Сброс настроек

На сегодня это всё, грешники Ада. До следующего эфира, доброй ночи...       Последнее эхо голоса Аластора медленно затихло в динамиках, растворяясь в спёртой тишине комнаты. Трансляция закончилась несколько минут назад, но Вокс всё так же лежал неподвижно.       Он тупо смотрел в потолок.       Одна рука поднялась, чтобы потереть гладкое стекло там, где на обычном лице была бы переносица. Его бирюзовые когти тихо скрежетнули по экрану — этот звук, тонкий и резкий в тишине, оставил за собой слабо светящийся след.       Зачем он продолжает это слушать? Каждый божий раз всё заканчивалось одинаково. Ненависть. Самосочувствие. Зависть, грызущая его до тех пор, пока он не выгорал изнутри. Эфиры Аластора никогда не помогали ему стать лучше. Не помогали двигаться дальше. Напротив, они делали только хуже.       Они напоминали ему обо всём, что он потерял.       О том, как легко Аластор, казалось, процветал.       Из того, что Вокс волей-неволей узнавал, листая соцсети, Радиодемон стал только сильнее. Влиятельнее. Грознее. Он без усилий возвышался над Адом, будто это с самого начала было неизбежно.       А Вокс?       Вокс издал долгий, искажённый помехами вздох и провёл рукой сверху вниз по всему экрану.       Теперь он был по сути никем.       Просто очередной низший грешник с броскими способностями, которые пожирали слишком много энергии, чтобы быть хоть сколько-нибудь полезными.       Это даже почти смешно.

***

      Прошла неделя с того дня.       И всё же тот момент засел в его мыслях так прочно, будто всё случилось лишь секунды назад. Воспоминание прокручивалось снова и снова, хотел он того или нет. Его голова, с силой оторванная от собственного тела. Тошнотворный рывок. Унизительная беспомощность. Голос Чарли Морнингстар и этих идиотских грешников, поющих какую-то полную надежды триумфальную песню, пока мир вокруг него рушился на куски.       Все побеждают.       Все празднуют.       Все смотрят, как проигрывает «плохой парень».       Момент, когда мир осознал: Вокс может пасть.       Начало медленного, мучительного краха его репутации.       Каждый раз, когда это всплывало в памяти, Вокс вполголоса проклинал тот день. Он мысленно проигрывал каждую свою ошибку, каждое решение, которое привело его к этому. Снова и снова, в глупой и бесполезной фантазии о том, что он мог бы как-то всё переиграть.       Что у него будет ещё один шанс.       У него его не будет.       Жалкое зрелище, правда.

***

      Когда его принесли обратно в башню, это не выглядело величественно.       Валентино практически швырнул отделённую голову Вокса в руки ожидавшего помощника, Итана. Тело притащили следом и бесцеремонно бросили у ног Итана.       — Почини его.       Это было единственное, что сказал Валентино. Просто пренебрежительный приказ, прежде чем он развернулся и ушёл, даже не оглянувшись.       Когда Итану удалось всё приладить на место и вернуть Вокса в рабочее состояние, тот не проронил ни слова. Он собрал те жалкие крохи энергии, что у него остались, и телепортировался прямиком в свою комнату.       Он не хотел идти через всю башню.       Не хотел сталкиваться с сотрудниками в коридорах.       Не хотел видеть выражения их лиц.       Не сейчас.

***

      После этого всё быстро изменилось.       Валентино стал новым генеральным директором.       Огромная сияющая синяя «V», когда-то венчавшая башню, была снесена. Теперь над горизонтом сияли два других символа: один пурпурный, другой красный.       Новый бренд Вала.       Валентино больше никогда не заговаривал с Воксом.       Никак не признавал его существования.       Насколько можно было судить, для него Вокс либо исчез, либо стал невидимкой.       Вельветт вернулась к своим обычным делам: модельному бизнесу, дизайну одежды и доминированию в соцсетях. Вот только теперь она не упускала случая смешать имя Вокса с грязью при любой возможности.       Треды об «отмене». Насмешки. Бесконечные посты, препарирующие его провалы.       И Вокс видел всё это.       Потому что каждый день он лежал в кровати, занимаясь думскроллингом, пока мир разбирал его личность по винтику.       На одно только чтение угроз расправой, наверное, ушло бы семь лет без перерыва.

***

      В эти дни Вокс почти ничего не делал.       Большую часть времени он проводил, свернувшись калачиком в постели и бесконечно листая ленту в телефоне. Шторы были плотно задвинуты, отсекая неоновое сияние Пентаграмм-Сити. Дверь оставалась запертой.       Он почти не ел.       Почти не спал.       Его аквариум тихо стоял в углу комнаты, и слабое свечение воды отбрасывало бледные блики на стены. Внутри него Shok.wav нервно скользил в воде.       Это маленькое существо было единственным, кому, казалось, было не плевать, что Вокс всё ещё жив.       Время от времени, когда Вокс не шевелился часами, Shok.wav начинал неистово метаться по аквариуму, стучась носом в стекло, будто пытаясь привлечь его внимание.       Бедная акула даже не знала, каким отребьем был её отец.

***

      Энергетики стали его основным источником жизненных сил.       Настоящая еда была редкостью, а когда он всё же ел, это было что-то жирное, сладкое или едва напоминающее нормальную пищу. Система постоянно выводила на экран предупреждающие уведомления — оповещения об истощении, низком заряде и ухудшении психического состояния.       Вокс игнорировал каждое из них.       Большая часть его души верила, что он всё равно это заслужил.       Возможно, это было наказанием.       За предательство своей команды.       За попытку уничтожить половину Ада из-за одного идиота.       В этом Валентино был прав.       Как Вокс вообще мог оправдать попытку убить всех вокруг просто из-за этого недоумка-оленя?       Его физическое состояние и так было ужасным.       А психическое становилось только хуже каждый раз, когда он открывал соцсети.

***

      Каждые несколько дней он впадал в одну и ту же жалкую рутину.       Разблокировать телефон.       Открыть ленту.       Листать.       Статьи и сайты со сплетнями о нём заполонили каждый уголок интернета. Заголовки кричали обвинениями и насмешками жирными неоновыми буквами.       Вокс читал каждую из них.       Лёжа на боку, подложив руку под голову, чувствуя, как желудок скручивается в узлы. Падение заносчивого Телика: крах Вокса и триумф остальных! Эгоистичные выходки Vox Populi — Оверлорд с опасным комплексом Бога! Бесполезный гендиректор — нужны ли вообще Воксу «Ви»? Валентино становится новым лицом компании.       Каждый заголовок бил как под дых.       Потому что, возможно, они были правы.       Вокс зажмурился.       Он чувствовал себя ужасно. Совершенно, абсолютно ужасно.       Ужасно из-за того, что поверил, будто может пойти против Небес.       Ужасно из-за того, что позволил своему эго выйти из-под контроля.       Ужасно из-за того, что едва не утянул за собой «Ви» — тех немногих людей, которые на самом деле заботились о нём в своей извращённой манере.       И физически он тоже чувствовал себя паршиво.       Недосып. Отсутствие нормальной еды.       Постоянная гудящая тревога, ползающая под его микросхемами.

***

      И всё же…       Даже после всего этого…       Вокс продолжал слушать эфиры Аластора.       Даже если они наполняли его гневом, горечью и отчаянием. Потому что под всем этим негативом скрывалось что-то ещё.       Крошечная, пугающая искра утешения.       Непоколебимая уверенность в голосе Аластора. Театральный шарм. Убеждённость, исходящая от каждого слова.       Это притягивало Вокса подобно гравитации.       После всего случившегося он всё ещё был одержим.       И он ненавидел себя за это.       Но Аластор никогда не покидал его мыслей.       Вокс постоянно следил за камерами наблюдения в отеле «Хазбин», пытаясь хоть мельком увидеть Радиодемона. Он тратил драгоценную энергию на просмотр записей, замирая каждый раз, когда ему казалось, что он видит знакомый силуэт.       Иногда он даже не замечал, что прошли часы.       Пробковая доска на дальней стене всё ещё висела на месте.       Завешанная фотографиями.       Заметками.       Скриншотами.       Нитями, связывающими всё воедино.       Любому другому это показалось бы рабочим местом безумного сталкера.       Возможно, так оно и было.       Потому что несмотря на всё, несмотря на то, что именно Аластор стал причиной потери статуса, власти и репутации…       Вокс всё ещё чувствовал ту же тягу к нему.       Тоску, которая отказывалась умирать.       Одержимость, которая становилась только сильнее, чем больше он пытался её подавить.       Он не мог это отпустить.       Не мог двигаться дальше.       И в глубине души Вокс подозревал, что никогда не сможет.       До сегодняшнего дня.

***

      Вокс смотрит в потолок с пустым и безжизненным выражением на экране. Всю неделю он не снимал ту самую рваную рубашку, оставшуюся с того рокового дня. У него не было сил даже на то, чтобы просто привести себя в порядок. Он поворачивает голову и смотрит на настенные часы. 17:58 Эфир Аластора.       Вокс выпрямляется с низким стоном. Он протягивает когтистую руку и поворачивает ручку радиоприёмника. Он сам не знает, почему до сих пор не избавился от этой штуки — кроваво-красного пятна в его сине-бирюзовой комнате. Джаз затих спустя мгновение. Вскоре на той стороне послышалось слабое шипение, прежде чем раздался этот голос…       — Добрый вечер, дорогие грешники и слушатели.       Голос Аластора раздался из динамика точно по расписанию. Вокс неосознанно промычал что-то себе под нос, снова ложась на кровать. Он слушал эфир с закрытыми глазами. Музыка, болтовня о прожитом дне, недавние смерти, бла-бла-бла… Всё как обычно, и всё же Вокс подключался каждый раз. Что-то в бодром и жизнерадостном голосе Аластора заставляло Вокса вспоминать прошлое. То время, когда они ещё были друзь… простите, знакомыми.       — Прекрасный Адский денёк, не правда ли? Улицы всё ещё влажные после вчерашнего туманного дождя — идеальное время для ваших отпрысков, чтобы подхватить какую-нибудь заразу в лужах, ха-ха… А теперь перейдём к сегодняшнему плейлисту: у нас есть мягкие джазовые композиции для вас и вашей половинки, чтобы кружиться в танце, пока в городе происходят убийства. Первая песня от…       Вокс вздыхает. Когда Аластор начал напевать мелодию, Вокс мгновенно почувствовал, как напряжение уходит. В голосе Аластора было что-то такое, от чего Вокс переставал чувствовать себя жалким неудачником. Он расслабляется, чувствуя, как сознание уплывает. Он убавляет яркость экрана, готовый погрузиться в сон. Засыпать под голос Аластора — как жалко, подумал он про себя…       — Знаете, слушатели, когда-то у меня здесь был друг. Весьма особенный и специфический. Я воздержусь от упоминания его имени, чтобы подержать моих дорогих грешников в напряжении, но в свои первые дни здесь он был очень любопытным «ящиком с картинками».       Вокс едва не поперхнулся воздухом.       Он садится, уставившись на радио. Он не может… Аластор не может говорить о нём, верно? Тем не менее, Вокс подаётся вперёд и крутит ручку, прибавляя громкость. Грудь сдавило предчувствие беды.       — Ах… он был довольно жалким, — растягивая слова, произносит Аластор, — так отчаянно жаждал моего одобрения и внимания. Вечно разглагольствовал о своих будущих творениях, которые казались почти нереальными.       — Мы были почти близки, пока он всё не испортил. Ха, как он всегда и делает…       Сердце Вокса ушло в пятки. Его когтистая ладонь сжалась в кулак при этом небрежном замечании о том, что он якобы «всё испортил». Вокс сглатывает, потому что в глубине души он и сам верит, что в конечном итоге во всём виноват только он один.       — Я почти подумал, что он на моём уровне, с его-то идеями и ореолом уверенности… а потом он взял и предложил партнёрство. Мне! Ах, это было уморительно! Жалко, даже прискорбно! А потом он состряпал эту дурацкую рожу и выдал: «О, но я думал, мы друзья, Ал…» Ха-ха! В Аду нет друзей, любой грешник с мозгами должен это знать!       Аластор смеётся. Его смех полон издёвки и веселья. Вокс сглатывает, его руки дрожат, а горло перехватывает.       Зачем он это делает… Разве Аластору мало? Вокс унижен, избит, опозорен и презираем всем Адом. Зачем Аластору сыпать соль на открытую рану?       — И как будто этого было недостаточно! — смеялся Аластор, заставляя Винсента впиваться пальцами в одеяло. — Он потратил десятилетия, будучи одержимым мной! Как неловко! Ха, какой дилетант. Дойти до того, чтобы пытаться уничтожить Ад из-за меня? Да, для тех, кто строит догадки: наш почётный гость — не кто иной, как дорогуша Вокс!       Вокс смотрел на динамик, лишившись дара речи. Руки тряслись, он едва мог дышать. Нет, нет, нет, нет… Зачем он его упомянул? Неужели Аластор ещё не удовлетворён? Почему? Почему, почему, почему?!       — Ах, честное слово… Кто бы мог подумать, что одержимость старым добрым мной может разрушить жизнь печально известного Вокса populi?       Это замечание больно обожгло горло. Дыхание Вокса учащается от тревоги и страха… и медленного осознания…       Его одержимость.       Разрушила всё.       Всё. К чёртовой. Матери.       Его рука двигалась сама по себе. Он рванулся вперёд, сбрасывая с себя одеяло. Он замахнулся, и его ладонь врезалась в заднюю панель металла. С надрывным криком он швырнул радиоприёмник на пол; звук бьющегося металла и рвущихся проводов эхом разнёсся по керамической плитке. Сердце бешено колотилось в ушах, грудь вздымалась от тяжёлого дыхания.       Этого было мало. Этого никогда не будет достаточно, чтобы заглушить крики и вопли в его голове.       Прежде чем он успел осознать, Вокс уже спрыгнул с кровати. Его зашатало — ноги не привыкли к резким движениям, — но ему было плевать. Он побежал в ванную, дико задыхаясь. Распахнул дверь настежь, не заботясь о том, чтобы закрыть её за собой. Он открыл зеркальный шкафчик и схватил свои таблетки. Не тратя время на воду, он проглотил две штуки всухомятку. Ни черта не помогло.       Он стал рыть глубже. Съел ещё. Откидывал пустые пузырьки через плечо. Стекло разбивалось о пол, крышки разлетались, десятки белых таблеток рассыпались по плитке. Он с грохотом закрыл зеркало и уставился на своё отражение. Он выглядел ужасно. Тёмные круги под широко распахнутыми глазами, светящиеся капли пота на экране, антенны, искрящие статикой. Он нашёл маленький пластиковый пакетик с белыми таблетками. Он обещал себе остановиться, но, блять… Прежде чем в голову пришла вторая мысль, он схватил пакет, разорвал его и засунул содержимое в рот. От сильного седативного и наркотика голова пошла кругом, но это не стёрло то чувство, что жгло его сердце.       Это твоя вина.       Всё только из-за тебя.       Ты просто не мог переступить через свою идиотскую одержимость, да? Тебе обязательно нужно было всё разрушить? Ты был на самой вершине, но всё просрал из-за него.       Это всё твоя вина.       Он какое-то время смотрел на своё отражение, чувствуя, как в груди растёт отчаяние. Его левый глаз запульсировал, в нём начали формироваться чёрные спирали. Он мёртвой хваткой вцепился в края раковины, буравя взглядом собственное отражение. Он впился взглядом в свой левый глаз — отчаянная попытка загипнотизировать самого себя. Это было глупо, но он должен был попробовать. Потому что… потому что он больше не мог выносить эту грёбаную одержимость, она сводила его с ума.       — Я должен забыть.       — Он сделает только хуже.       — Всё из-за него. Мне нужно забыть, забыть, забыть, забыть.       — ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ЗАБУДЬ О ЕГО ТУПОЙ РОЖЕ!       Голова взорвалась болью, статика пульсировала в шее. Это… это значит, что получается? Он схватился за грудь, было больно. Ныло. Но сердце болело сильнее. Ему нужно забыть. Он хрипло закричал от боли — и от передозировки, и от энергии, которую он тратил, перенапрягая свои силы.       — Вокс, какого хрена там происходит?!       Резкий голос Вельветт из-за двери спальни вернул Вокса в реальность. Он в ужасе уставился на дверь. Чёрт. Звук разбитого радио, должно быть, привлёк её внимание. Проклятье.       — Joder amor, куколка, ну зачем мне тащиться с тобой к этому estúpido...       — Заткнись, Вал! Вокс, открой эту грёбаную дверь, нам надо поговорить! Ты что, решил превратить свою комнату в аттракцион по выплеску ярости? Мать твою!       — Hijo de puta, Вокс, открывай дверь, козёл!       Проклятье, почему они оба здесь?! Вокс в нерешительности смотрел на своё отражение. Стоит ли им открывать..? Но тут он замер… если он забудет о своей одержимости Аластором… может, они его простят?       Если Аластор всё разрушил, то, возможно, если он забудет Аластора, остальные «Ви» будут им гордиться. Тогда они смогут вернуться в старые добрые времена. Смотреть фильмы, кидаясь пустым мусором в Итана. Издеваться над принцессой Морнингстар и её дурацким отелем. Поливать грязью Аластора, вспоминая, каким куском дерьма он был. Ха… Вокс так сильно хотел к этому вернуться.       Может быть… он сможет всё исправить. И они будут им гордиться.       Вокс стиснул зубы. Он вцепился в края зеркала. Его левый глаз снова запульсировал. Забыть. Забыть об Аласторе, забыть, что он вообще существовал. Он с отчаянием смотрел в свой гипнотизирующий глаз, его руки дрожали. Вокс издал мучительный вдох, когда в голове снова вспыхнула резкая боль. Но он не останавливался. Прмехи начали пробегать по всему его телу. Его когти заскрежетали по зеркалу, оставляя тонкие линии на стекле.       — Угх, malparido! Кончай страдать хернёй и тащи свою задницу сюда, Вокс!       — Всё, с меня хватит, я беру запасной ключ… Итан! Живо сюда, неси ключ от комнаты Вокса!       Вокс ничего этого не слышал. Голова горела. Руки тряслись от боли, он слишком сильно перенапрягался. Ещё один мучительный стон. Слеза скатилась из глаза, но он не прекратил.       Ты всё разрушил.       Своей тупой одержимостью. Ты слышал, что сказал Аластор.       Исправь это, исправь всё, это меньшее, что ты можешь сделать.       Забудь всё о нём. Игнорируй боль. Продолжай.

СИСТЕМА [ПЕРЕГРУЗКА]|| ОШИБКА: ДВИГАТЕЛЬ ПЕРЕГРУЖЕН//) __ ОПАСНОСТЬ_ СИСТЕМА ОТКЛЮЧЕНА

ПЕРЕГРЕВ//- [СБОЙ [СИСТЕМНЫЙ ГЛЮК]] ПРЕРВАТЬ ДЕЙСТВИЕ

      Дверь щелкнула. Звук яростных шагов и сердитое бормотание Валентино на испанском — и вот оба влетают внутрь. Они оба замерли, увидев Вокса. Битое стекло на полу, повсюду разбросаны белые и оранжевые таблетки. Вокс стоит у раковины, руки трясутся, а антенны бешено искрят статикой.       — О боже… Ви, какого..!?       — Mierda, Вокс..!       ТРЕСК...       БАБАХ       Резкий разряд помех прошил его экран, когда Вокс наконец выплеснул всё, что сдерживал. Он закричал от боли, его голосовые связки словно рвались на части.       Он кричал громко, голос смешивался со статикой, звуча искажённо и прерывисто. Спина ныла, когти царапали край раковины… прежде чем он упал, и в глазах потемнело. Последнее, что он слышал — звук шагов людей, бегущих к нему.       Ха… им не всё равно, слава богу…

УДАЛЕНИЕ/: СИСТЕМА перезагружается_ EXE. ВСЁ/([]) ПЕРЕЗАПИСЬ

ОШИБКА: СБОЙ В СИСТЕМЕ:/ СИСТЕМА откатывается к/( 1952

Сброс_ )/- ПЕРЕГРУЗКА/ Перезагрузка — НЕ НАПРЯГАТЬСЯ ВО ВРЕМЯ ПРОЦЕССА

      — Простите, сэр?       Аластор что-то промычал в знак признания, ставя стакан виски. Он повернул голову и столкнулся лицом к лицу с… хм… это выглядело как какой-то ящик, но на экране было робкое и встревоженное лицо.       — Э-э, я только что прибыл сюда. В Ад. Где-то… неделю назад? Хех, я надеялся, вы сможете мне помочь? Раз уж мало кто хочет, и я понимаю почему — это Ад, все злые и всё такое, но…       — А-а, прекрати тараторить, это невыносимо… — Аластор вздохнул, разворачиваясь на стуле к этому «ящику с картинками». — Чем я могу вам помочь?       — Н-ну! Я Винсент, вы не спрашивали, но э-э… кажется, у меня типа проводка барахлит? Я сам могу починить, я знаю как… мне просто нужна ещё одна пара рук? — сказал Винсент, заламывая руки и потирая затылок.       Аластор тихо усмехнулся.       — Я могу говорить вам, что делать! Инструменты у меня тоже есть. Так что, э-э… не могли бы вы мне подсобить? Мистер… Красный, парень-зверь-демон?       — Пф-ф… — Аластор мягко фыркнул, забирая отвёртку из когтистой руки «Винсента». — Полагаю, почему бы и нет… Повернись-ка, дорогуша…

ПЕРЕЗАГРУЗКА|| СБРОС: РАЗРЯДКА, УДАЛЕНИЕ СЛЕДУЮЩЕГО\|] EXE 001190

      — И тогда тот парень говорит: «Ой, да ты просто пацан на побегушках за кофе!». Типа, ну и придурок, да? Так что я проследил за ним и зарезал его! Три раза в шею! Никто меня не поймал, ну а кто бы вообще на меня подумал, да?       — Ммм… — промычал Аластор, допивая виски и заказывая ещё один стакан. Починив Винсента, он пригласил этот «ящик» выпить пару порций.       — Ой, простите, я вам надоел? Хех, мой косяк, я просто замолчу…       — Не стоит всего этого, ты довольно забавен, милый… — протянул Аластор, помешивая виски в стакане. — Ха… думаю, я оставлю тебя при себе…       — А! Не уверен, что это значит, но ладно! Так, я могу типа продолжить свою историю или…       — Мм, да, валяй…

***

      — Друзья?! В Аду нет друзей, Винсент! Я думал, ты уже это уяснил!       — …тц… — Винсент встаёт, вытирая глаз краем рукава; в горле больно от сдерживаемых слёз.       Он должен был знать.       — …плевать. Я иду домой… спокойной ночи, Аластор…       Аластор лишь фыркнул в ответ, закатив глаза. Винсент сглатывает, спрыгивает со своего места и вылетает из бара. Он спотыкается в подворотне, тяжело дыша.       — Блять, блять, блять, БЛЯТЬ! — он прислонился к кирпичной стене и резко откинул свою дурацкую ТВ-голову назад. КРАХ       Он с силой бьётся головой о стену. Стекло разлетается вдребезги. КРАХ       Бирюзовая кровь растекается по стене. Он подавляет вскрик боли и продолжает. Осколки сыплются на пол, смешиваясь со слезами и кровью. КРАХ КРАХ КРАХ       В конце концов он останавливается, глядя на свой разбитый и окровавленный экран через мокрую лужу.       — …Я стану лучше, — тихо рычит он. — …Он не должен просто выбрасывать меня, как гниющую книгу. Это не всё, чего я, блять, стою!       Он с силой бьёт ладонью по бетону, тяжело дыша, его плечи трясутся.       — …Я изменюсь. Пока он не перестанет меня просчитывать. И тогда никто больше никогда не посмеет меня так использовать. Гхх, БЛЯТЬ!       Он отпинывает стекло, поднимается, пошатываясь, и потирает лоб. Этого больше никогда не случится. Аластор заплатит. Он об этом позаботится.

Система успешно перезагружена:/]

Системная перегрузка сброшена:)(

Загрузка воспоминаний — 1952 год

Добро пожаловать назад, Винсент Уиттман.