Путь Настойчивых

Когда я открыл глаза, мир вокруг казался расплывчатым пятном — всё было мутным, наверно, потому, что при падении я потерял очки. Паникуя, я начал рыскать руками по холодному полу, и вдруг почувствовал, как кто-то аккуратно вложил их мне в ладони. Я поспешно нацепил их на переносицу, пробормотав: «Спасибо».Но как только зрение сфокусировалось, я чуть не отпрыгнул назад — передо мной стоял живой, высокий скелет. От неожиданности я вскрикнул, но тут же заметил за его спиной ещё двоих. Это были Азгор и Ториэль, в точности как в легендах. Ториэль тут же подбежала ко мне и мягко положила руку на плечо: «Успокойся, дитя, тебе никто здесь не навредит». Её голос был таким тёплым, что страх сразу отступил.Они обступили меня и с любопытством спросили, как я сюда попал. Я вздохнул и начал рассказ: «Мы только недавно переехали, и мне не терпится исследовать новые места. Я решил подняться на гору Эботт. Там было очень красиво, я увидел странную расщелину в скале и подошёл поближе... а потом просто за что-то зацепился ногой и полетел вниз».Монстры переглянулись и о чём-то негромко заспорили между собой. В итоге Азгор и Ториэль решили уйти по делам, и я остался с Гастером лицом к лицу. В голове промелькнули обрывки историй: если он тот самый Гастер, то передо мной безумный учёный, который ставит пугающие опыты на душах. Мы молчали несколько долгих секунд, изучая друг друга, пока он не прервал тишину: — Ладно, — произнёс он глубоким голосом. — Давай проверим твою душу. — Какую ещё душу? — переспросил я, хотя сердце забилось чаще.Гастер пустился в долгий монолог. Он объяснял, что у каждого человека есть душа — средоточие его сущности, и что они бывают разных цветов. Например, зелёная означает Доброту. Он хотел выяснить, к какому типу принадлежу я. Я и сам прекрасно это знал, но решил притвориться простаком и промолчал.Он протянул руку, и я почувствовал, как в меня вливается тонкий поток магии. В ту же секунду из моей груди вылетело яркое сияние. Гастер заворожённо уставился на него. — Хм, Настойчивость, — прошептал он, не отводя глаз. В этот момент я про себя усмехнулся: «Хрен там, по идее это должна была быть душа Создателя». Вглядевшись в свечение, я заметил в глубине едва уловимый фиолетовый оттенок, но решил не выдавать своих мыслей и промолчал.Когда проверка закончилась, я поправил свой свитер и начал засыпать его вопросами. Оказалось, этот Гастер не такой уж и пугающий, скорее просто очень увлечённый своим делом. Он с гордостью рассказал мне об устройстве Подземелья и о том, что совсем недавно завершил строительство Ядра. Мы проговорили несколько часов. Его интеллект поражал, а сам он, кажется, был искренне рад найти внимательного слушателя.Наше уединение нарушили Азгор и Ториэль. Они вернулись не одни — на руках у короля был ещё один человек. Я замер: это была Чара. Я вспомнил, что она тоже собиралась на гору в тот день. — Доктор, обследуйте, пожалуйста, и этого ребёнка, — попросила Ториэль.Гастер осторожно переложил девочку на медицинский стол и прикрепил к ней несколько датчиков. Спустя пару минут он заключил, что с ней всё в порядке, она просто спит. Но я заметил: Чара притворялась. Как только Ториэль подошла и нежно обняла её, девочка приоткрыла глаза, но осталась безучастной. Она меня даже не заметила, словно её мысли были где-то очень далеко, а через мгновение она снова сделала вид, что потеряла сознание.Королева предложила забрать нас обоих в замок, но перспектива жить под одной крышей с Чарой меня совсем не радовала. — Можно я останусь здесь, с доктором Гастером? — спросил я, глядя на Ториэль. Она удивлённо посмотрела на учёного, тот коротко кивнул в знак согласия. Когда правители ушли, Гастер повернулся ко мне с лёгкой усмешкой: — Почему ты выбрал остаться в этой пыльной лаборатории? — С вами гораздо интереснее, — честно ответил я.Гастер улыбнулся — насколько это вообще возможно для скелета — и заметил, что время уже за полночь. Он отвёл меня в небольшую, но уютную комнату при лаборатории. Усталость навалилась на меня мгновенно, и, как только голова коснулась подушки, я провалился в глубокий сон.