Тени

Пятьдесят третий день. Хён перестал понимать, где реальность, а где — нет. Голоса стали громче. Раньше они были шёпотом на грани слышимости. Теперь — говорили в полный голос. Иногда ему казалось, что они доносятся из стен. Иногда — из его собственной головы. - Ты ничтожество. — Говорил один голос. Низкий, вкрадчивый. - Они тебя терпят, потому что ты высокий. Хорошо смотришься в кадре. — Говорил другой. Тонкий, змеиный. - Умути тебя ненавидит. Он хочет, чтобы ты ушёл. — Третий. Самый страшный. Потому что звучал как голос Умути. Хён знал, что это неправда. Знал. Но знание не спасало от ужаса. Он перестал выходить из комнаты. Только на репетиции — и то с трудом. Хару водил его за руку, как ребёнка. - Ты должен поесть. — Сказал Хару, ставя перед ним тарелку с рисом. - А это точно рис? — Спросил Хён, глядя на тарелку. — Или… что-то другое? Хару посмотрел на него. В глазах — боль. - Это рис. Я его сварил. Видел своими глазами. - А ты точно настоящий? Хару замер. Потом медленно взял руку Хёна и приложил к своей щеке. - Чувствуешь? Тёплый. Настоящий. Хён провёл пальцами по его щеке. Кожа была тёплой. Живой. - Ты настоящий. — Прошептал он. - Да. Я настоящий. И ты тоже. А голоса — нет. - Откуда ты знаешь? - Потому что они говорят тебе то, чего ты боишься. А правда не должна пугать. Правда должна освобождать. Хён убрал руку. Посмотрел на рис. Сделал глоток. - Спасибо. — Сказал он. - Не за что. — Ответил Хару. — Ешь. Потом будем спать. - Вместе? - Вместе. Я буду рядом. Если голоса придут — прогоню. Хён кивнул. Доел рис. Лёг. Хару сидел рядом, положив руку ему на плечо, и читал книгу. Вслух. Тихо. Голоса в голове Хёна замолчали. Впервые за много дней. Пятьдесят четвёртый день. Руи перестал спать. Не мог — она приходила каждую ночь. Теперь не только в зеркалах — в углах комнаты, в дверных проёмах, в темноте за окном. Она стояла и смотрела. Молча. Руи перестал её бояться. Научился жить с ней рядом. Но спать под её взглядом не мог. Умути тоже не спал — не из-за неё, из-за Руи. Чувствовал, когда тот просыпается от кошмара. Обнимал. Шептал что-то успокаивающее. Ждал, пока дыхание выровняется. - Она здесь? — Спрашивал Умути. - Здесь. — Отвечал Руи. - Что она делает? - Смотрит. - Пусть смотрит. Мы не боимся. - Я боюсь. — Честно говорил Руи. - Я тоже. Но мы не показываем. Они повторяли этот ритуал каждую ночь. К утру тень исчезала. Но Руи знал: она вернётся. Всегда возвращается. Пятьдесят пятый день. Хару потерял ещё три страницы из дневника. Он спрятал тетрадь под половицу, в щель, которую сам же и вырезал ножом. Никто не мог знать об этом месте. Только он. И всё равно страницы исчезли. Не все — только те, где были записи о перемещениях теней. О том, что тени двигаются не так, как должны. Что они меняют форму. Что однажды Хару видел, как тень на стене подняла руку — и через секунду настоящая рука Хёна повторила движение. Тени повторяли их. Или они повторяли тени? Хару не знал. Но записывал. А теперь записи исчезали. Он стоял на коленях перед половицей, смотрел на вырванные листы — и чувствовал, как внутри поднимается холод. - Ты здесь, да? — Спросил он в пустоту. — Ты меня слышишь? Тишина. - Я не боюсь тебя. Ты — не призрак. Ты — тень. А тени не могут причинить боль. Пауза. Потом — шёпот. Прямо в ухо. - Могут. Хару обернулся. Никого. Он выдохнул. Достал новую тетрадь — запасную, которую купил на прошлой неделе. Начал переписывать записи заново. По памяти. Он не знал, что тот, кто их украл, стоит за его спиной и читает через плечо. И улыбается. Пятьдесят шестой день. Компания наняла детективов. Директор вызвал группу в кабинет. - Мы нашли кое-что. — Сказал он. — В здании есть посторонний. Не сотрудник. Не трейни. Кто-то, кто живёт здесь. В подвале. - Живёт? — Переспросил Умути. — В подвале? - Там есть помещения, о которых не знает даже охрана. Старые. Ещё со времён театра. Мы нашли следы — еда, одеяла, свечи. И… стену. - Какую стену? — Спросил Хару. Директор помолчал. Потом протянул им фотографии. На фото была стена подвала. Вся — от пола до потолка — покрытая фотографиями. Их фотографиями. XLOV. Снятые издалека, через окна, на улице, в здании. Сотни снимков. Перечёркнутых красным. - Это не один человек. — Сказал директор. — Почерк разный. Два, возможно, три человека. Они действуют вместе. - Вы их нашли? — Спросил Руи. - Пока нет. Но мы ищем. - Ищите быстрее. — Сказал Хён. Голос сел, но звучал твёрже, чем когда-либо. — Потому что, если вы не найдёте — мы найдём сами. И тогда будет поздно. Директор посмотрел на него. Впервые в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. - Найдём. — Сказал он. — Обещаю. Они вышли из кабинета. Хару сжимал в руке фотографию стены с лицами, перечёркнутыми красным. - Это не просто сталкеры. — Сказал он. — Это культ. - Не говори так. — Попросил Хён. - Почему? - Потому что, если это культ, значит, они не остановятся. Никогда. - Они и так не остановятся. — Сказал Умути. — Поэтому мы должны остановить их первыми. Пятьдесят седьмой день. Суббота. Ребята собрались в комнате Умути и Руи. Не потому, что был назначен вечерний разговор — просто так было спокойнее. Они сидели на кровати Умути вчетвером. Хару читал книгу. Хён дремал, положив голову на плечо Хару. Руи перебирал струны акустической гитары — не играл, просто трогал. Умути смотрел в окно. За окном смеркалось. - Сегодня что-то будет. — Сказал вдруг Хён, не открывая глаз. - Откуда знаешь? — Спросил Хару. - Чувствую. Воздух другой. Они замолчали. Прислушались. В коридоре что-то упало. - Просто вешалка. — Сказал Умути. — Сквозняк. - У нас нет сквозняков. — Сказал Руи. — Мы все окна закрыли. Вторая вешалка упала. Потом третья. Потом погас свет. Не моргнул — погас. Полностью. Во всём общежитии. В темноте кто-то выдохнул. Кажется, Хён. - Не паникуем. — Сказал Умути. Голос спокойный, но слишком громкий для тишины. — Это просто отключение. Сейчас включится. Свет не включился. Зато за окном подул ветер. Такой сильный, что задребезжали стёкла. Хотя на улице было безветренно. - Умути. — Сказал Руи. — Я боюсь. - Я знаю. Держись за меня. Руи вцепился в его руку. В коридоре — шаги. Медленные. Тяжёлые. - Это не человек. — Прошептал Хару. — У человека не может быть таких шагов. Шаги приближались. Хён встал. Нашёл в темноте дверь. Запер на щеколду. - Комод. — Сказал он. — Помогите. Они придвинули тяжёлый комод к двере. Хён упёрся в него спиной. - Если кто-то войдёт — только через меня. — Сказал он. - Не говори так. — Попросил Хару. - Правда. Шаги остановились прямо за дверью. Тишина. Такая, что слышно, как бьются сердца. Потом — стук. Один раз. Негромко. Так стучатся, когда хотят вежливо войти. Никто не ответил. Стук повторился. Громче. - Кто там? — Спросил Умути. В ответ — молчание. А потом дверь содрогнулась от удара. Такого сильного, что комод съехал на несколько сантиметров. Хён упёрся ногами в пол, стиснул зубы. - Держите. — Прохрипел он. — Держите дверь. Они навалились все вчетвером. Умути и Руи — на комод. Хару — на плечо Хёну. Хён — на дверь. Удары продолжались. Не ритмично. То слабее, то сильнее. Иногда — длинная серия царапающих звуков, будто кто-то огромный скрёб дверь когтями. - Что это? — Прошептал Руи. - Не знаю. — Ответил Умути. — Но мы не откроем. Удары стихли так же внезапно, как начались. Тишина. Потом — шёпот. Много голосов. Разных. Они звучали отовсюду — из стен, из пола, из потолка. - Вы не заслуживаете. — Шептали они. — Вы не заслуживаете танцевать. Вы не заслуживаете жить. - Это не настоящие голоса. — Сказал Хару. — Это запись. Кто-то включил запись. - Или мы сошли с ума. — Сказал Хён. - Или это. — Сказал Руи и показал на стену. На стене проступали буквы. Чёрные. Свежие. Сажа текла по обоям. «ВЫ НЕ ЗАСЛУЖИВАЕТЕ» - Они уже здесь. — Прошептал Хару. — Внутри. С нами. - Никого здесь нет, кроме нас. — Сказал Умути. — Это галлюцинации. Это стресс. Это… Он не договорил. Потому что в углу комнаты что-то шевельнулось. Тень, которая не принадлежала никому из них. Она росла. Поднималась от пола к потолку. Принимала форму. Человека. Женщины. С длинными волосами и пустыми глазами. - Это она. — Выдохнул Руи. — Это та, кого я видел. Тень сделала шаг вперёд. - Не подходи. — Сказал Умути. Голос не дрогнул. — Ты не можешь нам навредить. - Я уже навредила. — Прошептала тень. — Вы уже сломаны. Вы просто не знаете об этом. - Мы не сломаны. — Сказал Хару. — Мы держимся. Вместе. - Вместе? — Тень рассмеялась. — Вы вместе только потому, что боитесь поодиночке. - И это нормально. — Сказал Хён. — Бояться — нормально. А вот быть тенью — нет. Ты — не настоящая. Ты — проекция. Нашего страха. Нашей усталости. Ты не имеешь власти. Тень замолчала. В комнате стало тихо. Потом — так же внезапно, как появилась, она исчезла. Свет включился. Они стояли вчетвером, прижавшись к двери, бледные, дрожащие, но живые. На стене всё ещё была надпись. Но буквы бледнели на глазах. Стекали по стене чёрными каплями. Исчезали. Через минуту стена была чистой. - Что это было? — Спросил Руи. - Я не знаю. — Ответил Умути. — Но мы это пережили. - Пережили. — Согласился Хару. — Сегодня. А завтра? - Завтра разберёмся. — Сказал Умути. — Сначала — отдохнуть. Они не расходились. Так и остались в комнате Умути — вчетвером на одной кровати. Тесно. Неудобно. Но безопасно. Хару уснул первым — на руках у Хёна. Хён не шевелился, боясь разбудить. Руи и Умути сидели, прислонившись друг к другу, и смотрели в окно. За окном светало. Тень на пожарной лестнице исчезла. Но они знали: она вернётся. Они были готовы.