Come over

За спиной послышалось негромкое покашливание. — Что вчера произошло? — Чимин в одних спортивных штанах растерянно стоял в дверном проеме кухни, как будто боялся подходить ближе. Он заламывал пальцы и смотрел куда-то мимо Юнги. — Мы поговорили. Точнее попытались. Ты на меня кричал, потом тебя стошнило, в том числе и на свою футболку, потом ты снова кричал, а затем вырубился, — ровным голосом проговорил Мин. — Футболку я постирал, думаю, она уже высохла. Висит на сушилке в ванной. И там же полотенце, если хочешь принять душ. Чимина тут же как ветром сдуло в направлении ванной, поэтому ему уже вслед Юнги крикнул: — Только прошу, не сбегай, пока не поговорим. В ответ раздался только суетливый хлопок дверью, а через минуту шум воды. Юнги глубоко вздохнул и пошел включать кофемашину и заканчивать приготовления к завтраку. Он почти не спал сегодня. После того, как довел полуспящего Чимина до гостевой спальни и уложил в кровать, он сидел и смотрел как крутится футболка и носки младшего в барабане стиральной машинки, а потом переслушивал песню, которая вызвала в Паке такую гору эмоций, делал заметки, пока сам не отключился на диване в гостиной. Спал он плохо и тревожно. Все время просыпался и ходил проверить, все ли в порядке с Чимином. Даже не верилось, что это все правда и парень действительно ночует у него, пусть даже при таких паршивых обстоятельствах. Но и это был уже огромный прорыв. После их расставания, Чимин с ним почти не разговаривал, только при мемберах старался вести себя как обычно, но Юнги видел, с каким трудом это ему дается. Поэтому они оба стали реже приходить на общие собрания и совместные ужины. В общем, избегали. Только один раз случайно столкнулись в здании агентства и обсудили свои графики, чтобы таких внезапных совпадений больше не происходило. Со стороны они походили на разведенную пару с общим ребенком, но только никто даже про их отношения не знал, поэтому и связать это с расставанием ни у кого не получилось. Так они и бегали друг от друга до армии, притворяясь сильно занятыми. А после возвращения пересекались только для обсуждения камбэка, и то не всегда лично. Только вчера, пока Чимин кричал на него, Юнги понял, что на самом деле им обоим было больно. Возможно, младшему даже сильнее. В его понимании, тогда Пак избегал его из-за неловкости и потому, что таково было решение Мина – отдалиться, а он ему следовал. Но он и правда не понимал, через что проходит Чимин. Теперь его попытка высказаться песней, перенести все произошедшее в лирику, стала казаться глупым и эгоистичным поступком, не учитывающим чувства парня. И Юнги не хотел это так оставлять, ему важно было все прояснить с протрезвевшим и честным Чимином, который сможет помочь ему окончательно во всем разобраться. Потому что он устал убегать.

***

Вода в ванной перестала литься, а Юнги как раз закончил с варкой кофе и яйцами на сковородке. В коридоре послышались осторожные шаги, явно пытающиеся миновать кухню и проскочить сразу к входной двери, поэтому Мин протянул: — Чими-ин, иди сюда. Тебе явно нужен кофе. Парень в коридоре громко и драматично вздохнул, потом протопал на кухню и опустился на то же место, где сидел вчера. «Как ребенок, честное слово», — подумал Юнги, скептически окидывая не высушенные волосы Пака, со светлых кончиков которых на футболку капала вода. Мин пододвинул к нему тарелку с нехитрым завтраком. — Есть не буду, — Чимин взял в руки свой кофе. — Тебе напомнить, что ты вчера пил на пустой желудок, а потом тебя отсутствующим содержимым стошнило? Поешь, пожалуйста, тут сплошной белок и минимум углеводов. Младший закатил глаза, но все-таки пододвинул к себе еду, оценивающе оглядел и стал ковыряться палочками в скрембле с овощами, буркнув что-то отдаленно напоминающее «спасибо». Несколько минут прошли в тишине: Чимин пытался есть, но больше пил американо, а Юнги сидел напротив, наблюдал за ним и тоже заливал в себя кофеин. Младший не выдержал первым: — Извини, что доставил неприятности, я допью и пойду. И забудь про вчерашнее, такого больше не повторится. — Чимин, я не хочу забывать, я хочу сделать то, что надо было сделать еще два года назад: нам нужно все прояснить. И я не виню тебя за произошедшее. Я тебе благодарен, что ты пришел вчера и высказался, — блондин напротив удивленно приподнял брови. — Понимаешь, даже когда мы встречались, ты очень редко мне выговаривался. Не знаю, это из-за твоей привычки уважать старших или проблема была во мне. Но тогда я многого не понимал в тебе и в твоих поступках, твоих эмоциях. Когда я пытался разобраться, ты говорил, что понял меня, постараешься это изменить, соглашался со мной. Но не отстаивал свою позицию, не объяснял как ты это видишь и чувствуешь. Поэтому тогда я принял то решение за нас обоих, даже не понимая последствий и твоих чувств. Прости меня, пожалуйста. Я должен был тебя выслушать, а не делать выводы за нас обоих. Я не понимал, насколько сильно тебя ранил до вчерашнего вечера. Чимин сидел и молча разглядывал Юнги. Как будто он впервые видит нового человека и пытается разобраться, можно ли ему доверять. Его кот также смотрел на незнакомцев, когда кто-то приходил в гости к Мину. И потом либо подходил поближе, тыкаясь мордочкой, принюхиваясь, либо убегал в дальнюю комнату, прячась под кровать. — Ты… сейчас извинился? Чимин, видимо, выбрал первую модель кошачьего поведения. Юнги почему-то вспомнились слова друга, когда он забирал кота и пытался наладить с ним контакт: «Спокойно, без резких движений, дай ему самому к тебе подойти». — Да. Я понимаю, что сейчас уже поздновато для этих слов, но я не хочу, чтобы между нами все было так. Как я и написал в тексте, я понимаю, что мы не сможем все вернуть как было прежде, но я хочу, чтобы у тебя все было хорошо. Чтобы мы могли начать сначала, снова стать поддержкой и опорой друг для друга. Если ты захочешь. С тех пор как Мин завел кота, он стал гораздо лучше понимать поведение других, особенно хорошо он сейчас видел все реакции Чимина. Он был и правда похож на Тана, который оценивает гостя, осторожно следя за каждым словом и жестом новоприбывшего. Поэтому Юнги оставалось только ждать. — Ладно, но чего именно ты сейчас хочешь от меня? — Чтобы мы снова могли общаться, а не отворачиваться и уходить при виде друг друга. И знай, пожалуйста, что если тебе будет что-то нужно, то ты всегда можешь прийти ко мне, а я тебе всегда открою. Я не требую от тебя ответа сейчас, я понима… — Хорошо, — Чимин перебил его. — Что? — Юнги поставил чашку на стол и серьезно взглянул в глаза блондину. — Хорошо, говорю, — Пак тоже опустил свой недопитый кофе на стол. — Так просто? — Ты правда думаешь, что я мог все это время на тебя злиться? Да, сначала мне было больно, потом страшно ошибиться в своих действиях и переходить черту, ведь я обещал тебя не беспокоить. И сейчас эти чувства до сих пор где-то внутри, потому что нужно время, чтобы такие раны затягивались. Ты видел вчера, что я все еще это не пережил, не смирился. Но я готов начать сначала. Ведь в песне ты пообещал, что если тебе выпадет шанс попробовать снова, то ты не упустишь его. Или это были просто слова? — Нет, не просто. — Я постараюсь тебе поверить. Я тоже во многом был не прав, за последнее время я часто себя ловил на размышлениях о том, что в наших отношениях было слишком много недосказанностей и домыслов. И мало разговоров о том, что для нас действительно важно. Так что это и для меня шанс сделать все правильно. Потому что я устал злиться и бегать от тебя. Я хочу, чтобы мы были семьей и знали друг друга лучше, чем кто-либо еще. — Я тоже хочу этого, Чимин-а. Спасибо, что сказал это. И что пришел вчера, я правда это очень ценю. Чимин только кивнул и снова принялся за попытки проглотить свой остывший завтрак. Юнги улыбнулся, пряча лицо за чашкой, потому что сосредоточенное выражение лица блондина было невероятно милым и успокаивающим. Так они провели какое-то время в молчании, но тишина уже не ощущалась такой напряженной. Может быть, немного неловкой. Юнги сделал им еще кофе, достал из холодильника свои любимые мандарины и почистил пару для Чимина. Когда он положил их ему на тарелку, их взгляды встретились. Будто это послужило сигналом, из них одновременно вырвалось: — Посмотришь мою новую песню? — Я завел кота.