Мальчик, милый

Где мы на диком крымском пляже лежим вдвоём совсем раздеты Как жаль, что я, примерно даже, теперь не знаю, как ты, где ты

***

Конечно же, Ричард согласился. Он и так был согласен пойти с этим человеком куда угодно, тем более сейчас… Рокэ встал без проблем, а вот Дикон пошатнулся и чуть было не упал. Алва успел подхватить его за руку выше кисти. Засмеялся. — Вы разбушевались, юноша. Аккуратнее, не хватало нам еще одного падения…— С этими словами он помог Окделлу безопасно выйти из-за стола. Дальше Дикон шел более-менее ровно, но Алва все равно поддерживал его, обнимая за плечи. Ричард просто улыбался и позволял мужчине вести себя. Та часть сознания, которая пристыдила бы художника за сильное опьянение, тактично замолчала. Как только они вышли на улицу, рука Ворона спустилась на талию и обвила чуть крепче. Дик сгорел бы от смущения, будь они внутри бара или в трезвом состоянии. Слава Создателю, ночная прохлада немного привела его в чувства. Ричард хотел сказать, что может идти сам, но обжигающая ладонь и такое долгожданное внимание взяли верх. Мальчишка упивался своей пьяной радостью и, прижавшись к Ворону, послушно шел рядом с ним. Они остановились в том же тупичке, где и вчера. —Сегодня я при своем богатстве.— Алва, убедившись что мальчишка стоит, держась за стену, достал две сигареты. Одну протянул художнику, вторую взял зубами. Затем достал зажигалку. Видимо, Рокэ хотел поджечь сразу обе. Он подошел вплотную к Дикону, так, чтобы соприкоснулись кончики сигарет. Закрыл их ладонью с одной стороны и осветил небольшим огоньком. Окделл не дышал. Он не смог совладать с собой и все это время широко открытыми глазами смотрел на Алву. В голове не укладывалось. Ворон же быстро справился с задачей. Настолько, что выдохнул дым, не успев отойти. —Прости.— Отстранившись, Рокэ улыбнулся м разогнал его взмахом руки. Встал рядом. Он делал одну долгую затяжку за другой.

***

Покурили молча. Ворон уничтожил свою намного быстрее Дикона, а мальчишке все-таки не нравился «Winston». Дик, заметив что Алва стоит без дела, хотел затушить недокуренную сигарету. Он только протянул руку, как старший неожиданно перехватил ее выше локтя. Нежно проскользнув к запястью, он заставил мальчишку согнуть руку. А затем сделал затяжку, чуть касаясь пальцев губами. Ричард уже не знал, чего ожидать. Просто смотрел на Алву и чувствовал, как внутри разгорается какое-то нечто. Алкоголь так разгорячил тело, что это едва уловимое прикосновение Ричард почувствовал сполна. Оно разлилось по телу, концентрируясь внизу сладко-болезненной, тянущей волной. Будь Ричард трезв, непременно взял бы себя в руки и не позволил себе оказаться в таком положении. Однако он был пьян. Разнеженное сознание не оставляло возможности сопротивляться возбуждению. Осознанно или нет, но своим «поцелуем» Алва сорвал замок, удерживающий пугающие, но такие желанные запреты. Причем, Дикон сам запретил себе близость с кем-либо. Так и от учебы можно отвлечься… Но процесс был запущен. Прикосновений хотелось до безумия. Но художник понимал, что каждое, абсолютно каждое из них будет отзываться еще сильнее. Так и случилось. Ворон вытащил сигарету из мальчишеских пальцев, докурил до самой горечи фильтра и затушил также, как свою. Затем Окделл вновь почувствовал на своей талии чужую руку. Реакция оказалась ровно такой, как ожидалось. Прикосновение как будто миновало тело и врезалось сразу в сознание. Обжигало, кружило голову, расслабляло сильнее виски. Это было похоже на то, как в сонном состоянии ощущаются нежные касания близкого. Как из другой реальности. Головокружительно приятно. Дикон смог только судорожно втянуть носом воздух. —Не падать, Ричард!

***

На своем месте они уже сидели, не стесняясь расстояния. А точнее, его отсутствия. Ричард удобно устроился, облокачиваясь не столько на спинку дивана, сколько на плечо старшего. Теперь мальчишка мог сколько угодно вдыхать запах этого чудесного парфюма. Волосы Рокэ все равно пахли сигаретами. — Как вам, кстати, оформление бара?— Ворон не знал, куда деть руки. Пить было больше нечего. Мужчина начал выводить какие-то узоры чуть выше колена Дикона. В ответ на вопрос мальчишка тихо рассмеялся. —Рокэ…ну что ты спрашиваешь…— Слова связывались с большим трудом. Ричард чуть поднял голову, пытаясь посмотреть на Ворона. Получилось только коснуться носом шеи. — Много оранжевого… —Им стоило бы повесить куда-нибудь «Алжирских женщин» Пикассо. Не находите? Дикон пытался что-то ответить. Алва чувствовал, как горячее дыхание щекочет кожу. Приятно. Хотелось, чтобы Дикон продолжил еще что-нибудь щебетать, но разговоры исчерпали свое. Они были им больше ненужны. Диалог утрачивал смысл и толкал к неизбежному. К тому, что понимал каждый. Ворон положил ладонь Дикону на бедро. Он больше не игрался пальцами, а монотонно поглаживал, двигаясь от колена все выше и выше. Угадать, где остановится рука, было невозможно. Может быть потому, что мужчина и сам не знал. Прикосновения подействовали на мальчишку как удар тока: в мгновение внутренние стороны бедра стянуло сильной, ноющей, но такой сладкой болью, которая с такой же скоростью отозвалась и видимыми признаками возбуждения. Орган стремительно твердел, неприятно натягивая штаны. Дыхание художника ровно за секунду стало томным, невероятно тяжелым и частым. Позабыв о стыде, Окделл снова коснулся шеи Ворона носом. Затем, как бы невзначай, губами. Рассудок унесло в неведомые до сей поры дали. Теперь точно всё. Теперь все понятно. Теперь можно. Сначала Дикон, не раскрывая губ, оставил целомудренный, невинный поцелуй ниже линии челюсти Затем ещё один, и ещё. Это было похоже на наваждение. Раскрыв рот, мальчишка попробовал немного втянуть нежную кожу, аккуратно прошелся языком, смешивая с ласками обжигающее дыхание. Художник чувствовал, как собственное сердце бьется о ребра. —Какой вы вкусный, Рокэ…— Дикон не переставал пробовать небольшой участок кожи, который заметно покраснел от таких действий. Алва же, прикрыв глаза, иногда сильнее обычного впивался пальцами в ногу Ричарду, тяжело сглатывал, словно томя внутри себя голод страшной силы. От последнего Ричарду было особенно приятно. Он и так чувствовал на шее старшего легкую пульсацию, а при глотках добавлялись непередаваемые чувства. Хотелось просто съесть этого человека. Окделл не понял, в какой момент коснулся ладонью щеки Ворона и заставил того повернуть голову в свою сторону. Алва легко поддался, однако не забывал и про свои усилия. Рука мужчины сжимала и разжимала кожу через ткань джинсов в паху, подбираясь все ближе к члену. Дик, плавясь от удовольствия, чуть прикусил нежную кожу, а затем, не в силах больше терпеть, уткнулся Ворону в плечо. Не сдержал тихого стона. Перед глазами все кружилось, в руках и ногах было приятное онемение и тяжесть, которая лишь усиливала яркость каждого касания. Ворон задел орган костяшками пальцев. Затем, уловив судорожный вдох, накрыл его ладонью. Почувствовал горячий выдох себе в плечо. —Рокэ…— Ричард с заметной дрожью в руках сжал ткань брюк мужчины. —Тише…— Алва продолжал совершать тянущие движения, с каждым разом чувствуя, как твердеет орган в его руке. На удивление, народу в баре меньше не становилось. Одни уходили, их тот час же заменяли другие. Люди все также брали алкоголь, ели, разговаривали и смеялись. Затеряться в толпе, как известно, лучший способ спрятаться. Никому не было дела до двух прижавшихся друг к другу людей на диванчике в углу. Действия Алвы скрывал стол, а судорожные вздохи Дикона, иногда преходящие в стоны — шум из громких разговоров, музыки, смеха и звона бокалов. Окделл не мог противиться дикому желанию прикасаться к этому мужчине. Он приподнялся, садясь ровнее и случайно снова притираясь членом к руке старшего. Опустит ладонь Алве на затылок. Затем мягко поцеловал в щеку. Перед глазами все кружилось, концентрироваться на своих действиях и действиях окружающих было невозможно. Поцелуи выходило смазанными и влажными. Дикон не сразу понял, что целует Ворона в губы. Стало ясно лишь когда художник почувствовал у себя во рту что-то горячее. Ситуация запоздало собиралась по маленьким крупицам, и понятная картинка происходящего пришла не сразу. Зато возбуждение прокатилось новой ощутимой волной. Ричард отстранился, пьяными глазами уставившись на Рокэ и, все еще ерзая, подавался навстречу искусной руке. Но несмотря на это, художник все таки пытался понять эмоции старшего. Конечно, ему самому безумно хотелось еще, но пока что поцелуй ощущался скорее как галоп по незнакомой местности: рискованно, но адреналин смешивался с удовольствием, и одно от другого отличить уже было нельзя. Алва вопросительно глядел в ответ на Дика. Мальчишка с трудом смог приметить легкую улыбку и томно прикрытые глаза. Ричард больше не целовал, но лишь потому, что просто не было сил отвлекаться от другого процесса. Вцепившись одной рукой в рукав рубашки Ворона, а второй в столешницу, Окделл крепко зажмурился. Теперь мужчина действовал активнее, натирая сильнее. Будь Дикон трезв, непременно вспыхнул бы, не позволил бы такого разврата в общественном месте… Член окончательно затвердел и теперь отчетливо выпирал сквозь штаны. Алве не составило труда обхватить пальцами именно ствол и совершать растягивающий движения. Ричард держался изо всех оставшихся сил, чтобы просто не упасть в руки мужчины. Затем пальцы старшего скользнули к головке, осторожно царапая ее ногтями через джинсы. Мальчишка громко втянул носом воздух. Жесткая ткань прикасалась к нежной плоти, обжигая ее и даря ни с чем не сравнимые ощущения. Дик никогда не пробовал удовлетворять себя через одежду. Это было непривычно, и оттого на пьяную голову ещё приятнее. Тем более, это делал с ним он — мужчина, который занимал сознание последние несколько дней. Ричард опустил голову. Частое дыхание иногда напоминало скулеж. Возбужденному члену было просто невыносимо тесно в джинсах, пусть даже в широких. Как же невероятно, обжигающе горячо было и внизу, и в голове. Орган реагировал уже на каждое касание Ворона, чуть пульсируя и подрагивая. Пальцы мужчины запускали по всему телу волны тянущей сладкой боли, которая отдавала холодком в пальцах. Дикон чувствовал, что скоро кончит. Алва же сохранял невозмутимое лицо. Он с непринужденным и самым естественным видом оглядывал толпу. Толпа же Ворона не замечала. Казалось, он по собственному желанию мог как привлекать внимание каждого, занимая собой все пространство, так и оставаться незамеченным. Но, в любом случае, догадаться о том, что именно этот человек сейчас мастурбирует другому под столом было практически невозможно. Выдавал только мальчишка. Он уже напрягся, на щеках давно играл румянец. Не такой, как от робости или стеснения. Скорее выходил жар, томившийся внутри. Ворон незаметно для остальных и даже для самого Ричарда, не упускал его из виду. Даже наоборот. Улыбаясь, он вдруг ускорился и коснулся свободной рукой щеки художника. Теперь все было наоборот: ладонь Ворона казалась прохладной, способной на пару секунд спасти от пьяного, развратного наваждения. Спасти, снова. —Ричард, тише, тише…— Ворон, видимо, понял, что до разрядки мальчишке осталось совсем немного, и просто необходимо было довести его до этого. Алва ускорился. —Рокэ…— Имя мужчины вырвалось из розовых губ стоном. Несдержанным, сексуальным, на грани возможностей тела. Более громким, чем следовало. Дикон понял, что больше совершенно не способен себя контролировать. Ворон тоже это понял, и начал мучать головку большим пальцем. Одновременно свободной рукой он обнял мальчишку. На самом деле, Дик не уловил, что, как и когда произошло. Почувствовал только то, что уткнулся носом Ворону в грудь, что чужая тяжелая ладонь прижимает его к себе и что белье стало мокрым. Удовольствие не было похоже на обычный оргазм от самоудовлетворения. Оно достигло пьяного сознания странным образом, как бы расползаясь по пространству и заставляя окончательно обмякнуть в руках мужчины. Ричард не помнил, как вёл себя в тот момент. Громко или не очень. Чтобы хоть как то осознать ситуацию потребовалось какое-то время. Расслабление было таким сильным, что казалось, душа вылетела из тела.

***

—Ричард, все в порядке? Спустя минут пять мальчишка начал «заземляться». Он понял, что так и лежит в объятиях Ворона. —Да, да… нормально…— На самом деле Дик чувствовал себя странно. Было приятно, однако от этой потери контроля становилось немного тошно. Ворон предложил воды, художник не отказался. Он пытался понять, что делать дальше. Соображать было невероятно трудно. Вот Рокэ принес ему стакан с холодной водой, вот опустился рядом. Однако что-то вызывало необъяснимый дискомфорт… Ричард опустил глаза. Неопределенность разъедала изнутри, а духота бара вдруг помешала дышать. Благо, ответов ни на один вопрос не пришлось искать. — Ничего не видно,— Ворон встал. Видимо, говорил он про следы оргазма, но Ричард все равно никак не мог понять, не приснилось ли ему это все. — Выйдем?

***

Старший заплатил, и они оба покинули ”San Fransisco” . Направились туда же, где курили около часа назад. Ворон придерживал Ричарда под локоть. Темнота уже скоро обещала рассеяться. До рассвета оставалось недолго. Рокэ облокотился на стену спиной, опять закурил сигарету, жадно вдыхая горький дым. Ричарду же на прохладе стало намного легче. Мальчишка понемногу трезвел, в тело возвращалась устойчивость, а в душе спокойствие впервые, казалось, за несколько лет. Словно он достиг всего, чего стремился, получил исключительное право пользоваться тем, чем всю жизнь хотел. Непонятно откуда взявшееся чувство свободы распахнуло легкие для вдоха, развязало руки и язык. — Рокэ, а мне можно?— Мальчишка подошел к старшему и умоляюще поглядел. —Нет, юноша, хватит вам. Столько пить и курить вредно. Подождав, пока мужчина затянется, Ричард без привычного стеснения, трепета и страха подошел к Ворону вплотную, положил руку на скулу, приподнялся на носочках и поцеловал. Дик не думал о том, почему позволяет себе делать это так смело. Просто делал и все. Внутри разгоралась такая трепетная радость оттого, что он просто так подошел к этому красивому, словно вылепленная фигура человеку, и коснулся столь интимного, не каждому доступного места. Сначала Ричард оставил осторожный влажный поцелуй, как бы прощупывая почву. Ворон не протестовал. Затем осторожно втянул нижнюю губу, провел по ней языком и повторит то же с верхней. Отстранился. Рокэ сделал еще одну долгую затяжку, смотря Ричарду в глаза. «Ну, раз курить нельзя…» Мальчишка потянулся за продолжением. На этот раз он впился в желанные губы с куда большей страстью, заставляя Ворона действовать решительно и выдыхать дым в чужой приоткрытый рот. Ричард боялся потерять скорость и инициативу, вдруг тогда Алва совсем перестанет. Однако Ворон замедлился сам, переходя в более чувственный темп. Сначала он углубил поцелуй, проводя по внутренней стороне щек и губ, играя с языком. Затем снова вернулся к поверхностному касанию. Он дразнил его, забирал контроль, но при этом дарил то, чего мальчишка просил. Повторил все это мужчина несколько раз, не давая Дикону привыкнуть к темпу. Вдруг Окделл вспомнил, что совсем забыл про удовольствие партнера. Стало стыдно. Вдруг Ворон подумает, что он так невежлив, и в следующий раз у них ничего не выйдет. Действуя осторожно, он провел ладонью по чужому бедру. Поднялся чуть выше. Ворон отстранился. Мальчишка окинул красивое лицо старшего быстрым робким взглядом, затем обернулся. На улице практически никого. Они стоят в темном закутке, лестница закрывает их сбоку. Алва молчит, тушит сигарету. Они только что целовались. Художник опустился на колени, забыв о возможности испачкать джинсы. —Ричард, что ты делаешь?— Ворон опустил одну ладонь мальчишке на плечо и недоуменно посмотрел сверху вниз. —Ну, Рокэ…— Не понимая, в чем дело, Ричард улыбнулся и еще раз провел ладонью около мужского органа, слегка задевая его. Твердость чувствовалась совсем слабо. Дик потерся щекой о еле заметный бугорок и свободной рукой потянулся к ширинке. —Ричард, нет, вставай.—Алва сделал шаг вбок, пытаясь взять Дикона под локоть. Мальчишка же явно не понимал, что происходит. —Но почему? Рокэ, что случилось?— Дик трезвел с каждой минутой, но все еще ничего не понимал. Вдруг стало страшно. Страшно и страшно неловко. Мальчишка встал, не решаясь больше посмотреть Ворону в глаза. — Но тут же никого нет… Может, уйдем тогда?… —Нет, Дик, все в порядке. — Алва отряхнул Ричарду футболку, улыбнулся и глянул на часы. — Ты давай, иди поспи. Время уже четыре утра, светает. Ворон поправил штаны, рубашку, провел ладонью по волосам, посмотрел что-то в телефоне и убрал его в карман. Затем обошел мальчишку так, что спиной к стене стоял теперь он. — Рокэ, вы уходите? — В голосе как будто что-то сломалось. — Да, Дик… —Я вас обидел чем-то?— Мальчишка не дал ему договорить и сделал инстинктивный шаг вперед. Ворон снова улыбнулся. —Нет, с чего вы взяли? Мне правда пора, у меня самолет через три часа. —Какой самолет? —Ну, я ведь к вам с лекциями приехал. Курс окончен, мне нужно домой. Я не могу задержаться. —Оу… —Конечно, Окделл был ошарашен, однако в в интонации вдруг появилось наигранное веселье. Нет ничего хуже, чем показать сейчас свои эмоции. — Да, я понял. А…могу я вам написать, если будут какие-то вопросы, у меня просто…

***

Дальше Ричард не помнил, что сморозил. Что-то вроде «проекта» или «статьи об искусстве». Рокэ, чуть приподняв брови, кивнул. Смазано, неясно. Но кивнул. Затем сказал что-то еще. Или не он? Так и не вспомнилось. А затем Алва ушел. Развернулся, окинул взглядом. Может быть, пожал руку. Может даже обнял. Ричард помнил только стройную удаляющуюся спину и красиво лежащие на ней волнистые волосы. Рассвет Ричард встретил в пустоте, стоя там же. Внутри все молчало, чувства словно онемели. Отчего-то мальчишка очень долго не мог заставить себя сделать шаг, сдвинуться с места. Мир замер. Казалось, Ворон все еще здесь. Он же только что стоял тут, сзади лежит его окурок, на стене остался след пепла. Было стойкое ощущение, что время можно очень легко повернуть назад. Протяни только руку, и снова прикоснешься к его мягким кудрям. Первый раз невозможное казалось таким настоящим. Дальше пришлось идти домой.