Прикольная болезнь

— А собака у них в-о-о-т такая! — Гэвин широко развёл руки, повернувшись к сидящему за рулём Ричарду и тыкая в его лицо телефоном, на котором было открыто фото той самой собаки. — Ты не поверишь, но она она больше Сумо! — Это немецкий дог, Гэвин, — отозвался Ричард и крутанул руль вправо. — Причём не самый крупный. Если сопоставить визуальные параметры собаки на фото… — Ой, да иди ты! — Гэвин пихнул Ричарда в плечо и уселся прямо на своём сиденье. Полистал галерею в телефоне, похмыкал, выбрал очередное фото, которое тут же показал Ричарду: — А ещё они батут поставили! Мы там скакали, пока у меня ляжки не затряслись! Сигнал светофора сменился на зелёный, и машина под управлением Ричарда плавно свернула, постепенно отдаляясь от аэропорта. Гэвин продолжил рыться в телефоне, время от времени хихикая и показывая фотографии Ричарду, тот улыбался в ответ и старался смотреть на дорогу, хотя зачем ему, если он и так выстроил в своей сверхэффективной башке маршрут до дома? И ведь наверняка учёл режимы работы всех светофоров и данные о пробках. — А ещё у Алисы болезнь такая прикольная, — Гэвин отыскал фото племянницы и снова ткнул телефоном в нос Ричарду — жестянке ведь всё равно, за дорогой следить не помешает. — Она вся в пятнах, смотри, какая зелёная! Ричард скосил глаза, хотя спокойно мог подключиться к телефону удалённо, просто не хотел — нравилось ему подыгрывать кожаным мешкам. Так вот, посмотрел он на фото, нахмурился, мигнул диодом, сбавил скорость. — Эй, гений научной мысли и дитя прогресса, — тут же опомнился Гэвин и пихнул Ричарда в плечо, — какого хуя мы не спешим домой? Отвечать Ричард тоже не спешил, лишь пару раз мигнул диодом и на ближайшем перекрёстке перестроился. Гэвин поёрзал, почесал загривок и решил доебаться со всем рвением: — Слушай, пластиковый ковбой, — вкрадчиво проговорил Гэвин, приблизившись лицом к лицу Ричарда настолько, насколько позволял ремень безопасности, — какого киберхуя, я тебя спрашиваю, мы не едем домой? Что у нас опять закончилось? Тириум, пиво, туалетная бумага? Отвечай, пока к списку не добавилось моё терпение. — Мы едем в клинику, — спокойно ответил Ричард, обгоняя вяло ползущий впереди старенькой Форд с прицепом. — Заебись! — Гэвин показал два больших пальца, едва не выронив телефон. — У тебя были аж целые выходные, чтобы реснуть хэпэ, но ты решил сделать это именно сегодня! Сегодня, когда я пережил перелёт в почти пять часов в экономе… — Эконом-класс — это твой выбор, Гэвин, — спокойно отозвался Ричард. — Это ты заявил, что в рот ебал… — Хэй-хэй, не переводи тему, настоящий мальчик! Я экономил на наш совместный отпуск, между прочим! — Которого не будет, — Ричард сделал ещё один поворот, поддал газу и добавил: — Скорее всего. — Это почему это? — искренне удивился Гэвин и почти подпрыгнул на своём сиденье. — Что ты задумал, мирный атом? Какого?.. — У Алисы ветрянка, Гэвин, — устало выдохнул Ричард. Притворялся, конечно, дышать ему было не нужно. Хотя за год девиации и восемь месяцев отношений привычки и поведение людей он перенял очень хорошо, и порой Гэвин почти забывал, что живёт с передовой моделью андроида, а не c вылизанным выпускником Гарварда. — Да нет же, — отмахнулся Гэвин, снова разглядывая фотку племянницы. — Это какой-то кусачий плющ или что-то такое. Аллергия на краску, во! Кара только недавно сделала ремонт. А ветрянкой я ещё в детстве переболел. — Посмотрим, — неопределённо ответил Ричард и притормозил возле частной клиники для кожаных мешков.

***

— Прикольная всё-таки болезнь, — Гэвин наконец-то закончил рассматривать в зеркале зелёные крапинки на своём лице и плюхнулся на диван в гостиной. Подгрёб поближе миску с чипсами и пощёлкал пультом от телевизора в поисках чего-то интересного. К его сожалению, утром буднего дня транслировали в основном или мультфильмы, или новости. Мультфильмы он давно уже перерос — аниме не считается, это не мультики! — а новостей ему и на работе хватало. Работе, от которой он был освобождён на ближайшие две недели ввиду обнаружения вируса ветрянки в организме. Ричард тем временем уже облачился в чёрные брюки и такую же чёрную водолазку и готовил на кухне смузи. «Смузи-хуюзи», — подумал Гэвин и потёрся задницей об диван. Ричард и раньше пытался заёбывать его правильным питанием, но очень быстро оставил эту затею — есть овощной компост по утрам Гавин не желал и не пожелает никогда в жизни. Только белки, жиры и углеводы — идеальная формула хорошего начала дня. Запах яичницы с беконом и парочкой хрустящих тостов фантомом покружил под носом и растворился в пространстве так же, как и мечты о повышении, — Фаулер, сука такая, всё тянул с его заявкой. «Чтоб тебя распидорасило», — вспомнив капитана, Гэвин снова шоркнулся жопой об обивку дивана. Было хорошо — чипсы приятно хрустели на зубах, на спортивном канале начался повтор вчерашнего баскетбольного матча, а Ричи закончил колдовать над своим зельем и, поставив высокий запотевший стакан с мутной жижей на столик рядом с Гэвином, съебал на работу. Поцеловав на прощание, конечно же, потому что пластиковому засранцу человеческие болячки были нипочём. Гэвин же искренне не понимал, почему его оставили отлёживать бока, пока преступность не дремала. Подумаешь, карта нефтяных месторождений вместо еблета — он и так не считал себя красавчиком, а тут даже не шрамы, а так, пятна зелёнки. Леопарды вот всю жизнь в пятнах, и ничего. Нахуя было обмазываться зелёнкой, он так и не понял, но Кара сказала, что так посоветовала её русская соседка, и Гэвин решил, что пусть будет. Не убудет же. Рич на это только закатил глаза, придурок пластиковый… Фантомный запах яичницы не желал улетучиваться, заставив Гэвина оторвать зад от дивана, не дожидаясь рекламы. Четыре ломтика бекона на хорошо разогретую сухую сковородку, две минуты с одной стороны, ещё двё — с другой, потом снова перевернуть и жарить ещё минуту. Параллельно сунуть хлеб в тостер, щёлкнуть кофеваркой, убрать бекон на салфетку, разбить на сковородку пару яиц… Яйца — не куриные, конечно же, — вдруг зачесались. Привычно сунув руку в трусы, Гэвин нащупал неладное. Нет, третье яйцо внезапно не отросло, но рельеф кожи показался странным. Чужеродным. Родинок на интимных местах у него никогда не было, шрамов — упаси господь — тоже. Сейчас же на бархатистой и чуть морщинистой коже явно прощупывалось что-то вроде крупной родинки. Ощупав её более тщательно, Гэвин непроизвольно выдохнул сквозь зубы. Впрочем, аппетитное шкворчание и приятные запахи быстро отвлекли его внимание, сполоснув руки и сложив еду на тарелку, он сцедил кофе в кружку и вернулся к дивану — своему лучшему другу на ближайшие две недели. С удовольствием умяв завтрак, Гэвин покосился на стакан с зелёной жижей, потом на свои пятнистые руки, снова на стакан, вздохнул и залпом выпил злоебучий смузи. Сельдерей и кинза ебанули по рецепторам, он скривился от отвращения и зажал рот рукой. — Ричи, коннектить тебя во все порты без антивируса… — прохрипел Гэвин, прокашлявшись и глубоко дыша. Он-то наивно полагал, что чёртов ведроид сварганил свою адскую бодягу из яблочка и киви, на худой конец, из огурца, но, блядь, сельдерей?! Кто вообще жрёт это говнище? Рыгнув пару раз и продышавшись, Гэвин слез с дивана, сполоснул стакан от адской смеси и пошёл отлить. Вот тогда-то он во второй раз ощупал свои кохонес и понял, что недуг настиг и их. — Хуйня какая-то, — пробормотал Гэвин, машинально стряхнул, заправил член в трусы и сунул руки под воду. Прислушался к ощущениям — вроде бы не зудит. Или зудит? Как будто бы да, но не то чтобы очень. Терпимо. Это всё дурацкий смузи, не иначе, зачем только пил, мог же вылить в раковину, как обычно… Но червячок сомнений упорно не хотел успокаиваться, поэтому, вернувшись в гостиную, Гэвин сделал то, что делают все взрослые мальчики в такие моменты, — полез в Гугл. Потому что рассматривать свои сокровища в поисках инородного он пока не был готов. Гугл, падла такая, был категоричен в вопросе вероятности высыпания ветрянки на причинных местах, а именно — он однозначно утверждал, что они возможны. Не вокруг, не около, а вот прям там. Тут как повезёт. Гэвин скроллил какой-то сайт, тут же любезно предложивший ему адреса клиник поблизости, где можно быстро, недорого и совершенно анонимно сдать анализы на ЗППП, старательно не смотрел на рекламные баннеры препаратов от герпеса и хламидиоза и постепенно охуевал, насколько люди бывают долбоёбы. Кто-то спрашивал консультантов, можно ли прижигать болячки уксусом. Кто-то — пройдут ли они, если долго тереть мочалкой. Один ненормальный рассказывал, что сначала лечился заговорами на избавление от недуга, но вот уже шестой день пошёл, а чудо так и не произошло, и он теперь не знает, то ли заговор какой-то неправильный, то ли у Вселенной пинг высокий, и надо ещё подождать. Консультанты терпеливо объясняли, что тереть нельзя, прижигать — тем более, а заговоры лучше применять в сочетании с медициной, а лучше вообще не страдать хуйнёй и обратиться к врачу, пока совсем не похуёвило. Впрочем, кое-что полезное Гэвин всё-таки узнал: высыпания случаются в большинстве случаев, ага, а раз он болеет уже почти неделю, и за это время ниже пояса выскочил только один случайный прыщ, значит, ему повезло оказаться в меньшинстве. И это заебись. Решив, что этого достаточно, он засунул телефон под подушку, снова почесал жопу и растянулся на диване. Прикольная болезнь, он сразу это понял. День был охуенным: почти ничего не чесалось, а значит, и таблетки, которые накупил Ричард, можно было по-прежнему не принимать, по телику начался какой-то прикольный фильм про спецназ, в холодильнике ждало вечера пиво. Ричард вернулся с работы ближе к восьми, поинтересовался, как дела, и ушуршал в ванную — любила жестянка потусить в душе. Однако вернулся он на этот раз как-то подозрительно быстро, примостился на диван рядом с Гэвином, забрал из его рук бутылку, поставил на столик и выдал: — Покажи член. Гэвин подавился воздухом, закашлялся и сел так, чтобы оказаться с ведроидом лицом к лицу. — А волшебное слово? — он поиграл бровями, глядя в глаза. — Я сейчас не заигрываю с тобой, Гэвин, — устало выдохнул Ричард, как будто действительно мог устать, симулянт хренов. — А зачем тогда тебе мой член? Или свой где-то проебал, жестянка? — хохотнул Гэвин и поёрзал жопой. — Затем, мешок ты мой кожаный, что мы сейчас будем проводить визуальный осмотр твоих тестикул. — Это ещё нахера? — Гэвин напрягся и хотел было отсесть подальше, но Ричард удержал его за локоть. — Ты чего задумал, передовая технология? — Именно, Гэвин, передовая. И твои поисковые запросы за сегодня дают мне основания полагать, что высыпания распространились на интимные участки твоего тела… — Так, блядь, стоп! — Гэвин вырвался из цепкой лапы, схватил подушку и, прикрывшись ею, переполз в угол дивана. — Ты что, залез в мой телефон? — Для твоего же блага, Гэвин, потому что прошло уже пять дней, и я снова вижу, что упаковка с лекарством даже не вскрыта, а ты только мажешься зелёнкой, которая вообще не несёт никакой практической пользы, о чём я тебе сразу сказал. А твой запрос… — Именно, Ричи, мой запрос! — Гэвин вскочил с дивана и, сцапав со столика пиво, ретировался на кухню, где залпом выпил остатки и с грохотом швырнул бутылку в раковину. Стало неловко и как-то обидно. — Личные границы, слышал про такое? — Допустим, — Ричард сощурился и смотрел внимательно, чуть склонив голову к плечу. — Тогда хули ты в них лезешь без спроса, железный дровосек? Это мой член, мои запросы и моя ветрянка, усёк? — Я всего лишь переживаю за тебя и хочу помочь… — Усёк или нет, я тебя спрашиваю? — Гэвин сжал кулаки и сверлил упрямую жестянку взглядом, как будто это могло его пронять. — Усёк, — неожиданно спокойно ответил Ричард и как-то сник. — Вот и заебись, — Гэвин встряхнулся, глянул на бутылку в раковине, на раскиданные на журнальном столике упаковки от чипсов и китайской еды, на притихшего андроида, и вышел из кухни. На пороге спальни притормозил, но всё-таки хлопнул дверью чуть громче, чем следовало, и зарылся в шкаф в поисках чистых трусов. Дурацкий ведроид! Неужели так сложно понять, что у кожаных мешков не всё настолько буквально и просто? Нельзя вот так прийти и в лоб потребовать вывалить хер для осмотра, как будто это очередной вещдок. Ещё бы лизнуть предложил для уточнения состояния кожного покрова, а ведь мог бы, с него станется. Отыскав трусы, Гэвин вышел из спальни, на этот раз аккуратно прикрыв за собой дверь, и проскользнул в ванную. Ричи постоянно бухтел, чтобы он сильно не тёрся мочалкой и не разносил заразу по всему телу, он и не стал — просто постоял под тёплыми струями, аккуратно промокнул кожу полотенцем, заглянул в зеркальный шкафчик, где уже пять дней лежали нераспакованные лекарства, выматерился про себя и вздохнул. Глупый заботливый Ричи… Ричи тихо возился на кухне, телефон так и остался лежать под подушкой на диване, но Гэвин был слишком оскорблён в своих самых лучших чувствах, чтобы показываться жестянке на глаза, поэтому снова закрылся в спальне и лёг на кровать. Похуй. Он давно не мог дочитать книжку, которую подсунула ему Тина, и, кажется, сейчас был самый подходящий момент, чтобы сделать это. Сквозь сон Гэвин почувствовал, как рядом чуть прогнулся матрас, а потом по-человечески тёплая рука обняла его поперёк груди.

***

Гэвину снилось лунное затмение и почему-то прабабка, которая заговорщически поглядывала на него и, водя маленькими морщинистыми ручками над его значком, бубнила какое-то заклинание. Что-то про жезлы, жизненные силы и то, что пора вставать. Не, если верить матери, Агадрина Рид реально была с припиздью, что с таким имечком вообще не удивительно, но в колдовстве уличена не была, на метле не летала и даже не имела рыжий цвет волос. Но мать могла недоговаривать… Слава всевышнему, Гэвин проснулся до того, как разум подсунул в сон его маменьку, иначе он ёбнулся бы с кровати. За окном поэтично алел рассвет, вторая половина ортопедического и по всем характеристикам полезного для человеческих организмов матраса была пуста и обидно холодна, а тело ощущалось странно. Как-то инородно. Как-то липко. Неконецептуально. Слово было слишком странным, и Гэвин завис, пытаясь понять, откуда оно вообще взялось. Мозги были вроде и его, а вроде и нет. Думали они как-то не так и неохотно, а на периферии мыслей всё ещё странно лыбилась прабабка Рид. Агадрина, мать её за душу. На попытку пошевелиться тело ответило: «Не сейчас». Гэвин был против такого расклада, сладко потянулся и понял, что чешется весь. Стопы, ладони, грудь, даже мочки ушей — всё буквально орало: «Потрогай меня!». Громче всех орал, само собой, член, и уже не только в голове, а вполне навязчиво оттопыривая трусы, и Гэвин совершенно машинально запустил в них руку. Дрочить по утрам он давно отвык — возраст не тот, да и его андроид, его дурной заботливый Ричи, оказался настолько кайфовым в сексе, что распыляться на рукоблудие казалось верхом абсурда. Но сейчас Ричи рядом не было, его аккуратно заправленная половина постели говорила о том, что он уже съебал на работу, секса у них не было недели две как, а Гэвин оказался предоставлен сам себе. Чем тотчас и поспешил воспользоваться. Это было что-то автоматическое, будничное и из разряда «сделать и пойти дальше, не отдавая себе отчёта», рука двигалась привычно, мысли кружили вокруг лапы Ричарда, коротая так хорошо обнимала ночью… И разъебались в хлам об неприятную и какую-то инородную сухость. Ну ок, да, нарыть флакончик со смазкой где-то под подушками или в тумбочке Гэвин поленился, а мозг тем временем продолжал досматривал сон, где вместо прабабки теперь резвились пятнистые лягушки, а тело уже казалось совсем не телом, а корпусом инопланетного корабля, который с остервенением намывает космонавт-окрщик… Было странно и неприятно, как будто кожу стянуло от дешёвого геля для душа из дешёвого мотеля на дороге между Детройтом и Нихуёбин Сити. Гэвин ещё пару раз двинул рукой из чистого упрямства и решил, что ну его нахуй, само как-нибудь пройдёт, не впервой же, ну в самом деле. После душа как-то попустило, и Гэвин, не заморачиваясь одеждой, выполз на кухню в одних трусах. Было тихо и чисто, поэтому на барной стойке особенно бесяче выглядели расставленные аккуратным рядком баночки с лекарствами, тюбик крема и весёленький жёлтый стикер, приклеенный к столешнице. Его дурной андроид оставил записку, мать его заботливую кибердушу. «Пожалуйста, не забивай лечиться. Люблю тебя, Р.». Гэвин забил. А вот под вечер его всё-таки сломало… Когда жестянка вернулась с работы ближе к восьми, Гэвин, закинувшись всеми таблетками сразу и перемазавшись кремом по самые уши, крючился на диване и мечтал поскорее сдохнуть. Гугл оказался бессердечной тварью и сухо разложил перспективы — хуёвить будет долго, дохуя вероятно, что с ещё большей силой, потому что нехуй болеть ветрянкой в тридцать семь, что своевременно начатое лечение облегчило бы симптомы, но если ты опездал, то так тебе и надо. Хорошо хоть не намекнул, что надо было слушать умную передовую технологию, а то Гэвин сожрал бы свою жопу. Ричард не стал мандеть, лизать высыпания и ощупывать тестикулы, хотя Гэвин в тот момент был готов на что угодно, лишь бы тело перестало пытаться трансформироваться в хуй знает что, выкручивая суставы так, что казалось, будто они вот-вот оторвутся от костей. Вместо пиздежа о том, что Гэвин долбоёб и сам виноват — с чем сейчас он спорить не стал бы как минимум потому, что язык сухой подошвой прилип к нёбу, — ведроид состроил сочувствующую мину, сунул мешку кишков, что ещё неделю назад бегал на своих двоих и считался неплохим, в общем-то, детективом, градусник под мышку и съебался куда-то из поля зрения. Рид обиженно поёрзал жопой, о чём тотчас же пожалел — жопа зачесалась так невыносимо, что будь у него ногти подлиннее, он бы содрал себе кожу к чёртовой матери. Поэтому он всё ёрзал и ёрзал, тёрся об диван, как нажравшийся кошачьей мяты кошак, и продолжал мечтать поскорее встретиться с прабабкой. Ричи вернулся через несколько минут, хотя для Гэвина прошла целая вечность, пристроил на столик стопку влажных тёплых полотенец, присел рядом с диваном и осторожно выцепил градусник из тушки извивающегося и шипящего проклятиями человека. Нахмурился, но вроде как не запаниковал, а потом ласково коснулся ладонью небритой щеки. — Гэвин… — голос было бы слышно хорошо, если бы Гэвин в этот момент не зарылся башкой под подушку. Пришлось высунуться и изобразить интерес. — Тебе хуёво, — жестянка вздохнула и осторожно поводила большим пальцем по скуле, — но нужно вытереться. Ты весь в креме… — Ты мне его подсунул, — пробурчал Гэвин и чуть не подавился собственным языком. — Я тебе его оставил, — начал было говниться Ричард, но тут же осадил. Вздохнул, снова погладил пылающее жаром лицо. — У него есть инструкция, Гэвин… Наносить тонким слоем, избегать повреждённых участков кожи и интимных зон, не втирать. Скажи честно, куда ты вымазал практически весь тюбик? Гэвин зарделся. Когда днём он сползал отлить и нащупал новые неровности на самом дорогом, крем улетучился как-то сам собой. Жестяноид снова вздохнул и принялся аккуратно стаскивать с детективной тушки пропитанную потом и страданиями футболку. Тушка не сопротивлялась, лишь пыталась чуть сильнее притереться к покрытым таким шелковистым скином рукам… Последующие события пролетели мимо восприятия Гэвина, и осознал он себя уже в спальне, на свежих простынях, абсолютно голым и окутанным лёгкими дуновениями кондиционера. Жаль, сам до этого не додумался. Тело приятно холодило, не было противной липкости и фантомного запаха ментола, в рот ткнулась трубочка, через которую получилось всосать не смузи-хуюзи, а прохладный ромашковый чай с сахаром и лимоном… — Поцелуй меня, — пробормотал Гэвин, едва трубочка покинула его рот. Ричи не колебался — склонился над ним, все ещё одетый в брюки и рубашку, коснулся своими невыносимыми губами сухого рта, скользнул влажным языком по губам, едва слышно выдохнул. И Гэвин ощутил сильную руку на своём члене. И тут же толкнулся в неё. Это было иначе, не так, как тогда, когда он трогал себя утром. Легко, нежно, очень скользко и прохладно, как будто его обволакивало алоэ, которое так любила прикладывать к ожогам мать, когда он в очередной раз вместе с братом подпалил какую-то очередную хуйню и себя заодно. К чёрту всё, Гэвин мотнул головой, избавляясь от образа маменьки Рид и хихикающего сродного братца, и снова толкнулся в такой правильный и нужный сейчас кулак жестянки. И ещё раз. И ещё. Было хорошо, зуд постепенно ослабевал, а приятные ощущения, наоборот, усиливались. Ему даже делать ничего не пришлось — жестянка двигал рукой именно так, как ему нравилось, — то тягуче-медленно, то внезапно резко и быстро, что вот-вот — и улетишь к чертям собачьим в стратосферу. Кайфово, долгожданно и очень уверенно. Оргазм не вынес его ни за пределы комнаты, ни в другую вселенную, но вдруг сделалось как-то легко и пусто. Ричи продолжал нависать, целуя осторожно и почти непрерывно, тело сказало спасибо и обмякло, и только шелест кондиционера пока что щекотал реальность и удерживал в ней. Гэвин расплывался лужицей, тело перестало ломаться и как будто вовсе проебало все кости, ортопедический матрас, который купила заботливая технология и который раньше казался чуть жестковатым, сейчас ощущался облачком, веки слипались, но сознание вдруг зацепилось за что-то. Рич. Его руки. Сенсоры, которые доставляли столько удовольствия ведроиду… Ричи не кончил. Тупая жестянка вырубила к хуям сенсоры на ладонях и тупо отдрочила своему кожаному мешку. И Гэвин не знал, что с этим делать, потому что отключился до того, как успел додумать мысль.

***

Его пидорасило ещё дня три, не меньше. Всё это время Ричи старался быть рядом, не готовил своё адское зелёное зелье и не распускал лапы, приносил полотенца и обнимал во сне, когда мозг переставал геройствовать и вырубался. Кара писала, что Алиса уже давно выздоровела, что они с мужем не заболели, и искренне удивлялась, почему Гэвина так конкретно жмыхнуло, ведь он же был уверен, что переболел ветрянкой в детстве. До определённого момента была уверена и маменька Рид, а потом прикинула хуй к носу и вспомнила, что болел не Гэвин, а его брат, пока Гэвин тусил у своего папаши. Неловко вышло, ну а хули тут попишешь? Кажется, с припиздью в семействе Рид была не только прабабка Агадрина. Хорошо хоть к жестянке родовое проклятье ебанизма пока что не прицепилось, а то было бы совсем печально. На приём у терапевта Гэвин почти не опоздал. Рич был на работе и поехать с ним не смог, но оно и к лучшему, большие мальчики должны сами проходить больничные квесты. Врач осмотрел местами подранную, но уже почти зажившую тушку, расспросил о состоянии, что-то там потыкал в своём компьютере и сообщил, что со следующей недели детективная единица в лице Рида сможет приступить к выполнению своих служебных обязанностей, а до тех пор стоит продолжать соблюдать карантин, мазаться кремом по инструкции и принимать колёса от аллергии. Это было приемлемо, после всего, что ему пришлось пережить, Гэвин готов был даже смузи пить, лишь бы снова не чувствовать себя так, словно повалялся в муравьиной куче. Остаток дня Гэвин провёл в приятном ничегонеделании — выйдя из больницы, не стал вызывать такси, а прошёлся до дома пешком. Пусть и далековато, но тело внезапно потребовало движения. По пути заглянул в магазин, прислушиваясь к ощущением, побродил между рядов, но желудок ни на что конкретное не откликнулся, поэтому в корзину отправились только свежий хлеб, пучок зелени и связка бананов. В последние дни Гэвин почти ничего не ел и хорошенько схуднул, но аппетит пока не вернулся, значит, и капитально затариваться не было смысла. А на крайний случай всегда оставалась доставка. Послонявшись по дому и не найдя, к чему приложить руки, Гэвин привычно растянулся на диване, пощёлкал пультом, нашёл какую-то передачу про животных и залип, время от времени отвлекаясь на просмотр видяшек в инстаграме. Так и наступил вечер. Ричи вернулся поздно, в районе десяти, чуть помятый и какой-то не такой. Переложил из бумажного пакета в холодильник продукты — Гэвин мельком увидел пакет молока, несколько яблок, подложку аккуратных огурчиков, — коротко поцеловал своего человека и отправился в душ. Рид сел на диване и прислушался. Вроде бы Ричи ничем не гремит, значит, не злится. Настроение у него плохое, что ли? Выждав немного, Гэвин подкрался к двери ванной, за которой слышался только шум воды. Жестянка никогда не закрывалась, Гэвин осторожно повернул ручку и заглянул в ванную. Ричи стоял в кабинке под струями воды, опустив голову и упёршись ладонями в стену, такой неподвижный и красивый. Услышав Гэвина, он повернул голову в его сторону, не меняя позы, и мягко улыбнулся. — Всё в порядке? — Гэвин неловко помялся и вошёл, прикрыв за собой дверь. — Ничего критичного, — отозвался Ричи и взял с полочки свой ведроидский шампунь-гель для всего сразу. Безопасный для кожаных мешков, конечно же. Гэвина такой ответ не устроил, и он, быстро стянув с себя одежду, отодвинул дверцу кабинки. — Посторонись, технология, — Гэвин шагнул было в кабинку, но жестянка остановила его и быстро выкрутила горячий кран. Сам он обычно мылся едва тёплой водой, от которой у Гэвина всегда шли мурашки. Дождавшись, когда температура станет комфортной для кожаного мешка, Ричи отстранился, впуская Гэвина в кабинку, и сам закрыл дверцу. Гэвин посмотрел на его лицо, провёл пальцами от плеча до локтя и забрал из рук бутылку, вылил в ладонь побольше прозрачного ароматного геля и принялся намыливать своего андроида. Ричи прикрыл глаза и чуть запрокинул голову, подставляясь под ласковые прикосновения. Гэвин не торопился — сначала хорошенько вспенил шелковистые ненастоящие волосы, потом перешёл на шею, плечи, огладил сильные руки и широкую грудь, усыпанную родинками, потом перешёл на спину, постепенно опускаясь ладонями к крепкой заднице. Ричи млел от прикосновений, Гэвин точно это знал, потому что сенсоры у него были понатыканы буквально везде, вот только беглый взгляд вниз заставил руки остановиться. По какой-то причине ведроид не возбудился, в отличие от самого Гэвина. — Что случилось? — Гэвин взял лицо Ричи в ладони и заставил посмотреть на себя. — Только не пизди, что ничего, я же вижу, что что-то не так. — Просто тяжёлый день, — жестянка слабо улыбнулась и потёрлась щекой об ладонь. — И всё? — с недоверием спросил Гэвин и переступил с ноги на ногу. — Честно? — Честно. Как сходил к врачу? — Всё заебись, вернусь на работу на следующей неделе. Но не переводи тему, ковбой. Что с сенсорами? — Выключил их, — Ричи пожал плечами. — Зачем же? — Гэвин убрал руки от его лица и обиженно засопел. — Ты болеешь, а без тебя они мне не нужны, — теперь уже ведроид потянулся рукой к своему безрассудному кожаному мешку, который тут же перехватил его запястье. — Включи, — Гэвин посмотрел в глаза жестянки и краем глаза увидел, как мигнул жёлтым диод на правом виске. Ричи вздрогнул, видимо, разом ощутив и струи воды, бьющие по скину, и руку Гэвина, который, не прерывая зрительного контакта, поднёс его ладонь к своему лицу и взял кончики среднего и указательного пальцев в рот. Ричи вздрогнул снова, а Гэвин прошёлся по нежным подушечкам языком и насадился ртом на пальцы сильнее, вбирая глубже и медленно посасывая. Пальцы скользили по языку, взгляд Ричи как будто поплыл, вторую руку Гэвин запустил ему в волосы и медленно перебирал пряди, продолжая вылизывать тёплую гладкую ладонь, твёрдо нацелившись вот так довести жестянку до оргазма. Он прекрасно знал, что это возможно, — за время отношений они много экспериментировали, исследуя друг друга и выискивая самые чувствительные места, и внезапно одним из таких мест у андроида оказались ладони. И сейчас Ричи крупно вздрагивал и мельтешил диодом, явно ловя свой цифровой кайф, необъяснимый для человека, но вполне реальный, заставляющий систему сбоить и стремиться к перезагрузке. Такой вот странный побочный эффект, явно не задуманный как фича, но позволяющий человеку не играть в одни ворота. Ричи кончил, когда Гэвин, правильно уловив момент, сжал зубы на его пальцах. Пластиковое тело мелко завибрировало, и челюсти пришлось разжать, поэтому Гэвин просто обнял жестянку и прижал к себе, пережидая его перезагрузку и медленно поглаживая по спине. Много времени не прошло, такая стимуляция не была достаточной для того, чтобы Рич провалился в глубокий ребут с полной диагностикой системы, но когда он пришёл в себя и посмотрел на Гэвина внимательными серыми глазами, его лицо уже не выглядело таким потерянным, как несколькими минутами ранее. А потом они целовались, утоляя эмоциональный голод, который накопился за последние недели. Гэвин лапал жестянку за всякое и сам подставлялся под сильные бережные руки, пока оргазм не схлопнул их обоих. После, уже лёжа в постели, они, удовлетворённые друг другом, уставшие и сонные, строили планы на отпуск, который пришлось отложить из-за болезни. Ричи фоново диагностировал себя, а Гэвин, прижавшись небритой щекой к его груди и слушая мерный и едва уловимый гул тириумного насоса, выводил пальцем каракули на его животе, соединяя родинки и думая, что болеть было бы куда как хреновей, не будь у него заботливой терпеливой жестянки. И что есть на свете вещи куда хуже сельдереевого смузи, например, ветрянка, вообще не прикольная болезнь.