Том... Паркинсон?

Состояние Тома становилось хуже с каждым днём, однако он хотя бы мог иногда передвигать вещи невербальной магией. Гарри читал ему каждый вечер, иногда это делал Скорпиус. Чаще жаловался, гримасничая и меняя интонацию на более издевательскую, пародируя Мари-Виктуар. Гарри не комментировал ничего, ведь это не его жизнь. Он в своей предостаточно делал ошибок, так что чужие его меньше всего беспокоят. И всё же его беспокоил Том. Интервал вздохов стал большим. Чешуя уже поднималась к шее. За окном был конец марта, и Гарри решил больше не оттягивать. Он поджидал Джинни в подземельях в ночь её дежурства. За окном было двадцать пятое марта, и Гарри желал, чтобы месяц закончился пробуждением Тома. Она беззаботно бродила, пока не дошла до двери Поттера. Гарри даже искать её не пришлось. От открыл дверь и улыбнулся. — О, вычислил меня по карте? — вздохнула Уизли. — Зайдёшь? Джинни ушам своим не верила, радостно кивая головой. Как только она вошла, то сразу нахмурилась, ведь дверь в спальню Гарри была открыта и она увидела спящего Тома. Гриффиндорка вздохнула. — Ты до сих пор не получил ответов от друзей? — Получил. Они заявили, что это проклятие давно стёрто с их учебников, однако остались записи в Трансильвании, и оттуда мне тоже пришло письмо от друга, который поведал как его снять. Снимай! — приказал Гарри, недовольно пронзая ведьму взглядом, а Джинни побледнела на глазах. — Гарри, это не я. — Это ты. На столе стоит Веритасерум. Я применю к тебе Империус и мне за это ничего не будет. Снимай! Невилл уже в курсе. — Невилл? — ужаснулась ведьма, падая на пол, ведь у неё подкосились ноги. — И я написал Гермионе с Роном. Если ты не снимешь проклятие, то сядешь в Азкабан. Ты напала на беременную жену моего кузена! Пострадал ребёнок! Ты чем думала, идиотка? — Я… — Ты просчиталась в выборе супруга? Джинни заплакала. Гарри догадывался, что любовью от Джинни давно не пахло, что она всё делает ради своего будущего. Наверняка ненавидит и Нотта, и Паркинсон за то, что те оказались под крылом Гарри Поттера. — Если ты снимешь проклятие сама, то я заявлю, что разгадал код проклятия. Если не снимешь, то будешь гнить заживо. Том нас слышит. Он не забудет того, что ты с ним сделала. — Мне уволиться? — Джинни готова была на всё ради карьеры. — Нет, ты замечательный преподаватель. Этот мальчик отныне и мне родной, ведь его мать вышла замуж за Дадли. Обидеть Тома означает обидеть меня. А меня обижать опасно для жизни. — Я не знаю, как снять проклятие, — честно ответила Джинни, глядя снизу вверх на Поттера. — Фените Инкантатем. И всё. Я отпущу тебя. — Честно? — Джинни дрожала от страха, что забавляло Гарри. — Не беси. Делай. Джинни поднялась, пока хватало сил идти дрожащими от страха ногами. Наставив на Тома палочку, Уизли прошептала заклинание. Том открыл глаза, резко вдыхая воздух, а Джинни рванула прочь. Гарри присел возле мальчика, на котором пропадала змеиная чешуя. — Воды? Том кивнул, не в состоянии и слово молвить. Осушив пару стаканов воды, Том закашлялся и радостно улыбнулся Гарри. — Теперь можно всем сказать, что я змееуст навсегда? — Да, — улыбнулся Гарри. — Чувствуешь слабость мышц? — Нет, — удивился Том. — Будто и не спал полгода. — Пять месяцев, — уточнил Гарри. — Останешься или пойдёшь к своим? — Пойду, — Том не хотел наглеть. — Вам пора поспать нормально. — Спасибо. — Это вам спасибо, профессор. Гарри накормил Тома, ведь ужин давно закончился. Мальчик уплетал всё с диким голодом. Наги ещё спала, но Том её разбудил принудительно, заявляя, что пришла весна. Гарри смотрел как перестилают его кровать и мечтал отоспаться. На диване все мышцы затекали, но он не жаловался. Поттер провёл Паркинсона до гостиной, а после мальчик прошёл мимо старших курсов в своей белой пижаме. Он помахал им, а те не знали радоваться им или нет. Но они в очередной раз восхитились своим деканом. Том вошёл тихо, боясь, что Скорпиус спит, но тот как раз пришёл из душа и сушил свои волосы. — Том! Скорпиус бросился обнимать его, выдыхая, что друг вернулся. — Как я скучал. — Знаю. Ты ныл у моей кровати через день. — Прости, — Скорпиус ещё сильнее обнял Тома, который обнял друга в ответ. — С возвращением! О Томе школа уже узнала утром, когда тот явился на завтрак. Тедди почти уже сел за стол, когда заметил сидящего Тома, и побежал обнимать его со спины. — С возвращением! — О, пропажа, бросившая друга ради девушки, — хмыкнул Том, а Тедди сразу покраснел. — Я не бросал Скорпиуса. — Бросил, — шикнул Малфой, недовольно глядя на Люпина. — Он у моей кровати сидел через день, а с января — каждый день, даже в дни квиддича. Будь паинькой, выделяй и нам иногда время. Хотя бы раз в неделю. И ты едешь с нами на весь июль в поход! — На весь месяц? Говорилось же о неделе, — вздохнул Тед. — Месяц, — Гарри положил руку на плечо крестника и тот виновато улыбнулся. — Андромеда только за. У неё планы с Нарциссой, и ты им будешь мешать. — А дедушка будет один в поместье? — загрустил Скорпиус, ведь Люциусу нельзя было покидать дом до конца дней. Выбирая между Азкабаном и особняком с огромным двором и садом, озером и павлинами, Люциус сделал правильное решение. — Ему тоже надо отдыхать от семьи. Драко с Асторией уже взяли путёвки в Мексику, так что, вы оба мои на весь июль. — А я? Мама против? — Пэнси давно дала согласие, и не передумала. К тому же, Дадли хочет повезти семью и родителей в Испанию. Если хочешь с ними, то я пойму. — Не хочу. Я хочу с вами всеми в поход. — Договорились. — Говорю вам, что Паркинсон станет протеже Национального героя, — заявил семикурсник из Слизерина. — Люпин! — рыкнул кто-то из Хаффлпаффа. — А Малфоя чего списали со счетов. 2:1 в пользу Слизерина! Гарри закатил глаза, а ребята засмеялись. Поттеру даже было интересно, насколько большие ставки. Том проследил взглядом за Гарри, а заметив Джинни, сразу стал серьёзным. Уизли испугано опустила глаза к тарелке. Тому было приятно, что ей стыдно за поступок. Или не стыдно? Может, боится профессора? — Обещаю исправится, — заявил Люпин, убегая к своим, пока Том и Скорпиус победно улыбались. — Мари-Виктуар нас сейчас взглядом убивает, — заявил Том, который сидел так, что видел гриффиндорский стол. — Плевать. Главное, что Тедди будет проводить целый июль с нами. А это значит, что мы встретим день рождения профессора? Может, сделать ему общий подарок? Или ты хочешь только от себя? — шептал Скорпиус, чтобы его не услышали другие. — Пока не знаю. Но Тед будет задействован, если ты предложишь такую идею ему. А мне ты подарок уже подготовил? — Твой день рождения седьмого июня, а сегодня двадцать шестое марта! — Это значит нет? — Нет, — засмеялся Скорпиус, а Том закатил глаза.

***

Тома не радовала таблица с баллами. Слизерину вновь светит четвёртое место. Только в этом году у Гриффиндора много залётов, поведал Скорпиус, оттого на Кубок школы претендует Рейвенкло, а Кубок квиддича снова у Хаффлпаффа. — Это уже шестой год подряд у них будет Кубок? — возмутился Том. — Я не считаю, но Зал славы от греха подальше обхожу, — вздохнул Скорпиус. — Нам надо как-то покинуть четвёртое место. Но как? — Нам нужно выиграть Кубок по квиддичу, тогда это сработает. У нас слабая команда? — Нет, но у других сильнее, — ответил Скорпиус. — Наши не умеют быть командой и слажено играть. Снайд хороший капитан, но он учится на четвёртом курсе. Ему идей не хватает создать правильную стратегию. А профессора просить нельзя, всё должно идти от студентов. Этот год уже не исправить. Забудь. Том не мог забыть. Особенно, когда они снова заняли четвёртое место в таблице, Гриффиндор — третье, Хаффлпафф — второе, забрав Кубок квиддича, а Рейвенкло первое, обогнав барсуков всего на тридцать очков. Невиллу не хотелось отдавать Кубок школы орлам, но флаги пришло время сменить. Тома даже собственный день рождения не радовал. Он сидел на берегу Чёрного озера, где ребята устроили пикник. Том умел разжигать костёр и готовить шашлык. — Это лучше торта, — вдыхая запах жаренного мяса, шептал Скорпиус. — Я на тебе женюсь. Люпин удивлённо вскинул бровь, а Том засмеялся, ведь Малфой не заметил возмущённого выражения лица друга. — Блондины не в моём вкусе. — Блондины — лучшие! — возмутился Скорпиус. — Даже Тед предпочитает рыжих, — хмыкнул Том, пока Люпин нарезал огурцы. — Кстати, ты пропустил субботу и Хогсмид с Мари, выбрав нас. — Мари знала, что этот день я проведу с вами. Смысл обижаться. — Мы не берём её в свою компанию, — напомнил Том. — Её это обижает, но она всё понимает. — А вы уже целовались? — нагло спросил Том, замечая, как притих Скорпиус, изучая реакцию Теда. — Нет. Рано пока, — смутился Люпин. — К тому же, мы не знаем, как. — Вы уже об этом разговаривали? — взревел Скорпиус, а после стих, ведь Люпин обиженно на него смотрел. — Прости, просто вам по четырнадцать, — напомнил парень. — Да, годик ещё подождём. — Лучше два, — хмыкнул Том. — Магические законы страшны, если дело касается семьи Уизли. Если поцелуй состоится до шестнадцатилетия, то тебя и женится могут заставить, а помолвку не разорвать. — Уизли не такие, — закатил глаза Тед. — Меня прокляла Джиневра Уизли, — открыл секрет Том своим друзьям, которые смотрели на Тома в немом ужасе. — Да. И это она сняла проклятие, когда профессор понял, кто это сделал. Он пообещал ей тишину, но я ничего не обещал. Министр с мужем в курсе, но сказали ли он своим, не знаю. Так что с поцелуями до шестнадцатого дня рождения не спеши. Шашлык готов, — сразу улыбнулся Том, заставляя Скорпиуса плотоядно улыбаться и обнять Тома со спины. — Спасибо. — Я же твой лучший друг, — ответил Том. — Тед, кушать! — Иду, — Люпин находился в таком шоке, что начал расспрашивать Тома, как профессор узнал о проклятии. Том честно ответил, что пришли ответы из других стран. И когда профессор узнал, что последним это проклятие применял в Трансильвании граф Дракула, то сложил пазл. — Она ненормальная? Как крёстный оставил её в школе? — возмущался Тедди. — Сначала её мать хотела, чтобы моя мама выбрала Билла, а теперь дочь Билла хочет, чтобы я выбрал её. Это же не заговор? — Тед, успокойся, я тебя не накручиваю. Просто будь на чеку, — скалился Том, понимая, что Люпин больше никогда не сможет расслабиться возле Мари, пока им обоим не исполнится шестнадцать. Семя недоверия посажено идеально. — Обожаю тебя. Мне бы твои мозги, — шептал Скорпиус, а Том подмигнул ему. — Тед, успокойся. Мы всегда будем рядом. — А может нам и гулять всем вместе? — предложил Тед. — С сентября. И мне нужен совет Гарри. И бабушкин… — Да успокойся ты, не все Уизли такие. Молли и Джиневра исключение, — заявил Том, беря кусочек шашлыка. — Хотя Доминик и меня хотела использовать в прошлом году. — Вот! Как я мог такое забыть! Я слепой крот! — возмущался Тед. — Ты ей всегда нравился, но мы можем за вами присматривать, — предложил Скорпиус. — Да. Я скажу Мари, что со следующего года мы будем ходить везде вчетвером. — Ну, везде — это перебор, у меня свои планы, — возмутился Том. — Ради Слизерина. — Я в деле, — Скорпиус понимал, что Том хочет вернуть престиж факультету. — Что вы задумали? — обиделся Люпин, что не в курсе. — Вот ходил бы поменьше со своей Уизли, знал бы, — бурчал Малфой. — Хотим хоть один Кубок, — Том не хотел скрывать от Теда намерений. — Так что, берегись. Тедди согласно кивнул и даже улыбнулся. Они начали говорить о спорте и анимагии, заставляя Люпина расслабиться. И просидели у озера до отбоя. На ужин не пошли ведь и так наелись. Том и Скорпиус вернулись в гостиную с отличным настроением. Заметив профессора, оба радостно подбежали. — О, квиддичная команда, — понял Том. — Мы будем на следующий год менять состав, — заявил Гарри. — Слизерин в играх набрал всего 305 очков. Это очень мало. Капитан тоже будет переизбран. Готовьтесь всё лето. — А можно и мне попробовать в команду? — спросил Том. — Если научите летать на метле? — Да, — ответил Гарри, радуясь желанию Паркинсона. Скорпиус хихикал под нос, ведь Том желал угодить именно Поттеру. — Профессор, я рассказал Теду и Скорпиусу о проклятии. Гарри тяжело вздохнул, понимая, что Рону и Гермионе будет несладко, ведь Тед может проболтаться бабушке. Андромеда не будет молчать, она очень бережёт внука. — Я напишу Гермионе. Спасибо, что сказал. Гарри оставил гостиную, не злясь на мальчика. Его можно понять, ведь он чуть змеем не стал. За пределы семьи Уизли информация не выйдет, как и за пределы семьи Малфой. Гарри был в этом уверен. Но зная Драко, тот явится к Поттеру домой сразу после выпускного, что и случилось.

***

— И мой сын будет учиться с этой неуравновешенной? — Как и мой внук, — шипела Андромеда, наливая всем по бокалу вина, пока Тедди, Скорпиус и Том сидели на лестнице, слушая гнев родных. — Молли поговорит с Джинни, — ответил Гарри. — Молли, которая хотела, чтобы моя дочь выбрала её сына, оттого постоянно звала к себе? — напомнила Андромеда. — Так, Поттер, как хочешь, но профессора нужно заменить! У нас некому преподавать Зельеварение? — Некому, Малфой! — взревел Гарри. — Старые хотят жить для себя, а молодые не хотят сидеть по десять месяцев в году в Хогвартсе! Ты знаешь, как трудно было собрать педагогический состав? — Пэнси не в курсе, я прав? — спросил Драко. — Не в курсе, — ответил Гарри. — Том? — Пускай и не знает, — крикнул мальчик. — Пока. — Поттер, она же… Да с такими темпами там может Долохов работать! — кричал Драко, а Андромеда поддакивала. — Ей нужна работа. И она хочет семью. Как только найдёт себе мужа, то может и сама уволится. — Поттер, как ты можешь доверять ей детей, если она пыталась проклясть беременную? Гарри понимал абсурдность ситуации. И Драко был прав по всем пунктам. — Хорошо, я попрошу Гермиону найти ей замену. — Так бы и сразу, — гордился своим давлением Драко, а Андромеда подмигнула племяннику. Завтра дети и Гарри отправляются в поход, оттого сегодня Луне придётся поработать. Сова найдёт своего хозяина и за тысячу ли, но сначала отправит письмо. Драко поглядывал на Тома, сидящего на лестнице. За его спиной сидел Скорпиус, а рядом Тедди. Все трое мальчиков смотрели на Драко, но его взгляд был прикован к змее в руках Паркинсона. — Драко? — Появился новый змееуст, да Уизли за такое должна гнить в Азкабане! — Поддерживаю. Мальчика могут затравить, — беспокоилась Андромеда. — Я же рядом. — Гарри, травить можно по-разному. К примеру, сделать так, чтобы он никогда не попал на работу мечты. Или любой его проект сделать опасным для жизни, — шипела миссис Тонкс. — Но я же… — Том опустил глаза, глядя на змею. — Я же не виноват в этом даре. Он в упор смотрел на Гарри, ища поддержки. Тот не даст в обиду кровь Гонтов. Да и Том правда не виноват в этом даре. — Вы преувеличиваете. Тома любят. Дети, собирайте рюкзаки, выдвигаемся в восемь утра. У нас порт-ключ. — Хорошо, профессор, — ответил Том. — Оу, Том, зови меня мистером Поттером. — Хорошо, — улыбнулся мальчик. Гарри хотел сказать, чтобы звали его по имени, но не при Драко с Андромедой. И не при Тедди со Скорпиусом. Рано им знать, насколько Том в приоритете. Порт-ключ был двусторонним. Он сработает утром тридцать первого июля обратно, отчего весь месяц дети проведут в лесах и горах Шотландии. Здесь тепло, а если будут идти дожди, то Гарри хорошо заколдовал палатку Скорпиуса. Она внутри была расширена настолько хорошо, что султан может позавидовать убранству. Драко не пожалел денег на оформление. Спальня была одна, а вот диванов четыре. — Я буду спать на кровати! — кричал Скорпиус, когда все шли по лесу, ища поляну для остановки. Гарри искал ручей или реку, а найдя озеро сделал привал. Как оказалось, профессор на одном месте готов стоять ровно три дня, а потом двигаться дальше, чтобы побольше увидеть красоты. Поскольку привал они сделали аж под вечер, то поели готовой едой из дома, завалившись спать. Первым проснулся Том, как он думал. Но нет, Гарри уже не было в палатке. Тот плавал в воде, наслаждаясь утром и природой. — Пялишься? — прошептал Скорпиус на ухо другу. — Да, — не стал скрывать Том. Мальчики и себе дремонули в воду, чтобы смыть с себя вчерашний пот. Тедди присоединился к ним ещё через полчаса. — Да ты соня, — говорил Том, жаря пойманную профессором рыбу на костре. — Я люблю поспать, — не скрывал Люпин. — Это вы ненормальные. — Все изучили теорию анимагии? — спросил Гарри. — Сегодня будет первое занятие. Мой отец долго к этому шёл, но это легко даётся, если всё делать правильно. Том знал, что у него сильное ядро, оттого был настроен до конца лета стать каким-то животным. Гарри был оленем, и хотелось тоже быть быстрым и сильным. У Тедди и Скорпиуса ничего не получалась в силу юного ядра. Гарри на них и не ставил. А вот с Томом он занимался долго, отчего довольный Малфой уводил куда-то в лес Люпина, чтобы найти ягод. Том здесь спал намного лучше. Несмотря на кошмары, в них всё чаще появлялся Гарри. И однажды Поттер увидел в руках Паркинсона мольберт. У каждого было время на себя, куда бы они не шли. — Что рисуешь? — Гарри не смел подойти так, чтобы увидеть. — А вы могли бы подойти со спины, — напомнил Том, улыбаясь. — Такой честный? Гриффиндор! — На Гриффиндоре много нечестных. Это зависит от человека. Так могу взглянуть? — Да. Гарри обрадовался и подошёл к Тому, но улыбка быстро сошла на нет. Это была гроза, в небе было много молний, и две тени выпустили разного цвета лучи. Мотоцикл и парящий тёмный волшебник. — Красиво? Мне это снилось месяц. — Очень красиво. А что тут происходит? — сглотнул Гарри. — Бой. Гарри потрепал Тома по волосам, узнавая эту ночь. Погибли Хедвиг и Грозный Глаз, а Джордж лишился ушной раковины. — Вы знаете, откуда этот кадр, верно? Я вас иногда вижу в этих снах. Могу ли я быть им? — Том указал пальцем на тёмную фигуру. — Ты — не он. Он был тёмным волшебником, а ты хороший. — Вы так думаете? — улыбнулся Том. — А может я притворяюсь? — Искусно, — поддержал его Гарри. — У меня есть теория, что душа переродилась. Я не встречал реинкарнацию, но египтяне свято в неё верят. А я там учился. Я не имею право отбрасывать эту теорию. — Значит, я — это он. — Нет. Ты — Том Паркинсон. А он поехавший крышей маг. — Вы поэтому меня оберегаете? Хотите, чтобы я во второй раз не вырос ненормальным? Только не врите. Гарри тяжело вздохнул. Его поймали. А Том теперь мог оправдать свою одержимость профессором. Она в нём всегда присутствовала. Только душа переродилась, как и тело. — Я не помню прошлого. Оно стучит в окно, но не хочет войти. Понимаете? Это как урок. Чтобы не пошёл по тому же пути. — И ты прислушаешься? — Разумеется. Я хочу избавиться от этих снов. Я знаю, что они исчезнут, когда я познаю главный урок. Это хорошо, что мы с ним разные люди, иначе вы бы меня ненавидели. Однако, именно то, кто я есть, вас и привлекает. Но я докажу вам, что мы разные волшебники. — Я уже знаю, что вы разные. — И всё же, возможно, я его внук. А он пытается связаться со мной. Защитить. Я хочу верить в это. Я не могу оказаться Волдемортом. — Ты — это ты. Гарри и сам порой верил, что Том внук Реддла, а не сам Реддл. Но он не искал ответов и не собирается. Для чего? Кому станет лучше? А картина была красивой. Гарри понравилась. Том рисовал её два месяца и наконец завершил. — Это вам подарок на день рождения. — Спасибо. Гарри был тронут, ведь картина понравилась. Очень сильно. Многие могут подумать, что Том начитался биографии Гарри, но Гарри знал, что мальчик всё видел глазами Волдеморта. Только признаваться самому себе в этом не хотел.

***

За время отдыха дети умудрились достать диких пчёл, из-за чего Гарри всех троих лечил. Затем поиграли с медвежатами, а убегали от их матери уже все четверо. Вишенкой на торте стали волки. Тедди решил узнать, почуют ли в нём волчью кровь. — Я больше никогда не пойду с детьми в поход! Я не хочу детей! Трое! Я же хотел троих! — жаловался Гарри Гермионе и Рону, которые пришли навестить друга в день его рождения. Гарри был очень рад вернуться в поместье. Драко старался держать себя сдержано, Астория очень просила не кипятиться. Вообще, Поттер не любил отмечать свой день рождения, но этой четвёрке позволил прийти. Андромеда ещё не вернулась, а дети играли с Розой и Хьюго в другой комнате. — Я чувствую напряжение в воздухе. Выкладывайте или обижусь. Ну? — Гарри посмотрел на друзей, и Астория тяжело вздохнула. — Джиневру не могут уволить. Нельзя увольнять беременных, — буквально двумя фразами Астория поведала причину конфликта. — Да, законодательство обязывает не увольнять беременных. Она пойдёт в декрет? — надеялся Гарри. — Нет, в этом и беда. Так бы мы нашли ей замену, — шипел Драко. — Малфой, мои родители и братья и так ей мозг вынесли за проклятие, — пытался сгладить углы Рон. — Она больше так не поступит. И теперь у неё есть муж. — Когда она успела забеременеть? — удивился Гарри. — В июне. Когда начались экзамены, то у профессоров стало больше времени на себя, — ответила Гермиона. — Отец — Маркус Флинт. Гарри тяжело вздохнул, глядя на Драко. Теперь понятно, почему тот такой злой. — Её нужно уволить. В этом году в школу поступают сыновья Вуда, Поттер! Ты понимаешь, что может произойти. — Чего мы не знаем? Гарри, — обиделась Гермиона. — Вуд и Флинт встречались, — ответил Гарри, ведь врать больше смысла нет. — У них был роман после выпускного. Затем вернулся Волдеморт, и Флинты оказались Пожирателями Смерти. — Но у Маркуса нет метки, — заявил Рон. — Или есть? — Есть, — ответил Гарри. — Это секрет. Оливер очень просил за него, а Драко мне рассказал об их истории любви. Драко очень дружил с Маркусом, и тот его поддерживал, когда семья Малфоев попала в немилость. — Оливер счастливый отец и хороший муж, — заявила Гермиона. — Брак по рассчёту, — честно ответил Гарри. — Патилы требовали от Падмы, чтобы она пошла в медицину, как все в их Роду. Парвати не спорила с отцом, а Падма взбунтовалась. Не знаю, как они с Оливером встретились, но напились знатно и… — Переспали, — понял Рон. — Нет, открыли друг другу души по пьяни. Вот и решили наказать семью и любимого. Оливер сейчас возглавляет Отдел спорта, а Падма — твой заместитель, Гермиона. Они строили карьеры. Падме нужна была поддержка, и Вуд её предоставил, а Оливер хотел иметь столько власти, чтобы защитить в случае чего Маркуса. И Флинт это знал. Он разгневался на Оливера. Кто не делал ошибок в двадцать лет, а? — хмыкнул Гарри. — Маркус рассказал Джиневре о своей боли и любви, вот они и решили наказать Вуда, — ответила Астория. — Мы с ним говорили. Уизли нужна защита, а стать женой Флинта — лучшая. Гарри Поттер ведь поддерживает бывшего Пожирателя. — Поттер, она будет тебя шантажировать! — заявил Драко. — Теперь если её посадят в Азкабан, она потащит Флинта, а Вуд тебе этого не простит. — Знаю! — шипел Гарри. — Вот откуда у тебя появилась сестра, Рон? — То есть, Маркус и Оливер — два таких кретина, которые за четырнадцать лет не помирились? — злилась Гермиона. — Ну, Маркуса не устроил пункт контракта, где Падма просила ребёнка. Родились близнецы, и оплодотверение было через постель, чтобы никто не узнал о контракте, — ответил Драко. — В этом году мальчики идут в школу. — Пиздец, — ответил Рон. — Моя сестра — монстр. — О метке Маркуса никто не должен знать из Уизли, — попросил Драко, глядя на Рона и Гермиону. — Обещаем, — ответила Гермиона. — Значит, Джинни никогда не потеряет работу. А с ребёнком кто будет сидеть? — Молли, — ответил Драко. — У Маркуса семья в Азкабане. — Где он работает? — спросил Рон. — Разводит сов, — ответила Астория. — Его ферма с совами неподалёку от Норы. Он хотел наказать Оливера и сделал это, а Джиневра сказала матери, что беременность случайна. Что они поженятся, но жить вместе не собираются. У каждого своя карьера. — Бедный ребёнок, — ужаснулась Гермиона. — Он не нужен ни Джинни, ни Маркусу… — Я поговорю с Оливером, — обещал Гарри. — И вы все четверо не оставляйте его. Драко, ты заставь Маркуса опустить своё эго, а вы двое расскажите всё Падме, и она поможет Оливеру свою гордыню утихомирить. Они всё ещё любят друг друга. Оливер и Падма будут помогать Маркусу с дитём, если все трое начнут общение. — Сколько у тебя за плечами ещё удивительных приключений без нас? — гневался Рон, а Гарри сразу вспомнил Тома. — Одно. Ещё одно. Честно. — Ты же не был в Британии, как ты всё это проворачивал? — не понимал Рон. — А у нас с Драко есть сквозные зеркала, какие были у отца с Сириусом. Драко победно улыбнулся, а Рон показал ему фак, но Малфой знал, что тот завидует. — Джинни должна родить в начале марта, — напомнил Рон. — Гарри, если Джинни родила, чтобы держать тебя при себе, то это беда. — Она всё это сделала, чтобы история с Томом никогда не вылезла наружу. Я принимаю эту игру, — заявил Гарри. — Но на своих условиях.

***

Джинни недовольно смотрела на Гарри, который вызвал её к себе Патронусом. Глядя на брата с невесткой и Малфоев, она тяжело вздохнула. — История с Томом исчезнет, довольна? — Да, Гарри. И стоило мне найти неизвестного Пожирателя Смерти, верно? Ему точно грозит Азкабан. Да, Малфой? — Послушай, откажись от этого ребёнка в пользу Маркуса, — попросил Гарри. — Мы женаты, Гарри. Ребёнка будет воспитывать мама. Она только «за». Но Маркус — отец и может забирать его на сколько захочет. Я не против, если он начнёт трахаться с Вудом. Плевать. Я хочу железное прикрытие. Я не сяду в Азкабан! — Не сядешь, — Гарри заметил мальчиков у прохода двери, которые подслушивали их. — Паркинсон никогда не узнает, что это была ты. Дети будут молчать, я с ними поговорю. Мы договорились? — Да, — улыбнулась ведьма. — Ты же хотела семью, почему не пойдёшь в декрет? — не понимала Гермиона. — Я не дам вам возможности меня уволить! — Да тебя никто не будет трогать, вонючий ты кусок дерьма! — кричал Драко, пока Астория пыталась его удержать за руку. — Хотела так детей, воспользовалась бы исскуственным оплодотворением от Маркуса! Патилы хорошо его внедрили! Не хотела бы их вынашивать, то я внедрил суррогатное материнство! Что с тобой не так? — Я всегда получаю, что хочу! И я сделаю всё возможное, чтобы твоя сперма, Гарри, дала во мне наследника. — Да ты сумасшедшая, — ужаснулся Рон. — Как знать. Я разлучусь с Флинтом, если получу тебя, — Джинни склонилась к Гарри, и получила от сидящей рядом Гермионы такую пощёчину, что с губы пошла кровь. — Пошла прочь! — приказала Грейнджер. Джинни ухватила серую футболку Гарри, и ею вытерла кровь, а после с чувством полной победы, через камин оставила поместье. — Поттер, она же сталкерша! — возмутился Драко. — Я что-нибудь придумаю. В будущем. Гарри снял футболку и выбросил её в мусорку. Оказалось, что Джинни пыталась дать себе защиту, и дала. Том, слушающий всё это, закипал от ярости, а Скорпиус видел, что друг обозлился на профессора. Все трое вернулись в соседнюю комнату, где уснули дети Гермионы и Рона прямо на полу. — Том? Что будем делать? — спросил Тед, понимая, что от такой профессорши нужно избавиться, а у взрослых связаны руки. — Можно было бы обратить в змею, так тогда начнут копать и многое узнают. — Нет, она не заслужила облик величественных созданий, которым в Индии храмы воздвигали. Джентльмены, она должна сесть в Азкабан в будущем. Мы будем следить за ней. И ждать. — А для этого нам нужно обуздать анимагию, — добавил Скорпиус. — Вдруг у кого-то из нас такое животное, что его не заподозрить. — Птица — было бы идеально, — заявил Тед. — Том? Понимаю, тебе обидно за маму… — Не за маму. За профессора! Том заглянул в серые холодные глаза Люпина, надеясь там отыскать блэковскую смекалку. Люпин приоткрыл рот и посмотрел на Скорпиуса. — Я правильно понял: Том влюбился в крёстного? Поттеры — однолюбы, Том, — заявил Тедди, когда Малфой согласно кивнул, давая ответ на вопрос. — Мой крёстный по-настоящему не влюблялся. А теперь давай представим, что влюбится в тебя. Но ты младше на девятнадцать лет. Найдёшь себе молодого Пьюси или Розье, разобьёшь сердце крёстному, и всё — он сам себя убьёт. «Я — Гонт! Я внук плода Амортенции. Я точно могу любить только раз, как сама Амортенция». — А если я скажу, что мой отец — сквиб того, кто тоже однолюб, что ты на это скажешь? — Так, — Люпин тяжело вздохнул, начиная складывать в уме цепочку. — Мой крёстный тебя оберегает. От проклятия ты почему-то не обратился сразу в змею. Я предполагал, но… — мальчик тяжело вздохнул, а Скорпиус хмурился, не понимая. — Ты внук Волдеморта? У Малфоя глаза стали круглее блюдца, а Том согласно кивнул. Теперь стало понятно, почему профессор сначала насторожено относился к нему, а после стал присматривать. — У крёстного развито чувство вины. Но, Том, твой дед был одержим Гарри Поттером, а если и тебе передалась одержимость, а не любовь? — спросил Люпин. — Вот и выясним, пока я подрасту. Я уже одержим профессором, он мой кумир с тех пор, как я о нём услышал. Профессор бережёт мою тайну. Он говорит, что я Паркинсон. Что я не зло. Но разве ради справедливости не стоит пробудить мою спящую тёмную натуру? Можешь меня презирать, Тед. Мой дед повинен в смерти твоей семьи. Как и ты, Скорпиус, можешь ненавидеть за всё, что пережила твоя семья. Но мне нужны друзья. Реддлу они не были нужны, а мне нужны. Без вас я не справлюсь. Тедди застонал, а Скорпиус опустил виновато глаза. В крови Тома безумие, но разве не оно нужно факультету? — Я с тобой, — заявил Малфой. — Хватит быть удобным, как тебя просила мать. Покажи нам себя. Свою гонтовскую натуру. Кровь Слизерина. Факультету и нашему декану нужна помощь. Нужен тот, кто думает иначе. — Ненормальные. Оба, — застонал Люпин. — Но я же сын Мародёра, чего я боюсь? Я должен устанавливать правила в школе! Меня должны бояться, разве нет? — Да. А ты сын и внук слизеринских принцев, — напомнил Том, глядя на Скорпиуса. — У нас есть право отталкиваться от семейных статусов. Главное, не устраивать буллинг и никого не доводить до суицида. — Незаслуженно! — в один голос добавили Скорпиус и Тедди. — Моя команда, — был довольный Том. — Итак, профессор Уизли. Нельзя её проклинать подобно мне. Она сразу сдаст мужа. — Что же, пока крёстный будет учить тебя летать на метле, мы со Скорпиусом будем изучать фамильные библиотеки. Её нужно проклясть на бесплодие. Тогда успокоится. — Вот это сын Мародёра и внук урождённой Блэк! — восхитился Скорпиус, а Том начал аплодировать. Тед и правда придумал гениальное решение, осталось его воплотить так, чтобы взрослые оказались не при чём, а на детей не подумали.