Другая песня, тот же певец

      Север, 299 год от З.Э.       Джей.       Девочка спала, пока Бранкардикс летел, а Джей наблюдал, как земля внизу менялась: сначала сплошная белизна сменилась островками зелени, а затем пошли леса и деревья, почти лишённые снега. Когда начало темнеть, он нашёл место для посадки и развёл небольшой костёр, отдав девочке свой плащ, чтобы та не замёрзла, а сам варгнул в нескольких ближайших кроликов и пригнал их — на ужин.       Она ела так, будто не прикасалась к пище несколько дней, и пила воду с не меньшей жадностью. Джей поглядел на Бранкардикса, дремавшего неподалёку. Подбросив дров в огонь, он велел девочке ложиться спать, пообещав бодрствовать и беречь её. Она долго не могла уснуть, и лишь когда наконец закрыла глаза, Джей принялся искать Сиракс — орёл дремал на ветке на одном из Щитовых островов.       Через её глаза он увидел сражение и почувствовал не только облегчение от того, что они не пострадали, но и гордость за тётку и кузин. Они справились блестяще и не просто отогнали Железный Флот обратно на Железные Острова, но сделали это с лёгкостью. Для Джея это означало ещё и то, что теперь не нужно лететь туда самому, — его помощь не требовалась, а значит, можно было заняться тем, на что он так надеялся. Закрыв глаза, он откинулся спиной на дерево и немного поспал, позаботившись проснуться раньше Арьи.       — Поедим — и полетим в Белую Гавань, — сказал он, и девочка кивнула, доедая остатки одного из вчерашних кроликов.       — Что со мной будет? — с тревогой спросила она, когда покончила с едой.       — Семья есть? — уточнил он, но она покачала головой.       — Убили. Маму, папу и Дейвета, — сказала Арья, с трудом сдерживая слёзы, но затем взяла себя в руки.       — А другие? Дяди, тёти? — спросил он, и она снова покачала головой.       Джей встал, подошёл к сундуку, принёс его и открыл перед ней, чтобы та увидела самоцветы внутри. Глаза девочки загорелись.       — Это тебе. Это было его, и мне кажется, ты заслужила — за то, что он у тебя отнял, — сказал Джей, и Арья посмотрела на него так, будто он сумасшедший и всё это какой-то розыгрыш.       — Ты просто так отдаёшь мне это? — недоверчиво спросила она, и он кивнул.       — Мы летим в Белую Гавань. Дом Мандерли — добрые люди, верные. Они позаботятся о тебе. Сир Уайлис найдёт тебе кров, пока ты не встанешь на ноги, а с таким богатством ты сможешь купить дом и устроить свою жизнь, — сказал он, и она вскочила и обняла его. Джей так растерялся, что не сразу обнял её в ответ.       — Спасибо, спасибо, если бы ты не пришёл, я... он... спасибо, — говорила она, а он тихонько похлопывал её по спине.       Помогая ей взобраться на дракона, он вскоре уже был в воздухе, и, пролетая над Винтерфеллом, почувствовал соблазн приземлиться — часть его хотела поговорить с дядей и остальными. Но он понимал, что задержится здесь, а потом ещё и в Белой Гавани, и это отдалит возвращение туда, где он на самом деле хотел быть. Поэтому летел дальше. Когда они достигли Белой Гавани, уже стемнело. Джей приземлился у городских стен, поблагодарил Бранкардикса и отпустил сына кормиться.       Взяв девочку за руку, он подошёл к воротам. Стража тотчас узнала его и с эскортом проводила в Новый Замок. По правде говоря, идти через город было немного нелепо: хотя людей на улицах было немного, они всё же были, и завидев его в валирийских доспехах, тотчас принялись передавать друг другу весть о нём. К тому времени, как он добрался до Нового Замка, за ним тянулась небольшая толпа — люди показывали и переговаривались. Его встретили мать, Эртур и сир Уайлис.       — Ты цел? — спросила мать, крепко обнимая его.       — Да, как и Дени, Арья и Ширен, — сказал он, почувствовав её облегчение.       — Эртур, сир Уайлис, — произнёс он мгновение спустя, а затем представил девочку: — Сир Уайлис, это Арья. Позаботьтесь, чтобы ей дали комнату, тёплую ванну и поесть. — Рыцарь кивнул и кликнул слуг, велев проводить её в покои.       — Я... — начала было девочка, и Джей взглянул на неё.       — Иди отдохни и поешь. Я поговорю с сиром Уайлисом и лордом Виманом, завтра всё обсудим, — сказал он, и девочка кивнула, давая слугам увести себя. Сундук он пока оставил при себе.       — Джей? — окликнула мать.       — Эурон взял её в плен. Я успел раньше, чем он успел сделать то, от чего она бы уже не оправилась, — ответил он, и мать кивнула, пока они входили в замок.       — Эурон, Ваша Милость? — спросил Эртур.       — Больше нас не потревожит, Эртур. Ни он, ни Железнорождённые.       Отговорить Вимана от пира оказалось невозможно, хотя, если честно, по привычным меркам это и пиром-то не назовёшь. Тихим семейным ужином — тоже. Джей слушал, как лорд рассказывает о поездке в Браавос, а затем сам поведал о воронах: о том, как Эурон спланировал нападение и разослал вести, чтобы заманить его в ловушку, и о победе Дени, Арьи и Ширен.       — Ты послал их в бой? — укоризненно сказала мать.       — Они наездницы драконов, мать. Битва, к которой они готовятся, будет куда страшнее, — ответил он, и мать нехотя кивнула.       — Он выманил вас, Ваша Милость? — спросил лорд Виман.       — У него была печать дома Сервинов. Он прислал ворона с ней, сообщив о нападении на мою мать, и знал, что я приеду, — но рассчитывал, что я потеряю голову и брошусь в атаку без раздумий, — ответил он, и Эртур смотрел на него с усмешкой.       — Но не бросились? — сказал Эртур.       — Мои учителя были лучше, — ответил он и увидел, как мать взяла Эртура за руку; на её лице играла лёгкая улыбка, обращённая к рыцарю.       — Что произошло на Щитах, Ваша Милость? — спросил Виман.       — Дени, Арья и Ширен взяли Элейнис и Рейегона и полетели туда. На двух островах они остановили нападение до его начала, на одном — в самом начале, а на последнем Железнорождённые уже успели высадиться. Они уничтожили несколько кораблей, ясно показав, на что способны драконы, — и вскоре Железнорождённые отступили, — сказал он, и Виман посмотрел на него.       — С большей частью флота целой? — спросил Виман.       — Договор с новым правителем, лорд Виман. Угрозы того, на что можно их обречь, должно быть достаточно, чтобы держать их в узде, а Аша Грейджой — совсем другой человек, — ответил он, и лорд помолчал, после чего кивнул.       — Теон? — спросила мать.       — Возможно, он и наследник, но разбираться с ним — дело Аши. Правителя их островов выбираю я, не они, — ответил он, и Виман улыбнулся.       Он ел скупо — аппетита почти не было, как и прошлой ночью, — и думал, не тоска ли по жене и детям лишила его желания есть. Рассказав лорду Виману о своих планах насчёт Арьи и передав ему сундук, чтобы тот позаботился о девочке, он пошёл в свои покои — рядом шли Эртур и мать.       — Мои внуки — какие они? — спросила мать по дороге.       — Совершенные. Они совершенные, — сказал он с улыбкой. — Я скучаю по ним так... всего несколько дней прошло, а тоскую, будто не видел их годами. — Мать засмеялась и поцеловала его в щёку.       — Скоро увидишь. Пара дней лёта — и ты дома, — сказала она, и он взглянул на неё.       — Нам лететь, — поправил он и усмехнулся, когда она покачала головой.       — Джей, — сказала она, и он засмеялся чуть громче.       — Мать, ты лучшая наездница из всех, кого я знаю. Дракон для тебя — пустяк, и тем скорее возьмёшь своих внуков на руки, — сказал он и понял, что уже убедил её одним этим.       Лёжа в постели, он закрыл глаза и потянулся мыслью к Призраку — тот дремал у огня. Он подошёл к жене и долго смотрел на спящую, потом сделал то же самое с детьми. Эйгон свернулся клубком, Рейенис спала ровно, вытянувшись в струнку. Выйдя из Призрака, он перевернулся на бок и вскоре уснул.       Наутро, позавтракав, он попросил лорда Вимана взять Теона с собой в Королевскую Гавань при следующем возвращении, а сам пошёл поговорить с Арьей. Виман предложил дать ей место в своём доме и записать её на занятия: не будучи официально опекаемой, она всё равно будет жить на положении воспитанницы — и Джей счёл это превосходной идеей. С новообретённым богатством она не могла быть слугой, а образование ей было необходимо, чтобы её не обманули.       — Буду работать на кухне? Я люблю готовить, — сказала Арья, и Джей улыбнулся, глядя на неё.       — Ты не слуга, Арья, и работать не обязана. Лорд Виман позаботится о твоём образовании, тебе будут давать монеты на одежду и всё, что нужно. Когда подрастёшь и будешь готова, получишь доступ к остальным деньгам и сможешь купить дом, открыть дело — или делать что захочешь, — сказал он, и она смотрела на него с таким видом, будто не верила своим ушам.       — Я думала... самоцветы... думала, вы оставите их себе, — произнесла она, закусив губу.       — Они твои. Если будешь бережлива, тебе не придётся работать всю жизнь, а у тебя всегда будет друг в моём лице. Окажешься в Королевской Гавани — приходи в Красный Замок, я всегда буду рад тебя видеть.       — Благодарю, Ваша Милость, — сказала она и присела в ужасном реверансе.       — Джей, — поправил он, и она улыбнулась, прежде чем уйти со слугой.       Попрощавшись с лордом Виманом и родными, он помог матери взобраться на спину Бранкардикса, а когда та устроилась и Эртур занял место позади него, они взлетели. Он надеялся добраться до Королевской Гавани к ночи — Бранкардикс был сыт и отдохнул, и сын рвался снова увидеть брата и сестру. Сам Джей тоже горел желанием вернуться к семье.       Щитовые Острова / Королевская Гавань, 299 год от З.Э.       Дени.       Пир пришёлся кстати, и она обнаружила, что аппетит у неё, как и у девочек, куда больше обычного. Покончив с едой, она — к собственному смущению — громко рыгнула: так быстро и много она ела. Лорд Гутор был одновременно горд принимать принцессу Таргариен в своём чертоге и чрезвычайно рад тому, что его дом устоял, а замок остался при нём.       Вино было превосходным, и она пила, но следила, чтобы не захмелеть, вежливо отказываясь, когда выпивала достаточно, и отклоняя все попытки вытащить её танцевать. Она едва сдержала смех, когда Ширен пошла танцевать с одним мальчиком, а другой убрался несолоно хлебавши, получив отказ от Арьи. Когда пришло время заканчивать вечер, она была этому рада — тёплая ванна не унялa скованности в мышцах, и оставалось надеяться на постель.       За утренней трапезой она сразу почувствовала, как обе девочки рвутся отсюда. Упоение триумфом явно прошло, и теперь им хотелось снова подняться в воздух и вернуться в Королевскую Гавань. После прощаний они направились туда, где уже ждали Рейегон и Элейнис — драконы тоже, казалось, рвались лететь.       — Полетим, пока хватит сил, постараемся добраться завтра, — сказала она, и Арья с готовностью кивнула.       — Джей? — спросила Ширен.       — Уверена, мой племянник тоже возвращается в Королевскую Гавань. Говорю: давайте опередим его. Согласны? — произнесла она с усмешкой.       — Да! — воскликнула Арья, едва не схватив Ширен за руку в горячем желании выиграть гонку, в которой Дени не была даже уверена.       Она не тревожилась за Джея и ещё до приземления видела летящую Сиракс — а значит, племянник уже знал об их успехе. И всё же она надеялась, что с чем бы он ни столкнулся, ему было так же легко, как им. Взобравшись на спину Элейнис, она кивнула сопровождавшим их рыцарям и взлетела. Драконы сделали круг над водой — на случай, если какой-нибудь корабль Железнорождённых решил задержаться и попытать удачи.       Полёт оказался куда медленнее, чем ей хотелось: оказавшись в воздухе, драконы словно перестали торопиться, и она задалась вопросом, не устали ли они. Когда она повела их на посадку, оказалось, что нет, — она наблюдала, как они улетели кормиться. Не имея ничего против, она всё же досадовала: они опустились так близко от Королевской Гавани, что Тамблтон — в одном-двух часах лёта — заставлял её гадать, не ждут ли они Бранкардикса, не чуют ли, что тот близко.       — Почему мы не полетели до конца? — сказала Арья во время еды; темнота только начинала опускаться, что лишь усиливало раздражение девочки.       — Они не захотели лететь дальше, Арья. Дракон — не раб, помни об этом, — сказала она, и Арья кивнула.       — Думаете, они устали? — спросила Ширен, и Дени покачала головой.       — Нет, у них была своя причина остановиться, — ответила она.       Когда наутро они проснулись, причина стала очевидна: оба дракона поднялись в воздух и пропадали пару часов. Они позавтракали в ожидании, а когда те вернулись, было ясно — напитались. Взобравшись на Элейнис, она скоро уже была в воздухе и увидела, куда летали драконы: на земле осталось выжженное пятно, а вдали паслось большое стадо туров — вот кто послужил им добычей.       То, что Королевская Гавань показалась так быстро, лишь усилило её досаду. Можно было провести ночь в объятиях Лакоэ, а не у костра в поле. Лишь мысль о том, что она с лихвой наверстает упущенное этой ночью, удержала её от того, чтобы поделиться своими чувствами с Элейнис. Приземлившись в Драконьем Логове, они были встречены сиром Освеллом и сиром Робаром. Рыцарь-летучая мышь выглядел куда расстроеннее, чем ей когда-либо доводилось его видеть.       — Что случилось? — с тревогой спросила она, слезая со спины дракона.       — Что? Всё в порядке, — сказал сир Освелл, но прежде чем Дени успела задать следующий вопрос, заговорила Арья.       — Джей — с Джеем что-то случилось? Маргери, дети? — спросила та, и ответил не Освелл, а сир Робар.       — Лорд-командующий занемог, — сказал сир Робар, и у Дени перехватило горло, пока Освелл мрачно смотрел на другого рыцаря.       — Джей уже вернулся? — тихо спросила она, и Освелл покачал головой.       Обратный путь в Красный Замок прошёл куда мрачнее. Дени старалась лишний раз не тревожиться о сире Герольде и надеялась, что если всё будет плохо, Джей успеет вернуться. Для неё всё начиналось с Джона и Эртура, с Лианны — и лишь позже появились сир Герольд и сир Освелл. С остальными она выросла в том доме в Лисе, и только когда Джей ездил навестить их дядю у Стены, она по-настоящему сблизилась с Белым Быком.       Для Джея всё было в чём-то похоже, а в чём-то — иначе. Эртур давно уже не был для него рыцарем Королевской Гвардии; в вопросах ордена Джей смотрел на сира Герольда. Больше того — обращался к нему за советом в делах правления: мог и не последовать ему, но когда речь шла о том, как надлежит поступать по всем правилам, Джей шёл к сиру Герольду.       Она направилась в покои королевы — сообщить ей обо всём и доложить, что на Щитах всё в порядке, — а после собиралась зайти в Башню Белого Клинка проведать сира Герольда. Маргери сидела у колыбели и играла с детьми; Оленна устроилась за столом королевы с бумагами, и Дени вдруг ощутила острое желание, чтобы племянник тоже был здесь.       — Ваша Милость, — произнесла она, подходя к королеве.       — Дени, всё хорошо? Вы победили? — спросила Маргери.       — Всё хорошо. Щиты остаются у своих лордов, Железный Флот отослан обратно на острова, — сказала она.       — Эурон? — спросила Оленна, и Дени обернулась — та уже подошла к ним.       — Уверена, племянник расскажет всё сам, когда вернётся, — сказала Дени с улыбкой. Маргери ответила улыбкой, но вышло вяло. — Он скоро будет, в этом я не сомневаюсь, — добавила она, и на этот раз улыбка Маргери вышла чуть теплее.       Покинув Маргери, она зашла проведать сира Герольда и застала рыцаря на ногах с вполне бодрым видом — он даже посмеялся над тревогой сира Робара. Дени почувствовала большое облегчение, когда добралась до своих покоев, и улыбнулась, когда Лакоэ открыл ей дверь.       Стена, 299 год от З.Э.       Станнис.       Прошло несколько лун, но он превратил Твердыню Ночи в куда более внушительное место, чем то, что нашёл при прибытии. Они с людьми работали не покладая рук, и, как ни странно, он получал от этого удовольствие. Никаких условностей, никаких притворств — люди работали и ели вместе, и хотя он был командиром, к нему можно было подойти.       Он стал также чем-то вроде связующего звена между Дозором, короной и вольным народом. К нему обращались все стороны со спорами и просьбами — даже чаще, чем к Мэнсу или к лорд-командующему. Станнис стал тем, кого все считали справедливым судьёй, умеющим разобрать, кто прав, а кто нет. Похоже, Джей оставил своим людям наказ обращаться к нему, а не к Джиору.       Они прибывали в Чёрный Замок, но затем направлялись к Твердыне Ночи и оттуда начинали расходиться по замкам Стены. Подошли ещё три тысячи человек: Джей хотел, чтобы три замка, прежде пустовавших, были гарнизонированы по пятьсот человек каждый, а остальные распределились по прочим замкам Стены.       — Ты уверен, что именно этого он хочет? — спросил он сира Фрэнклина, и тот кивнул.       — Да, так сказал лорд Джон. Король хочет, чтобы наши люди были в каждом замке — считает, что так меньше вероятность драк между группами, если все будут знать, что среди них есть наши.       — Это люди короля? — спросил он, глядя на них.       — Нет, Ваша Милость. Меньше половины. Остальные — люди от разных домов: северяне, люди из Простора, Королевских Земель, добровольцы и наёмники, — сказал сир Фрэнклин и добавил вполголоса: — Лорд Джон уже разбил их на группы: наших будет ровно столько, сколько их.       Станнис усмехнулся, оглядывая людей: одни смотрели на Стену почти с потрясением, другие — с нетерпением поскорее устроиться. Поскольку ночь уже опускалась, они разбили шатры, часть разместилась в самой Твердыне Ночи. Некогда это был один из крупнейших замков Стены, и после проведённых работ мог вместить около тысячи человек — а если продолжать работать, то и больше.       Поев и выпив немного эля, Станнис отошёл ко сну и поднялся ранним утром. Позавтракав с сиром Фрэнклином, он передал сотню своих людей Джарроду на попечение, а сам сел на коня, развернулся к сиру Фрэнклину и тронулся к Айсмарку. Позади осталось ждать более тысячи человек. Станнис полагал — и сир Фрэнклин был согласен — что лучше, если он сам переговорит с каждым из командиров прежде, чем разместить гарнизоны.       — Что из себя представляет Айсмарк? — спросил сир Фрэнклин.       — Неплохое место. Я старался оставить три лучших для людей короля — вольный народ неприхотлив, а я не знал, кого пришлёт король, — ответил Станнис, и сир Фрэнклин засмеялся.       — Благодарю, сам я строить не мастак.       — Вы остаётесь? — удивился Станнис.       — Остаюсь. Война будет здесь — именно поэтому мы и вернулись, а значит, здесь я и нужен.       Это успокоило его, и он был рад, что такой человек остаётся рядом. В Айсмарке они провели день, устраивая сира Фрэнклина, а затем двинулись к Холму Изморози. Станнис был изумлён, увидев замок — в каком состоянии он находился и какие люди его теперь держали.       — Вы, должно быть, Станнис? — сказал Стир, спускаясь по ступеням. Крупный магнар тенн был облачён в доспехи, крытые мехом, и нёс молот из драконьего стекла и два стальных топора.       — Да. Король прислал людей для гарнизонов Стены, сотня из них останется здесь, — ответил Станнис, ожидая возражений, — однако получил лишь кивок.       — Размещу. Это припасы для меня? — спросил Стир.       — Да. Как у вас с припасами, едой, одеялами?       — Всё хорошо. Здесь хорошая охота. Остаётесь или едете дальше? — спросил Стир, и Станнис, оглядев постройки вокруг, был очень соблазнён.       — Нет, надо ехать — нужно разместить людей в Дозорном Посту и Каменных Вратах.       — Тогда увидимся на обратном пути. Держу для вас горячий огонь и горячее рагу, — сказал Стир со смехом, и Станнис кивнул, трогаясь в путь.       Разместить людей в обоих замках оказалось несложно — если не считать перебранки с Дэнисом Мэллистером в Теневой Башне, которая привела Станниса в немалое раздражение. Годами засыпал воронами с просьбами прислать подкрепление, а теперь, когда люди пришли, Дозор жалуется. Он так и сказал Мэллистеру прямо, хотя изменить его тон удалось лишь угрозой одного из людей короля прекратить поставки припасов.       Снова увидеть сира Ролланда было приятно — тот справлялся с положением как мог, рад и дополнительным людям, и припасам. Однако Станнис обнаружил, что больше всего сир Ролланд был рад его обществу, — и это тоже было ему приятно. Почти луна миновала с его отъезда, когда он вернулся в Твердыню Ночи, и впереди, как он видел, было ещё столько же пути.       — Как дела, Джаррод? — спросил он, вернувшись.       — Люди обустроились хорошо. Несколько дней назад Манс прислал гонца — что-то случилось. Ещё получили новую партию припасов. Артос говорит, теперь еды хватит на шесть лун, — сказал Джаррод, и Станнис кивнул.       Той ночью он принял тёплую ванну, а на следующее утро был на ногах и готов ехать — на этот раз ему предстояло посетить ещё больше замков и проделать ещё более долгий путь. Покидая Твердыню Ночи, он оглянулся, чтобы увидеть перемены, произошедшие за время его отсутствия, — крепость выглядела куда живее, чем луну назад. Ещё в Чёрном Замке молодой Тарли говорил ему, что Стена крепнет, когда в Дозоре достаточно людей, — так, по крайней мере, гласили книги, — и Станнис начинал думать, что юноша прав.       Королевская Гавань, 299 год от Завоевания.       Маргери.       С каждым днём отсутствия Джея тревога её росла, и мало что могло успокоить её надолго. То, что он уехал один, немного раздражало её — она думала, что он отправится вместе с Дени, Арьей и Ширен. Но напали на его мать, и она понимала: если понадобится, он первым делом поедет туда.       Поэтому, услышав ликующие крики за окном, она бросилась к нему — проверить, не вернулся ли он. С радостью увидела, что прилетел не только Джей, но и Лианна с Эртуром — все целые и невредимые. Ещё больше она обрадовалась, когда они приземлились во дворе, а не в Драконьем Логове, — Бранкардикс вскоре снова взмыл в небо.       Только то, что дети проснулись в своих колыбелях и что она — королева семи королевств, удержало её от того, чтобы бежать вниз навстречу мужу. Джея это не сковывало — вскоре она услышала топот за дверью, и пока бабушка сидела с видом притворного неодобрения, Маргери не могла сдержать улыбки: Джей вошёл и прильнул к её губам, не сказав ни слова.       — Кхм, — кашлянула бабушка, но Джей продолжал её целовать, так и не оторвав губ. — Кхм.       Джей всё же перестал её целовать, но рук не убрал и стоял, глядя ей в глаза — словно видел её впервые. Тихое покашливание из колыбелей отвлекло его; он взял её за руку, и они подошли к детям. Было видно, как он колеблется, кого взять на руки — оба малыша смотрели на него снизу вверх, — и тогда она сама потянулась в колыбель и взяла Эйгона, сделав выбор за него.       — Оставлю вас двоих, — сказала бабушка. — Рада вашему возвращению, Ваша Милость. — Она кивнула Джейн и кормилице, и все трое вышли из комнаты.       — Всё прошло хорошо? — спросила она, пока Джей улыбался: Рейенис заливалась смехом, тянясь к его пальцам.       — Всё прошло хорошо, — ответил он, и они пошли к креслу, чтобы сесть. — Боги, как же я скучал по вам всем. Каждый день разлуки казался луной, а то и больше.       — Мы тоже скучали. Эурон... он больше нас не потревожит? — спросила она, надеясь, что ничто в ближайшее время не уведёт его от них.       — Эурон мёртв, — сказал он, и она почувствовала, как напряжение отпускает её ещё больше.       Подержав немного Рейенис, она потянулась к нему и поменялась — дала ему подержать Эйгона. Потом Джей встал и отнёс ребёнка обратно в колыбель; она последовала за ним, и они уложили обоих детей. Те почти сразу начали засыпать.       — Я не хочу никуда уезжать, Мардж. Хочу остаться здесь, с тобой и с ними. Я знаю, что придётся, но не хочу, — сказал он, и она позволила ему обнять её. Они стояли вместе, пока она не взглянула на него.       — От тебя пахнет, — сказала она, и он рассмеялся.       — Я торопился, должно быть, забыл помыться, — ответил он, а она подошла к двери и велела Рослин приготовить ему ванну.       К счастью, к ним присоединились Лианна и Эртур — это дало ему повод улизнуть, помыться и переодеться, а ей — возможность познакомить свекровь с внуками. То, что дети спали, нисколько не мешало Лианне их обожать, и время, что они провели вместе — глядя на малышей, плача и обнимая друг друга, — оказалось невероятно трогательным.       Когда Джей вернулся, он был словно другим человеком — ванна освежила не только его запах, но, кажется, и его самого, — и вскоре она поймала себя на том, что ждёт ночи: так хотелось ей оказаться с ним в постели. До ночи было ещё несколько часов, и она удивилась, когда Джей, казалось, захотел поработать. Впрочем, за их уединённым ужином он объяснил, почему.       — Хотел покончить с этим, чтобы ничто не отвлекало меня этой ночью, когда я буду наедине со своей женой, — сказал Джей, и она почувствовала лёгкую дрожь — от того, как он это произнёс, и от взгляда, которым он её одарил.       — Тебе рассказали обо всём? — спросила она.       — Приехал лорд Ройс, он и Хардинг? — спросил он, и она кивнула. — Ты с ним виделась?       — Мельком. Он кажется очень самоуверенным, — сказала она, и Джей посмотрел на неё, пытаясь понять, не кроется ли за этим что-то ещё.       — Встречусь с ним завтра. Лорд Ройс?       — Хороший человек, Джей. Даже бабушка так говорит. Что ты собираешься делать с Железными Островами — позволишь Аше править? — спросила она, и он усмехнулся; она нахмурилась.       — Ты думала, я нарушу своё слово? — спросил он, глядя на неё.       — Нет. Просто она женщина... и у неё есть наследник мужского пола.       — Теону я бы не доверил командование кораблём, не то что одним из наших королевств. Я рассказывал тебе, что видел, как он... нет, он не сделал этого, но я видел его намерение, а значит, оно живёт у него в сердце. Аша пришла к нам честно, и всё, что она говорила, оказалось правдой. С таким человеком можно работать — это не тот мужчина, которого я бы опасался получить нож в спину, — сказал он, и она обрадовалась: и сама она, и бабушка нашли Ашу, пусть и странной, но честной.       — Продолжим говорить о делах королевства, Ваша Милость? — спросила она с хитрой улыбкой, поднимаясь. — Или у моего мужа иной голод?       Уйти от стола ей не удалось — Джей двигался куда быстрее, подхватил её на руки и почти побежал с ней в спальню. Маргери смеялась всю дорогу до кровати, а потом почувствовала его губы на шее и лёгкие укусы в ухо. С каждым из них она едва удерживалась от желания, чтобы он разорвал на ней платье. Впрочем, похоже, дразниться этой ночью собиралась не только она — и следующие несколько часов она была этому только рада.       Стена, 299 год от Завоевания.       Манс.       Он возвращался верхом из Глубокого Озера после разговора с Матерью Крот и был готов кого-нибудь убить — нападение было ничем не спровоцировано и требовало ответа, а то, что погибло только двое, можно было считать удачей. Уже на обратном пути он их нашёл. Мужчины смеялись и балагурили, и он со своими укрылся среди деревьев, дождался, пока те заснут, и лишь тогда они сделали своё дело.       — Пикнешь — и это будет последнее, что ты скажешь, — произнёс он, когда мужчина открыл глаза, и чёрный брат кивнул в знак того, что понял.       Он взглянул на Ярла, который собрал остальных, и вскоре они уже скакали обратно в Квинсгейт — пленники были привязаны за лошадьми. Прибыв в замок, он велел Вель и Ярлу проследить, чтобы тех заперли, а сам отправил гонцов к Твердыне Ночи. Когда те были готовы к отъезду, он велел им заехать в Глубокое Озеро и сообщить Матери Крот, что мужчин поймали, а потом скакать к Станнису и попросить его приехать с ними.       Манс прошёл в свои покои и застал Даллу с маленьким Рейегаром у огня: жена покачивала колыбель ногой, пока шила одежду для сына. Одного этого образа было достаточно, чтобы он улыбнулся, хотя злость от нападения не утихала. Уже давно всё было тихо — больше резких слов и взглядов, чем настоящих столкновений. Он размышлял, что же всё-таки случилось и не начало ли это чего-то худшего.       — Я слышу тебя, ты знаешь, — сказала Далла, и он усмехнулся, опускаясь рядом с ней.       — Да, знаю. Хотел проветрить голову перед тем, как сесть, — ответил он, и она отложила шитьё, потянулась и налила ему кружку эля.       — Пей и рассказывай о своих бедах, — сказала жена, и, сделав глоток, он именно так и поступил.       Жена слушала, пока он рассказывал, как люди охотились и на них напали — двое убиты, двое ранены, — а выжившие говорили, что всё было без повода. Зная тех, кто напал, Манс был почти уверен: они говорят правду. Именно эти люди громче всех возмущались тем, что вольный народ проходит через Стену.       — Ты послал за Станнисом? — спросила она.       — Да.       — Тогда подождём, пока он приедет. Посмотрим, был ли Джей прав, доверяя ему, — сказала она, и он кивнул, делая ещё один глоток.       Той ночью ему нужно было позаботиться о том, чтобы чёрных братьев сторожили люди, которым он доверяет, и он надеялся, что Станнис приедет раньше Джиора. Манс чувствовал: весть дойдёт до лорд-командующего, и тот потребует вернуть своих людей или воспользуется случаем, чтобы обвинить вольный народ, а не виновных. Страх этот лишь усилился, когда его люди вернулись и сообщили, что Станнис где-то в отъезде, а у Твердыни Ночи стоит большой отряд.       — Дружественный отряд? — спросил он, и Боррок посмотрел на него с растерянностью.       — Отряд, Манс. Откуда мне знать, дружественный он или нет?       — Они дрались с теми, кто в Твердыне, или попытались вас остановить? — спросила Вель, и он был рад, что раздражение её ограничилось словами.       — Нет, они казались дружественными, — сказал Боррок, и Манс едва сдержал смех, видя, как Игритт смотрит на того.       Сам Станнис прибыл несколько дней спустя, и приведённый им отряд, по всей видимости, был именно тем, что видел Боррок; Манс задался вопросом, зачем они здесь. Долго ждать ответа не пришлось — Станнис объяснил быстро, и Манс должен был признать, что рад не только лишним людям, но и тому, что с учётом происходящего это поможет с их проблемой.       — Где вы их держите? — спросил Станнис.       — У нас есть временное узилище. Они в порядке, но мои люди жаждут крови, — сказал он, и Станнис посмотрел на него и кивнул.       — Не сомневаюсь. Сколько погибло?       — Двое.       — А раненые — тяжело?       — Один лишился нескольких пальцев, у другого просто переломы — оба выживут, — ответил он, пока они шли к узилищу.       — Сколько их было? — спросил Станнис.       — Шестеро.       Он увидел, как Станнис поморщился при виде людей, и вскоре тот скрипел зубами от их слов. Когда те оскорбляли вольный народ, Станнис в гневе ударил ногой по прутьям решётки — и Манс зауважал его ещё больше. Когда они отошли, он ждал, что скажет лорд, и почти всё услышанное удивило его.       — Повесить и сжечь тела, — произнёс Станнис без всякого чувства.       — А как же лорд-командующий?       — Я бы сказал «да пошёл он», но нам придётся позвать Джиора. Это нужно сделать, Манс. Король обещал твоим людям защиту, и если бы напали твои, Ночной Дозор потребовал бы голов.       — Да, но одно дело, когда ворона убивает ворона, и другое — когда один из нас. Если я это сделаю, мои люди примут, а вороны — никогда, — сказал он, глядя на другого.       — Хочешь, чтобы это сделал я? — спросил Станнис.       — Я хочу, чтобы это сделал Мормонт, а если не он — то Джей. Но просить ни того ни другого я не могу, верно? Поэтому прошу тебя.       Он наблюдал, как Станнис, казалось, обдумывает это несколько мгновений, потом закрывает глаза и снова скрипит зубами.       — Пошлите весть Мормонту и этой Матери Крот. Мне нужно устроить этих людей, а по возвращении я приведу приговор короля в исполнение. Возьму их головы — не повешу, — сказал Станнис, и Манс понял, что ему всё равно, как это будет сделано, — лишь бы сделано было.       После того как Станнис передал людей, которые отныне вошли в его отряд, он не задержался — и прошло почти луна до его возвращения. Однако вернулся он не один, и Манс услышал смешок Вель, когда та увидела незнакомца в его шляпе, хотя телеги, которые тот привёл, были приняты куда радушнее. Вместо Матери Крот приехала Карси, а Мормонт явился накануне. Лорд-командующий привёл с собой почти сотню чёрных братьев, и Вель съязвила, что, видно, не доверяет им или что-то в этом роде.       Узнав, что человек в шляпе — лорд-адмирал Королевского флота, Манс понял, почему Станнис настоял на его присутствии. Это подтвердил и сам Станнис той же ночью в разговоре: у них теперь есть дополнительный авторитет, и Ауран сыграет свою роль завтра. Переночевав и позавтракав на следующее утро со Станнисом и его людьми, пока Джиор с братьями ел отдельно, Манс приготовился к предстоящему противостоянию.       — Я не отдам своих людей, — воскликнул Джиор, когда они встретились в зале позже тем же днём.       — Твои люди — убийцы, — крикнула в ответ Карси.       — Как и половина проклятого Дозора, особенно теперь, — сказал кто-то из чёрных братьев.       — Король ясно дал понять: тот, кто нарушит мир, понесёт последствия. Эти люди нарушили мир. Разве кто-то из вас не потребовал бы того же, если бы это сделал вольный народ? — громко произнёс Станнис.       — Чёртовы одичалые — дикари, — сказал другой чёрный брат, вызвав громкие возгласы от Карси, Вель, и — благодаря тому, что лука при ней не было — от Игритт досталось ему лишь словами.       — Его Милость повелел вольному народу и Ночному Дозору работать сообща. Если любая из сторон нарушит мир — приговор ясен, — произнёс Ауран Уотэрс.       — Тогда позвольте мне, — сказал Джиор, и Манс взглянул на Станниса — тот покачал головой.       — Это сделаю я, — произнёс Станнис мгновение спустя.       Крики не утихали ещё долго, но в конце концов всё было решено, и Манс, Джиор и Станнис разошлись каждый своей дорогой. Когда пришло время, он наблюдал вместе со всеми, кто был в Квинсгейте: Карси стояла со своими людьми, Джиор — с чёрными братьями. Люди Станниса выводили первого из тех, кто лишится головы в этот день.       — Именем Его Милости Джейхейриса Таргариена, Третьего этого Имени, Короля Андалов, Ройнаров и Первых Людей, Владыки Семи Королевств и Защитника Царств Человеческих — я приговариваю тебя к смерти. Есть ли у тебя последние слова?       — Это чёртовы одичалые, именно с ними мы и должны сражаться! — крикнул тот.       — Считай, что тебе повезло лишиться головы — очевидно, ты ею никогда не пользовался. Ты понятия не имеешь о той настоящей битве, что грядёт, — произнёс Станнис, опуская меч и снося голову.       Каждый из осуждённых говорил что-то похожее, и Станнис повторял те же слова. Когда всё было кончено, он повернулся и посмотрел на чёрных братьев, которые сверлили его злобными взглядами.       — По ту сторону Стены на нас движется армия мертвецов. Им всё равно, по какую сторону Стены мы родились. Им всё равно, пришли ли мы сюда по своей воле или по приговору. И когда они явятся, единственное, что их остановит — это человек рядом с тобой. У короля три дракона, и он взял трон, едва вспотев, — и всё равно он думает, что победить мы можем только вместе. Вы думаете, что знаете лучше него? Тогда в следующий раз головы могут лететь с ваших плеч, — произнёс Станнис, уходя прочь, и Манс заметил, что лица их, когда те расходились, стали совсем другими.       Он нашёл Станниса у стены — тот стоял и смотрел вверх; Манс кашлянул, давая знать о своём присутствии, и тот обернулся.       — Вот почему ты не позволил Мормонту взять головы? — спросил он, и Станнис посмотрел на него.       — Если бы он это сделал, мы бы столкнулись с этим снова. И твои люди, возможно, не сочли бы это достаточным возмездием за погибших.       — Теперь сочтут, — сказал он с улыбкой.       — Теперь будем надеяться, что это закончится, не успев начаться, Манс.       Королевская Гавань, 299 год от Завоевания.       Тирион.       С возвращением короля Тирион поймал себя на том, что шагает к залу Малого Совета чуть быстрее обычного. Войдя, он обнаружил, что пришёл не первым: Варис беседовал с Эймоном и лордом Уиллас. Оба кивнули ему, когда он занял своё место. Вскоре лорд Джон, Оберин и Давос, а следом и лорд Монфорд заняли свои места. Затем вошла леди Оленна — под удивлёнными взглядами.       Когда же мгновение спустя вошёл король вместе с сиром Барристаном, все взгляды тотчас обратились к Джею. Король занял своё место и предложил начинать; первым взял слово Давос.       — Мы начали строительство нового жилья, Ваша Милость. По просьбе Её Милости крупные здания, которые будут служить приютами для сирот и местами, где люди смогут получить еду, почти готовы, — сказал Давос.       — Отличная работа, сир Давос. Лорд Монфорд? — произнёс король, взглянув на мастера над кораблями.       — Поставки продолжаются, Ваша Милость. Стена получила первые партии, как и было приказано. Часть грузов я направил в другие места по распоряжению лорда Уиллас.       — Лорд Уиллас?       — Мы создали запасы для Стены на шесть лун, Ваша Милость. Срочность миновала, и я счёл, что пора приступить к подготовке остальных земель королевства, — сказал лорд Уиллас, и король улыбнулся, повернувшись к лорду Джону.       — Люди прибыли к Стене, Джон? — спросил король.       — Да, Ваша Милость. Три тысячи — половина наши, остальные из Севера, Простора и Королевских Земель.       — Лорд Станнис знает, что делать?       — Знает, Ваша Милость, — сказал Джон.       — Принц Оберин, лорд-десница, есть ли новости о свадьбе?       — Договорённость достигнута, Ваша Милость. Моя племянница и принц Тристан обоснуются на Западе по завершении — мы найдём для них достойную резиденцию, — сказал он, и Оберин кивнул.       — Кастамере, лорд-десница. Пора, чтобы это место прославилось чем-то иным. Пусть они станут лордом и леди Кастамере, — Джей посмотрел на него, и хотя он помедлил с ответом, это было не по той причине, что думал король, — скорее он мысленно бранил себя за то, что сам не додумался до этого.       — Будет исполнено, Ваша Милость, — произнёс он, когда тишина в зале стала чуть невыносимой.       — Лорд Варис, сир Гарольд — вёл ли он себя должным образом с момента прибытия?       — Боюсь, что нет, Ваша Милость. Мои пташки видели его у Чатайи не единожды, — сказал Варис.       Тирион, как и остальные, наблюдал, как Джей начал барабанить пальцами по столу, его взгляд скользнул по лицам сидящих, задержался на леди Оленне, а затем вернулся к Варису.       — Сир Андар при отце? — произнёс вдруг Джей, застав Вариса врасплох.       — Полагаю, да, Ваша Милость.       — Сир Барристан, пусть сир Робар приведёт своего брата на тренировочный двор через час.       — Как прикажете, Ваша Милость, — сказал рыцарь, покидая зал.       Тирион наблюдал, как Джей подождал, пока рыцарь выйдет, а затем снова обернулся ко всем.       — Железный флот, как вы уже знаете, вернулся на острова — за вычетом кораблей, которых стоил им преподанный урок. Эурон Грейджой мёртв, так называемый Драконий Рог уничтожен, и, несмотря на его попытки убить племянника — и племянницу, я уверен, — мы теперь стоим перед дилеммой. Кто должен править Железными Островами? Кого назначить правителем Железных Островов от моего имени? — спросил Джей, но никто не заговорил, и ответить королю предстояло ему.       — По всем законам, наследник Бейлона — Теон Грейджой, — сказал он, и Джей улыбнулся, но покачал головой.       — Чьи законы? Кто решает, лорд-десница? Я? Какой-то закон, написанный до того, как я взошёл на трон? Разве как король я не вправе назначить тех, кого сочту нужным, править от моего имени? — спросил Джей.       — Разумеется, Ваша Милость, но отстранить наследника мужского пола — дело непростое, — сказал он и увидел, как остальные кивают — кроме Оленны.       — Действительно непростое. Но война, которая нам предстоит, требует и умелых правителей, и доверия к ним. С Теоном Грейджоем я не получаю ни того ни другого.       — Вы собираетесь назначить Ашу? — спросил лорд Монфорд.       — Держу пари, лорд Монфорд: поговорите с леди Ашей, а потом с Теоном — и вы обнаружите, что лишь один из них способный капитан корабля. А стали бы Железнорождённые уважать того, кто им не является? — спросил Джей, и даже Тирион признавал в этом логику, невзирая на политическую щекотливость.       — В Дорне мы считаем, что то, что у тебя между ног, тебя не определяет. Моя племянница будет править, а не племянник. Уверен, Ваша Милость убедился, что женщины бывают столь же способны, как и мужчины, — произнёс Оберин с усмешкой.       — В некоторых случаях даже более, принц Оберин, — сказал Джей, и Тирион не смог сдержать смешка, увидев улыбку Оленны.       — Я не могу позволить Железным Островам отвлекать меня, и я верю Аше — она не только способнее своего брата, но и надёжнее из них двоих. Да, она приехала сюда в том числе ради собственной выгоды, не буду спорить, но она приехала — и была с нами честна. Когда её брат явится, я объявлю, что Теон больше не наследник, — сказал Джей, и когда уже собирался встать, мейстер Эйемон открыл было рот, но стук в дверь и её распахнувшаяся створка положили этому конец.       — Мейстер, сиру Герольду плохо, — произнесла сир Бриенна — голос у неё был напряжённым, — и хотя о Джее говорили, что он быстр в учебном дворе, Тирион никогда не видел, чтобы человек двигался быстрее, чем король в тот миг.       Королевская Гавань, 297 год от З.Э.       Джей.       Он мчался по замку, стражники и прочие неслись следом, но он был далеко впереди всех. Ирония ситуации — что человек, к которому он бежал, был бы весьма недоволен столь слабой охраной — не укрылась от него, и всё же он прибавил шагу, когда выбежал из Красного Замка. Что о нём думали встречные, его не волновало совершенно — лишь бы Башня Белого Меча маячила вдали, и вот он уже взлетал по её ступеням.       Сир Герольд лежал в постели, а сир Освелл поддерживал его, пока тот кашлял и задыхался. Джей быстро принёс ему воды; Герольд выпил — и закашлялся снова. Вскоре подоспели Эйемон, Марвин и Барристан, Эртур и Джейме — все смотрели на постель, на Герольда.       — Все вон, дайте мне заниматься своим чёртовым делом, — сказал Эйемон, и Джей вышел следом за остальными.       — Давно это началось? — спросил он, оказавшись за дверью.       — В последнее время ему нездоровилось, но он отказался от мейстера и говорил только с Освеллом, — ответил Барристан, и Джей взглянул на чёрного нетопыря.       — Он взял с меня клятву молчать, — сказал Освелл. — Сказал, что хочет сам принять это решение, и ничьё больше. — Джей видел боль в глазах рыцаря, хотя поверх неё поднимался его собственный страх за сира Герольда.       — Эйемон поможет ему, что бы это ни было — Эйемон поможет, — произнёс он, мерно шагая взад и вперёд.       Ожидание казалось нескончаемым. Снаружи уже опустилась темнота, когда наконец из комнаты вышли Эйемон и Марвин. Выражение лица дяди было не из тех, что хочется видеть, и по взглядам остальных было ясно: они тоже это заметили.       — Боюсь, всё, что мы можем сделать, — это облегчить ему страдания, Ваша Милость. Его время на исходе, — сказал Эйемон.       — Нет, нет, книги — книги из Валирии, снадобья, хоть что-то — мы обязаны что-то смочь сделать, — голос его срывался и поднимался.       — Снадобья и лечение могут помочь нам при болезнях, Ваша Милость, но они не в силах остановить время. А у сира Герольда его почти не осталось, — сказал Эйемон.       — Как же так? Он не так стар, как вы или леди Оленна, — почему это не может сработать для него, почему?! — крикнул он.       — Это работает иначе, Ваша Милость. Ни Оленна, ни я не были больны — да, нас одолевали боли и немощи, но ни один из нас не был по-настоящему болен, — произнёс Эйемон, хотя в тот момент Джей уже не слышал его.       Вместо этого он подошёл к двери комнаты и остановился на пороге, глядя внутрь: Герольд спал, и болезнь почти не читалась на его лице. Джей изо всех сил старался не разрыдаться.       — Когда? — тихо спросил он.       — До утра ему не дотянуть, Ваша Милость. Мы дали ему кое-что, чтобы он мог отдохнуть, но скоро он проснётся — вам стоит быть готовым проститься с ним, — сказал Эйемон, и Джей ждал, пока тот не ушёл.       — Эртур, сообщи матери и скажи Маргери, где я. Сир Барристан — иди к моей тётке и приведи её сюда. Остальные наверняка захотят проститься с ним сами, поэтому смените Гвардию Королевы, чтобы они тоже могли выразить почтение, а когда вернутся — идите к нему, — произнёс он и услышал, как за спиной кто-то двинулся.       Джейме остался с ним вдвоём, пока Джей стоял и смотрел на постель, чувствуя, как по щекам катятся слёзы. Рыцарь дал ему пространство, чтобы взять себя в руки. Это заняло немало времени, и всё, что он мог, — смотреть на человека, который служил трём королям и служил бы его отцу, сложись всё иначе. Человека, который собрал для него армию и принёс союз с Простором. Человека, который привёл к нему его жену.       Первой пришла Дени — было видно, что она плакала. Джей крепко обнял её, когда она вошла в комнату. Следом явилась мать, и тут он едва снова не расплакался, увидев слёзы у неё на глазах. Один за другим приходили воины Гвардии Королевы, прощались, и Джей ждал, пока они не уйдут и не явится его Королевская Гвардия.       — Прощайтесь, когда будете готовы, — сказал он им, направляясь в круглую комнату.       Он снял с подставки Белую Книгу и раскрыл её — рядом с именами его людей стояли свежие записи. Сир Герольд прилежно фиксировал каждый их подвиг с тех пор, как имена были внесены в последний раз. Найдя страницу Белого Быка, Джей прочитал написанное — немногословное, простое — и почувствовал, что слёзы снова готовы хлынуть. Он закрыл книгу, оставил её на месте, вытер глаза и поднялся обратно в комнату.       — Он проснулся, Джей, он зовёт тебя, — сказала мать, и он торопливо вошёл: Герольд сидел в постели, рядом стояли Эртур и Освелл.       — Лорд-командующий, — произнёс он с кивком, подходя ближе.       — Простите, Ваша Милость — не могу подняться, — сказал сир Герольд, снова закашлявшись.       — Всё хорошо, сир Герольд, — произнёс он, опускаясь на колени и беря его руку в свои.       — Я надеялся, что времени будет больше, Ваша Милость. Хотел увидеть конец этой борьбы.       — Вы сделали это, сир Герольд. Вы видели, как меня короновали, как я женился, как родились мои дети. Вы защищали меня и хранили, и именно благодаря вам наш род продолжается. Никто не сделал больше вашего, сир Герольд. Никто не достоин большего, — произнёс он и увидел, как Эртур и Освелл кивнули.       — Вы оказываете мне честь, Ваша Милость.       — Это я удостоен чести, сир Герольд. Никто не мог бы пожелать лучшего лорд-командующего — ни один король не имел такого, и ни одному мальчику не выпадало такого счастья — служить под началом подобного рыцаря. Лучшего преемника для сира Дункана не нашлось бы, сир, лучшего человека, чтобы идти по его стопам, — произнёс он, стараясь держать голос твёрдым.       — Тогда мне не будет стыдно встретить тех, кто ушёл до меня, Ваша Милость. Не будет стыдно занять своё место, — произнёс Герольд — и закашлялся, после чего смолк навсегда.       Джей никогда не видел, чтобы Эртур плакал. Как и Освелл. И всё же слёзы, которые они проливали сейчас, были настоящими, а выражения их лиц — такими, что он не забудет никогда. Он потянулся и закрыл глаза Белого Быка, произнёс короткую молитву, поднялся и подошёл к двери — сообщил новость сиру Барристану и сиру Джейме и попросил приготовиться к ночному бдению. Обнял мать и тётку и пошёл обратно в Красный Замок.       Сир Робар молча сопровождал его всю дорогу. Когда Джей добрался до своих покоев, там оказались сир Лорас и сир Бриенна; они кивнули, но он едва ответил — просто прошёл к постели. Маргери не спала, сидела, и Джей был благодарен её рукам, когда она обняла его. Он рассказал ей, что нужно будет сделать; она кивала, хотя он не мог понять — соглашается ли она или просто даёт ему выговориться. Лишь её прикосновение дало ему понять, что она о чём-то спросила, а он не ответил.       — Что? Прости, — сказал он, когда она посмотрела на него.       — Книга, Джей. Ты сказал, что он писал в ней — что там написано?       — Сир Герольд Хайтауэр, Королевская Гвардия при короле Джейхейрисе Таргариене, Третьем этого имени, лорд-командующий с 283 по 297 год от З.Э., — тихо произнёс он.