Сценарий без сцены

      Бывает такое, что всю жизнь стремишься к чужому одобрению. Начиная с оценок в школе, заканчивая трудоустройством на хорошей работе и выбора правильного человека для счастливой семейной жизни. Олежа с детства старался быть «правильным» и вести себя «подобающе». «С этими ребятами во дворе дружить не стоит», «Эту передачу лучше не смотреть», «О друзьях и отношениях пока забудь — учёба на первом месте». Вплоть до окончания школы нужно было вести себя паинькой, ведь семья должна гордиться тобой. Всё во благо семьи: остаться на физмат до одиннадцатого класса, поступить в престижный юридический вуз и продолжать вести себя покладисто уже там. Все хотели хорошего будущего для Олежи, хотели, чтобы тот был счастлив, но со временем от такого «счастья» выгораешь. Вот недавно Душнов осознал, что до окончания института оставалось всего ничего, а он понятия не имеет куда пойдёт дальше и хочет ли вообще куда-то идти. Парень часто ловил себя на мысли, что большинство предметов по его специальности ему не нравятся, к концу первой пары он понимал, что уже хочет поскорее свалить. В общежитие он возвращался вымотанным, хотя день по загруженности был не таким уж и сложным. Мысли о театральном направлении вновь преследовали его, хотя ещё в лет семнадцать, парню дали понять, что это всё глупости и лучше пойти на «нормальную» специальность.       Душнов понятия не имел, что на него вдруг нашло за последние несколько месяцев. Он нашёл в себе силы сказать Антону о том, что дипломаторство он больше не вывозит. Он устал ловить панические атаки, читая новости про очередной митинг, устал хвататься за сердце в надежде, что Дипломатор не переломает себе все кости. Он часто ругался со Звёздочкиным, оба всё пытались докричаться друг до друга. Последняя их ссора разрослась в настоящий скандал. Казалось, отношения уже на грани разрыва, Олежа боялся, что Антон никогда не остановится и доведёт либо себя до смерти, либо его. И вот уже как два месяца назад Антон покинул свою деятельность. Исчез так же внезапно, как и появился. Шатен остепенился в тот момент, когда начал подмечать, как его родная душа вздрагивает от малейшего его прикосновения, как его глаза теряют тот блеск, что Антон наблюдал с начала их встречи. Это не на шутку его пугало. Уже тогда в голове что-то начинало мелькать, а не пора ли остановиться? Последней каплей стал случай на митинге, когда Душнов попал в разгар давки. Сотрудники полиции не размусоливают проблемы, в таких масштабных ситуациях действует только физическая сила и ничего более. Толкучка тоже давала о себе знать, упал — считай, затопчут заживо или задохнёшься от удушья. Можно сказать, парень был на грани. Антон долго потом извинялся, а Олежа долго ещё восстанавливался, хромая по улице. Зато спустя несколько недель Душнов мог вздохнуть от облегчения, что всё кончено. Почти всё.       Сейчас же брюнет продолжал настраивать свой сонный режим и старался не скатиться в учёбе. Сил совсем не оставалось учиться там, где тебе не нравится. Парень как-то вдруг решил поделиться своими откровениями с Антоном, когда тот позвал его выпить по чашечке кофе в ближайшей кофейне. Он уже упоминал при нём театральный вуз, и как он туда хотел, но тема моментально закрылась и больше не упоминалась. То ли из-за дипломаторства на тот период времени, то ли из-за того, что Олежа сам отказывался наотрез об этом говорить. Слишком сильно чувствовал свою уязвимость. Зачем говорить про театральное направление, когда он уже сделал «правильный» выбор? Антон лишь поддержал парня: — Хочешь попробовать отправить документы, в ГИТИС или Щуку? — спросил тогда он. — Не знаю. — тихо проговорил брюнет в ответ, сжав в руках чашку кофе — Я просто решил поделиться с тобой, вот и всё. Олеже было тяжело принимать решение одному. Первым в списке, конечно, с кем он поделился своими мыслями, стал Звёздочкин, но Олеже этого было мало. Тогда он решил для себя, что посоветуется со всей роднёй. В каком-то смысле это давало для него мотивацию. Мама изначально хотела отдать сына в театральный университет, та даже не ожидала услышать вновь эту тему. Но поддержать она могла только словами, не более. Душнова это вполне устраивало. Сестра отреагировала эмоционально, в хорошем смысле эмоционально. Её в принципе устраивали идеи брата, касательно того, что ему нравится. Если нравится ему — нравится и Оле.

***

      Погода сегодня была совсем не многообещающей. Вроде середина весны, а холод всё не хочет уходить. Уже был вечер, оттого ветер стал сильнее. Душнов стоял в своём сером худи, накинув сверху голубую ветровку. Парень стоял возле подъезда, где жил его отец с новой семьёй. Михаила парень решил оставить напоследок для разговора по поводу идеи с театральным поступлением, так как брюнету казалось это будет самым напряжённым из всех бесед, что он провёл за последние пару дней. И не прогадал. — А значит нынешний институт ты заканчивать не собираешься? — в голосе отца всегда звучала строгость, когда дело касалось будущего сына. — Я ведь столько в тебя вложил, и ты хочешь вот так всё бросить? — Ну мы же обговаривали с тобой уже эту тему, Лёш. — Я думал, ты уже повзрослел и спустился с небес на землю, а ты всё в мечтах витаешь. В кухню зашла Лилия Сергеевна с сыном в руках, вот нужно же было и ей слово вставить: — Олеж, ну что ж ты папку своего беспокоишь. Мы же о тебе заботимся, хотим хорошего будущего для тебя, как-никак. — «Сказал человек, который вообще никак в моей жизни не участвует.» — подумал тогда парень, понимая, что если разговор он вовремя не остановит, то закончится это всё слезами. Как только Олежа вышел с подъезда, сразу же решил позвонить Антону, чтобы тот его забрал. Голова гудела и сил совсем не осталось за весь день, он хотел хотя бы до общежития добраться спокойно.       Через время красная машина подъехала к нужному подъезду. Олежа сел на переднее сиденье, как обычно. Кинул лишь тихое «Привет» и замолчал. Антон хотел чмокнуть того в щёку в знак приветствия, но глядя на страдальца решил, что не стоит сейчас. — Как всё прошло? — решил поинтересоваться осторожно Звёздочкин. Шатен что-то знал издалека про взаимоотношения между Олежей и его семьёй. С Олей знаком лично, знает, что мама вполне спокойная и педантичная женщина. Знает, что и папа у него хороший. Но иногда в разговоре мелькали какие-то фразы: «Он может не понять», «С ним лучше это не обсуждать», «Никогда не рассказывал ему и не буду». И, конечно, помнил, что именно Михаил помог поступить в юриспруденцию. — Расскажешь? — повторил Антон. Но парень молчал. Мужчина видел, как тот прячет руки от холода в рукавах кофты, как не хотел поднимать свой взгляд на него, как прикусывал губу. — Олеж? — он положил свою ладонь поверх его кисти, спрятанной в рукаве. — Поехали. — промолвил наконец словечко брюнет, повернув голову к окну, и чуть нахмурил брови. Тогда машина тронулась без лишних слов. Они ехали молча. Олежа облокотился о дверь, подперев щёку кулачком. Улицы мимолётно проносились перед глазами, фонари освещали тротуары, а над небом надвигались серые тучи. Походу, этой ночью пойдёт дождь. Значит, утро обещает быть холодным. Хотелось перестать думать о словах отца, но мысли только всё больше нагоняли. Сомнения начинали окутывать парня. Может идея с театром — это и в правду бред? Просто очередная хотелка, которая в скором времени забудется. Можно с головой погрузиться в учёбу, и тогда подобных мыслей больше не будет. До окончания универа немного потерпеть, а там влиться в работу и всё пройдёт. Хотелось бы в это верить, но когда загружаешь себя по полной программе, мысли не уходят. Они скапливаются в кучу на протяжении всего дня, а после выливаются на тебя, когда ложишься спать. От того и появляется бессонница, кстати. С другой стороны, папа действительно волновался за будущее своего сына, его тоже можно понять. Он же всё-таки более опытный, плохих советов не скажет, так ведь? Но если его чувства можно понять и принять, то почему никто не хочет понять Олежу? От этой мысли только больше заболела голова. Душнов глубоко вздохнул, будто всю дорогу не дышал вовсе. Машина остановилась в небольшой пробке на светофоре. Антон взглянул на брюнета снова. — Олеж, ну не молчи. — в надежде поговорить хоть немного, шатен повторил свою просьбу — Ты же знаешь, что можешь поделиться со мной всем. — Я просто… — наконец заговорил Душнов — просто боюсь, что у меня ничего не получится. — Не получится поступить в новый вуз? — Не получится реализовать свои цели. — парень заговорил громче, резко повернувшись в сторону Звёздочкина — Цели, мечты, понимаешь? — В первые в жизни я начинаю чувствовать свободу своих действий. — он продолжил свою речь, бросив взгляд в окно — Я всегда хотел попробовать театральное искусство. И раньше у меня действительно было столько амбиций. А сейчас… — парень опустил голову, посмотрев на свои руки. — Сейчас мне двадцать один и с возрастом я понимаю, что сомнений становиться всё больше. Взрослая жизнь не щадит никого. Не знаю куда себя деть, что-ли. — Антон расслышал лёгкую дрожь в его голосе, брови машинально сочувственно сложились домиком — И мне иногда так страшно от этого. Олежа поджал губы и закрыл глаза, он не знал, что ещё добавить. Кроме слов «страшно» и «неизвестно» на ум ничего не приходило. Ресницы его подрагивали, брови вновь нахмурились. — Эй, посмотри на меня. — вдруг отозвался Антон, тогда на него бросили взгляд полный надежды — Что бы ты сейчас ни пробовал начать, я буду рядом. Мужчина протянул руку, дабы коснуться кудрявых волос. Дать понять, что тот в безопасности и его слова воспримут всерьёз. — Это временные трудности и мы с ними справимся. — он провёл костяшками пальцев по бледным веснушкам на щеке парня. — Ты так думаешь? — полушёпотом спросил Олежа, не отводя голубых глаз от собеседника. — Я в этом уверен, Олеж. — мужчина мягко улыбнулся — Хотел бы я, чтобы ты видел себя так же, как вижу тебя я. В голосе Антона всегда звучала эта уверенность, хотел бы Душнов говорить так же. Парня могли преследовать сомнения, даже если он говорил правду. Порой ему казалось, что даже эта правда могла оказаться «неправильной» по мнению окружающих. Тогда брюнет понятия не имел, как ему продолжать разговор. У Антона же будто была своя идеология жизни, какая-то своя система в голове. Олежу это частенько восхищало. — Папа сказал- Вдруг громкий сигнал машины сзади прервал их разговор. Олежа тут же замолк. Антон раздражённо вздохнул: — Ну что там. Он опустил стекло машины, и высунувшись из окна, закричал: — Слышь, урод, себе посигналь. Душнов обратил внимание на светофор. — Антон, зелёный. — указал он, но, видимо, мужчину это сейчас меньше всего волновало. — А ну повтори, что сказал! — сзади донёсся недовольный крик. Антон пулей отстегнул ремень безопасности и выскочил с места. — Куда ты на дорогу- Но тот не услышал. Олежа невольно задумался, может если бы этого диалога в машине не состоялось, Звёздочкин бы заметил светофор. Насколько шатен был самоуверен в своих словах, настолько и упрям. Для Душнова такое было уже не в первой. — Звёздочкин, чего встал на светофоре? — из окна чужого автомобиля выглянул Семён Палыч. — Ещё штрафов захотел? Объезжающие мимо машины так же недовольно сигналили на образовавшуюся перепалку на светофоре. Антон будто язык проглотил, встретить гаишника тот совсем не ожидал. Мужчина молча сел обратно за руль, продолжив путь. Олежа не мог не заметить этот стыдливый взгляд в глазах друга. — Кто там был? — спросил он. — Да так, знакомый. — проговорил шатен, тон его стал ниже. Сигнал сзади раздался вновь — долгий и напористый. — Scheiße. — выругался мужчина, вцепившись пальцами в руль. Поняв, что отделаться от хвоста не получится, он остановился на ближайшей автобусной остановке. Насколько мог знать Звёздочкин, со слов отца, Семён Палыч перешёл с прокуратуры в ГИБДД. То ли его понизили, то ли он сам захотел. Но, видимо, перейдя на сторону ГИБДД, первым делом он решил разобраться с Антоном. Ко Звёздочкину у него всегда было особое отношение, вне зависимости от должности. Что в прокуратуре мужчина любил вынести мозги, что здесь на дороге. — Что такое? — всё вопрошал Олежа рядом. — Сейчас разберёмся. — Антон лишь массировал переносицу. Душнов понимал, что так шатен пытался собраться духом, взять себя в руки. Чужой автомобиль остановился рядом. Сотрудник ГИБДД подошёл к окну красной машины, на что Звёздочкину пришлось опустить стекло. — Давненько мы с тобой не виделись. — угрюмо зыркнул Палыч сначала на Антона, а после заметил на пассажирском сиденье Олежу, но виду не подал. — Я же проехал на зелёный, что ещё от меня нужно? — обратил на себя внимание шатен. — Проедешься со мной в участок, дело незаконченное есть. И на этот раз не отвертишься. — сказал как отрезал, да развернулся обратно к себе.

***

      Олежа сидел один на лавочке возле полицейского участка, что освещался фонарями. На улице было тихо и одиноко, лишь прохладный ветер заставлял шелестеть листья на деревьях. На тёплый свет слетелись мотыльки. В детстве Олежа как-то увлекался насекомыми и другими животными. Тогда он узнал, что мотыльки могут прожить всего ничего — большинство видов умирают максимум через семь дней. Душнов порой думал, каково это прожить так мало. Он-то за двадцать лет не мог понять, чего хочет добиться от жизни, а тут тебе даётся несколько дней и делай, что хочешь. С другой стороны, глупо, наверное, сравнивать себя с насекомым. Не то чтобы парень был категорически недоволен своей жизнью, что решался сравнивать человеческий организм с какими-то другими существами, принижая себя. У человека тоже есть свои преимущества. У Олежи вот есть Антон. Но одним Антоном, конечно, не насытишься. У Звёздочкина же не вертится всё вокруг Олежи. Ну, вроде как. У него, помимо парня, тоже есть свои мечты и цели. А вот Душнов не знает, чего хочет. И так мысли всё равно возвращались к тому, что в жизни надо что-то менять.       Брюнет достал телефон, чтобы проверить время. 21:09, начало десятого. На экране высветилось уведомление от сестры: «Ты поговорил с папой? Что он сказал?» Оля тоже беспокоилась за его встречу, она помнит, как брат ругался с папой ещё при поступлении. Тогда девушка расстроилась, что Олежа не настоял на своём, а послушал отца. Но парень всё успокаивал её, что у него всё хорошо, что ему просто хотят хорошего будущего. Кто бы его самого успокоил на тот период времени. Брюнет пялился на сообщение сестры уже минуты три, не знал, как подобрать слов. Он тяжело вздохнул и, выключив телефон, прикрыл глаза ладонью.

***

      Антона благополучно проводили внутрь полицейского участка, тот и не сопротивлялся. Не хотел ещё больше проблем. В своё время и так частенько навещал прокуроров и сотрудников ГИБДД, считай, заходил как к себе домой. Звёздочкина усадили напротив стола, на котором были разбросаны различные документы и прочие ментовские вещи. Семён Палыч воздержался от присеста. — Самому-то не надоело ещё, по участкам таскаться? — будто подразнивая, спросил гаишник, что-то листая у себя в телефоне. Мужчина молчал, почему-то сегодня не хотелось выводить сотрудников полиции из себя или брать их на понт. Хотелось побыстрее разобраться с проблемой и проводить Олежу до дома. Тот отказался заходить вместе с Антоном в полицейский участок, сказал, что подождёт снаружи. Как бы не замёрз там. По спине прошлись мурашки, вдруг скользнуло чувство стыда. Антон так и не поговорил с Душновым, парень так и не поделился тем, что его беспокоит. С момента разговора про театральный ВУЗ Звёздочкин ещё частенько подмечал нервозность парня. Порой так хотелось отдать ему всю ту уверенность, что была у Антона за него. Хотелось сказать, чтоб слал мнение других к чёрту и выбирал, что он хочет сам. Но как он выберет сам, если во всём постоянно сомневается? Да и мнение других включало и родителей, Олежа бы не смог свою родню послать. Звёздочкин уже понял, насколько сильно бы брюнет не ругался с родными, ставил он их всё равно на первое место. Казалось, сердце у него было трепетно ко всем, но не к себе. — Значит сейчас приедет твой папаша, — из мыслей Антона вывел Палыч, снова бросив на него свой недовольный взор — и будем решать, что делать с тобой и твоими штрафами. Оказывается мужчина успел переговорить со Звёздочкиным старшим, пока младший сидел в раздумьях. — Штрафами? — удивился шатен, кажется он давно не проверял свою почту, куда обычно прилетали уведомления за нарушения ПДД. — Так, я на перекур. — Семён Палыч проигнорировал вопрос, достав пачку сигарет, он развернулся в сторону запасного выхода — Ты сидишь здесь. И скрылся из виду. Антон погряз в раздумья снова. Ну мог он не уступить пару раз на главной дороге. Что в этом такого? Авария же не случилась, Антон же быстренько проехал. Мог игнорировать штрафы месяцами, заполняющие его почту. Нарушения не серьёзные. Не сажать же теперь за это? Тем более скорую помощь, пожарных он не подрезал, пешеходов не давил. Сколько времени прошло, а ГАИ только сейчас его поймала.       Через время в участок зашёл Эдуард Звёздочкин. Явно не в настроении решать проблемы сына на ночь глядя. Он пожал руку Семёну Палычу в знак приветствия. — Что на этот раз? — раздался строгий тон, его взгляд метнулся в сторону сына. — Правила дорожного движения молодому человеку, смотрю, вообще не писаны. — начал гаишник разговор — За этот месяц ещё штрафов нахватался, это про прошлые я ещё молчу. Эдуард лишь скрестил руки на груди, выгнув бровь на сотрудника полиции. — Я ведь такими темпами и прав его лишить могу. Он у меня по судам помотается ещё. Антон наблюдал за реакцией отца, тот неподвижно стоял и молча слушал недовольства Палыча. Наверное, Звёздочкину нужно было что-то сказать в своё оправдание, но мужчина решил дождаться полного решения проблемы. Эдуард вздохнул, сделав паузу между разговором. Семён Палыч глядел на него в ожидании оглашения, как будет решаться судьба Антона Звёздочкина в дальнейшем. Казалось, Антон вновь оказался в детстве, когда учителя жаловались на поведение сына в школе. Когда отец сидел за столом кухни, подперев подбородок кулаком, и думал, как поступить с негодяем на этот раз. — Давай так, — Эдуард поднял хмурый взгляд с пола на гаишника — чтоб по судам нам сейчас не трепаться, я оплачу все штрафы. Нынешние, просроченные, какие найдутся. Он вновь сделал паузу, будто специально накалял обстановку. — А водительские права его полежат у меня месяцок-другой. Пускай усвоит хоть какой-то урок. — Я же в новостях уже месяца два, так точно не появлялся. — вдруг встрепенулся Антон — Какие права? — Составляй на него протокол, на всякий случай. — обратился отец к Палычу — Если ослушается, тогда будем подавать в суд на лишение прав. — Может договоримся? — этого ещё Звёздочкину не хватало, думал все проблемы уже прошлом. — Договоримся-договоримся, — Семён Палыч сел за компьютер напротив шатена — лишим тебя водительских прав на месяца три. Может хоть так подучишь правила дорожного движения. — Не впервой ведь тебя камеры уже ловят, Звёздочкин. — мужчина начал что-то вводить, перебирая пальцами по клавиатуре. — Ты всё услышал. — прервал отец спор — Не задерживай ни себя, ни нас. Домой приеду, матери всё расскажу. Гаишник не смог сдержать ухмылки на лице, но взгляд от монитора не оторвал. Антон поджал губы. Мама не была у него такой строгой, как отец. Если шатену не было стыдно перед отцом, то перед матерью вина могла проскользнуть. Женщина никогда особо не ругалась на него. Могла лишь ухватиться за сердце, жалобно глядя на сына, спросить подробности, а потом названивать следующими неделями, расспрашивая, как у него дела. Мама была у него невинной, из-за чего отец часто спорил на тему воспитания ребёнка, что не нужно ему во всём потакать. Мария и не хотела ему во всём потакать, она лишь хотела спокойной и счастливой жизни для своего ребёнка. Антон практически ни чем делится из своей жизни, разговор всегда заканчивается фразой: «Всё хорошо, мам, не переживай.» Как тут не переживать, когда лицо у сына выглядит уставшим, а о проблемах узнаёшь только со слов отца? — Это я ещё не упомянул твои манифесты. — Семён Палыч перестал печатать, взглянув на Антона — Что-то стих ты в последнее время. — Я завязал с этим. — голос его помрачнел, в такие моменты Антон походил на своего отца. Яблоко от яблони недалеко падает и прочее. Кажется, проблема с дипломаторством была уже давно решена, но от Звёздочкина всё не хотели отставать. — Можете не беспокоиться. — огрызнулся он, не отводя глаз от собеседника напротив. — Подростковый бунт свой утихомирил наконец? — мужчина только издал смешок — А то, что в новостях ты не появлялся два месяца — это всё чушь. О тебе только и трещат, куда пропал «герой». — он показал кавычки, интонационно выделив последнее слово. Антон глянул на настенные часы, казалось, разговор длился вечность. Время доходило к десяти часам. Мужчина недовольно фыркнул, показывая своим видом, что не намерен сейчас продолжать тему. Тогда гаишник продолжил заполнять документ. — Можешь идти, — подал голос отец — подождёшь меня снаружи. Протокол я подпишу. — Разве я не должен участвовать в подписании тоже? — вопросил младший. — Даже если твоей подписи не будет, протокол это не отменит. — задорно добавил своего комментария Семён Палыч, снова ухмыльнувшись. Видимо мужчине данное происшествие только поднимало настроение. Антон хмуро взглянул на того, встав с места.

***

      Телефон показывает 21:58. Наверное, это уже пятый раз за последние двадцать минут, когда Олежа нервно поглядывал в экран блокировки. Рядом раздались неторопливые шаги, боковым зрением Душнов разглядел знакомую фигуру. Звёздочкин вышел угрюмым: руки в карманах, взгляд в пол. Брюнет тут же вскочил со скамейки, направившись к нему. Мужчина поднял взгляд на парня, и губы сразу расплылись в нежной улыбке. Будто и не было этого хмурого выражения лица. — Не замёрз? — поинтересовался шатен, потянувшись к рукам парня напротив. — Что сказали? — Олежа проигнорировал его вопрос, начав свой допрос. — Ну-у, — Антон отвёл взгляд в сторону — считай, про машину свою я могу забыть на месяца три. Если не больше. Мужчина взял обе ладони Душнова в свои, а после поймал на себе недовольный взор голубых глаз. — Доигрался? — Не начинай, прошу. — Звёздочкину хватило передряги внутри участка, поэтому он молил сейчас не затрагивать эту тему вновь. Антон обязательно расскажет всё в мельчайших подробностях позже. Он не забудет упомянуть этот недовольный взгляд гаишника и неуютную атмосферу, но это будет потом. Не сегодня. — Я разберусь. — По судам будешь бегать теперь? — Душнов всё не успокаивался. — Не буду. — наотрез ответили ему, брюнет открыл рот уже для следующего вопроса — Олеж. Тогда он замолк, неловко опустив взгляд. Теперь всё внимание его глаз было нацелено на то, как большие пальцы нежно поглаживали его руки. После, Антон сжал чужие ладони крепче. Стало стыдно перед родным человеком, что рядом с ним ему пришлось так резко замолчать и опустить глаза. — Руки холодные, — нарушил тишину Звёздочкин, он смягчил голос — замёрз всё-таки. Чего внутрь не зашёл? Подождал бы там. — Не хочу снова таскаться по полиции, мне снаружи спокойнее. — тихо ответил Душнов. — Прости, что снова ввязал тебя. — Антон был готов сейчас провалиться под землю, лишь бы вся эта суматоха с полицией прекратилась окончательно. Мало того, что они так и не смогли нормально обсудить Олежины проблемы, так Звёздочкин накладывает сверху ещё своих. Душнов ведь пока не расспросит, не отстанет. Ещё одна его забавная черта. Если случался переполох в жизни родных, будь это сестра, или родители, или даже очередная пересдача Побрацкого, Антон слышал каждую деталь случившейся проблемы. С начала её зарождения со вставками личных комментариев парня. Но когда дело доходило до его чувств, он с трудом мог сложить слова. Сам же утверждал, как важно озвучивать чувства, чтобы не было недопониманий, но сам же порой молчал о своих. — Да ладно, с тобой было и хуже. — брюнет поднял свой взгляд, усмехнувшись. На секунду что-то тёплое разлилось в груди мужчины, казалось, сердце застучало быстрее. Не смотря на все вышеперечисленные черты характера парня, он неимоверно любил его улыбку. Сколько ни длились их отношения, его до сих пор это цепляло и порой заставляло на время замолкнуть, не отводя своих глаз. Антон мог бесконечно благодарить вселенную, что спустя несколько лет общения, пройдя через многие конфликты и проблемы, их дружба переросла во что-то такое трепетное и чувственное. — Это точно. — шатен смог проронить лишь два слова, одарив собеседника улыбкой в ответ. На улице было темнее мрака, скорее всего общежитие уже скоро закроют. Пока Олежа доберётся, его туда навряд ли пустят. Ну, только если громко верещать и заходить с объяснительной. — Время уже поздно возвращать тебя в общежитие. — начал Антон — Хочешь переночевать сегодня у меня? Мы ведь так и не поговорили, ну, — он неловко запнулся — насчёт твоего разговора. Тогда Душнов совсем поник. Хотелось заткнуться и больше не упоминать темы, что расстраивают его так. Но таким образом молчанка только усугубит ситуацию. — Мне Оля написала. — парень сделал паузу, собираясь с мыслями — Спрашивает, как всё прошло, а я… Я и слов связать не могу, чтобы ей ответить. За сегодня обоим хватило адреналина и стресса. Наверное, хорошим вариантом было сейчас отложить всё на завтра, на свежую голову. — Приедем домой, разберёмся. — Антон притянул холодные руки к себе, осторожно прикоснувшись к ним губами — Хорошо? В ответ Олежа лишь кивнул, а после плавно прильнул всем телом к мужчине, опустив голову ему на плечо. Шатен бережно обхватил его за спину одной рукой, притянув в объятия. Душнов чувствовал тёплую ладонь, что медленно перебирала пряди его волос. Чувствовал, как поднимается и опускается грудь мужчины, слышал его сердцебиение. В голове парня всё ещё крутилось миллион вопросов. К сожалению, простые объятия не помогут избавиться от переживаний моментально, как бы этого не хотелось. Олежу всё ещё напрягал факт того, что Антон только что вышел с полицейского участка, но даже не озвучил по какой причине его туда завели. Душнова уже передёргивало от упоминания полиции. Гаишник же не может притеснить Дипломатора за его выходки в прошлом? Это же всего лишь гаишник. Хотя именно этот гаишник — в прошлом прокурор — уже давно точил зуб на Звёздочкина. Олежу в принципе раздражало, что мужчина порой не хочет делиться своими проблемами целиком и полностью. Олежа будто ощущал какую-то неполноценность у себя внутри в такие моменты. И пока не допросит того полностью, эта неполноценность так и останется, терзая и царапая его изнутри. Раздражало бы это парня ещё больше, если б он не был таким же, отчасти. Дипломатора в новостях всё ещё могли упомянуть, что порой напрягало обоих, но со временем научились игнорировать. Бывали моменты, когда Душнова даже забавляло то, какие теории и разоблачения строят фанаты и последователи Дипломатора после его исчезновения. Или наблюдать за выражением лица Антона, когда перед ними стоял Дима и воодушевленно что-то показывал и рассказывал про всеобщего героя. Периодически называя Звёздочкина недоумком и пидором, и вообще: «Тебе не понять, ты же мажор.» Как-то мельком Олежа мог, ухмыльнувшись, показать какой-нибудь забавный ролик с очередными разоблачениями Антону в машине. На что тот недовольно говорил: «Господи, убери это, пока я за рулём.» Тогда Олежу это забавляло больше. Вскоре тема «Нашего героя» свелась к: «Ну было и было.» Жаль только, что прокуроры и следователи были не такого же мнения.       Антон на секунду прерывает ласковые поглаживания вьющихся волос, и после брюнет ощущает тёплые губы на своей щеке. Сделал ли мужчина это, чтобы отвлечь того от нарастающих тревог или просто ему так захотелось, Душнов не знал. Но это точно прервало его от потока мыслей и позволило убрать голову с чужого плеча, чтобы взглянуть в янтарные глаза напротив. Звёздочкин проводит мягко пальцами по щеке парня, тот не отводит глаз, кажется задержав дыхание. Тогда дистанция между ними сокращается. Губы Олежи слегка покусанные, но такие родные, чутко и неторопливо двигаются поверх нижней губы шатена. Веки сами начинают медленно опускаться. Ладонь Звёздочкина плавно ускользает от веснушек к холодной шее, от чего у брюнета пробегают мурашки. Спустя час ожидания на холодном воздухе парень наконец чувствовал тёплые касания на своей коже. Покрасневшие кончики пальцев скользят по слегка потрёпанной прическе Антона. Губы его тонкие и ловкие, но сейчас эта ловкость была ни к чему. Поцелуй прерывается лишь, когда Олежа слышит шорохи неподалёку от них. — Эм, Антон? — тихо позвал он мужчину, после чего позади раздался чужой кашель, просящий обратить внимание. Антон оборачивается, нехотя отпуская парня из своих объятий. Семён Палыч пожимает руку на прощание Звёздочкину старшему и кидает неопределённый взгляд в сторону младшего. — Не подводи папашу в очередной раз. — единственное, что произносит сотрудник полиции, попутно доставая из кармана куртки ключи от машины. — И… — он неловко прочистил горло, глядя на Олежу рядом — друга своего тоже. После чего мужчина благополучно направился к своему автомобилю. — Не думал, что ты… — Эдуард подошёл ближе к паре — не один. — Здрасте. — Олежа тихо проговорил взрослому мужчине, надеясь, что его румянец на щеках спишется на холодный ветер. — Здраствуй. — уже более сдержано ему ответили. Антон приобнял Душнова за плечо, обратившись к отцу: — Аа, это Олежа. — начал спокойно он — Я вам с мамой не рассказывал ещё о нём, может только вскользь упоминал. Отец лишь сделал паузу, глядя на парня помладше. Тот скрестил указательные пальцы вместе и не знал, что и добавить к неожиданному знакомству. Олежа знал Эдуарда Звёздочкина только по рассказам самого Антона и видел как-то на фотографиях. Знал, что всё имеющееся у Антона — это заслуга отца. Тот был влиятельным чиновником, оттого и столько денег в семье. Душнову такое и не снилось. На семейных фотографиях, конечно, мужчина выглядел более добродушным, нежели сейчас, глядя на своего сына. — Так, значит машина остаётся у меня. — Звёздочкин старший перешёл сразу к делу после недолгой паузы. Мужчина не хотел сейчас обсуждать, что за друг у сына, о котором он с матерью не в курсе. Время позднее, чтобы что-то выяснять. Он отложит этот разговор на потом. — Заберёшь её через три месяца, — продолжил он — мы с Палычем этот срок обговорили. Развеешься на общественном транспорте, как рядовой гражданин. Понял? Олежа вспомнил это словосочетание: «Самый простой, рядовой гражданин.» Оно частенько упоминалось в речах Дипломатора на его манифестах. Душнов почувствовал, как его плечо сжали крепче. А вид у Антона вновь помрачнел. Видимо, он понял, на что отсылается отец. Тогда Олеже вдруг стало не по себе. — Транспортом же умеешь пользоваться? — спросил отец, на что ему недовольно отчеканили: — Умею. — Ослушаешься хоть раз, протокол на тебя готовый лежит. — мужчина строго указал пальцем в сторону входа в участок, намекая, что оформленный документ находится там — В суд будешь сам мотаться, я твои проблемы разбирать не буду. — Да понял я, понял. — Антон убрал руку с плеча брюнета, недовольно отводя взгляд в сторону. — Ну всё тогда, — решил Эдуард не нагнетать лишний раз — забирай своего друга, езжайте на метро. Метро же часто пользуешься, Олеж? — он бросил взгляд в сторону Душнова, тогда уже не наблюдалась на его лице хмурая гримаса. — Ну да. — так же тихо проговорил тот. — Отлично, будешь не один кататься. — мужчина положил ладонь на плечо сына. — Мы пойдём тогда. — отозвался младший Звёздочкин — Доброй ночи. — Доброй. Антон полагался сейчас лишь на Душнова, чтобы добраться до дома на московском метро и не заплутать. Хотелось уже поскорее попасть в мягкую постель и спрятаться от холода на улице. Поэтому он шёл с ним рядом, слепо доверяя.       Отец достал зажигалку да пачку сигарет с кармана, он пока не торопился ехать обратно. Никотиновый дым рассеялся в воздухе, мужчина глянул на тротуар, откуда уже давно завернули два парня. Походу, разговор с женой сегодня будет не только по поводу лишения водительских прав.