Сценарий без сцены

***

      Олежа открывает глаза. Морозный воздух пробирается в лёгкие. Парень понимает, что стоит на сцене, а вокруг него лес, покрытый толстым слоем снега. Словно алые паруса, подрагивают театральные занавесы вокруг него. Сцена покрыта тонким слоем инея, а под деревянным полом доносится тянущийся скрип. Прожектора висят над головой, практически окутанные льдом, и, кажется, толком не светят. Перед ним зал: сиденья с бархатной, красной обивкой с изящными деревянными узорами на подлокотниках. Места пустые, лишь по разные стороны раскиданы его родные. Папа сидит практически в центре первого ряда, мама где-то в левой стороне подальше от бывшего мужа, сестра ютится рядом с ней. А бабушка оказалась вдали от всех и из-за маленького роста её почти не было видно. Взгляды были прикованы только к Душнову в ожидании чего-то. Будто мёртвые, сидели неподвижно, казалось, не дышали и не моргали вовсе. А в глазах безразличие. Только шорох еловых веток нарушали тягостную тишину. Олежа взглянул на стопку бумаг, сжатые в руках. Мелким почерком печатной машинки был расписан текст, тогда парень пробежал глазами по сценарию. Походу, тут были указаны его успехи за двадцать один год жизни: окончил такую-то школу, получил грамоту за это, награду за то. Все его поступки, речи, секции, учебные заведения были прописаны на этих листах. Конец списка возглавлял московский юридический вуз. На последних страницах красовался текст, покрытый глубокими чёрными полосами поверх, словно порезы на коже. Вроде бы за ними были знакомые буквы и символы, но как бы брюнет ни пытался их разглядеть, изображение перед глазами расплывалось. — Олегсей! — вдруг эхом раздался строгий мужской голос. И тогда Олежа встретился с сердитым взором напротив. Отец хмуро свёл густые брови к переносице. Он ткнул сына взглядом в его сценарий, как бы намекая, что все ждут. Тишина давила, разрасталась пульсирующим звоном в ушах, сжимала черепную коробку, терзала рёбра изнутри. Резкий ветер ударил парня в бок, чуть не сбив того с ног. На секунду Олежа перестал дышать. Сценарий выпал из рук. Его страницы режут пальцы, когда Душнов отчаянно пытается за них ухватиться. Тревога нарастает в груди, а сердце стучит словно бешеное. Его дрожащие зрачки вновь смотрят в зал. Тогда фигура отца медленно рассыпается в холодный пепел, испаряется в след за бумагами. За ним распадается мама с сестрой, а после бабушка. Места оказываются абсолютно пустыми, и тогда Олежа слышит громкий треск под ногами. Глаза мечутся вниз, трещины разрастаются, словно корни дерева. Сердце на секунду замирает, пол начинает пропадать и брюнет понимает, что вот-вот упадёт… Вдруг чья-то тёплая рука хватает его за запястье, Олежа оказывается в шаге от падения. Хватка крепкая, но не болезненная. Над пропастью появляется знакомая фигура Антона. Глаза его беспокойно глядят на бледное лицо Душнова. — Ты хочешь поговорить? — раздаётся мягкий голос.       И Олежа просыпается. Он не подскакивает с постели, не задыхается от страха. Паника его молчалива. Глаза смотрят в потолок, сердце громко стучит. Сон казался таким правдивым и парня совершенно не смущала сцена посреди леса. Олежа проходит пальцами по чёрным волосам, лоб чуть мокрый, словно при простуде. Душнов понимает, что находится не у себя в затхлом общежитии, а дома у Антона, в его комнате. Это ощущается сразу после пробуждения — по мягкости матраса и большом количестве места. Олежа ложится набок, сложив руки под голову. Антон лежит рядом лицом к брюнету. Грудь его мирно поднимается и опускается, а тонкие губы плотно сомкнуты. Прядь каштановых волос падает ему на лицо. Тогда Олежа осторожно тянет руку, чтобы заправить её обратно. Сон у Звёздочкина крепкий, пару нежных движений его не разбудят. Разглядывая черты мужчины, Душнов тихо вздыхает. Нужно было понять, какой сейчас час, так как судя по виду из окна, ещё не было и восьми часов. По крайней мере так чувствовал парень. Он дотянулся до телефона, лежавшего на прикроватной тумбочке возле светильника. Экран блокировки показал ровно 05:10. В институте в расписании на сегодня поставили со второй пары, то есть, как минимум до будильника оставалось ещё около трёх часов. Насколько Олежа помнил, Антону тоже нужно было ко второй, значит поедут они вместе. Брюнет отложил телефон в сторону и снова лёг на спину, сложив ладони на груди. Сонливость ещё не прошла, и ничего не оставалось, кроме как смотреть в потолок. Спустя время его веки опустились, и сознание вновь погрузилось в сон.

***

      Олежа и вдохнуть не успел, как день практически пролетел. Время близилось к трём часам. А пока доедешь обратно до общежития, уже вечер наступит. — Ты какой-то вялый сегодня, не выспался что-ли? — спросила Оля. Они стояли возле входа в институт. Олежа ждал, когда из здания выйдет Антон, и они вместе направятся к станции метро. Парень ведь так и не ответил сестре вчера вечером, та и поймала его после пар. А чуть позже в разговор вклинился Дима, только что пришедший после очередной пересдачи. Всю жизнь сестра с братом росли спина к спине и до сих пор могли зацепиться языками без повода. Не успевали надоесть друг другу. Правда, болтливость сестры сходила с рук зачастую, нежели у Олежи: «Ну она девочка» — говорила мама и бабушка. Отец лишь мог саркастично промолвить: «Женщины — вот рот и не закрывается.» — и ничего более. После развода упоминал мать, говоря, что это от неё дети болтливыми выросли. Михаил Душнов старался воспитывать сына «по-мужски». Мужчина не должен лишний раз чесать языком, нужно вести себя более сдержано в обществе. Никому нет дела до звёзд, планет и прочей ерунды, которую так любил Олежа. Мужчина должен быть приземлённым, а не летать в космосе. Активная жестикуляция рук, чрезмерная эмоциональность — глупости. «Ты будущий юрист, Олегсей, а не обезьянка на сцене.» — говорил отец. Радовало, что мать не пыталась выучить сына в роли холодного солдата, которому было разрешено говорить и двигаться только по команде. — Нормально всё. — промолвил Олежа сестре — Поздно спать лёг просто. Сказать честно, парень даже и не помнил как уснул. Он помнил, как вместе с Антоном они ждали метро. Как держал мужчину за руку в надежде немного согреть ладонь, когда оба уже подходили к подъезду. Душнов бы грохнулся в постель сразу же, не раздеваясь, но пришлось идти в ванную. Не каждый день можно было насладиться студенту, жившему в общежитии, хорошим душем перед сном. Он помнил, как наблюдал за неторопливо уходящей пеной у ног, очень похожей на чёрную дыру. О его одежде в тот вечер позаботился Звёздочкин. Начиная с голубой ветровки, что мужчина аккуратно стянул с парня, заканчивая чистой домашней одеждой, лежавшей стопкой на стиральной машинке. Кажется, тогда перед сном Олежу ласково чмокнули в лоб, но тот вмиг сомкнул глаза, как только его тело коснулось мягкой постели. — Сильно переживаешь, что с папой поругался? — вдруг спросила Оля, сочувственно глядя на брата — Ты же знаешь папу, он не со зла так. Девушка помнила характер отца, он оставался всё тем же и после развода, и после того, как дети разъехались в разные стороны. Знала, что мужчина не желал им зла, но порой плохо это показывал. — Погоди, ты отчислиться что-ли хочешь? — удивлённо ворвался Побрацкий в разговор. Душнова только закатила глаза в сторону парня. Беседа шла уже как минут десять, а до Димы только сейчас дошла обсуждаемая тема. — Я не говорил этого. — стараясь не показывать своё полное недовольство, ответил Олежа. — Но уже обдумываешь поступление в другой вуз? — сбил с толку зеленоглазый. — Я… — брюнет запнулся — не знаю ещё. Парень уж очень не хотел распространять новость по всем аудиториям. Его уже знают как заучку универа — целеустремлённого парня на пути к юриспруденции, не интересующегося ничем, кроме учёбы. За всё общение с Димой только успокаивало, что шатен мог хранить секреты и промолчать в нужный момент, каким бы глуповатым на первый взгляд он ни казался. — Чувак, блин, буквально на тебе держится вся наша успеваемость. — с негодованием взглянул Дима на друга — У кого я списывать буду, если ты уйдёшь? Ещё одна причина, тянувшая Олежу бросить всю задумку, прекратить думать об этом вообще. Не может же он подвести друга. На самом деле Побрацкого мало волновала вся эта ситуация. Даже если Душнов и уйдёт с универа, он никуда не денется от Димы. Они так же могут продолжать видеться, у Олежи всё так же будут под рукой его конспекты. Такой настрой друга иногда заставлял ловить зависть у брюнета. У студента всё так легко: не смогу ответить — спишу, не сдам — пойду на пересдачу. Ему не приходилось ловить панику из-за каждых пустяков. — Привет. — бодро отзывается знакомый голос, а сзади на плечи Душнова ложатся тёплые ладони. Оля помахала мужчине в знак приветствия, а Дима лишь скрестил руки на груди и дал понять, что увидел его. — А этот в курсе об этом? — тон зеленоглазого сменился на чутка ворчливый, указывая взглядом на «этого». — В курсе. — коротко отвечает Олежа. — В курсе о чём? — Антон убирает руки с чужих плеч и становится рядом в компанию. — Ну про театральный, — быстро проговаривает парень, явно начиная жалеть, что рассказал об этом больше, чем одному человеку — Ещё ничего не известно, давайте закроем эту тему. — он хмуро сложил руки в карманы серого худи. К счастью Олежи, разговор на секунду прервался телефонным звонком Звёздочкина. — Я на минутку. — говорит шатен и отходит в сторону. — А что именно тебе папа говорил-то? — продолжает Оля нетерпеливо задавать вопросы брату, тогда Олежа раздражённо вздыхает. — Ну, что слишком много вложился в меня, чтобы вот так всё бросать на пол пути. О каком пути говорил старший Душнов, Олежа так и не понял. Почему на пол пути, если обучение его уже подходило к концу? Что именно он в него вложил, если Олежа учился на бюджете? Оплата за общежитие и продукты? Если бы парень поступил на бюджет театрального вуза, то отец бы мог вложиться в него абсолютно так же. Но Душнов свои негодования озвучивать вслух не собирался. — Ну-у, — задумчиво протянула девушка — это ожидаемо от него. Всё, что смогла ответить Душнова после всего допроса. Парню хотелось сказать больше, громче, порой хотелось кричать, вопить, чтобы хоть так люди, наконец, услышали. Неужели он многого просит? Понимания и принятия, без давления со стороны, это настолько тяжело осуществить? Перед глазами вновь скользнул взгляд отца во сне: холодные серо-голубые глаза. Будто мертвец, он пялился на него. Как это бывает после странных снов, с самого утра Олежу не покидало вязкое чувство в груди, словно дереализация. Вспоминая, каждый раз бьёт в дрожь. Парень не сразу решил делиться приснившимся с Антоном. На утро его ласково потрепали по волосам, когда он сидел на кухне, пялясь на дно чашки кофе. — О чём призадумался? — спросили тогда его. — Ни о чём важном. — ответил он хрипло. Только в метро по дороге на учёбу, Душнов тихо произнёс мужчине на ухо: — Мне сегодня такой странный сон приснился, до сих пор не могу забыть. — Антон и ответить не успел, как парень пошёл к выходу на нужную станцию.       Эдуард Звёздочкин, как и обещал, после встречи в полицейском участке обо всём рассказал матери. И естественно та звонит сыну, не ожидая каких-то объяснений или извинений, женщина просто беспокоилась. У Звёздочкина уже был опыт пьяного вождения, Мария после этого случая сама не своя, как только слышит новости про машину. — Да всё хорошо, ну что ты. — успокаивал сейчас Антон свою маму на другом конце трубки, та продолжала что-то говорить. — Да, да, я передам ему. Женщина начала что-то тараторить по-французски, тогда шатен подхватил её речь: — Et je t’aime, ne t’inquiète pas pour moi. — после чего на шатена удивлённо глянул Дима. Видимо, он услышал мельком разговор, пока на фоне о чём-то продолжала болтать Оля. Побрацкий не помнил, когда Душновы успели сменить тему о театральном вузе на какую-то другую. — Он у тебя ещё и на иностранном шпарит? — отвлёк Душновых парень, взглянув на Олежу. — Это французский. — поправил его брюнет. Иногда казалось, что Побрацкий говорит об Антоне, как о каком-то питомце, расспрашивая Душнова его повадки поведения. Будто мамочка, что решила спросить совета для своего ребёнка. — У него мама родом из Парижа. — продолжил Олежа. — Охренеть. — вырвалось у шатена — А чё он тут тогда забыл? — тогда на шатена бросили неодобрительный взгляд, а девушка недовольно толкнула его по плечу. — Больше ни слова тебе не скажу. — презрительно промолвил Душнов. Дима хотел было воскликнуть что-то вроде: «Да ну я-то что?» Но вдруг в разговор вернулся Антон: — Где здесь ближайшая станция метро же знаешь? — обратился он к Олеже, деловито убрав телефон обратно в карман брюк. Такой вопрос заставил Олежу улыбнуться впервые за весь день. Его смешил и одновременно поражал тот факт, что Антон — кровный москвич — не знает, где ближайшая станция метро, которые находятся в городе буквально на каждом шагу. — Ты не на машине что-ли сегодня? — спросила удивлённо Оля. Сколько она помнит, Звёздочкин всегда приезжал и уезжал исключительно на своём личном транспорте. Даже если у него пары заканчивались раньше Олеженых, девушка частенько наблюдала, как брат садится в красный автомобиль. — Да я решил сегодня без неё. — начал вальяжно Антон, но его перебили: — У него права отобрали на время. — Олежа был рад, наконец-то, обсудить что-то помимо его проблем с отцом и чёртовым вузом. Антон же сейчас надеялся оставаться при всём своём пафосе. Продержался его пафос меньше минуты, обрушившись под словами Душнова. Послышался смешок Димы. Где-то глубоко внутри Звёздочкина это кольнуло, но виду он не подал, мысленно пытаясь задушить голубоглазого за его длинный язык. — В смысле? — вопросила девушка. Антон — приличный студент с идеальной репутацией, да чтобы у него отобрали права, у Душновой в голове не укладывалось. Но судя по спокойному выражению лица брата, она поняла, что, скорее всего, не знает всех подводных камней его жизни. Оно и очевидно. — Это уже у него спрашивай. — тыкнул брюнет большим пальцем в сторону мужчины, продолжавшего держать гордый вид. — Господи, это ненадолго. — через вздох начал объяснять Антон — Непроблематично, прогуляюсь пару дней. — Скорее пару месяцев. — поправил его Душнов, после чего получил недовольный взор в свою сторону. Казалось, мужчина здесь пытался успокоить только себя. Олежа же понимал, что это всё отговорки и попытки защитить свой статус. Душнов и не считал, конечно, что из-за отсутствия машины Звёздочкин мог потерять какой-то статус в обществе и прочий бред. Настоящего Антона парень узнал ещё при Дипломаторе, так что отсутствие водительских прав сейчас не заставит любить его меньше. — Не верю ни единому Вашему слову. — не скрывая своего мнения проговорил Побрацкий, ухмыляясь на мужчину перед ним, на что его снова толкнула в плечо девушка. Когда для Димы лишение водительских прав главного мажоришки универа было частью развлечения, для Оли показалась ситуация серьёзной. — Как так вышло? Что-то серьёзное? — всё расспрашивала она. — Да так, э-э — начал неловко Антон, не зная, что и сказать в своё оправдание. — Вспомнили старые штрафы, нарушения и забрали права на определённый срок, ничего более. — спокойно без подробностей ответил Олежа — Он справится. — добавил он, погладив ладонью того по плечу. У Звёздочкина проскользнула благодарность, что ему не пришлось себя оправдывать, переходящая в стыд. — Ты по судам что-ли успел уже полазить за эти дни, что тебя прав лишили? — не понимала Оля. — Там всё вышло немного по-другому. — ответил Антон, пока Олежа не начал упоминать, что машину у него отобрал отец. Не хватало ему ещё от стыда провалиться в первый же день, когда узнали, что он сейчас без автомобиля. — Ты хоть знаешь, как метро-то пользоваться? — Диму всё ещё не смущала ситуация, он был лишь рад задать подобный вопрос. — Знаю. — на что ему хмуро отчеканили. Хотя, если быть честным с собой, Звёздочкин понятия не имел, как люди разбираются с картой метро и доезжают до нужного им места, не заблудившись. На эти три месяца шатен полагался на Душнова, надеясь, что уже через неделю привыкнет к новой обстановке. Но не скажет же он это Побрацкому в лицо. — Время уже начало четвёртого, — вдруг прервала беседу Оля, заглянув в телефон — мы, пожалуй, пойдём. Хочу успеть подружек ещё проведать. Девушка обняла брата на прощание и похлопала по плечу Антона, пожелав обоим удачи. Она взяла Диму за руку, и те направились куда-то в свою сторону. Оля вроде упоминала, что они хотели прогуляться в каком-то парке. Побрацкий надолго с Олежей не прощался, успеют ещё встретиться сегодня в общежитии.

***

      Сегодняшнее настроение погоды удручало не так сильно, как вчера. Хотя бы руки не приходилось постоянно держать в карманах, и на этом спасибо. Моментами витал прохладный ветерок, но как такового холода не ощущалось. Солнце светило над головой, но не то чтобы от этого чувствовалось какое-то тепло. Людей было абсолютно так же, как и вчера, и позавчера, и неделю назад. Погода в принципе не влияла на количество людишек на улицах Москвы. Метро было переполнено, что в дождливую погоду, что в солнечную. Карта метро всё ещё поражала Антона, когда Олежа объяснял, как они сейчас доедут до общежития, а после, как сам Антон попадёт на свою улицу домой. Уже не раз Звёздочкин успел подумать, сколько времени дизайнеры потратили на построение этой карты, и сколько они за это заработали.       Пара стояла в ожидании пребывающего метро. Антон всё разглядывал вычурные станции, параллельно слушая комментарии Душнова, что в Москве единственное такое красивое и современное метро. Парень, родившийся в Санкт-Петербурге, конечно, тоже наблюдал там красивые станции, да и карта в Питере была попроще. Но в основном Москва превосходила Питер по метрополитену. Во время разговора, Олеже пришло сообщение. Парень глянул в телефон, думая, что Оля выложила очередной пост у себя в профиле. Но это была мама. Зайдя в чат, брюнет увидел ссылку на какой-то московский театральный вуз. Олежа вот недавно закрыл эту тему с друзьями, как её вновь упоминают. Парень и сам не понимал, почему вдруг начала раздражать эта тема после того, как решил со всеми ею поделиться. Наверное, из-за того, что он всего лишь хотел рассказать об этом, а другие уже начали ставить свои ожидания. «И когда ты собираешься поступать?», «А юридический бросишь, получается?», «А что другие сказали?» Это давило и не давало определиться. Олежа лишь поджал губы, вчитываясь в описание института для абитуриентов. Он и не знает, что ответить маме на это. Он был рад, что женщина вот так по-своему ему помогает, но и одновременно это сбивало его с толку. — Мне тут мама звонила, — прервал Душнова мужчина — ну, когда ты разговаривал с Олей. — Как раз хотел спросить, — тогда Олежа убрал телефон обратно, навострив уши — что говорит? — Ну, расспрашивает по поводу машины. Папа же говорил, что расскажет ей. — А-а, — протянул парень — и как она отреагировала? Сегодня тема машины раздражала даже больше, чем вчера в участке. Все, кому не лень расспрашивают, подшучивают и названивают. — Это не важно, я другое хотел сказать. — быстро отмахнулся Антон, переходя к главной сути — Видимо папа упомянул тебя, и вот теперь с тобой хотят познакомиться. Поначалу Звёздочкин был удивлён, когда женщина перешагнула с темы водительских прав на Олежу. «А что за парень был с тобой вчера?» — спросила она тогда. Но поняв, что мать настроена позитивно, шатен спокойно ей отвечал. — А ты ей сказал… ну, — Олежа сделал неловкую паузу — что мы с тобой вместе? — Нет, я вообще ничего про нас не рассказывал. — ответили ему уверенно — Думаю, они с папой вчера сами догадались. Тут не нужно быть гением, знаешь ли. — Антон мило ухмыльнулся, вспомнив, как отец прервал их вчерашний поцелуй. — Думаешь догадались? — немного напряжённо вопросил брюнет, поджав плечи. — Как часто ты видишь друзей, которые целуются друг с другом, держась за руки? — бросил мужчина на него очевидный взгляд, подняв вопросительно бровь. — Ладно, не продолжай. — протараторил Олежа. Кажется, женщина рядом окинула их удивлённым взглядом. Видимо, услышала разговор, что напрягло брюнета. Он неловко отвёл взгляд. К этому времени подъехало метро, поэтому диалог продолжился уже там. Места, как и всегда, были заняты, так что парни встали где-то с краю. — Зовут тебя на ужин сегодня. — продолжил Антон — Что скажешь? Олежа напрягся от неожиданной новости. Он вспомнил тот неловкий взгляд Эдуарда Звёздочкина, не хотелось бы ловить его снова. Душнов даже не знал, что лучше обсуждать сейчас, это или поступление в театральный. Олежа помнит свои семейные посиделки дома за столом: куча родственников, много взглядов, вопросов. Даже если ты был голоден весь день, голод этот мог тут же улетучиться за семейным застольем. Это всегда было так неловко. Родители вели себя странно тогда: что-то увлечённо рассказывали, смеялись, будто не ругались десять минут назад перед приходом гостей. Лишь отойдя в другую комнату, могла подойти бабушка, расспросив внука о чём-нибудь. А после развода родителей семейные посиделки переехали в кафе. Тогда приходил мамин новый муж и новая жена отца, конечно же, с ребёнком на руках. В такие моменты парня успокаивало, когда они с сестрой могли выбежать на улицу, отдохнуть от суеты. — Ну-у… не знаю, наверное. — Олежа трепался — А ты хочешь? — Хочу ли я познакомиться со своими родителями? — улыбнулся шатен. — Нет, ну- — поняв, вопрос парень остановился на полуслове, чтобы шутливо толкнуть мужчину в бок — чтобы я познакомился. — продолжил он. — А ты хочешь? — Думаешь, я им понравлюсь? — чуть тише задал вопрос парень, подняв голубые глаза с каким-то сомнением. — Пойдём — узнаешь. Олежа уже представлял этот ком в горле, когда жуёшь еду, но не чувствуешь её вкуса. Парня очень напрягали разговоры в последние дни, а при знакомстве так точно придётся что-то говорить. Он ничему в жизни не добился, чтобы представляться семье Антона. А семья у него очень статная, и Олежа будет лишь ощущать себя белой вороной. А после встречи снова наступят бессонные ночи, когда в голове роются мысли о том, как глупо он себя вёл и говорил не так, как нужно. Ведь мама у Звёздочкина ещё иностранка. А как ему вести себя при ней, чтобы не показаться странным? Нужно ли готовиться к встрече, узнав традиции другой страны или женщина уже давно влилась в традиции его места? Как прогнать столько мыслей из головы в такие моменты? — Олеж, — отозвался Антон, заметив смятение парня — даже если что-то пойдёт не так, я буду рядом. Мужчина очень хотел сейчас взять его за руку и крепко сжать ладонь, томно и долго смотреть в его глаза, примкнуть к мягким губам. Но в общественном месте пришлось себя сдержать. — Просто не хочу очередных проблем. — глядя куда-то в пол, проговорил брюнет. — Не будет, — шатен мягко ухватил того за предплечье, единственное, что он смог себе позволить — не паникуй раньше времени.

***

      — Блин, чел, ты реально нас покидать собираешься? — недоумённо расспрашивал Дима своего друга, облокотившись о столешницу на кухне общежития. Сегодня Побрацкому знатно подфортило, что Олежа решил заняться готовкой. Так бы шатен продолжил питаться пельменями и дошираками. Не то чтобы Душнов прям строго следил за своим питанием, порой он совсем забывал пообедать или мог побаловать себя вредной едой, просто потому что так уходило меньше времени. Но из двоих студентов, конечно, Олежа был тем, кто по вечерам мог стоять у плиты. Привычка после нескольких лет проживания в одной квартире с отцом. Когда Михаил забрал сына себе после развода, мужчина большую часть времени проводил на работе. Он учил сына своими кулинарными мастер-классами, а со временем Олежа приспособился к кухне сам и в помощи не нуждался. Чудом было сейчас то, что в холодильнике остались нужные продукты для супа. Кажется, если бы брюнет начал готовить после семи часов, их бы и не было. Вернувшись в свою комнату после пар, парень уже успел подготовить материал к следующим занятиям, потупить в телефоне и начать готовку. К тому времени к нему присоединился Дима после прогулки с девушкой. — Ты говоришь так, будто я умирать собираюсь, а не отчисляться. — проговорил Душнов, помешивая ложкой бульон. — Это, во-первых, — продолжил он — а во-вторых, я же сказал, что ещё ничего не знаю. Я просто поделился с Олей, а она тебе всё разболтала. Ничего вам доверить нельзя. — он убрал ложку в сторону и с неким недовольством кинул взгляд на друга. Порой парня раздражало, что после появления Димы их совместные секреты и темы с сестрой моментально переходили к шатену. У Душнова были хорошие взаимоотношения с ним, но это не означало, что он был готов делиться всем. Он не злился на Диму, что тот интересовался этой темой — просто не хотел чувствовать себя уязвимым. Ведь с кем не начнёшь разговор, все всё знают и просят подробностей. — Ну извини. — неловко глянул шатен на собеседника — Просто это так неожиданно, ты же отличник и всё такое. Дима не со зла хотел узнать информацию и Олежа это понимал, но раздражался от этого не меньше, особенно услышав, как его снова назвали отличником. Отличником и, как ещё говорят, «зубрилой» он стал не по своей воле. Нет, по идее, всё заучивать и переживать за каждую оценку — это его выбор. Он ведь мог и не делать этого, он же уже не школьник. Но навряд ли ребёнок семи лет будет делать такой выбор осознано. Родители сказали, что учёба — путь к успеху, значит, наверное, так оно и есть. Ребёнку же не скажешь, что родители могут обманывать и весь этот успешный успех работает немного не так. Да и приятно было слышать, что тобой гордятся за полученную грамоту или закрытый отлично семестр. Это отвлекало от частых скандалов. Если единственное, что могло радовать родителей во время частых ссор между собой — это успеваемость их детей, то Олеже это было только на руку. Жаль, от развода пятёрки не спасли. А дальше страх разочаровать семью, разрушить свою успешную карьеру, как ему казалось, только укрепили звание отличника, вплоть до сегодняшнего дня. — Ты сам-то по своему желанию поступил сюда? — перевёл Душнов тему, не желая говорить о себе. — Ну-у, — протянул Побрацкий — по идее, да. Наверное, у меня и выбора-то особо не было. — задумчиво прошёлся он ладонью по шее. — Как это? — Ну в смысле, на платку бы я точно не смог, и поэтому документы подал просто в разные учреждения с мыслью, что куда-нибудь да стрельну. — Удачно ты стрельнул, в престижный московский вуз. — поддержал брюнет, убавив газ на плите, и сел за стол. За время общения с Димой, Душнов знал, что семья у него не богатая, и что поступить сюда оказалось чудом. Парень рос в женском окружении: мама и большое количество сестёр, что на самом деле это хорошо проявлялось в его характере. Парень пользовался успехом среди девушек, что в дружбе, что в отношениях. Казалось, даже в окружении женщин, Побрацкий вырос не таким нежным, как Олежа, который весь свой подростковый период провёл с папой. — Ну так. — ухмыльнулся Дима словам друга, гордо подняв подбородок. — А насчёт отчисления, — вздохнув, Олежа облокотил щёку о ладонь — всё равно, даже если и захочу отчислиться, не выйдет. Мне отучиться нужно в любом случае, чтобы хоть какой-то диплом получить. Парень хотел было добавить ещё чего-то, но его телефон звякнул. Сообщение пришло от Антона: «Я заеду за тобой в 7.» Тогда на лице Душнова машинально появилась улыбка. — Тем более, — уже не так увлечённо говорил он другу, не отводя взгляд от экрана телефона — тут осталось потерпеть немного. «С метро хоть разберёшься?» — ответил он Звёздочкину, не переставая хитро улыбаться. Дима знал это выражение лица и уловил, для кого оно предназначено. Тогда он понял, что беседа их подошла к концу. — Выключи, пожалуйста, газ. — последнее, что сказал Олежа — Там уже готово всё.

***

      Нажав на дверной звонок родительской квартиры, пара стояла в ожидании. Квартира находилась прямо в центре Москвы, от чего Олеже становилось всё более неловко от предстоящей встречи. Он совсем не привык к такой роскошной жизни. По началу парня удивляло наличие собственной квартиры Антона с большой квадратурой, но сейчас это и рядом не стояло с центром Москвы. Как общаться с такими влиятельными людьми? Нужно ли ему себя вести как-то по-особенному? Есть ли у них свои традиции при знакомствах? А с мамой Звёздочкина лучше здороваться по-русски или по-французски? Не осознавая того, Олежа начал нервно ковырять кожицу вокруг ногтей своих пальцев. Детская привычка кусать ногти с возрастом переросла в ковыряние пальцев. Лучше это было или нет, но оно было. Тогда парня мягко взяли за руку, прервав его самобичевание. Тёплые пальцы переплелись с его. Голубые глаза столкнулись со спокойным, уверенным взглядом рядом. Слова были лишними, хватало одного такого прикосновения, чтобы на время успокоиться. Послышался щелчок, затем второй, и за дверью появилась радостная мать. — Наконец-то, content de te voir. — задорно заговорила женщина, чмокнув сына в щёчку. Мария была одета в облегающее красное платье, а на шее белые бусы подчёркивали её выразительные ключицы. Выделялись среди такого наряда только белые домашние тапочки с помпонами. Было не трудно догадаться, что глаза Антона были от мамы — такие же золотистые, пронзительные. У женщины было миловидное личико и пухлые губы, но гены отца сыграли бо́льшую роль. — А о тебе я уже наслышана. — не стесняясь Мария мягко притянула Олежу к себе в объятия. — Здрасте. — лишь тихо проговорил он в ответ. Тогда парень уловил запах её духов — кажется, это был аромат чего-то фруктово-цветочного. Женщина отстранилась от брюнета и развернулась в сторону ближней комнаты, тогда как в прихожую вошёл Эдуард Звёздочкин. — Здравствуй. — только и сказал он, на что Душнов кивнул в его сторону в знак взаимного приветствия. Взгляд его был более спокойный, нежели вчера вечером, но всё ещё настороженный. Антон помог снять ветровку брюнета, повесив её на вешалку в прихожей. По такому случаю Олежа даже решил оставить свою серую кофту, что уже нуждалась в стирке, и надеть свою любимую клетчатую рубашку. — Тони, покажи ему ванную, — окликнула мать из комнаты — и проходите за стол. Парень также обратил внимание на её приятный акцент, когда та говорила по-русски. Голос её был нежным, что успокаивало перед началом разговора.       Антон ласково провёл ладонью по спине Душнова, как бы приглашая пойти с ним. У Звёздочкиных была даже отдельная комната для трапезы, что для простых людей, живущих в панельках было необычным, но брюнет виду не подавал. Антон выдвинул стул рядом с собой, чтобы Олежа мог сесть. Комната была светлой и просторной: большие панорамные окна с видом на горящие небоскрёбы вдали, камин у стены, над которым красовалась какая-то картина в узорной рамке. В правом углу стоял шифоньер с различным сервизом, а рядом висело зеркало с не менее изящной рамкой. В углу возле камина также красовалась элегантная ваза с большими листьями монстеры. Огромный стол с белой скатертью располагался на таком же светлом ковре в центре комнаты. Стол был украшен несколькими блюдами: салатом в стеклянной посуде и горячим. Антон, повесив свой пиджак на спинку стула, сел рядом. Мужчина не смог удержать ухмылки в сторону брюнета, который, словно ребёнок, разглядывал натяжные потолки и грациозную двухъярусную люстру над головой. — Как справляешься без машины, проблем нет? — нарушил тишину первым Эдуард. Мужчина сидел в конце стола возле жены, что пристроилась с краю рядом с сыном. — Ну так, — начал Антон — привыкаю понемногу. Сегодня на ужин было картофельное пюре с мясом по-французски. Шатен накладывал блюдо сразу двоим. Еда выглядела как в ресторане, — это не какой-то суп на плите в общежитии. — Трудно наверное без машины. — начала беспокойно мама, положив свою ладонь на плечо сыну — Неужели и в правду три месяца он будет без неё? — Мария взглянула на мужа рядом — Может отдашь уже через неделю? Что уж мучить. На секунду младший Звёздочкин даже оживился, прекратив жевать пищу. Но надежда пропала сразу после слов отца: — Милая, не стоит. Пусть он начнёт усваивать хоть какие-то уроки, не всё же в жизни ждать на блюдечке. — положив в рот кусочек мяса, мужчина дал понять, что это больше не обсуждается. Олежу позабавил этот небольшой диалог. Он бросил взгляд на Антона и легонько толкнул локтём того в бок, как бы показывая, что отец-то его прав. На что Звёздочкин лишь закатил глаза. Мария заинтересованно глянула в сторону двоих парней, поняв, что данную тему лучше отложить в сторону. — Ты нам раньше не рассказывал об Олеже, — начала она, любопытно положив подбородок на свою ладонь — давно вы общаетесь? — Где-то со второго курса. — коротко ответил шатен. — С моего второго курса, — поправил его Душнов, обратившись к женщине — я был на втором, он на четвёртом, ещё до магистратуры. — А познакомились вы как? — продолжала Звёздочкина. — Мам, — хотел было начать Антон, которому вопрос казался неловким и чересчур банальным. — Что? — мать лишь кинула недовольный взгляд — Ты ничего не рассказываешь о себе, как съехал от нас. И я узнаю о тебе новости от слов отца — либо о твоих походах в участок, либо о других прецедентах. Её акцент был сильно выражен на последнем слове. А после наступила пауза. Эдуард нежно положил ладонь поверх руки жены, показывая, что сейчас нет повода для волнений. — Я курсовые помогал писать тогда, — решил прервать образовавшее напряжение Олежа — вот так и познакомились. — Самому совсем за ум тяжело было взяться? — прокомментировал отец, бросив свой строгий взор. Казалось, другой формы интонации Антон не слышал от мужчины в последние дни общения. Эдуард любил своего сына, но проявлял это немного иначе. Если мама могла того лелеять и жалеть, то старший Звёздочкин был более сдержан. Особенно после потасовки у прокуроров и гаишников. — Видимо тяжело. — с тихим смешком ответил Душнов, после чего к нему удивлённо повернулись. — «Видимо тяжело»? — процитировал Антон, глядя на брюнета — Ты вообще на моей стороне или нет? — но никаких упрёков в этот вопрос заложено не было. — Олеж, ты расскажи лучше о себе что-нибудь. — уже более спокойно вопросила Мария с интересом глядя на парня — На каком направлении ты учишься? — Я на юридическом, но скоро уже заканчиваю. — На бюджете учится. — будто с гордостью добавил Антон, на что женщина приятно улыбнулась. — И тебе нравится? — она была искренне заинтересована его образованием, так как считала, что это многое может сказать о человеке. — Ну, — парень замялся — вообще, эта была не моя идея поступить сюда. Он опустил глаза, теперь блюдо на тарелке выглядела более привлекательно, нежели собеседники рядом. Казалось, еда вырисовывала бушующие волны, только вот оставалось подрисовать их вилкой для полной картины. Мария сидела в ожидании дальнейшей истории. Но парень вдруг замолчал, а после поднял свой взгляд на Антона, как бы ища в нём знак одобрения. — Расскажешь? — спросил он так тихо, что мог услышать только Душнов. — На самом деле, — брюнет опустил руки под стол, не желая продолжать копаться в еде — я хотел поступить в театральное направление. — он вновь сделал паузу — Но так сложилось, что оказался тут. Парень чуть посмеялся, но улыбка была скорее нервной, защитной. Поняв, что все внимательно слушают, он продолжил: — Папа настоял. Если честно, я совсем недавно осознал, что хочу что-то поменять в жизни. Мне вообще не нравится, где я учусь. Даже Эдуард решил отложить приборы в сторону, сосредоточившись на монологе. Олежа чувствовал, что сейчас обстановка зависит от него. Парень подумал, что лучше сказать правду, чем дальше приукрашивать об учёбе на юриспруденции. Отвечать по заученному материалу он и в институте мог. — С возрастом просто замечаю всё больше сомнений и, наверное, стоило бы начать с этим что-то делать. Пока не поздно. Стало вновь неуютно от очередных откровений за день. Парень мог поделиться и бо́льшим, но пока прощупывал почву того, что можно говорить и, как на это отреагируют. Его настоящие желания, его мечты и таланты оказываются сценарием, написанным его рукой, вкладывая всё самое сокровенное, потаённое, но заброшенное куда подальше. Чтобы родные даже и не спрашивали его об этом, чтобы не упоминали вовсе. Итогда парень мог продолжить жить чужой жизнью. Всё написанное и спрятанное не реализуется без его выбора, его решения. Сценарий не оживёт без сцены. Вдруг в янтарных глазах женщины появляется сочувствие, она машинально тянется к мужу, сжимая крепче его ладонь. Взгляд Эдуарда вдумчивый, в ожидании дальнейших действий. — Я понимаю твои чувства. — говорит Мария — Порой вещи в жизни идут не так, как тебе хотелось бы, и многое осознаёшь поздно — она глянула на сына, что слушал её речи, а после вернула взгляд на Олежу — Это хорошо, что ты так смело говоришь о своей проблеме. Бояться перемен — это нормально, действительно будет страшно, если упустишь шанс. Она заключила свою речь нежной улыбкой, а после добавила: — Не нужно заслуживать право жить так, как тебе хочется. Думаю, то, что ты хочешь другого будущего, не делает тебя плохим. И тогда в груди разлилось что-то тёплое, слова её будто согревали изнутри. Он почувствовал это же тепло, когда чужая ладонь коснулась его плеча. — Он справится. — проговорил спокойно Антон, одарив маму своей мягкой улыбкой. Женщина смотрела на обоих с лаской в глазах, будто и не было того беспокойства за сына, будто это не первая их подобная встреча за столом. Может быть этот разговор и продолжился, если бы не звонок телефона, что донёсся у Марии под рукой. — Oh, pardon, je reviens. — она торопливо вышла из-за стола, приложив телефон к уху — Oui, j'écoute.       Будто специально женщина дала время, чтобы обдумать сказанные ею слова. Для неё они звучали так обыденно. Парень и не ожидал увидеть подобного к себе отношения, услышать столь приятную речь. Собственная мать не всегда могла такого сказать, то ли из-за того, что они нечасто виделись, то ли из-за её занятости. А может, такое говорить легче какому-то незнакомцу, нежели собственному ребёнку? Парень всю жизнь жил в страхе сказать лишнего, знал, что не получит в ответ взаимности. А тут взаимность приходит неожиданно. Но время на осмысление истекает. — Палыч вчера как вас увидел, — прервал тишину Эдуард, начав новую тему обсуждения — меня всё расспрашивает, не из-за паренька ли ты прекратил ерундой своей маяться? — оказалось, отец обратился только к сыну. Антон сразу понял, что под словом «ерундой», он намекал на Дипломатора. Он никогда его так не называл, ни во время дипломаторства, ни после его окончания. Отец никогда не воспринимал всерьёз его деятельность. Конечно, чтобы сынишка не вляпался в политике, и чтоб, не дай Бог, ему дали срок, Эдуард отмазывал его в прокуратуре. Эдуард Звёздочкин — главная причина, по которой Антон сейчас мог спокойно сидеть за столом, а не отсиживать в камере. — Я ничем таким уже не занимаюсь, — младший уставился в тарелку, не желая обсуждать подробности этой темы — какая разница по какой причине это произошло. Дипломатора нет, можешь больше не беспокоиться. Антон говорил строго и, на удивление старшего Звёздочкина, спокойно и без истерик, хотя рядом сидел Олежа. Тогда мужчина начал догадываться. — Олеж, ты знаешь…? — он хотел было задать вопрос, но почему-то остановился на полуслове. — О Дипломаторе? — Душнов сам понял, что хотел узнать собеседник — Да, знаю. Я помогал ему. Антон чуть не выплюнул пищу обратно, услышав ответ брюнета. Шатен совершенно не хотел втягивать парня, ни в этот разговор, ни в эту тему в принципе. Парню уже знатно досталось от Дипломатора, и Звёздочкин не хотел допустить этого снова, даже если это будет простой разговор. Хотя какой разговор может быть простым, когда говорят о Дипломаторе? Пускай отец надерёт задницу Антону, но Олежу не трогает даже словом. — Значит, — Эдуард сделал паузу на осмысление — вы работали вдвоём? Антон не упоминал об этом. Старший Звёздочкин был в курсе о буйном характере своего сынишки и ожидать от него перепалку с полицией где-то на улицах Москвы, как делать нечего. Но не ожидал, что у него был соавтор для такого рода деятельности. Видимо, Олежа многое знает, что не скажешь по нему сразу. — А что вдруг решили прекратить дуэт? — как бы мужчина ни был удивлён поворотом событий, он продолжал свой опрос. Тут Олежа был бессилен отвечать на заданный вопрос. Он лишь глянул на Антона, ожидая его действий. Шатен же начинал скучать по присутствию матери рядом. Он знал, что отец не смог бы затронуть эту беседу в её присутствии. Женщина знала о Дипломаторе, но не знала, что он уж очень тесно связан с её сыном. Она бы точно не смогла уснуть, зная, что где-то в подворотне её ребёнка избивают. Зная, что ему помогают писать длинные речи и организовывать масштабные и опасные выступления. И что срочный ночной вызов мужа на работу ничто иное, как очередная встреча с прокурорами и размалёванным сыном. Женщина бы никогда не смогла спать спокойно, даже после прекращения дипломаторства. От Антона и без всего этого можно было многое ожидать. — Пап, я понимаю, что ты всё ещё на меня зол, — начал шатен, понимая, что разговор неизбежен, даже если сейчас ворвётся мать — и из-за прошлого, и из-за нынешней ситуации. — он поднял уверенный взгляд на собеседника — Мои взгляды остаются всё ещё при мне, как бы тебе это ни нравилось. Он вздохнул. Отец ждал продолжения. — Но я понял, что порой нужно чем-то жертвовать, чтобы не потерять родного человека окончательно — тогда взгляд Звёздочкина метнулся на брюнета рядом, тот поджав губы, внимательно на него глядел. — Говори Семёну Палычу, что считаешь нужным, я всё решил для себя и своих близких. — мужчина замолк, дав понять, что речь его закончена. Эдуард понимал, что нужно что-то сказать в ответ, но он был поражён. Кажется, в глубине души проскользнула мимолётная гордость за сына. Он совсем не ожидал такого сильного влияния от парнишки рядом. Стоило лишь взглянуть на то, как Антон на него смотрит, и становилось всё понятно. — Ой, заболтали меня. — разговор был прерван скорым возвращением Марии. Женщина пройдя мимо мужа, вскользь коснулась его спины, а после вернулась за стол, поправляя своё платье. — Олеж, накладывай себе ещё чего-нибудь, — бодро обратилась она к парню — n'hésite pas à. Женщина начала что-то говорить мужу, видимо, что-то, что касалось её телефонного звонка. Но мужчина всё глядел на сына. Он наблюдал, как Олежа ласково поглаживал того по плечу, что-то тихо шептал ему на ухо и так же тихо получал ответ. Видел, как сын положил свою ладонь поверх той, что его поглаживала. И только тогда они пересеклись взглядами. Антон смотрел на отца, будто с какой-то надеждой в глазах. В нём не было той злой обиды, что Эдуард часто наблюдал во время серьёзных разговоров наедине. Кажется, вот недавно маленький Антон сидел за столом, капризничая, что не будет есть мясо. А сейчас перед ним сидел уверенный мужчина рядом с родным ему человеком. Кажется, Антон повзрослел. И какими бы разными ни были их жизненные взгляды, он всё ещё остаётся его сыном — настойчивым, прямолинейным. Неожиданно Антон увидел, как хмурый взгляд отца стал более спокойным, он одобрительно ему кивнул, а после губы его расплылись в лёгкой улыбке. Этого было достаточно, чтобы понять, что его слова были приняты, больше не нужны были бесконечные беседы и споры. Тогда плечи младшего расслабились, как камень с души, и он ответил ему такой же улыбкой.       Мария вновь вернулась в то же русло, продолжая о чём-то расспрашивать. А после, знакомство превратилось в обычную беседу: работа, друзья, интересы, не многозначительные споры. Этот вечер прошёл без происшествий и Олеже даже не пришлось чувствовать ком в горле, дрожь в голосе или неловкие взгляды. Так, понемногу день подошёл к концу.

***

      Мария Звёздочкина достаточно потрудилась этим вечером над семейным ужином, поэтому Антон попросил её не беспокоиться о порядке и вымытой посуде. После многочисленных разговоров, наконец, дома было тихо. Лишь на кухне в раковине шумела вода и тарелки с кружками. Кухня у семьи не отличалась от комнаты, где они вместе сидела: такая же просторная с современным дизайном. Небольшой белый столик находился напротив большого элегантного кухонного гарнитура, совмещённого с холодильником. Ничего лишнего, простора было достаточно. За окном уже давно было темно, что позволяло увидеть центр Москвы во всей красе. Олежа стоял, облокотившись о стол, напротив Звёздочкина, что домывал последнюю тарелку. За всё время пребывания в доме Звёздочкиных Олежа даже обзавёлся своими домашними тапочками. Оба наслаждались сейчас молчанием друг друга, пока шатен не завёл диалог: — А ты боялся, что встреча принесёт проблем, — мужчина выключил кран, когда на него вдруг подняли взгляд — а прошло всё вполне хорошо. Он вытер руки о полотенце, подходя к парню ближе. Тогда на лице Олежи появилась мягкая улыбка. — Я не говорил, что боюсь этого. — начал Душнов. — Но ты упоминал. — Антон хитро поднял уголки губ, а после, не дав собеседнику и слова сказать, довольно чмокнул того в щёку. — Я говорил, что просто не хочу очередных проблем. — спокойно проговорил брюнет, когда от него отстранились и осторожно обхватили за талию. Оба вдруг замолкли. Да и слова были ни к чему. Олежа аккуратно пригладил каштановые волосы, плавно спуская ладонь к щеке. Голубые глаза невольно задержались на улыбке напротив, и тогда он сам потянулся вперёд в надежде на взаимность. Губы Душнова всё такие же покусанные, словно нуждающиеся в ласке и нежности. Поцелуй был недолгим. Олежа отстранился от шатена, сжимая крепче ткань чёрной водолазки на его плече, но не так, чтобы ногти впились в его кожу. Через мгновение поцелуй повторился. Сердце в груди трепетно билось. Дыхание обоих на секунду задержалось. Медленные движения и подрагивание ресниц заставляли забыть о тревогах. Ладони брюнета проходили по чужим плечам, постепенно спускаясь к груди. И так же медленно они отстранились, ненадолго задержавшись взглядами.       В кухню осторожно заходит Мария, заметив двоих парней. От чего им приходится отойти друг от друга, чтобы не стоять вплотную при ней. — Не помешала? — женщина тихо вопросила. — Что Вы. — Олежа вежливо отмахнулся. Так удивительно: она спрашивала в своём же доме не помешала ли она. Звёздочкина тихонько хихикнула, глядя на своего сына. — Давно не видела Тони таким уравновешенным с кем-то. — на что Душнов невольно издал смешок. — Мам. — Антон лишь неловко на неё взглянул. — Что? — она вновь беззаботно посмеялась, а после отмахнулась рукой — Je plaisante. Но как бы женщина не шутила, она была искренне рада видеть своего ребёнка в гармонии и стабильности. — Я всего лишь хотела сказать, что рада была встрече. — её взгляд устремился на Олежу — Всё у тебя ещё впереди. Она озарила своей ласковой улыбкой, дотронувшись до его плеча. А после метнулась в сторону сына: — Приезжай почаще, мы с отцом будем рады видеть вас вместе. — Антон лишь спокойно кивнул в ответ, притянув парня рядом в полуобъятия. Тогда Мария вышла из комнаты, направившись к мужу. Ещё немного, и нужно будет собираться уходить. Олежа почувствовал, как его сжали чуть крепче в нежных прикосновениях. И тогда на душе стало удивительно спокойно. Впервые за последние месяцы пришло чувство некого облегчения, что жизнь не рушится у него на глазах, и он действительно способен её контролировать. Сам контролировать. Сам решать, что и как. Он имеет право на выбор — на то, кем он хочет быть и с кем хочет быть. И тот, с кем он в действительности хочет быть, всегда сможет оказать свою чуткость и заботу. Олежа не один. Парень тихо прислонился к родному плечу и лишь полушёпотом произнёс: — Спасибо тебе.