Среди обломков

Иногда жизненные события воспринимаются как нечто невероятное. Мы часто сталкиваемся с шокирующими новостями, не осознавая, что нечто подобное может случиться с нами или нашими родными. Мы вздыхаем, качаем головой или плачем, но редко задумываемся о том, что никто не защищён от подобных бед. Никто не может предвидеть несчастный случай, когда даже лёгкий удар может стать фатальным. Невозможно предугадать, что пьяный водитель, движущийся по дороге, внезапно выедет на встречную полосу. И уж тем более никто не ожидает, что самолёт может потерпеть крушение. Боинг семьсот восемьдесят семь вылетел с Пхукета в Сеул в одиннадцать часов вечера по местному времени, разместив на борту двести восемьдесят три человека, среди которых было семеро детей. Самолёт выполнял ночной рейс, и поначалу он проходил спокойно. Пассажиры готовились к долгому перелёту, многие уже спали, когда ближе к финальной части маршрута погода над морем начала стремительно меняться. Над океаном сформировался мощный грозовой фронт, который перекрыл воздушные коридоры. Экипаж попытался изменить курс, чтобы обойти опасную зону, но самолёт уже вошёл в область сильной турбулентности и резких вертикальных потоков воздуха. Самолёт начало бросать, а затем произошёл сдвиг ветра, и он потерял управление. Связь с диспетчерами прервалась на фоне аварийных сигналов и перегрузок. А уже через несколько минут рейс исчез с радаров. Самолёт разбился. Пока над морем, далеко от берега, самолёт терял управление и исчезал из поля зрения, в международном аэропорту Инчхона всё ещё продолжалась обычная суета прилётов. На часах семь утра. Чонгук стоял у выхода из зоны прибытия, не сводя взгляда с табло и периодически то поправляя букет, что он купил для мужа, то перебрасывая пакет с подарком для сына из одной руки в другую. Рейс из Пхукета, который должен был прибыть в соответствии с расписанием, постепенно изменил статус на «задерживается». Сначала это не вызывало тревоги. Обычная история туристических рейсов. Кто-то из встречающих рядом продолжал спокойно ждать, кто-то проверял телефоны, а кто-то с надеждой разглядывал чужие лица, держа таблички с именами. Но прошло ещё некоторое время, а статус не поменялся. В зале начали появляться сотрудники аэропорта. Казалось, что некоторые из них не собраны или даже напуганы, но причина была неясна. Работники обводили взглядом небольшую толпу встречающих и шептались только между собой. По громкой связи прозвучало сухое сообщение о технической задержке, без каких-либо подробностей. Никто не произнёс слово «крушение». Альфа заметил, как у стойки информации началась суета. Некоторые потеряли терпение и хотели скорее узнать, по какой-то причине их близкие до сих пор не приземлились, но сотрудники избегали как прямых взглядов, так и ответов. Некоторые и вовсе сбегали в служебные помещения, одаривая интересующихся людей стандартными фразами о неполадках или просьбами подождать ещё немного. Но чем дольше тянулось время, тем больше начинало казаться, что обычная задержка постепенно превращается во что-то, о чём пока никто не решает сказать вслух. Гук всё так же стоял у выхода, когда к зоне прибытия начали подходить работники в элитной форме аэропорта и представители авиакомпании. Их стало слишком много для обычного рейса, и теперь они не сбегали. Прошли к стойке, а в громкоговорители вновь прозвучало объявление с просьбой встречающих своих пассажиров с рейса от Пхукета подойти туда же. Народ активно оккупировал всё свободное пространство около неё, дожидаясь ответов. Сотрудники распределили между собой несколько папок и начали вызывать людей по спискам, называя имена и фамилии пассажиров, находившихся на борту самолёта. Тех, кто откликался, просили предъявить документы, а затем другие работники уводили их в служебную зону, одного за другим. Когда же Чон услышал имя своего мужа и сына, он тоже вскинул руку вверх, после чего пожилой мужчина подошёл к нему, попросил предоставить удостоверение личности. Проверив его, он указал путь вслед за остальными. Всех согнали в большую комнату для служебных переговоров. Помещение было громадное, с длинным столом, парой десятков кресел, без окон, с холодным светом и слишком тихим кондиционером. Постепенно комната наполнилась беседами тех, кто решился обсудить некомфортабельные условия, а также причины того, что их сюда привели. Через несколько минут внутрь вошёл высокий мужчина, одетый в строгий костюм, и сел во главе стола. Остальные же расселись на оставшиеся места. Мужчина уважительно поздоровался, после чего нервно поправил ворот удушающей рубашки и наконец сказал то, что от них скрывали. — Рейс из Пхукета… потерпел катастрофу, — он старался говорить ровно, уверенно, но на последнем слове его голос всё равно дрогнул. — Связь с самолётом была утрачена на завершающем участке маршрута. Позднее было утверждено… падение воздушного судна. Все разговоры прекратились, а присутствующие замерли. Кто-то в надежде, что им послышалось, а кто-то уже в чётком осознании ужасающей ситуации. — Спасательные службы немедленно прибыли на место, где борт в последний раз выходил на связь, — говорил мужчина уже тише, — но боинг утонул за считанные минуты. Шансов на выживание не было. Чонгук не сразу понял смысл последней фразы. Она попросту не укладывалась в голове. Он единственный осмелился сказать что-то вслух, надеясь, что всё это не происходит в действительности. — Это ошибка, — произнёс альфа. Мужчина посмотрел на него, тяжело вздохнул и подтолкнул к центру стола папку, раскрывая её. Внутри лежал отчёт о данных, которые передали спасатели. Она включала официальную часть, но также были прямые слова спасательной группы: «Выживших быть не может». Только в этот момент Чон стал с ледяным ужасом осознавать, что рейс больше не задерживается. Он закончился, так и не добравшись до места назначения.

***

Тэхён проснулся рано, первым делом хватая в руки телефон. Родители, что этим утром должны были вернуться с отдыха, обещали позвонить сразу после прилёта, но полоска уведомлений была пуста. Омега поначалу даже не придал этому значения. Включил звук погромче, чтобы точно не пропустить весточку, и стал собираться на работу. Но даже в душе невольно высовывался из кабинки и мокрыми пальцами включал экран сотового в страхе пропустить звонок. Однако и позже, когда он успел одеться, рингтон так и не зазвучал. Тэ тяжело вздохнул, но не торопился звонить родителям сам. Подумал, что те могут только покидать аэропорт и из-за сумок и усталости у них пока нет времени. Поэтому, взяв с полки ключи от машины, он уже собирался покинуть квартиру и даже открыл замок на входной двери, как вдруг телефон завибрировал. Он даже не успел обрадоваться, поскольку быстро заметил, что на экране высветилось имя старшего брата, Ким Намджуна. — Хён? — взволнованно спросил омега, уже чувствуя, как внутри что-то сжимается. На другом конце была короткая, но говорящая громче слов пауза. — Тэ-Тэ… — голос брата звучал глухо, как у человека, который что-то знает, но не имеет представления, как подступиться. — Подтвердилась информация. Тэхён сглотнул ком в горле, вернул ключи на место и на всякий случай присел прямо на пол. — Какая информация? Снова пауза, а следом ответ уже без утайки. — Самолёт разбился. — Нет, — сразу же автоматически вырвалось у омеги. — Джун, нет. Ты же не серьёзно? — Мне сообщили о крушении, судно упало в море, — заверил Намджун. — Спасательные службы уже на месте. Тэхён подтянул колени к груди и сжался всем телом, чувствуя, как внутри что-то начинает адски болеть. — Там… могли быть выжившие? Теперь и сам старший не выдержал. Прерывисто выдохнул, на секунду теряя самообладание, что уже было явным ответом. — Мне чётко дали понять, что спасать там некого. Тэ зажмурился и опустил голову, едва удерживая себя, чтобы не зарыдать прямо брату в трубку. В одночасье стало так холодно и страшно, что собственная голова будто перестала работать, а вместо логичных мыслей в ней напрочь померкло. — Я сейчас приеду к тебе, — добавил Намджун. — Ты ещё дома? Омега сначала кивнул и даже не сразу понял, что брат его не видит. Стараясь исправиться, он едва смог прошептать краткое «да». — Скоро буду, — заверил старший, но сразу трубку не бросил. — Хочешь, поговорю с тобой, пока еду? Тэхён не уловил смысла сказанного и, не раздумывая, отказался, после чего сам завершил разговор. Как только экран погас, он бросил сотовый в сторону, будто именно он был виновником произошедшего. Омега ещё крепче сжал собственные колени и стал раскачиваться из стороны в сторону, ощущая, как сердце разрывается пополам, а по щекам бегут горячие слёзы. Джун приехал так быстро, насколько смог. Альфа бегом поднялся по лестнице к квартире брата и, найдя нужную дверь, стал стучаться, однако ответа не было. Тогда он догадался опустить ручку, и дверь открылась. Младший сидел на полу прямо у входа в квартиру, гипнотизируя одну точку. Намджун опустился на колени перед ним и погладил по плечам. Все слова казались бесполезными. Пустыми. Поэтому он не придумал ничего лучше, как просто обнять брата, закрывая глаза. Спустя несколько мгновений Тэхён стал всхлипывать, а после и вовсе зарыдал. Отчаянно, с криками и нечленораздельными попытками что-то сказать. Джун пытался успокоить его, хотя и сам был на грани того, чтобы потерять рассудок. Теперь их осталось только двое.

***

Поминальные залы располагались в одном крыле, разделённые лишь тонкими стенами и коридором, в котором стояла почти гробовая тишина. Внутри каждой комнаты одинаковая картина: портреты в чёрных рамках, обрамлённые белыми цветами, длинные ряды венков с чёрными лентами, на которых были выведены имена тех, кто пришёл проститься. Люди входили и выходили почти бесшумно, склоняли головы, зажигали благовония, оставляли поклоны и тихие слова, которые терялись в общей тяжести происходящего. Тэхён сидел перед фотографией родителей, не двигаясь уже долгое время. Он выполнил всё, что от него требовалось — поклоны, формальности, ответы на соболезнования, — но ни одно действие не помогло приблизиться к пониманию того, что их больше нет. Всё происходящее казалось чужим, как будто он оказался не в своей жизни и вынужден следовать её правилам. В какой-то момент дыхание стало слишком тяжёлым, а пространство невыносимо тесным, давящим. Он поднялся резче, чем хотел, едва не задев стол с подношениями. Намджун, что так же бесшумно сидел рядом, встал следом и хотел подхватить брата, но он не дался. Покачал головой, безмолвно попросив его остаться внутри, и, больше не оборачиваясь, вышел в коридор. Дверь закрылась за спиной, и вместе с этим исчезли голоса. Несколько шагов, и омега остановился, будто потерял направление. Воздуха не хватало, грудную клетку сдавливало изнутри, и в какой-то момент он просто опустился на пол, уже не пытаясь держаться. Сначала сидел неподвижно, уставившись в пол, но затем плечи сами начали дрожать, и тихие, срывающиеся всхлипы всё же вырвались наружу. Ким закрыл лицо руками, стараясь хотя бы так удержать себя, но это не помогало. В соседнем зале Чонгук находился среди тех же венков и тех же формальностей, которые он выполнял почти автоматически. Он принимал поклоны, отвечал на слова соболезнования, но не запоминал ни лиц, ни голосов. Перед ним тоже стояло два портрета, на которые он не мог смотреть долго, потому что внутри поднималось что-то слишком тяжёлое. Он держался ровно, как и полагалось, не позволяя себе ни одного лишнего движения, боясь сорваться от потери хоть крупицы контроля над собой. И всё же, когда из коридора донёсся приглушённый звук, он его услышал. Альфа не сразу поднялся. Несколько секунд просто сидел, словно проверяя, не показалось ли. Но звук повторился. Он был тихий, срывающийся, слишком живой на фоне этой траурной тишины, и Гук решил выйти проверить. В коридоре было пусто, если не считать человека, сидящего на полу. Чон остановился, глядя на него, подошёл не сразу. В чужую боль не вторгаются, особенно здесь, поскольку никогда не знаешь, нужна ли вообще твоя непрошенная поддержка. Но спустя мгновение альфа всё же приблизился и опустился напротив, оставляя между ними небольшое расстояние. Некоторое время оба молчали. Тэхён почувствовал присутствие сразу, но поначалу не мог что-то сказать из-за всхлипов, которые вырывались наружу. Только когда дыхание выровнялось окончательно, он всё же тихо сказал: — Простите. Чонгук едва заметно покачал головой. — Всё нормально. Голос альфы был ровным, спокойным, без давления, и именно это почему-то позволило Тэхёну сделать ещё один неровный вдох и произнести ещё одну фразу. — Я… не смог там сидеть. Чон коротко кивнул. — Я тоже. — Слишком много людей… и при этом всё равно пусто, — тихо добавил Тэхён, сжимая пальцы. Гук чуть отвёл взгляд, находя себя в каждом слове. Омега будто описывал его собственное состояние, в которое он провалился, как только услышал о крушении. — Да. Повисла небольшая тишина, но уже не такая тяжёлая. Тэ медленно опустил руки от тела, неосознанно сжимая самого себя всё это время. Сухой, но предельно ясный разговор с незнакомцем дарил немного спокойствия, насколько это было возможно. Отчего хотелось продолжать говорить, наплевав на то, хочет ли этого подсевший альфа. Для себя Ким решил, что он в любой момент сможет встать и уйти, поэтому произнёс: — У меня… родители. Они сегодня должны были вернуться из Таиланда. Чонгук едва заметно напрягся, поднял голову и сел ровно, прислонившись к стене. Он будто бы что-то понял и поспешил уточнить: — Пхукет? Тэхён удивлённо кивнул, будто на автомате. — Да… Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, переваривая осознание того, что оба вскоре похоронят пассажиров одного и того же рейса, который так и не доставил людей до места назначения. Чон не стал молчать долго и ответно рассказал о том, чьи портреты в его зале. — У меня, — он сделал паузу, колеблясь, — муж и сын. Омега судорожно вдохнул. Несмотря на собственную боль, он видел точно такую же на чужом лице и прекрасно понимал, что она ничуть не меньше. Любая потеря чревата страданиями, которые и привели их обоих сюда. В пустой коридор, где никого нет. Как и в их собственных жизнях теперь стало более пусто, чем прежде. От этого осознания Тэ не сдержал новый всхлип и снова закрыл лицо руками, прячась от собеседника. Чон не знал, что делать, чтобы помочь, и до сих пор не был уверен, что вообще имеет право. Он будто смотрел в зеркало, где отражается такая же печаль, какая билась внутри него. Отчего тело сработало быстрее затуманенного разума, и он медленно протянул руку, коснувшись колена сначала едва ощутимо, а следом сразу же отстраняясь, словно давая возможность остановить. Тэ вздрогнул от внезапного прикосновения, но не отодвинулся. Убрал руки от лица, посмотрел на ладонь и вытянул вперёд собственную. Альфа некрепко сжал её, выказывая ровно столько поддержки, сколько мог. Его воздействие вновь подействовало благоприятно, и Ким прекратил всхлипывать, стараясь концентрироваться на физическом контакте. — Нужно держаться, — тихо сказал Чонгук после паузы. — Ради них. Хотя бы до того момента, пока… их можно будет проводить как полагается. Тэхён едва заметно кивнул, всё ещё глядя на их сцепленные руки. — Нам даже не сказали, когда… — начал он и запнулся, сглотнув. — Когда их найдут. Альфа чуть сильнее сжал его пальцы, но всё ещё действовал аккуратно. — Мне сообщили, что поиски продолжаются. Море, обломки… Пока находят только части. Тела ещё не подняты полностью. От этих слов Тэ побледнел, но уже без прежней истерики, которую, как казалось, Гук забирал через прикосновение. Скорее с тихим, изматывающим осознанием. — Значит, мы даже не можем забрать их домой, — прошептал он. Чонгук опустил взгляд и кивнул. — Пока нет. И снова наступила тишина, но теперь она была необходимой. Молчание повисло между людьми, которые впервые после случившегося оба позволили себе схватиться за кого-то, чтобы не упасть. Чтобы в сотый раз попытаться осознать, что это не чья-то чужая жизнь из новостного сюжета. Это реальность. Горькая и отвратительно давящая, но реальность. Их пальцы всё ещё были сцеплены, когда в конце коридора послышались шаги. Омега сначала даже не отреагировал, поскольку звук казался далёким. Но Гук чуть поднял взгляд и почти сразу напрягся, не убирая руки резко, а просто медленно ослабляя хватку. В проходе появился Намджун, тоже покидая зал прощания. Он вылетел из двери быстро, но замер, увидев брата и незнакомца, сидящими на полу. Несколько секунд он просто смотрел, не вмешиваясь, а затем подошёл ближе и нахмурился, сосредотачиваясь на том, кто сидит перед младшим. — Тэ-Тэ, — тихо позвал он. Голос был осторожным, но с долей напора, чтобы его точно услышали с первого раза. Тэ вздрогнул, словно только сейчас опять осознал, где находится. Его пальцы дрогнули в руке альфы, и он не сразу разжал их. Будто не хотел отпускать единственное, что удерживало его в блаженном спокойствии последние минуты. Намджун подошёл ближе, присел рядом и осторожно перехватил ладонь брата, забирая её из чужого захвата. Широкой спиной он перекрыл Чону обзор, вставая ровно между ними, даже таким мелким действием давая понять, что их небольшая беседа окончена. — Пойдём, — сказал Джун мягко, обращаясь к младшему. — Я здесь. Тэхён попытался встать, но ноги дрогнули, и Намджун сразу поддержал его, помогая подняться. Омега не сопротивлялся, только ещё раз на секунду обернулся. Чонгук уже тоже стоял. Спокойно, прямо, как будто ничего не произошло, и только взгляд задержался на Тэ чуть дольше, чем следовало бы. Он будто проверял, действительно ли тот хочет уходить с тем, кто так настырно пытается его увести. Словно отвечая на его мысли, Тэхён кивнул и отвернулся, следуя вместе с братом обратно в зал. Чонгук остался один, продолжая стоять на том же месте. Он медленно опустил взгляд на свои пальцы, будто проверяя, не осталось ли там хоть какого-то следа прикосновения, но кожа была обычной. Сжав ладонь в кулак, он на секунду закрыл глаза и глубоко вздохнул, тоже возвращаясь туда, откуда сбежал несколько минут назад. Но теперь внутри было что-то, что заставляло взять себя в руки хотя бы на остаток этого грузного дня. Они не знали имён друг друга. Попросту не почувствовали нужды спросить. Оба поделились крупицей того, что творилось на душе, и разошлись, оставляя лишь воспоминание об этом моменте как единственный луч в беспросветной темноте.

***

Новости о найденных обломках и первых телах начали появляться спустя несколько дней. Район поисков в море был оцеплен береговой охраной, над водой постоянно кружили вертолёты, а корабли работали почти без остановки. Когда начали поднимать первые фрагменты и тела, информация стала быстро распространяться, и вскоре вокруг сооружённых пунктов собрались не только официальные службы, но и семьи погибших. Вокруг временных центров опознания и портов, куда доставляли тела, постепенно образовались мемориалы. Люди приносили цветы, белые ленты и фотографии, зажигали свечи прямо на асфальте. Флаги были приспущены по всей стране, новости не прекращались ни на минуту, и даже случайные прохожие останавливались у ограждений, не в силах пройти мимо. Это было слишком большое событие, чтобы остаться просто новостью. Оно стало общим горем, в котором не было посторонних. Тела доставляли под сопровождением полиции и береговой охраны. Машины скорой помощи и специализированные автомобили двигались медленно, а вдоль дорог стояли люди, многие просто молча кланялись, кто-то плакал, не зная, кого именно потерял, но понимая масштаб произошедшего. Тэхён впервые приехал к месту, куда всех собирали для опознания, вместе с Намджуном. Альфа почти не отпускал его руку с момента, как они вышли из машины, и это было единственное, что удерживало Тэ от того, чтобы просто развернуться и уйти. Внутри здания было холодно и слишком тихо, сотрудники говорили коротко и аккуратно, избегая лишних взглядов. Их вызвали не сразу, словно нарочно заставляли дольше оставаться в этой ужасающей атмосфере утраты. Всё время ожидания Намджун стоял рядом, иногда слегка сжимая его плечо, не позволяя брату утонуть в собственных мыслях. Когда их наконец пригласили в отдельную комнату, омега узрел две каталки, на которых лежали тела, прикрытые тонким слоем простыни. Сопровождающий их сотрудник низко поклонился, отогнул верхний край обоих, и братья синхронно замерли, осматривая побледневшие лица родителей. Оба были неподвижны. Застыли на том моменте, когда сердце прекратило биться. Только лишь им самим известно, через что пришлось пройти, прежде чем наступил вечный покой. Тэ достаточно скоро не выдержал. Вырвался из хватки старшего и вылетел обратно на улицу. Он не помнил, как шёл, а очнулся только снаружи, где в нос ударил свежий воздух. Хотелось повалиться на колени и вновь зарыдать, но он держал трясущиеся ноги прямо. Джун вышел через пару минут, держа в руках документы. Он старался спрятать их за спиной, но омега заметил. Сам потянулся за бумагами и первым увидел подтверждение. На нём стояла чёткая печать и подпись ответственного лица. Теперь уже сомнения места не осталось. Родителей больше нет. Чонгук пришёл позже. Он не позволял себе думать о надежде с самого начала. Не потому что не хотел, а потому что понимал, что нет никакого смысла терзать самого себя пустыми обещаниями. Когда его вызвали для опознания, он шёл ровно, почти механически, будто это был просто следующий шаг, который нужно пройти. Комната была такая же: слишком белая, слишком нейтральная, слишком правильная для того, что происходило внутри. Две каталки и два тела, с которых так же отогнули одеяла. Лица любимого мужа и маленького сына теперь отпечатались в памяти не с улыбками на лицах, а с навсегда застывшим, бледным умиротворением. Они ушли. Следом его ждала та же рутина. Документы, официальные подтверждения. Он не сразу отреагировал, когда ему протянули бумаги. Просто стоял, глядя в одну точку, пока сотрудник не повторил тише, уже без формальностей, просто как человек: — Нам очень жаль. Альфа слегка кивнул, забрал документы и удалился. Только когда вышел из здания, он впервые остановился, осматривая улицу, на которой толпятся люди. Кто-то стоял молча, кто-то держал в руках цветы, кто-то просто смотрел в одну точку, не пытаясь даже скрыть слёзы. Сотрудники уважительно обходили толпу и внимательно следили за каждым, готовясь подойти в любой момент, если кто-то не выдержит груза обстановки. Чон сделал несколько шагов вперёд, хотел поскорее уйти, но затем снова остановился. Потому что увидел его. Тэхён стоял чуть в стороне, ближе к ограждению, и не двигался. Рядом с ним был Намджун, но сам он будто не замечал никого. Глаза были красные, лицо бледное, и слёзы, которые омега даже не пытался сдерживать, тихо стекали по щекам, оставляя на коже неровные следы, блестящие в свете мигалок. Их взгляды встретились случайно. Сначала это было просто движение, а потом постепенное узнавание. Тэ вздрогнул, будто его ударило этим взглядом. Он не отвёл глаза, хотя по лицу тут же прошла новая волна слёз. В нём было всё сразу: боль, растерянность и то самое отчаянное понимание, которое уже невозможно изменить. Гук замер полностью. Его лицо оставалось спокойным, почти неподвижным, но в глазах была тяжесть, которую невозможно было скрыть. Та, которая не выходит наружу криком, потому что уже не осталось сил даже на него. Они просто смотрели друг на друга. Без слов. Без попытки подойти. На секунду показалось, что весь шум вокруг — люди, машины, голоса — исчез, оставив только этот короткий, невозможный момент понимания между двумя незнакомцами, которые прежде уже улавливали это мгновение. Намджун заметил ступор брата и слегка сжал его плечо, возвращая обратно в реальность. Омега не отводил взгляда ещё секунду, а потом медленно, с трудом, опустил глаза. Чонгук сделал то же самое почти одновременно. На этот раз у обоих не было сил разглядывать чужую боль. Им с головой хватало своей. Вместе с тем, как альфа развернулся в сторону того места, где оставил свою машину, Джун тоже подтолкнул брата, желая поскорее увезти его подальше от ужаса одновременно шумной и глухой улицы.