Сквозь мглу виднеется рассвет

До свадьбы 4 месяца и 1 неделя

      Лицо наследного принца Элизии Эйдес нужно было видеть. Сначала оно побледнело, затем покраснело от закипевшего негодования внутри, а его брови хмуро сошлись к переносице.       — Нахал!.. — воскликнул он в сердцах.       « ...должен уведомить вас об одной из важных традиций, которая совершается до заключения брака... ...мой наставник, к сожалению, умолчал о ней по некоторым причинам, но я недавно посчитал неверным ее несоблюдение...»       Отлично, он умеет считать, можно его поздравить. Гад.        «...я приглашаю вас на поединок через 2 недели, чтобы вы успели подготовиться к схватке со мной... ...в случае отказа не смею осуждать ваш выбор, Ваше Высочество...»       — Да как он смеет!? — воскликнул от негодования юноша, отчего испугался слуга, а Гиацина с Трибиос засмеялись, переглядываясь между собой. Принц бросил это письмо гребанного принца из гребанного Каструма Кремноса в камин, прежде смяв как следует дорогой пергамент. — Недооценивает меня!?       — Снежок, успокойся, — мягко улыбнулась наставница, на что в ответ услышала бубнеж, продолжавший цитировать строки, задевшие его чувства и достоинство. — Это ведь хорошая возможность избежать брака, которого ты не хотел, возможно, поэтому он предложил...       — Вот именно! — резко прервал, и в ответ услышал сдавленное хихиканье целительницы. — Он совершенно недооценивает мои силы и способности, ни во что их не ставит!        — Ты так серьезно воспринял это приглашение? Может, это особый ритуал ухаживания? — с лукавой улыбочкой спросила Гиацина, наблюдая как на бледных щеках оскорбленного принца расцветает румянец. — Их культура достаточно сильно отличается от нашей.       — Ничего подобного! — В отчаянии он уткнулся лицом в ладони, простонав от испытываемой злости и отчаяния. — Наследный принц Мидеймос заведомо посчитал меня слабаком, заявляя, что до этого он: "умолчал об этом". Не бывает так, что бы кто-то внезапно забывает о важной для него традиции!       — Но он ведь не писал о том, что эта традиция для него важна, просто посчитал, что ее не стоит игнорировать, — заметила Трибиос, пожав плечами, а Гиацина согласно кивнула.        — Нет, это слишком странно. Они гордятся своей родиной и чтят традиции, и внезапно оказывается, что одной из них пренебрегли? Забыли? Изначально у них явно были другие планы, — с тяжелым вздохом пробормотал он, после чего с прищуром посмотрел на предательские смешки его подруги. — Это все серьёзно! И ни капли не смешно, — упрекнул Фаенон целительницу и отвернул голову в сторону, игнорируя взгляды собеседниц.       — Прости-прости, — пролепетала Гиацина, ласково и мягко похлопав того по белоснежной макушке        Когда этот юноша так по-детски злится, выглядел невероятно очаровательно с нежным румянцем на бледных щеках. Сложно его испугаться в такие моменты, поэтому близкие ему люди только смотрели на него с умилением, отчего принц еще больше страдал и возмущался.       — Ты слишком близко принимаешь это к сердцу, Снежок, — произнесла Трибиос, внимательно наблюдая за реакцией обреченно вздохнувшего воспитанника.— Тебе следует успокоиться и не идти на поводу своих эмоций.       — Нет, я так просто это не оставлю, — отрицательно покачал головой и не обратил внимания на осуждающий  взор наставницы. — Немедленно напишу ему ответ... прямо сейчас. И сокращу сроки до начала поединка, пусть сам успеет подготовиться.        Стремительно поднявшись со своего места, без лишних слов он направился к выходу и скрылся за дверью, отправляясь в свои покои.        Мидеймос еще пожалеет о своём проявленном высокомерии и чрезмерной самоуверенности.       Теперь, когда Фаенон пережил множество удушающих ночных кошмаров, охватывающие его ужасом с судорогой; после бесчисленных попыток смириться и принять происходящее, он не собирался так спускать все усилия, сдавшись. К тому же, известие о помолвке стало известно всем, и расторгнуть ее таким образом — это буквально во всеуслышание признать свою слабость и неспособность отстоять достоинство своего государства. Ни за что будущий король Элизии Эйдес не позволит подобному произойти, и Мидеймос будет вынужден смириться со своей судьбой.       После этого многие из его окружения, бесчисленное количество раз, успели упрекнуть в импульсивности и пытались отговорить от поспешно принятого решения.        Просившая успокоиться и повременить, Аглая хотела провести переговоры лично с Кратеросом и Мидеймосом, чтобы прояснить отсутствие этого условия при заключении договора. Анаксагор осудил его за спешность глупо стремглав бросаться в бой, прежде не попытавшись уладить ситуацию дипломатично. Хоть и недавно Гиацина подшучивала над Фаеноном с его излишне эмоциональными реакциями, теперь просила успокоиться и притормозить, поддерживая решение королевы.       Но юноша был непоколебим, до последнего твердо отстаивал свой выбор, пока окружающим не пришлось отступить и смиренно принять его.        Уже через 5 дней после получения приглашения, принц прибыл в Каструм Кремнос. Окружающий мир блекнул на фоне безмерного количества размышлений одном кремносце, который вызывал бурю противоречивых чувств в груди.        У дворца его встретили слуги с учтивыми поклонами, сопроводив до предоставленных ему покоев. Раскинувший свои вещи в беспорядке, Фаенон незамедлительно начал готовиться к сражению — не к чему тратить время впустую. Он не испытал физической усталости, наоборот, бушевавший праведный гнев в крови, что усилился за время ожидания, придавал ему сил.        Каждая деталь в одеяниях принца была выверена с точностью для сражения, не сковывающая движения и маневренность. В груди все пылало и сжималось от негодования, но пуще всего охватывало чувство обиды. Бессознательно поправляя воротник белого кителя, мрачным взглядом Фаенон уставился на свое отражение в зеркале. Ничего из себя не представляющий. Ничтожно пустой и бесхребетный.        Послышавшийся стук в дверь вывел из томительных мыслей юношу. Он негромко произнес:        — Войдите.        На пороге показался слуга.       — Его Высочество Мидеймос ожидает вас в банкетном зале, — с учтивым поклоном проговорил мужчина.       — Замечательно, уже скоро спущусь к нему.

***

      Холод дворца проникал сквозь слои одежды и вызывал мурашки. Голубые глаза пусто скользили по интерьеру, интерес ничто не цепляло из увиденного, ведь мысли были слишком увлечены образом ненавистного соперника и предвкушением поражения того. Как только открылся вид на просторное помещение парадного зала дворца, наконец-то предстал перед глазами желанная фигура принца Кремноса, рядом с которым находилось несколько слуг.       — Рад нашей встрече, принц Фаенон, — вежливо поздоровался он, сохраняя видимое спокойствие. — Хочу предложить вам отдохнуть и провести обед со мной, прежде чем назначить начало нашего сражения.       Челюсть сжалась до скрипа зубов. Пришлось приложить немало усилий, чтобы сдержать ядовитые речи.       — Наша встреча мне взаимно приятна, Ваше Высочество Мидеймос, но вынужден отказаться от вашего предложения. Я вовсе не устал и в отдыхе не нуждаюсь, но если вы настаиваете, то я готов составить вам компанию, — сократив между ними расстояние, с самой очаровательной улыбкой он бесстыдно взял руку своего будущего супруга и мягко коснулся губами тыльной стороны его ладони с поклоном, — Весьма благодарен, ваше внимание мне очень льстит.       Мидей удивлённо приподнял брови и легким движением смахнул руку Фаенона, с искаженным хмуростью красивого лица ответил сдержанно:       — Раз вы так настаиваете, не имею права отказать вам в чести провести поединок.       Но уголки его губ едва заметно дрогнули от отвращения.       — Чу-дес-но, — мелодично пропел по слогам в ответ принц. — Я уже успел подумать и предположить, что вы испугались, раз в своем письме указали возможность моего отказа.       Ошарашенные слуги перевели взгляд на терявшего всякие попытки сохранить любезности и приличия их принца. Невероятное зрелище. Лично для Фаенона. Остальные были в ужасе.        — В кремноском языке нет слова "страх", — прошипел Мидеймос, в ответ услышал лёгкий звонкий смех и только пуще разозлился. — Тогда приглашаю вас, наследный принц Фаенон, следовать за мной. Прямо сейчас.       — Конечно, — беззаботно отозвался тот, даже бровью не повел. — С удовольствием.        — Сообщите Кратеросу и остальным о начале поединка, — коротко бросил он это слугам и встал со своего места.       Спорить с ним никто не смел.       Мидей сжал челюсть до скрежета зубов, развернулся, сохраняя ровную осанку, и пошёл в сторону коридоров, ведущих к выходу на арену. Фаенон же, с самым воодушевленным выражением лица, направился следом чуть ли не вприпрыжку, счастливый от приближения часа расправы над чересчур уверенным кремносцем.       Поле для сражения было необъятных размеров, что казалось даже слишком нереальным. Взору открывался невероятный, захватывающий дух, вид, который только подначивал дух их соперничества. Постепенно люди начали занимать свои места на скамьях, жаждущие увидеть в живую силу своего правителя. Будучи уверенными в его победе, они шумно общались и спорили между собой на то, как долго сможет продержаться эта "смазливая" мордашка.       Однако возникший гомон множества голосов никак не трогал Фаенона, тот лишь непринужденно продолжал разминать руки и плечи, слишком занятый образами грядущей битвы. Его охватывал легкий приятный мандраж от волнения, но это никак не сказывалось на его уверенности в своих силах и способностях.               В зените слепило солнце, распаляя градус напряжения. Казалось, словно воздух стал густым и тяжелым, затрудняя дыхание, а сердце забилось чаще от вида вышедшего в центр арены Мидея в золотых когтистых перчатках и поножах, что сияли золотом под знойными бесщадными лучами вместе с копьем в его руках. От каждого шага сабатон поднимал за собой облако пыли, развевающееся мгновенно легким слабым ветром. Он был словно божество, возвышающееся над всеми остальными, столь величественный с непроницаемым взглядом пылающих янтарных глаз. Не мешкая, Фаенон подошёл к своему сопернику на должное расстояние и принял боевую стойку, удобнее перехватив рукоять своего двуручного меча.       В этот момент окружающие звуки стали для них меркнуть фоновым шумом — внимание юношей было приковано исключительно друг к другу. Голоса людей становились тише. Все вокруг на мгновение словно затаило дыхание.        Первый удар был Мидеймоса. Молниеносный, он оттолкнулся от земли с невероятной силой, вмиг сокращая расстояние и обрушивая свирепый удар на своего соперника.        Обычно, с другими его бой заканчивался всего одной атакой, сопровождающийся хрустом костей и плоти, но вместо ожидаемого звука поражения раздался звонкий диссонанс удара металла о металл. Клинок двуручного меча отразил атаку, пораженный Фаенон среагировал не медля. Он обладал невероятно быстрыми рефлексами, которых ранее ни у кого и никогда не встречал Мидеймос. В его взоре загорелся огонек азарта, невольно губы дрогнули улыбкой. Элизиец же, не в силах скрыть свое восхищение, широко распахнул глаза, чувствуя, как руки дрогнули в хватке рукояти меча и его отбросило на несколько шагов. Мидей не останавливался, нанося шквал мощнейших ударов, неумолимый в своей атаке, не давал противнику даже возможности и времени на попытку совершения контратаки.       Нечеловечески выносливый и сильный, он был способен сокрушить своей мощью даже титана. И к его величайшему удивлению, каждый удар был успешно отражен сияющей поверхностью клинка.       Обладая прирожденной ловкостью, Фаенон словно играюче кружил в танце со своим мечом, и сердце начало наполняться чуть ли не детским восторгом. Никогда еще у него настолько не захватывало дух во время сражения с кем-либо.                — Неплохо, думал и одного удара не выдержишь, — не сдержался и усмехнулся кремносец с лукавым прищуром глаз.       — Это только начало, мой дорогой принц, — улыбнулся ему в ответ юноша, в глазах которого вспыхнула ярость.       Увернувшись так, что взмах копья разрезал воздух над головой, Фаенон наконец-то получил отличную возможность для нанесения ответного удара. Удивлённый Мидей быстро среагировал и парировал его, но из-за всего секундного промедления острие клинка все же успело задеть предплечье. Золотая мерцающая кровь из раны стала стекать по руке, впитываясь в ткань мундира. Теперь нападающую позицию занял Фаенон, получив преимущество. Он также был быстр, наносил атаки дугой, которые с трудом выдерживало копье, начавшее деформироваться под их шквалом. Мидеймос хмыкнул и, не тратя время на пустые размышления, отбросил то, решив сражаться с помощью своих кулаков и стальных перчаток. Из-за этого Фаенон замер всего на пару секунд, Мидей же мгновенно воспользовался этим промедлением и блокировал клинок ударяя его по тупым краям, затем дёрнул в сторону. Элизиец отшатнулся, едва удерживаясь от падения, но ненадолго — Мидей нанес удар ногой в живот. Спина болезненно ударилась о землю, он едва успел увернуться от удара, вызвавшего дрожь по всему полю, из-за которого остался небольшой кратер. Пыль взметнулась облаком и расфокусировала временно внимание противника. Фаенон быстро поднялся, рефлекторно схватившись за поврежденные ребра, его лицо сохраняло спокойствие и лёгкую, предвкушающую следующий маневр, улыбку. Боль только способствовала разгорающемуся азарту.        Из поединка это переросло в нечто большее, чему сложно подобрать подходящее описание. Некоторого рода игра, ставшая приносить удовольствие. Оба поняли, что не хотят быстрого завершения сражения.        Все мысли и сомнения разбивались каждым звучным ударом, изливающим всю свою злость ярость, что некогда сжигала его изнутри до тла. Каждый взмах клинка словно освобождал дыхание, месяцами сдавливающее грудную клетку напряжение постепенно развеивалось. Сознание прояснялось и все становилось до смеха очевидным и понятным.        Так они перестали замечать течение времени. Зрители успели устать, некоторые даже решили вернуться домой, чтобы набраться сил и вернуться обратно. Солнце не раз зашло за горизонт, знаменуя конец дня, и вновь вернулось с рассветом следующего. Но поединок не прекращался ни на мгновение. В какой-то момент не выдержал даже клинок Фаенона, расколовшись на две части.       Тактика подавления силой успела смениться желанием истощить своего противника. Они оба терпеливо выжидали, когда кто-то из них признает свое поражение, но этого не происходило. Сражение продолжалось. Теперь поле битвы, некогда выглядевшее идеально ровным, было изнечтожено множеством кратеров и ям от яростных ударов.        Нещадно они продолжали свои попытки сокрушить друг друга, пока ноющая боль в мышцах не начинала сменяться онемением, а ноги едва выдерживали вес собственного тела от легкой дрожи. Руки с трудом поднимались для следующего удара. Только после десятой изнурительной ночи они остановились. Фаенону удалось прижать Мидея в захват к земле, приставив колено к его груди, обрубок меча был прижат к горлу кремносца.        — Уступи, — процедил тот слегка осипшим голосом.       Ставшая серой одежда элизийца была пропитана грязью и потом, местами безобразно оборвана, с засохшими кровавыми разводами. Дыхание обоих было затруднено, множество гематом раздавались адской нестерпимой болью по всему телу.       Молчание затянулось. Слишком изумленный силой своего соперника, Мидеймос молчал, но не из нежелания принять своё поражение. Он все еще мог продолжить сражение, перехватив инициативу, пока внимание Фаенона рассеяно от усталости. Голову заполонили воспоминания рассказов о начале отношений его родителей, пока взглядом кремносец бессознательно блуждал по выразительному лицу напротив.       Как его мать, отважная и сильнейшая воительница Горго, сумевшая победить голыми руками льва, смело бросила вызов королю Еврипиону. Как долго длилась их схватка, в конце которой им пришлось признать равенство сил друг друга.                Десять дней.       — Уступи, — повторил Фаенон с нажимом, сильнее вдавив тупой стороной остатков клинка на горло соперника.       Вокруг царила абсолютнейшая тишина. Никто даже на секунду не мог предположить подобного исхода событий. Ни единая душа не смела даже шелохнуться, с молчаливым восхищением смотря на принца Элизии Эйдес.       — Уступаю, — закрыв глаза, произнес он хриплым голосом в ответ и признал силу своего партнера.       Что-то внутри Мидея в этот момент перевернулось и сломалось. Яркие, пылающие голубые глаза в пылу сражения запечатлелись в памяти, вызывая трепетное тягучее ощущение в груди. Принц Элизии Эйдес был изумительно искусен в бою, чего он никак не ожидал. Кремносец смотрел на изнуренное, но при этом сияющее, лицо партнера и по-прежнему не мог отвести завороженного от него взгляда. Оно выражало довольство, но в нем не было злорадства и усмешки, только странное счастье?        Тихо посмеявшись и с довольной улыбкой Фаенон отбросил меч в сторону и завалился рядом на спину, восстанавливая дыхание.        Наверняка его уже множество раз потеряли и пытались с ним связаться, но в пылу битвы ему было все равно. Только светлое небо перед глазами и сбитое дыхание этого поразительного, невероятного человека рядом. Удовлетворение битвой. Встретить равного себе соперника — это трудноописуемое чувство, никакими словами. Сердце бешено билось, было слишком жарко, тянущее приятное чувство сводило грудь, но не от физической нагрузки. Никто из них не понял, что за чувство зарождалось и укреплялось у них в этот момент.