Среди обломков

В день кремации всё снова началось с поминальных залов, словно время не шло вперёд, а возвращало их в одну и ту же точку, где боль просто меняла форму, но не исчезала. После нескольких дней ожидания и формальных процедур семьи вновь собрались в похоронном комплексе. Здесь уже не было первоначальной суеты. Только усталость, потерянные лица и тишина. Тэхён двигался так же потерянно, как и в прошлый раз, но теперь в его движениях было ещё больше пустоты. Намджун постоянно был рядом, как и раньше, не отходил ни на шаг, беря на себя всё, что требовало общения с сотрудниками и формальностей, которые омега просто не мог воспринимать. Родителей больше нет, и Тэ потерял желание стараться. Перестал стремиться к чему-либо, так как те были единственными, ради кого хотелось ставить цели и видеть их счастливые лица. Теперь они больше не поддержат младшего сына в его начинаниях. И хотя Джун старался все эти дни показывать брату, что он его не оставит, тот будто пропускал все знаки и слова мимо. Сосредоточился только на потере главной опоры. Где-то в этом же времени Чонгук снова оказался в том же пространстве. Он не чувствовал, что прошло несколько дней. Всё, что было между прошлым и этим днём, слилось в одно непрерывное состояние тяжести. Он подписывал документы, отвечал на короткие вопросы, кивал, когда это требовалось, и снова чувствовал ту же странную пустоту, которая не отпускала, но и не добивала окончательно. Просто держалась внутри. Руки дрогнули, когда он завершал формальности. Почти незаметно, но этого было достаточно, чтобы альфа на мгновение задержал дыхание, выравнивая себя обратно. Терять контроль на финишной прямой совершенно не хотелось. Он не плакал, не убивался видимо для других. Чон с каждой минутой умирал внутри, мыслями надеясь отправиться вслед за теми, кто прежде наполнял его жизнь смыслом. Его муж был самым светлым человеком на свете, одарив его частичкой и Гука. А сын стал чем-то новым, но ещё более ярким событием в жизни. Однако теперь оба лучика света окончательно погасли, растворяясь в пламени камеры кремации. Когда всё было закончено, Чонгук вышел из зала и впервые за день позволил себе остановиться. В нескольких метрах стоял Тэхён. Он выглядел так же разбито, как и в прошлый раз, но теперь он больше не плакал. Просто застыл в пустом коридоре, гипнотизируя пустоту. Альфа понял, что они снова прошли через одно и то же, просто разными путями. Он не сразу пошёл вперёд, сначала просто стоял, не отводя взгляда. И только потом сделал шаг, но не вплотную к омеге, не вторгаясь, а просто сокращая расстояние настолько, чтобы его заметили. Тэ поднял взгляд, и в нём не было осознанности. Он потерялся. Спрятался внутри, избегая всей той боли, что разом свалилась на хрупкие омежьи плечи. Чонгук не сразу понял, что именно его насторожило. Это не было чем-то очевидным, поскольку Тэхён больше не делал ничего, что обычно рвалось наружу во все те разы, когда альфа встречал его. Но именно это затишье, это отсутствие реакции в глазах заставили внутри альфы появиться неприятному ощущению. Слишком тихо. Слишком пусто. Он сделал ещё один шаг, уже осторожнее, словно проверяя границу дозволенности. — Ты как? — голос прозвучал ниже, чем он хотел, грубее. Омега отреагировал не сразу. Только спустя несколько секунд медленно моргнул, а в его взгляде не было ни просьбы о помощи, ни попытки ответно поддержать, как было в предыдущий раз. Ничего. Только усталость, которая уже не искала выхода наружу. Чон почувствовал, как внутри что-то сжалось. — Ты не должен оставаться один, — сказал он тише, делая ещё полшага ближе, но всё ещё не навязываясь. Ким едва заметно дёрнул уголком губ, что было скорее не улыбкой, а попыткой выдать хоть какую-то реакцию. — Я не один, — тихо произнёс Тэ в ответ. Альфа недоверчиво скривился. Насквозь видел омегу и осознавал, что тот сам не верит в сказанное. Он хотел добавить что-то ещё, снова прощупать почву и убедиться, что ему не кажется, а внутренняя тревога нарастает не просто так, но не успел. Тэхён медленно выдохнул, отводя взгляд и отворачиваясь. — Не нужно. Ты должен думать о себе. На твою долю выпало не меньше испытаний. Чонгук напрягся, по какой-то причине не хотел отступать, однако его вновь остановили даже прежде, чем он успел что-то сказать. — Соболезную твоей утрате. Береги себя, — безэмоционально произнёс омега. Следом он сделал шаг назад, потом ещё один и ещё. Больше не оборачиваясь, он покинул коридор и вышел на улицу, тихо прикрывая за собой дверь. Гук хотел пойти следом. Чутьё сигнализировало, что такое поведение выльется во что-то плохое. Но его опередило знакомое лицо. В коридор вышел Намджун и одарил смутно знакомого альфу холодным взглядом. Не увидев рядом брата, он поспешно вылетел на улицу. Только тогда Чон смог остановить себя, чтобы всё же не двинуться следом. Это не его дело. И омега был прав. Теперь ему нужно думать о себе, ведь больше не о ком. Он остался один.

***

Прошёл почти месяц. Время не остановилось, как казалось в первые дни, но и не вернулось в привычное русло. Оно просто стало идти иначе. Неравномерно, с провалами, в которых можно было потеряться на часы, а иногда и на целые дни. Жизнь вокруг постепенно возвращалась к норме. Люди снова спешили по делам, новости сменились другими событиями, и только для тех, кого это коснулось напрямую, ничего не закончилось. Для Тэхёна — тем более. Бар, в котором он работал, стал одним из немногих мест, куда он всё ещё приходил. Не потому что хотел, а потому что больше не знал, куда идти. Заведение было полутёмным, с низким потолком и тяжёлым воздухом, пропитанным алкоголем. Музыка звучала громче, чем нужно, но никто не жаловался, поскольку туда приходили не за качеством, а за ощущением, что можно на время перестать думать, отгородиться от реальности по ту сторону дверей. Тэ стоял на сцене. Свет бил в глаза, но он почти не щурился. Держал микрофон слишком расслабленно и пел не так, как раньше, когда ещё знал, для кого старается. Голос оставался узнаваемым, красивым, с приятным глубоким тембром, который проникал прямо в уши. Однако сейчас в нём больше не было той глубины, за которую его любили. Он срывался, запаздывал, иногда вообще пропускал строчки, заменяя их невнятным выдохом. Кто-то из зала всё ещё слушал, кто-то обсуждал скатившегося артиста, а кто-то уже давно потерял способность даже слушать из-за количества выпитого. Сам же Ким просто хотел, чтобы это быстрее закончилось. Когда музыка стихла, аплодисменты были вялыми. Он даже не стал кланяться, просто развернулся и ушёл за кулисы, где его уже ждали. — Ты издеваешься? — голос начальника был резким, сдавленным злостью. — Это было выступление? Омега прошёл мимо, не отвечая. Взял со стола стакан и сделал глоток, даже не посмотрев, что там. Самое главное, что пахло содержимое высоким градусом, что он и искал. — Я с тобой разговариваю, — мужчина схватил его за плечо и резко развернул к себе. Тэхён качнулся, но устоял и посмотрел на него мутным взглядом, в котором ничего не было. Открытое безразличие. — Закончил? — тихо спросил певец. И это оказалось последней каплей для босса. Его размашистая пощёчина прозвучала громче, чем музыка до этого. Голова Тэ дёрнулась в сторону, на щеке сразу проступило красное пятно, обжигая кожу невидимым пламенем. Другой выступающий заметил потасовку и вступился за Кима. Подлетел к начальнику и толкнул его, выкрикивая что-то, что омега даже не разобрал. Завязалась драка, к которой подключились уже другие люди, даже не вникая в суть конфликта. Кто-то кричал, кто-то начал растаскивать толпу, а кто-то уже доставал телефон, чтобы вызвать полицию. Когда Чонгук приехал на вызов, бар гудел уже не от музыки, а от напряжения. Он вошёл внутрь вместе с напарником, привычно окинул взглядом помещение. Повсюду разбросанные стулья, напряжённые лица, шум. Всё это было обычным для вызова в поздний час в подобное заведение. И хотя с виду оно было приличным, даже хорошим на фоне некоторых других мест, всё же иногда вечера заканчивались дракой. Чон тяжело вздохнул и уже собирался начать работу, пока он не увидел Тэхёна. Он стоял у сцены, щека была покрасневшей, губа чуть разбита, волосы растрёпаны, а взгляд отсутствующий. В руке прозрачный стакан с янтарной жидкостью и льдом, из которого он сделал несколько глотков, а следом приложил к пылающей щеке. Альфа остановился на долю секунды, потом пошёл ближе, уже как сотрудник, а не как человек, который узнал. — Что здесь произошло? — голос был ровным, рабочим. Начальник, что тут же подлетел к охраннику порядка, заговорил первым, и делал это быстро, громко, пытаясь выставить себя жертвой. Жаловался на поведение своего певца, на драку, которую тот затеял, на убытки из-за закрытия бара. Говорил много, но бесполезно. По опыту Чон уже знал, что именно тот, кто больше лебезит перед полицией, на деле и есть виновный. Поэтому слушал, но не слышал и попутно смотрел на омегу. Вблизи стало ясно, что он безбожно пьян. И хотя стоит ровно, моргает он медленно, а рука, держащая стакан, едва функционирует, дрожит. — Он начал первый, — закончил мужчина. Полицейский уточнил: — Это так? Ким сначала даже не понял, что вопрос к нему, а потом медленно поднял залитые алкоголем глаза и наконец тоже осмотрел того, кто сверлил его самого взглядом уже несколько минут. На лице промелькнуло узнавание, отчего он вздрогнул, но следом снова опустил взгляд, пожимая плечами. — Не помню. Это прозвучало честно, не как попытка избежать ответственности. Альфа коротко кивнул, затем снова повернулся к начальнику. — Камеры есть? — Есть, конечно, но… — Покажите. Начальник недовольно скривился, покосившись на того, кого обвинял во всём случившемся. Чон перекрыл обзор собой и нетерпеливо махнул головой в сторону, намекая поторопиться с выполнением требования. Пока напарник проверял записи, Гук подошёл ближе к Тэ. — Ты пьян, — сказал он тихо. — А ты, — омега запнулся, будто не смог подобрать слово, — полицейский. Чонгук поймал себя на том, что впервые за месяц усмехнулся. — Удивлён, что в таком состоянии ты ещё способен меня узнать. — Не надо читать мне нотации, — жестко отрезал Тэ и, допив содержимое стакана, поставил его на сцену с громким стуком. — Ты мне не родитель. Гук хотел сказать что-то ещё, но помедлил, оставляя это на более удобное время. Напарник вовремя подоспел. Подошёл к нему, поделился увиденным, и оба сотрудника подошли к начальнику. Чон говорил так же спокойно, но теперь голос звучал холоднее. — Вы понимаете, что это квалифицируется как нападение? Мужчина замялся, неуверенно, но злобно поглядывая на Тэхёна. — Но он спровоцировал… — Это не даёт вам права поднимать руку. Начальник замялся, вздохнул и больше спорить не стал. Тогда Чонгук продолжил: — Рекомендую вам решить вопрос без дальнейшего разбирательства, — а затем он подошёл ближе к мужчине, склонился к уху и добавил фразу настолько тихо, чтобы услышал только он. — Ещё раз тронешь его, и я от тебя мокрого места не оставлю. Слова были сказаны ровно, но угрожающий смысл был предельно ясен. Мужчина отступил, побеждённо выставляя ладони вперёд. Конфликт быстро свернули. Слишком много лишнего внимания, слишком мало желания доводить до официального дела. Когда всё закончилось, Тэ уже собирался уйти. Просто развернуться и исчезнуть, как он делал это последние недели. — Подожди, — остановил Чонгук. Тэхён остановился, но не обернулся. Тяжело вздохнул, сходу давая понять, что он не очень хочет говорить. — Зачем? Чонгук подошёл ближе, обошёл его и встал прямо перед лицом. — Потому что ты не в порядке. Ким усмехнулся едва слышно, поднял затуманенный взгляд на высокого альфу. — Открытие. Что ещё расскажешь? — Я серьёзно. — Я тоже. Не нужно пытаться меня спасти. Гук покачал головой, не собираясь отступать. — Я знаю место, — сказал полицейский, доставая из кармана телефон. — Туда приходят люди… после такого. Тэхён скептически усмехнулся, складывая руки на груди. — Группа поддержки? Серьёзно? — Да. — И ты туда ходишь? — Да. Это сбило омегу с желания язвить дальше. Он не ожидал положительного ответа и посмотрел на альфу внимательнее, изучающе. — Помогает? Чонгук не стал врать, пожал плечом. — Не сразу. Тэ отвёл взгляд, будто снова собирался уйти. — Мне это не нужно. — Возможно, — спокойно ответил Чон. — Но ты можешь просто прийти один раз. Омега задержал взгляд на нём ещё на секунду дольше, чем хотел бы. В его предложении не было ни давления, ни требования, но именно это и раздражало сильнее всего. Спокойствие альфы ощущалось как что-то устойчивое, то, на что можно опереться, а Тэхён сейчас не хотел ни на что опираться. Ему казалось, что если он снова позволит себе хоть малейшую поддержку, то просто рассыплется окончательно. И в данный момент только алкоголь казался верным путём, пусть и не самым правильным. Зато надёжным, без сомнений или лишних мыслей. — Я не хожу на такие вещи, — тихо сказал он наконец. — А ты вообще сейчас куда-то ходишь, кроме как сюда, чтобы напиться? — спокойно спросил Чонгук, будто видя его насквозь. Эти слова попали точнее, чем должны были. Ким сжал губы, отвёл взгляд и на секунду снова стал тем, каким был в начале беседы: отстранённым, едким, пустым. — Мне нормально, — ответил Тэ жёстче. Чон не стал спорить, но открыл что-то в телефоне, демонстрируя омеге. На экране была фотография визитки с адресом места проведения встреч. — Если передумаешь, то приходи. Они проходят каждую среду в шесть вечера. Тэхён ничего не ответил. Это молчание было уже не отказом, но и не согласием, однако альфа не намерен был давить дальше. Убрал телефон и покинул бар вслед за напарником.

***

Прошло несколько дней. Затем неделя, за ней вторая. Ким не собирался идти. И каждый раз, когда вспоминал о разговоре в баре, внутри поднималось раздражение, но даже не на Чонгука, а на сам факт того, что он прав. Помощь была нужна, но Тэ был уверен, что справится сам. Однако постепенно даже Намджун прекратил давать поблажки младшему брату. Его постоянные пьянки с какого-то момента стали завершаться не беспробудным сном, а скандалами с Джуном. Поэтому омега сдался. В среду он стоял у нужного здания, адрес которого словно на зло чётко остался в памяти. Сначала Тэхён просто стоял на улице, пока не понял, что если уйдёт сейчас — ничего не изменится. И если зайдёт — тоже, возможно, не изменится. А раз так, стоило попробовать хотя бы один раз. Оказавшись внутри, он прошёл быструю регистрацию на стойке, и его провели в сам зал. Там он увидел, что комната не такая, как ожидалось. Никакой стерильной клиники, никакого стресса. Простое помещение с кругом из стульев. Несколько человек уже сидели, некоторые переговаривались, а кто-то прибыл в одиночестве. Атмосфера была странной: не мрачной, но и не лёгкой. Скорее реалистичной, учитывая то, зачем каждый пришёл туда. Тэхён остановился у входа на секунду дольше, чем следовало, оценивая обстановку, и именно в этот момент он увидел Чона. Он сидел среди остальных, такой же спокойный, собранный, с той же закрытой, нерушимой манерой держаться. Альфа не поднимал взгляд, и Тэ уже надеялся остаться незамеченным. Сел на свободный стул у края круга, и тут те самые глаза посмотрели прямо на него. В этом взгляде не было злорадства или праздности. Чонгук просто заметил его и не выдал ничего, кроме узнавания. Встреча началась, когда все стулья оказались заняты. Один из них занял психолог и объявил о том, что они могут приступать к терапии. Люди говорили по очереди, иногда коротко, иногда долго, с деталями, не всегда связно. Кто-то плакал, кто-то молчал дольше, чем говорил. Но никто не перебивал, не торопил и не встревал. Тэхён просто слушал, оценивал атмосферу и узнавал чужие истории, каждая из которых была болезненнее предыдущей. После встречи люди расходились медленно, небольшими группами или по одному. Омега задержался дольше всех, а когда наконец тоже вышел в коридор, альфа уже стоял там, ждал. — Ну? — спросили спокойно. Ким на секунду усмехнулся уголком губ. — Это было странно. — В плохом смысле? — Сам пока не знаю, — честно сказал Тэ. Чон кивнул, будто это был нормальный ответ. — Тогда приходи снова, чтобы понять наверняка. — Это ведь ничего не изменит. — Смотря что ты под этим подразумеваешь. Не изменит случившегося? Да. Но сможет ли изменить твоё отношение к этому? Возможно. — Хочешь сказать, что ты уже всё принял? Пережил? — Нет, но от осознания того, что я не один такой, мне становится легче. И тебе тоже это нужно. Понять, что тебя не бросили, не оставили нарочно. Так сложилась жизнь, которая со многими несправедлива. Тэхён недоверчиво покачал головой и направился в сторону выхода, а Гук двинулся следом. Оказавшись снаружи, омега глубоко вздохнул прохладный воздух и не торопился уходить. Просто замер, всматриваясь в тёмное небо. Альфа по какой-то причине встал рядом и молчал, но спустя время спросил: — Ты ел сегодня? Ким хмыкнул, оборачиваясь к нему. — Это тоже часть терапии? — Нет. Просто ужин. Омега тихо вздохнул, пожимая плечами. — Я не знаю, что сейчас делаю. Чонгук посмотрел на него с пониманием, хотя фраза и была абстрактная. — Тогда просто поешь. И на этот раз в ответ просто кивнули. Ресторан, который они нашли в пешей доступности, оказался хорошим местом. Небольшой, с мягким светом, приглушённой музыкой на фоне и приятной обстановкой. Услужливый администратор усадил их за один из столиков и протянул меню, а подошедший через пару минут официант принял заказ. Когда еду принесли, Тэхён сначала не ел. Просто смотрел в тарелку, будто пытался понять, зачем вообще согласился сюда прийти. И только сейчас, впервые за всё время, он поймал себя на мысли, что они до сих пор даже не знают имён друг друга. После всего, что уже произошло между ними, они так и остались для друг друга просто незнакомцами, случайно оказавшимися в одном коридоре поминальных залов. Он чуть усмехнулся от этой мысли, сказав вслух. — Мы вообще-то даже не представились. Чонгук поднял взгляд, будто тоже только сейчас это осознал. — Да, — спокойно ответил альфа, а после небольшого промедления добавил: — Чон Чонгук. Тэ чуть наклонил голову. — Ким Тэхён. — Приятно познакомиться. Ситуация была почти абсурдная. Жутко несвоевременная, с большим опозданием, из-за чего омега вновь усмехнулся. — Забавно звучит. — Согласен, — даже позволил себе улыбнуться Чон, после чего приступил к трапезе. Он ел спокойно, по необходимости. Сидел ровно, жевал размеренно. А Тэ просто наблюдал, оценивая его темп и поведение. — Ты всегда такой? — неожиданно даже для самого себя спросил он. Чонгук поднял взгляд, отрываясь от тарелки. — Какой? — Спокойный. — Не всегда. И снова вернулся к еде, будто, как показалось омеге, не хотел это обсуждать. Он считал его настрой и не собирался допрашивать дальше, но альфа продолжил говорить сам. — Я просто не показываю это так часто. Ким кивнул и всё же взял вилку, сделав несколько движений на автомате, чтобы отвлечься. Чон украдкой посмотрел на него и предложил: — Если хочешь ещё что-то спросить — вперёд. Тэ неуверенно поёрзал на стуле, но решился, получив дозволение. — Ты сказал, что ходишь туда давно, — он кивнул в сторону, имея в виду группу. — С самого начала? Чонгук отложил приборы, и впервые за вечер его взгляд стал чуть более отстранённым. — Нет. После крушения я долго не ходил никуда. Тэхён замер, не хотел даже малейшим движением сбить чужой настрой. Альфа всегда говорил так, будто выбирал каждое слово заранее, продумывает всё наперёд. А сами фразы были краткими, исключительно по делу. Однако сейчас он будто бы готовился к длинному монологу. — Я думал, что если буду работать, заниматься делами, то это как-то выровняет всё, — он чуть усмехнулся, но без радости. — Не выровняло. Потом один коллега просто отвёл меня туда. Без разговора. Поначалу я тоже не хотел идти, упирался, но в итоге решил попробовать. Там я впервые увидел людей, которые не притворяются, что всё нормально. Которые приходят туда, чтобы честно рассказать о том, что им тяжело и больно. Несмотря на тяжёлую обстановку, это понемногу лечит. — А твои… — начал было Тэ, но сразу запнулся. Он хотел узнать что-то о семье альфы. Послушать его ещё, поскольку в группе до него очередь так и не дошла, а сейчас он будто бы был настроен на беседу. К тому же омега нашёл его грубоватый голос неожиданно приятным, в купе со спокойной манерой повествования. Но подобный вопрос мог перейти границу дозволенности, поскольку углублял разговор слишком сильно. — Прости. Не бери в голову. Он не собирался продолжать, но сам Чонгук всё понял и даже стал отвечать. — Не стоит, всё в порядке. Он был… очень живым человеком. Добр ко всем, кто этого заслуживал. Спасатель по натуре, никого и никогда не оставил бы в беде. Много смеялся, и иногда это даже раздражало, но всё равно было очаровательно, — на этих словах уголок его губ едва дрогнул. — Сын был похож на него, даже слишком. Они оба были лучами света в моей жизни. Альфа замолчал, теряя сознательность во взгляде и будто бы окунаясь в воспоминания. Тэхён же продолжал наблюдать, постепенно узнавать лучше, становясь ближе. — Ты говоришь об этом так… — Тэ задумался, подбирая слово. — Размеренно. Чон посмотрел на него, возвращаясь в реальность. — Если начну говорить иначе, я не закончу. Эта фраза прозвучала без пафоса, без попытки похвастаться и попала глубоко в сердце Кима, отчего он отвёл взгляд. Впервые за долгое время он почувствовал не только боль, а что-то ещё, совершенно другое. Тёплое, окутывающее, но и пугающее одновременно. Он смотрел в тарелку, потом на Чонгука, и с каждым таким взглядом внутри становилось только тяжелее, потому что всё происходящее переставало ощущаться случайным. Это уже не было просто разговором двух людей, которые оказались рядом из-за трагедии. Это становилось лично для него чем-то другим, слишком глубоким, слишком сокровенным. И именно это «слишком» начало давить сильнее всего. Не потому что альфа делал что-то неправильно. Наоборот, он был ровным, спокойным, даже осторожным в каждом слове. Всё из-за того, что рядом с ним Тэхён впервые за долгое время почувствовал не только пустоту. И это ощущение испугало сильнее, чем мог представить. Он поймал себя на этом и продолжал осознавать всё, что знал, теперь осматривая с новой стороны. У Чона были муж и сын, которых он потерял, и этот спокойный человек напротив вообще не должен был становиться для него чем-то, что вызывает внутреннюю реакцию, кроме сочувствия. От этой мысли стыд ударил резко. Омега сглотнул ком, вставший в горле, медленно отложил вилку и понял, что больше не должен оставаться здесь, если хочет удержать адекватную дистанцию. — Мне нужно… — начал он и не закончил, потому что не смог придумать, как объяснить всё так, чтобы не прозвучать странно. Просто встал, напоследок сказав: — Я заплачу сам. Спасибо за вечер. Гук удивлённо поднял брови, покосившись на чужую тарелку. — Подожди, ты ничего не поел, — заметил он с лёгкой настороженностью. И это только усугубило ситуацию, поскольку для Тэ его забота в этом тоне звучала слишком естественно. — Всё нормально, — сказал Ким тише, чем хотел, и сам услышал, как это неубедительно звучит. Альфа чуть нахмурился, не отступая. — Тэхён. Имя, сказанное без формальности, с тревогой, стало последней каплей. — Прости, — сказал омега и даже сам не понял, за что именно извиняется. После чего развернулся, расплатился и покинул ресторан, оставляя Чонгука в недоумении и с чувством тревоги.