — и обреченно выдохнул.             — Чем?             — Всем. Твоими глазами, твоими губами, тем, что ты мокрый, тем, что ты не ушел, тем, что ты существуешь.             — Очень содержательно!             — Не перебивай, старших!             Чимин фыркнул, а Юнги вдруг прижался щекой к его телу и хрипло засмеялся. От этого звука сердце сделало совсем ненужный кульбит. «О нет...» — Чимин поспешно отвел глаза, но было уже поздно. Он ощущал на себе его взгляд. Чувствовал каждую секунду этой странной близости. Чувствовал, как между ними постепенно исчезает напряжение страха и снова появляется другое напряжение... Гораздо опаснее. То самое, от которого в штанах становится тесно.             Юнги медленно коснулся его подбородка и заставил снова посмотреть себе в глаза. Их разделяло всего несколько сантиметров и Чимин почувствовал, что мир вокруг них словно растворился. Исчезли фонари, исчезла вода, исчез весь этот сумасшедший день. Осталось только два сердца, которые бились слишком громко и что тут скажешь — бились в унисон…             — Не смотри на меня так, цыпленок, — еле слышно сказал Юнги.             — Как?             — Будто я лучше, чем есть на самом деле. Я хуже. Намного хуже.             Но от этих его слов Чимину вдруг захотелось не убежать, а остаться рядом и подойти еще ближе. Не долго думая, он бесцеремонно уселся прямо на колени клиента, лицом к лицу и горячим взглядом уставился в глаза Юнги, следя за малейшими переменами в его лице и медленно провел рукой по его влажной коже. Глаза Юнги покрылись туманной поволокой, лицо расслабилось. Он толкнул языком щеку и жадно облизал губы кончиком языка. Чимин не отвел глаз, его розовые губы приоткрылись, дыхание участилось, и он медленно оглаживая все мышцы на теле Юнги, спустился рукой вниз живота и вдруг охватил его набухший член своей ладонью. — Ммм… — низким и утробным голосом простонал Юнги.             — Не играй с огнем, птенчик… Тем более, если не знаешь, как это делать… — сверкнув глазами, прорычал он почти в губы Чимина.             — Ну, это я умею… Не сегодняшний… — сразу парировал курьер, встряхнув мокрыми белокурыми волосами. А потом опустил глаза и прошептал:             — Покажи мне свой ритм, Юнги… Покажи, как ты любишь… как тебе в кайф…             Сердце Юнги стукнуло, грохнуло и упало… Он не был новичком в любовных делах, но никто и никогда не просил показать его ритм… Это было слишком интимно, даже для него. Он покачал головой:             — Ты не перестаешь удивлять меня, птенчик…             Но опустил свою руку вниз и накрыл руку Чимина, которая осторожно охватывала его разбухшую плоть. Чимин горячо взглянул в глаза Юнги и сделал первое плавное движение. Юнги напрягся. Желание было слишком сильным, а стояк достаточно длительным. Каждое прикосновение было почти болезненным, но Чимин будто почувствовал это и ослабил давление, очень нежно касаясь возбужденной плоти мужчины.             Он сделал несколько движений не сводя глаз с лица Юнги и понял, что от длительного сидения в воде вся природная смазка смылась и нужно что-то сделать, чтобы не вызвать боль. Он вопросительно посмотрел в глаза клиента, тот облизал губы и пустил немного слюны на нижнюю губу. Чимин кивнул, сдвинулся с колен в воду, наклонился к напряженному члену Юнги, пустил немного слюны под крайнюю плоть и услышал тихий утробный стон мужчины. Ему вдруг захотелось обхватить этот набухший ствол губами и почувствовать его вкус.             Желание было странное… И никогда раньше даже мысль такая не появлялась в его голове, но… сейчас он не думал… Не хотел думать… Он коснулся губами красной напряженной плоти и почувствовал, как все тело Юнги напряглось как струна, которая вот-вот порвется. Очень осторожно он попытался провести языком по красной головке и вобрал ее в рот.             Юнги показалось, что он взорвется прямо сейчас. «Что это за чертовщина со мной происходит в присутствии этого чудесного блондина… Ох… Бля… Как же хочется вонзиться в него по самые помидоры…» и он инстинктивно впутался в волосы Чимина и притянул его сильнее, толкнувшись в его рот почти на половину длины. Парень закашлялся от неожиданности, выпустил член изо рта и виновато посмотрел в глаза Юнги.             — Все… Все. Не спеши… Всему свое время. Прости… я не смог сдержаться… — успокаивающе прошептал Юнги, хотя в глазах у него горело адское пламя. — Не волнуйся… Все хорошо… Иди сюда…             Он поднял Чимина снова к себе на колени, и приник к его губам страстным поцелуем. Юнги медленно гладил нежную кожу этого странного парня и опускался рукой все ниже, на пояс его штанов, расстегнул застежку и…             … где-то на полу оживает телефон. Сначала вибрирует, а потом из него начинает громко вопить музыка… с маршем Мендельсона…             Матерясь, на чем свет стоит, Чимин едва дотягивается до телефона, пытается отбить звонок и случайно нажимает «принять»…             Из динамика во всю громкость визжит голос Хосока:             — Чии-миииии-нии!!!             Оба вздрагивают.             — Я нашел еще один костюм единорога!!!             Пауза. Юнги медленно закрывает глаза и вспоминает весь перечень отборного мата, существующего в его голове.             …Чимин хочет умереть… Прямо сейчас. Прямо здесь. В джакузи. Чтобы его кремировали и прах развеяли над ближайшей помойкой.             — Но у меня новая проблема! — продолжает вопить Хосок.             — Хосок... — очень тихо шепчет Чимин, сжимая кулаки и мечтая провалиться сквозь землю.             — Мне продавец говорит, что розовые перья закончились, так что я для тебя заказал фиолетовые!             Юнги молчит. Очень подозрительно молчит. Только натужно дышит через расширенные ноздри.             — Хосок... — пытается остановить его словесный понос Чимин.             — Я думаю никто не заметит! Тебе же так подходит фиолетовый! И к твоим трусам…             Юнги медленно поворачивает голову к Чимину.             — Фиолетовый??? — делает он почти круглые глаза.             —Я могу объяснить...             — Не можешь.             — Могу!             — Не надо...             И пока Чимин пытается придумать хоть какое-нибудь разумное объяснение (спойлер: их не существует), Хосок продолжает:             — Кстати! Тебя тот люцифер отпустил? Или может и этому мафиози взять фиолетовые… или красные?             Тишина. Абсолютная. Юнги выключает джакузи и медленно поднимает глаза в потолок, будто просит Вселенную объяснить, чем он заслужил этот день.             А Чимин по виду Юнги понимает: возможно, его день действительно был ужасным, но теперь точно все пропало…             — Чимин-а, ты живой там?! — надрывался телефон на борту джакузи.             Чимин уже открыл рот, чтобы ответить, но его опередили. Юнги выхватил телефон так резко, будто это он был виноват во всех его жизненных проблемах.             — ГДЕ МОЙ КОНТРАКТ? — рявкнул он в трубку.             На том конце наступила такая тишина, будто Хосок мгновенно перестал дышать.             — Я... я... он у меня...             — А ДОЛЖЕН БЫТЬ У МЕНЯ! НЕМЕДЛЕННО! ЕДИНОРОГ КОНЧЕНЫЙ!             — А Чимин...             — КОНТРАКТ!             — Но...             — КОНТРАКТ!!! И ЧТОБЫ Я ВАС БОЛЬШЕ НЕ ВИДЕЛ И НЕ СЛЫШАЛ!             Юнги нажал отбой и швырнул телефон о противоположную стенку. Тот жалобно звякнул и разлетелся на части. И тут же раздался звонок в дверь.             Дзинь-дон. В квартире стало тихо. Чимин моргнул. Юнги тоже моргнул.             Звонок повторился.             Дзинь-дон.             —Я никого не жду. Если это еще один придурошный курьер… Щиибаль, я уволю всю отрасль доставки, — угрюмо выдал Юнги.             Он тяжело поднялся с джакузи, мокрые штаны сразу прилипли к ногам, с черных волос вода капала на пол. За ним тянулся мокрый след через все апартаменты.             Чвак. Чвак. Чвак. Чвак.             — Ты оставляешь лужи, — автоматически констатировал Чимин, потому что мама с детства приучила его к порядку.             — Еще одно твое слово, и я сейчас оставлю твой труп в джакузи…             — Это угроза? — поднял брови Чимин.             — Это прогноз… погоды на сегодня. Местами дождливо, местами трупно.             Чвак. Чвак. Чвак. Юнги направился через коридор к входной двери. Он был настолько злой, что даже не посмотрел в видеозвонок. Настолько злой, что даже не спросил «кто там?» Просто дернул ручку и дверь отворилась.             На пороге стоял… курьер…             С пакетами. И очень профессиональной улыбкой.             — Добрый день! Вы Мин Юнги?             — Это зависит от того, что ты принес.             Профессиональная улыбка застыла на лице курьера, потому что дверь отворилась шире, и его мозг вдруг отказался обрабатывать полученную информацию.             Во-первых, в квартире все вокруг было черное. Черные стены. Черный пол. Черная мебель. Такое впечатление, что он случайно доставил заказ не человеку, а главному злодею из фильма ужасов.             Во-вторых... Мужчина… Красивый… Голый по пояс. Мокрый. Очень мокрый. С темных, слегка вьющихся волос, капля за каплей, стекала вода. По голой шее, по ключицам, по груди. Дальше вниз… Мокрая ткань брюк прилипла к ногам, словно он только что вылез из бассейна. Молния на штанах расстегнута…             А в-третьих... Его взгляд... Господи!!! Такой взгляд бывает у людей, которые или только что кого-то убили... Или сейчас собираются…             Курьер почувствовал, как улыбка на его лице начинает трещать по швам.             — Э-э-э... да? Я… Это…             Юнги молчал. Просто смотрел. Смотрел так, будто именно курьер был виноват во всех бедах человечества: в мировом экономическом кризисе, в глобальном потеплении, и в том, что сегодня вообще наступило утро.             Курьер нервно сглотнул. Потом снова. И машинально проверил адрес в телефоне. Вдруг он ошибся подъездом. Или домом. Или измерением.             — Я курьер… У меня... доставка...             — Вижу!             Голос у мужчины тоже был страшный. Низкий. Хриплый. И очень уж недовольный.             Курьер перевел взгляд на пакеты в своих руках, потом снова на Юнги, потом снова на пакеты. И вдруг подумал, что сегодня его зарплата явно недостаточна для подобных приключений. Даже если добавить чаевые.             Где-то из глубины квартиры донесся всплеск воды. Курьер замер. Юнги тоже замер. Наступила тишина. Этакая, очень подозрительная тишина.             Потом оттуда, из глубины квартиры, послышался чей-то возмущенный голос:             — Ты разбил мой телефон, сука!             Курьер моргнул. Медленно. Вздрогнул. После чего окончательно решил, что ему не нравится эта доставка. Юнги просто закрыл глаза и, кажется, мысленно считал до десяти, чтобы никого не убить.             Курьер нервно сглотнул.             — В-вв-вам пакет.             — Прекрасно. Еще один? С единорогами?             Курьер заглянул через плечо Юнги в квартиру и глаза его засияли. Потому что в этот момент из коридора вылетел... Именно вылетел, иначе это не назовешь, мокрый, растрепанный, в прилипших к телу штанах полуобнаженный Чимин.             —Ты разбил мой телефон, сука, чем ты думал...             Чимин поднял голову и остолбенел. Курьер тоже замер. Юнги грозно прищурился, увидев реакцию Чимина.             — ...Хосок?!             — ...Чимина? Ты живой?!! —Хосок медленно перевел взгляд с мокрого Чимина на мокрого Юнги. Потом снова на Чимина. Затем на Юнги. Затем на лужи по всей квартире. Потом снова на Чимина. Потом на расстегнутую молнию Юнги. Потом на растрепанные волосы Чимина. Его лицо за эти две секунды пережило весь спектр эмоций: от ужаса до восторга, от шока до «я так и знал».             — О! — только и смог он сказать. — Ооооо!!!...             — Хосок! — очень спокойно сказал Чимин, поднимая ладони.             — Я все понял!             — Ты ничего не понял! — Чимин повысил голос почти в истерике.             — Нет-нет. Я понял все.             — Ты ничего не понял! — рявкнул Чимин.             — Простите… Я вам не мешаю? — как-то очень осторожно поинтересовался Юнги и в глазах его снова вспыхнули красные чёртики. Целая команда чертей с факелами.             — Ты мешаешь! — в два голоса рявкнули Чимин и Хосок.             — Ну ладно! Ты живой…Слава Богу! Я… Я пойду…— промямлил Хосок, обращаясь к Чимину.             — Куда ты собрался?             — Я уже ухожу! Меня здесь не было. Меня вообще не существует.             — Стой! — Чимин сжал кулаки и сделался красным от возмущения.             — Не надо оправдываться! Я современный человек! Я все понимаю! Хорошего вам дня! — Хосок медленно пятился по коридору.             Юнги медленно потер переносицу и вдруг рявкнул:             — ГДЕ МОЙ КОНТРАКТ?             — Что? — подскочил Хосок.             — КОНТРАКТ!!! — глаза Юнги налились кровью и сам он едва сдерживался, чтобы не устроить прямо здесь мордобой.             — А!!! — Хосок опустил глаза на пакет. Будто только сейчас заметил, что держит его в руках.             — Точно! — Он с испуга протянул все пакеты, которые держал в руках.             Юнги выхватил пакеты и загробным голосом прошипел:             — Спасибо!             — Не за что, — переминаясь с ноги на ногу, ляпнул Хосок. — А чаевые?             Взгляд Юнги был настолько красноречив, что Хосок быстро попятился. В этом взгляде читалось всё: от «я тебя убью» до «я найду твою семью».             — Ну, я тогда...             — Да. — едва сдерживаясь кивнул Юнги.             — Пойду…             — Да! — Юнги готов был запустить эти пакеты в этого злополучного курьера.             — А… вы... это? — решил наконец уточнить Хосок, показав пальцем туда-сюда.             — НЕТ! — одновременно закричали Чимин и Юнги.             Хосок подпрыгнул:             — Понял. Нет — так нет. Кричать то чего?             — Ничего ты не понял! — крикнул Чимин в отчаянии.             — Понял-понял!!!             — ХОСОК! Мать твою…             — Чимин-а, друг, я рад за тебя. Правда. Ты заслужил счастье.             — Это не то что ты думаешь!             — Вот именно так все и начинают. — И прежде чем кто-то успел остановить его, Хосок развернулся и пулей помчался к лифту.             И дверь лифта еще долго отражала его счастливый визг на весь этаж:             — ЛИ-ЛИИИ! Ты не поверишь, что я только что видел! Он там! В джакузи! С голым торсом! И еще один! И они...             Юнги молча захлопнул дверь. Обернулся, страшный, как грозовое облако и посмотрел на Чимина. Чимин тоже взглянул на него исподлобья.             — Этот единорог плюшевый, твой друг? Я не ошибся? Ужасный человек…             — Я знаю. Не, он… он нормальный… Просто иногда его заносит.             — В каком месте нормальный? Вот придурок! Ну готовься, судя по его визгу — весь офис будет думать, будто я тебя здесь в хлам…             Чимин застонал и уперся лбом в стену.             — Можно я вернусь в джакузи и утону добровольно?             — Нет.             — Почему?             Юнги хищно усмехнулся.             — Потому что теперь у меня есть контракт…я надеюсь… — он подозрительно заглянул в пакет. — А тебе, птенчик, еще отрабатывать моральный ущерб… и мои квадратные яйца… Чимин вздохнул. Тяжело, с надрывом.             — И что я должен делать? Юнги прищурился, медленно положил пакет на стол и сделал шаг вперед.             — А вот сейчас узнаешь. И без телефонов, пожалуйста. И без друзей-единорогов.             — А если позвонят?             — Не позвонят. Твой телефон в трех состояниях: битый, мокрый и мертвый.             — И то правда, — грустно сказал Чимин и улыбнулся. Потому что, как ни странно, быть запертым в черной квартире с психованным клиентом — это был лучший вариант из всех возможных на сегодня.