Сброс настроек

Нью-Йорк, 1952 год

      Зал буквально купался в неоновом мареве бирюзовых и сине-зелёных тонов. Это сияние дрожало на водной глади, словно чёртово северное сияние, а в воздухе то и дело с треском вспыхивал низкий гул статики. Стены были почти целиком из стекла, за которыми в массивных резервуарах мерно нарезали круги акулы. Десятки — нет, сотни — телевизионных коробок свисали с потолка на целых гроздьях спутанных проводов и кабелей; камеры и мониторы видеонаблюдения мигали и рябили по всему пространству.       Сам пол был затоплен — вода доходила до колен, мягко колыхаясь под мертвенным отблеском экранов. Вода противно хлюпала, пока люди пробирались через этот зал. И лишь одинокая сцена возвышалась над всей этой мокрой бездной.       И там, во всём своём великолепии, стоял Винсент Уиттман.       Балансируя на вершине обычного белого стула из пластика и резины.       Винсент — парень, который когда-то был не более чем шестёркой на побегушках у шишек, куда более могущественных, чем он сам. Человек, который прогрызал себе путь к вершине, раздавая удары в спину, убивая и стаскивая вниз любого, кто стоял над ним. Каждый труп был для него лишь очередной ступенькой лестницы, ведущей ввысь. Очередным кирпичиком в фундаменте его восхождения к славе и величию.       Конкуренция? Пф-ф, испарилась. Соперники? Исчезли без следа.       Вскоре во всём эфире остался лишь один-единственный голос.       Его.

«Винсент Уиттман — Бог Развлечений».

      Чёрт, а титул-то звучал чертовски недурно.       Но даже этого было мало.       Вся эта слава, лизоблюдство, трепет миллионов зрителей… Винсенту всё равно было недостаточно.       Он не просто хотел, чтобы им восхищались.       Он хотел, чтобы на него молились.       Он хотел стать чёртовым Богом.

***

      Винсент самодовольно осклабился, взирая на это живое людское море перед собой.       Целый океан народа заполнял комнату, стоя в воде прямо под сценой. Его аудитория. Его паства. Его личный культ.       Они выкрикивали его имя.       Они взывали к нему.       Они пожирали глазами каждое его движение с фанатичной преданностью, горящей во взглядах.       Его верные фанаты.       И сегодня вечером они собирались вознести его к самым Небесам.

***

      — Другие студии хотят скармливать вам всё то же старое дерьмо, которое вы видели тысячи раз! — проорал Винсент, по-хозяйски обведя рукой толпу. — Но вы ведь хотите Нового! Вы хотите Масштабного! Вы хотите Яркого!       Зал взорвался экстатическим рёвом.       Винсент впитывал это каждой клеточкой своего существа, а в груди тихим ядом бурлил смех. Какие же кретины, какие бесполезные, жалкие недоумки! Стоят здесь, словно скот в загоне на бойне, и ещё, блять, радуются. Это же просто элементарно…       Сегодня был тот самый день, когда он должен был запрыгнуть на последнюю перекладину своей лестницы.       А людишки внизу? Да это просто ещё один набор ступенек.       План был прост до безобразия.       В самом центре зала висел телик, подвешенный на толстых жгутах проводов, буквально гудящих от напряжения. В нужный миг кабели лопнут, и этот ящик рухнет прямиком в воду.       Разряд тока прошьёт всё это мокрое месиво. Статика выжжет и испепелит любого, кто хоть пальцем касается воды.       Все эти идиоты сдохнут в ту же секунду.       Ни одна живая душа не выкарабкается, когда такой вольтаж распорет этот грёбаный бассейн.       А Винсент?       А Винсент останется единственным выжившим.

***

      Заголовки уже сами собой печатались в его черепушке, пока он надрывал глотку.

«Легендарный ведущий Винсент Уитмен выжил в катастрофической аварии с электричеством!»

«Героический шоумен спасся в пучине ужасающей трагедии!»

      Репортёры облепят его как мухи. Интервьюеры будут ползать на коленях, умоляя рассказать о пережитом. Спонсоры и рекламщики выстроятся в очередь, лишь бы примазаться к «отважному счастливчику», пережившему такой опасный и травмирующий инцидент.       Винсент Уиттман станет чем-то большим, чем просто очередной звездой.       Он станет легендой.       Богом развлечений… и чудом уцелевшим свидетелем самого шокирующего пиздеца в истории города.       Всё до последней детали было срежиссировано идеально.       И когда он снова заговорил, толпа ловила каждое его слово, словно мотыльки, летящие на огонь. На огонь, который сожжёт их без малейших раздумий, несмотря на всю их верность.       — Отныне, — закричал Винсент, широко раскинув руки, — я стану вашим голосом! И мы перепишем правила игры! Мы покажем, кто тут настоящий хозяин эфира!       Рёв толпы заставил стены вибрировать.       Винсент полностью выпрямился на стуле, триумфально вскинув руки к потолку, буквально купаясь в том благоговении и восторженном визге, что наполняли воздух.       Ещё чуть-чуть — и провод оборвётся.       Ещё чуть-чуть — и каждый из этих никчёмных неудачников отправится на тот свет.       А он станет величайшим репортёром, которого этот сраный мир когда-либо видел.       Кто его вообще заподозрит?       Бедняга Винсент Уиттман, травмированный выживший в трагической случайности.       Просто идеально.

***

      — Доверьтесь мне, и ваше будущее станет Ярче!       Пока Винсент продолжал свою речь, он почувствовал, как завибрировал наушник. Вскоре в ухе раздался голос одного из сотрудников:       — Сэр, проводка телевизоров разболталась, вам нужно поправить...       Винсент фыркнул. Какая пустая трата времени!       — Нет, мне ни хрена не нужно. Просто делай свою работу и не мешай мне фокусироваться, сучка.       Он отключил наушник и швырнул его в воду.       — Ярче! — Он вскинул голову, на его лице промелькнул восторг. Он был уверен, что выживет: стул стоял достаточно высоко над водой, чтобы разряд его не коснулся. Когда крики толпы стали громче, он услышал это. Тихий гул статики прямо над ним. Но он проигнорировал звук. Решил, что это просто ток бежит к тому телевизору в центре. А вскоре раздался шум, которого он так ждал.       Резкий щелчок.       Винсент в предвкушении распахнул глаза...       И замер.       Оборвался не тот провод. Телевизор прямо над его головой сорвался с креплений и рухнул вниз. На долю секунды он увидел собственное лицо в отражении чёрного экрана. Время замедлилось.       Его ухмылка исчезла. КРАХ.       Его крик захлебнулся в грохоте разбитого стекла и отвратительном чавканье плоти и крови.       Свет взорвался тьмой, когда электричество яростно хлынуло в воду. Статика взревела, прошивая затопленный пол, гудя и разлетаясь по глубокой воде.       Толпа взвизгнула. Звук был тяжёлым, он гулким эхом отражался от стеклянных стен. Сотни голосов слились в единый предсмертный хрип, пока люди в ужасе смотрели друг на друга. Вопли и стоны наполнили воздух, а вскоре к ним примешался запах жжёных проводов.       Тела заколотило в конвульсиях.       Крики заполнили комнату — сотни людей были поджарены заживо в один миг.       Но Винсент этого уже не видел.       Ослепляющая боль расколола его череп, когда телевизор врезался в него. Электричество прошило тело мощным разрядом. Рухнувший телик размозжил его голову, застыв на ключицах и гротескно зависнув там, где только что было его лицо.       На одну бесконечную, ужасающую секунду он почувствовал всё: жар, боль и статику, разрывающую его нервы на куски.       А затем — тьма.       Кровь залила сцену, когда он рухнул со стула. Разбитый телевизор вошёл в его голову ещё глубже, пока сознание окончательно не покинуло его.

***

      Вдалеке завыли сирены.       Полицейские машины заполонили улицы снаружи, пока парамедики и офицеры пробирались сквозь обломки. Тела одно за другим выносили из затопленного здания.       Репортёр новостей стоял за оцеплением, сжимая микрофон дрожащими руками.       — Сегодня в заброшенном здании района Гарлем произошёл ужасающий несчастный случай, — передавали они. — Власти полагают, что мощный скачок напряжения прошил комнату, где собрались сотни людей. На данный момент извлечено 298 тел, полиция всё ещё расследует возможные причины...       Внутри здания офицеры осторожно лавировали между трупами.       Застёгивались чёрные мешки.       На полу расставляли маркеры улик.       — Фу-у... да что тут стряслось с этим?       Один из офицеров присел на корточки рядом с особенно жутким телом. Лицо Винсента было почти невозможно узнать. Кровь залила все черты, глаза безжизненно закатились. Разбитый телевизор буквально впечатался в его череп; вокруг валялись осколки стекла и ошмётки плоти. Одежда была сожжена и разорвана разрядом электричества.       Другой офицер поморщился.       — Чёрт... это что, не Винсент Уиттман?       — Да... бедняга, — пробормотал другой. — Надеюсь, он в лучшем мире.       Они осторожно отделили обломки телевизора от его головы. Офицера позади них едва не стошнило от увиденного.       Тело Винсента поместили в чёрный пакет.       Молния закрылась.       Официальный конец Винсента Уиттмана.

***

ПЕРЕЗАГРУЗКА — НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ

СИСТЕМНАЯ ОШИБКА

НЕВОЗМОЖНО ПОЛУЧИТЬ ДОСТУП К ВОСПОМИНАНИЯМ

ОБНАРУЖЕНА ЗАДЕРЖКА ВОССТАНОВЛЕНИЯ

02208 {]{ 9937

Добро пожаловать назад, Винсент Уиттман.

Вокс Populi.

***

      Вокс очнулся с резким вдохом, его рука взметнулась к груди. Он дико задыхался.       Голова просто раскалывалась от грёбаной боли.       Стонав, он потянулся к ней, но под пальцами почувствовал что-то плоское и холодное.       У него всё внутри оборвалось.       Воспоминания нахлынули мгновенно. Телевизор. Падение. Удар в череп. Фантомная статика пробежала по рукам, и он содрогнулся.       Блять — снимите это с меня!       Он вцепился в голову, отчаянно пытаясь сорвать её с плеч, но внезапно замер.       С-сука, как больно..! Я что... я умер?!       Он заставил себя сесть, уставившись на свои руки.       Они были острыми.       Бирюзовые когти.       Он медленно закатал белые рукава рубашки.       Его кожа была тёмно-синей.       — Что за чертовщина...       Он растерянно огляделся по сторонам.       Огромное пространство, похожее на офис. В углу стоит письменный стол. Рядом — массивный стеклянный резервуар, наполненный водой, хотя он не мог разглядеть, что там внутри.       Он снова потёр глаза, но почувствовал ту же плоскую поверхность.       Медленно, дрожа от страха, он посмотрел в зеркало на стене.       И его сердце остановилось.       На него смотрел плоский телевизионный экран.       Сверху торчали две антенны. Между ними примостился цилиндр. Какое-то время Винсент просто тупо пялился на это.       Это ведь сон... да?       Он коснулся задней стороны шеи. Резкая боль прошила его насквозь.       Не сон.       Он молча смотрел на своё отражение широко распахнутыми глазами. Он коснулся экрана, чувствуя, как острые когти тычут в его «кожу». Это, мать его, по-настоящему. Это его собственная, грёбаная голова.       Прошло несколько секунд оглушительного молчания.       А затем...       — ОХРЕНЕТЬ МОЖНО!       Его крик эхом разнёсся по комнате. Разговор у него за спиной внезапно стих.       Вокс резко вскинул голову, вцепившись руками в грудь. По антеннам на его голове пробежала статика, отчего по спине полоснул ледяной озноб.       В другом конце комнаты стояли три фигуры.       Одной из них был высокий фиолетовый демон-мотылёк в длинном пальто и очках-сердечках. У него было четыре руки и дорогой на вид цилиндр.       Рядом с ним стояла девушка с красными волосами, завязанными в два волнистых хвоста. Белые пряди прорезали их, переходя в глубокий цвет индиго на концах.       Они о чём-то переговаривались с похожим на акулу демоном в белом докторском халате.       Как только парочка заметила, что Вокс очнулся, они бесцеремонно оттолкнули врача и ринулись к нему.       Мотылёк среагировал первым.       Он схватил Вокса за плечи одной парой рук, в то время как другая пара яростно жестикулировала.       — ¡Eres un estúpido hijo de puta! — рявкнул он. — О чём ты вообще думал?! ¿De verdad no te pueden dejar solo ni un día? ¡Pedazo de basura inútil!       Вокс оцепенел.       Затем вперёд шагнула девица. ХЛЫСТЬ.       Её ладонь звонко врезалась в край его экрана.       Боль прошила «щёку», и Вокс отпрянул, хватаясь за ушибленное место.       — Ах ты, бесполезный придурок! — огрызнулась она. — Таблетки? Серьёзно?! Ты без нас даже о себе позаботиться не можешь? Какого хрена ты творил, Вокс?!       После нескольких секунд этой словесной порки Винсент наконец обрёл голос.       — Что… — прохрипел он, слегка отодвигаясь на кровати. Его рука дрожала, когда он указал на них пальцем. — Что вы за..? Кто вы такие? Где я? И какого дьявола я — грёбаный телевизор?!       Их ярость мгновенно сменилась замешательством.       Девушка, Вельветт, сделала шаг назад.       — Ты о чём вообще несёшь, Вокс? Это нихрена не смешно. Думаешь, если прикинешься дурачком, это поможет тебе выкрутиться?       — Из чего выкрутиться?! — простонал Вокс, снова обхватив голову. — Почему я здесь? Кто вы такие, чёрт, как же башка раскалывается…       На лице Вельветт медленно проступило осознание.       Она наклонилась к демону-мотельку и что-то прошептала ему на ухо.       Его глаза расширились.       — Вокси… у тебя что, телик барахлит? — пробормотал он. — Он всё время был в своей комнате, как он мог…       Вельветт сорвалась.       — Ну нельзя же быть настолько тупым! Ты что, кусок идиота, стёр свою грёбаную память, Вокс?!       Вокс моргнул.       Вокс?       Это теперь его имя?       — …А? — слабо вымолвил он. — Как такое вообще возможно? Что, блять, происходит?!       — Mierda… realmente lo hizo… — пробормотал мотылёк.       — Вал, детка, притормози, — перебила Вельветт. — Нам нужно ввести Вокса в курс дела. Он уже трижды задал один и тот же сраный вопрос.

***

      Вокс тихо сидел на краю кровати, изучая свои новые странные руки, пока Вельветт и Валентино разговаривали с доктором-акулой.       — Судя по нашим наблюдениям, — нервно объяснял врач, — скорее всего, произошла перегрузка из-за чрезмерного использования способностей. Возможно, он пытался стереть конкретное воспоминание настолько агрессивно, что система повредила всё остальное.       — Блять… — отрезала Вельветт. — Ладно, свободен. Пошёл вон.       Доктор вздрогнул и поспешно вылетел из комнаты.       — Сбой системы… — пробормотал Валентино. — Это значит, вся его память стёрта? Qué carajo…       Вокс поднял взгляд.       Он не понимал большую часть того, что говорил Валентино, но, как ни странно, технические термины имели для него идеальный смысл.       — Э-э… простите, мисс Вельветт? — позвал Вокс, неловко поднимая руку, словно ученик в классе.       Вельветт застонала.       — Я думаю, проблема в металлическом диске сзади, — продолжил Вокс. — Он горячий, значит, вероятно, недавно сгорел. Пара проводов тоже может быть перерезана. Хотя сама модель довольно продвинутая для моего поколения, хорошая структура байтов и обработка…       — Твою мать, детка, просто заткнись, — простонала Вельветт.       Валентино задумчиво хмыкнул.       — То есть ты забыл всё, кроме грёбаных технологий? — пробормотала Вельветт. — Да, это звучит логично, мать его.       — Ммм, — лениво добавил Валентино. — Тогда, может, он займётся моими бумагами. Быть гендиректором тяжело, крошка.       Вокс моргнул.       — Я… конечно? Погодите… а я вообще должен это делать? О чём там речь?       — Ну и жизнь, — фыркнула Вельветт. — Вал, завали! Этот идиот тебе не слуга!       Они тут же начали спорить.       Вокс молча наблюдал за ними, сердце всё ещё бешено колотилось.       Всё было таким запутанным.       Боже… сейчас бы виски не помешал.

***

      Внезапно странное жужжание защекотало макушку.       Он посмотрел в зеркало.       Его антенны искрили яркой бирюзовой статикой.       Не думая, он потянулся к ним рукой.       — Э-э… Вокс? — медленно произнесла Вельветт. — Ты что там делаешь, детка?       — Не знаю, — небрежно ответил Вокс. — Но выглядит вроде круто. И я теперь демон из Ада, да? Можно и силы протестировать.       — Вокси, детка, может не стоит трогать…       Слишком поздно.       Как только его пальцы коснулись электричества… БЗ-З-ЗТ.       Вспышка света взорвала комнату. Вельветт и Валентино отпрянули, закрывая глаза руками от яркой статики. Свет погас так же быстро, как и появился.       И Вокс исчез.       Мгновенно воцарилась тишина.       Вельветт уставилась на пустое место на кровати.       — О, блять.       Валентино застонал.       — Eso no es bueno… joder.