Море волнуется

_______________________________ Понд ненавидел море. Море значило для него хаос: непредсказуемую стихию, которая не подчиняется расписанию и не знает что такое дедлайны; оно не знает, что такое квартальный отчет, письма с пометкой «срочно», и ему плевать на маржинальность. Море шумит, когда ему вздумается, пахнет солью и отвлекает от работы. Именно поэтому, когда самолет начал снижаться над прибрежной полосой, и в иллюминаторе показалась бесконечная синяя гладь, Понд отвернулся от окна, поправил манжет черной рубашки и принялся вчитываться в полотно текста на экране ноутбука. В очереди на посадку он успел разобрать только семь писем из тридцати четырех, и за два часа дороги он старался успеть хотя бы дочитать остальные. Сосед справа, пожилой мужчина в гавайской рубашке, весь полет шуршал упаковкой снеков, кряхтел от того, что ему было жарко, и в конце концов попытался завязать разговор: — Первый раз на побережье? Чудесное место. Воздух здесь особенный, сразу чувствуется, как все проблемы отпускают. Понд вежливо улыбнулся уголком рта и снова уткнулся в экран. Он давно научился отсекать ненужные разговоры. Проблемы не отпускали его уже лет десять, и вряд ли «особенный воздух» мог это исправить. Ему было двадцать восемь. Он был владельцем контрольного пакета акций девелоперской компании, членом совета директоров еще двух строительных холдингов, и человеком, чье имя в деловых кругах произносили с уважительной опаской. За его спиной — два десятка успешных проектов: торговые и бизнес центры, жилые комплексы. И сейчас, как бы он не ненавидел море, оно сулило ему хорошую прибыль: на очереди стояло строительство нового курорта. Участок был почти выкуплен, оставалась формальность — лично осмотреть место, встретиться с мэром и подписать финальные документы. Это займет около четырех дней, и потом Понд вернется обратно в Бангкок, где его ждала еще целая вереница дел: запуск нового жилого квартала, встреча с инвесторами из Сингапура и, если повезет, три часа сна где-нибудь между бесконечными совещаниями. Сейчас же у него был забронирован номер в пятизвездочном отеле на побережье — ассистентка, как всегда, позаботилась обо всем заранее, потому что пожелания у Понда не менялись никогда: в райдере неизменно стоял конференц-зал, высокоскоростной интернет и кондиционер. В этот раз в ваучере было указано, что окна выходят на море, и Понд планировал задернуть плотные шторы, чтобы сосредоточиться на своих делах. Он не планировал ничего, кроме плодотворной работы, потому что ненавидел терять ни секунды своего драгоценного времени, каждая из которых могла принести ему целое состояние. Идеальный план начал рушиться, когда, по выходу из аэропорта, его встретил не привычный автомобиль премиум-класса, а местный водитель такси. Понд нахмурился, открывая сообщение на вспыхнувшем уведомлением телефоне. Бонни: Кхун-Понд, у водителя в дороге сломалась машина. Я вызвала для Вас ближайший возможный вариант, простите за неудобства. Понд раздраженно вздохнул, и убрал телефон в карман брюк, оглядывая стоящий перед собой автомобиль. Он был чистым, но явно стареньким, а водитель, выглядывающий из окна, даже не вышел чтобы забрать его чемодан. — Прекрасно, — Понд усмехнулся, и жестом попросил его хотя бы открыть багажник, закидывая в него свою ношу и усаживаясь на заднее сиденье. Он протянул водителю ваучер, в котором был забит адрес отеля, не желая уточнять передала ли Бонни эти детали, и надел солнечные очки, отгораживаясь от внешнего мира. Водитель, кажется, хотел что-то спросить, но вместо этого включил радио, и салон наполнился незамысловатой песней, вышедшей, кажется, еще при его бабке. Спустя полчаса езды по дорогам, которые были ровными в лучшем случае лет двадцать назад, Понд открыл глаза,успев немного задремать. Он снял очки, наткнувшись взглядом на водителя, смотрящего на него и все еще широко улыбающегося. — Приехали, господин. — Не похоже на место назначения. Проверьте адрес, указанный в ваучере, — Понд нахмурился, переводя взгляд за окно. Он не видел ничего, похожего на развитую инфраструктуру, удобство и пятизвездочный отель, в котором должен был остановиться и работать. — Нет, все верно. Мне прислали адрес заранее, — Мужчина взмахнул рукой, показывая, что не собирается везти его дальше, полностью уверенный в своей правоте. Понд помедлил, но понял, что спорить с ним бесполезно, и вышел из машины. Его тут же обдало плотным, влажным теплом, а перед глазами возник приземистый двухэтажный дом, утопающий в зарослях дикого жасмина и каких-то вьющихся растений с ярко-оранжевыми цветами. Краска на стенах местами облупилась, обнажая дерево, а крыльцо выглядело так, будто каждый вечер видело закаты уже последние лет пятьдесят. Все еще ничего общего с комфортабельным отелем. Он разблокировал телефон, набрал номер Бонни, но вместо гудков услышал короткий писк. Вызов сбросился сразу же, а значок сети мигнул единственной палочкой и тут же потух, оповещая о том, что дозвониться до помощницы ему не удастся. — Кхун Понд? — послышался голос со стороны веранды. Понд обернулся, наблюдая как парень, сидевший до этого на перилах, спрыгнул на песок. Он был босым, в широких светлых шортах и растянутой футболке, которая едва держалась на одном плече. Его движения были ленивыми и мягкими, как у кота, разморенного на солнце. — Вы, должно быть, тот самый гость, которого тетушка ждет уже полчаса? — парень подошел ближе, щурясь от яркого света. — Я забронировал номер в «grand coral», — Понд постарался сохранить остатки самообладания, глядя на то, как таксист уже выставляет его чемоданы прямо в пыль. — Моя помощница прислала мне этот адрес. Парень — Пхувин, судя по бейджику, который почти неуместно болтался на его груди на цветастом шнурке, — заглянул в ваучер, который Понд протягивал ему. Он смешно сморщил нос, вчитываясь в мелкий шрифт. — О, — он поднял взгляд, и в его карих глазах промелькнула искра искреннего сочувствия. — Кажется, ваша помощница что-то перепутала. Наш гостевой дом называется «У кораллов». Похоже, но мы находимся в другом конце бухты. Понд почувствовал, как внутри начинает закипать раздражение. Он снова потянулся за телефоном, но ничего не поменялось. — У вас есть Wi-Fi? Мне нужно связаться с офисом и вызвать другой трансфер. Пхувин неловко почесал затылок, и его улыбка стала виноватой, но при этом совершенно обезоруживающей. — С сетью сегодня беда. Вчера был шторм, дерево задело провода где-то на линии. Мы ждем ремонтников, но они… — он неопределенно махнул рукой в сторону моря. — Они обычно не спешат. Но вы не стойте на солнце, голову напечет. Пойдемте внутрь, отведу вас в тенек. Он потянулся к чемодану Понда, сделав это так естественно, словно помогал старому знакомому, а не капризному клиенту, которых наверняка видел не мало. — Я сам, — резко бросил Понд, перехватывая ручку чемодана. Пхувин послушно отступил, на вид ничуть не обидевшись. Он кивнул, продолжая улыбаться, и пошел впереди, забавно перепрыгивая через нагретые камни дорожки, утопающей в песке. — Комната на втором этаже. Тетушка подготовила её вчера: там свежие простыни, и кондиционер. Он немного ворчит, когда работает, но это самый лучший номер. Внутри дом пах старым деревом, сушеными травами и сладкими фруктами. Понд шел за Пхувином, чувствуя себя здесь абсолютно инородным телом в своем строгом костюме. Лестница под его ногами тихо скрипела, а Пхувин впереди что-то тихонько напевал под нос, постукивая ладонью по перилам в такт своим шагам. Когда они зашли в комнату, Пхувин первым делом распахнул ставни широкого окна, отчего в комнату тут же ворвался шум прибоя и яркий, пронзительный свет. — Вот. Самый лучший вид, честное слово, — он обернулся к Понду. — Я знаю, что это не то, что вы планировали. Но, может, это море само решило, что вам нужно немного расслабиться? Он произнес так просто и беззаботно, что Понд на секунду забыл о гневном письме, которое собирался написать Бонни: Пхувин стоял в полосе солнечного света, и его кожа буквально светилась золотом. Он выглядел правильно и уместно здесь, в отличие от Понда, который даже в спокойной обстановке продолжал судорожно сжимать в руке ставший бесполезным смартфон. — Я принесу холодный чай, — добавил Пхувин, видя, как Понд осторожно опустился на край кровати, словно еще не уверенный в том, что делает. — С лаймом и мятой, чтобы успокоить нервы. Он вдруг весело подмигнул и исчез за дверью, оставив после себя легкий шлейф какого-то мягкого, цветочного аромата. Понд остался в комнате один. Он стащил с себя галстук, который внезапно стал казаться удавкой, и бросил его на кровать рядом. Запах простыней показался непривычным — совсем не похож на тот, который обычно встречал его в отелях, он был скорее теплым и домашним. Он подошел к столу и открыл ноутбук. Пальцы привычно легли на клавиши, но экран упрямо показывал отсутствие подключения. Понд раздраженно постучал по столу, понимая, что у него отняли возможность работать — единственное, что могло удержать его от желания кого-нибудь растерзать в праведном гневе. Весь его мир обычно сжимался до компьютера, который сейчас, без интернета превратился в бесполезный кусок пластика, напичканного электроникой. В дверь снова постучали — на этот раз три коротких, ритмичных удара. — Принес спасение от жары, — Пхувин вошел, не дожидаясь ответа. В руках он держал высокий, уже запотевший от холода стакан, наполненный чем-то ярко-зеленым, и тарелку с нарезанным манго. Он поставил всё это прямо рядом с ноутбуком, бесцеремонно отодвинув мышку. — Тетушка говорит, что если пить этот чай, то почувствуешь как настроение сразу улучшается, — он снова растянул губы в открытой дружелюбной улыбке. — Вы злитесь на свою помощницу? — Я не злой, Пхувин. Я теряю время, — Понд потер переносицу, чувствуя, как голова начинает болеть от напряжения. — У вас правда нет связи? Совсем? — Ну, — Пхувин прислонился к стене, засунув руки в карманы шорт. — Иногда она ловится на старом пирсе, если поднять телефон высоко-высоко. Но сегодня море шумит сильно, помехи. Он подошел к окну и поправил занавеску, которая запуталась в раме. Его движения все еще были плавными и мягкими, лишенными суеты и всякой спешки. — А зачем вам сейчас интернет? Посмотрите, почти наступил закат. В это время на побережье принято просто… — он замялся, подбирая слово, — наслаждаться моментом. Понд невольно проследил за его взглядом. Солнце уже начало окрашивать комнату в густой, медовый цвет. Блики от сверкающей воды плясали на потолке, и в этом свете Пхувин казался частью волшебной сказки, которую читают детям в детстве. На его предплечье виднелся старый шрам, а на шее было надето тонкое ожерелье из мелких ракушек. — Я не умею наслаждаться моментом, — отрезал Понд, сам удивляясь своей откровенности. — У меня всё расписано по минутам. Наслаждение мне приносит результат от моей работы. — Ого, — Пхувин округлил глаза, но тут же весело прищурился. — Тяжело, наверное, когда какие-то вещи важнее, чем ты сам. Он покачал голвой, и направился к выходу, но у самой двери обернулся. — Если надоест воевать с ноутбуком — спускайтесь на ужин. Тетушка почистила рыбу, а я собираюсь развести костер на берегу. Будем смотреть, как море волнуется. Уверен, это круче, чем все, что Вы когда-либо видели. Когда он ушел, Понд еще долго смотрел на закрытую дверь. Пхувин не пытался его учить, и не строил из себя мудреца — он просто искренне не понимал, зачем тратить часы золотого вечера на безликие таблицы и отчеты, которыми Понд собирался заняться. Это было почти мило. Понд отпил чай, поморщившись и закрыв глаза: напиток был ледяным, терпким и невероятно вкусным. Спустя полчаса он поймал себя на том, что просто сидит в тишине, глядя на то, как тени от пальм расползаются по стенам и становятся длиннее. Работа не шла, и Понд, обычно чувствовавший тревогу от безделья, сейчас испытывал странное умиротворение. Он закрыл ноутбук. Тихий щелчок крышки заставил его задуматься над тем, верно ли он поступает, но внезапное любопытство навязчиво свербило в груди. «Ладно, — подумал он. — Посмотрим, что там за рыба. Культура местных жителей даст мне идеи при организации курорта». Понд спустился по той же скрипучей лестнице, каждый шаг которой раздавался в тишине дома глухим стоном сухого дерева. На первом этаже пахло жареным чесноком, перцем и густым ароматом разогретого масла, который бывает только на домашних кухнях — в обычных отелях вытяжки убирают все запахи, и аромат еды можно почувствовать только из собственной тарелки. На террасе, выходящей прямо к песчаному берегу, горел тусклый свет. Пхувин сидел на корточках у низкого столика, расставляя керамические тарелки с незамысловатым узором. Увидев Понда, он на секунду замер, а затем его лицо озарилось мягкой, естественной улыбкой, от которой у Понда где-то под ребрами начинало зудеть — чувство неправильности происходящего вернулось с удвоенной силой. — Пи’, я позвал тебя поесть рыбу, — Пхувин закусил губу, поправляя расстегнутую до середины рубашку, сползающую с плеча. — А ты выглядишь так, будто ко мне на свидание пришел. — Он расхохотался, сгибаясь пополам и хватаясь за край стола. Его смех разлетелся, подхваченный легким вечерним ветром, путаясь в кронах пальм. Понд завис, не понимая о чем тот говорит, нахмурился и оглядел себя. Его классические брюки и черная рубашка, выглядывающая из-под пиджака, были как минимум слишком официальными; как максимум — сильно контрастировали с ярко-красной рубашкой Пхувина. Он неловко прокашлялся, внезапно чувствуя себя немного глупо. — Я не успел разобрать вещи, — Понд отозвался, зная, что выглядит смущенным, и постарался исправить ситуацию, тут же сняв пиджак и кинув его на спинку кресла. — Так ты все это время работал? — Пхувин, внезапно проявивший понимание, перестал смеяться, спрятал усмешку и вытер мокрые руки о бедро. — Садись, Пи’. Тетушка ушла к соседям, так что сегодня ужинаешь в компании самого великого гида в этой провинции. Понд вздернул бровь. Слух резануло, что Пхувин стал говорить более неформально — словно то, что Понд поддался на его уговоры, делало их немного ближе. Но он не стал поправлять его, решив, что все местные себе на уме, и нерешительно присел на край плетеного кресла. Оно оказалось удивительно удобным, несмотря на свой потрепанный вид. — Твое самомнение не знает границ, Пхувин, — сконфуженно заметил Понд, но это прозвучало почти беззлобно. — Это не самомнение, это факты! — Пхувин рассмеялся, и пододвинул к нему тарелку, на которой покоилась рыба, запеченная в соляной корке и обложенная ароматными травами. — Ешь, Пи’. Это поймано сегодня утром. Она еще в полдень плескалась под солнцем, а теперь поможет тебе почувствовать вкус настоящей жизни. Понд хмыкнул, пораженный предысторией своего ужина. Он привык к бизнес-ланчам в ресторанах, где официанты двигаются бесшумно, а сервировка выглядит как произведение современного искусства. Здесь всё было иначе. Понд закатал рукава своей рубашки, подумав, что если на нее попадет хоть капля жира, то ее можно будет выбрасывать, и взял вилку, отправляя в рот первый кусок. Рыба разваливалась на сочные, нежные волокна, а соус из лайма и чили заставил его рот мгновенно наполнится слюной. — Вкусно, — коротко бросил Понд, стараясь не выглядеть слишком впечатленным. Еда была действительно великолепной, но признать это значило бы признать и правоту этого босоногого мальчишки, чего Понду совсем не хотелось. — Вкусно? — Пхувин возмущенно вскинул брови, присаживаясь напротив и подпирая подбородок ладонью. — Пи’, твой отзыв преступно жалок для такого шедевра. Ты всегда такой скупой на эмоции? Понд остановился, удерживая очередную порцию на пути ко рту. Он посмотрел на Пхувина, сталкиваясь с ним взглядом: в свете тусклой лампы глаза парня казались почти черными, и глубокими как море, которое плескалось рядом; в них не было и тени того подобострастия, к которому Понд привык за годы руководства огромным штатом подчиненных. Пхувин смотрел на него как на человека, равного себе, но не скрывал что считает его странным и скованным рамками. — Эмоции мешают принимать важные решения, — ответил Понд, возвращаясь к еде. — Чтобы построить что-то стоящее, нужна холодная голова. — А чтобы жить в домах, что ты построил, нужно горячее сердце, — Пхувин прикусил кончик языка, дрязнясь. — Иначе это просто бетонные коробки, Пи’. Понд хотел возразить, привести аргументы о функциональности, удобстве и технологии прогресса, но слова застряли в горле. Снаружи, за пределами террасы, море начало низко и утробно рокотать. — Слышишь? — Пхувин вдруг подался вперед, понизив голос. — Прилив начинается. Море волнуется раз… — Ты серьезно веришь в эти детские считалочки? — Понд поднял бровь, усмехаясь. — Это не считалочка! — Пхувин выглядел практически оскорбленным. — Тебе нужно поймать ритм моря, и тогда ты поймешь. А если будешь бороться с ним — уедешь отсюда еще более уставшим, чем приехал. Пхувин встал, подхватил пустую тарелку Понда (тот даже не заметил, как доел всё до последнего кусочка), и на мгновение задержался рядом. Его рука, теплая и пахнущая морем, на долю секунды коснулась плеча Понда — просто мимолетный жест — но кожу все равно будто обожгло через тонкую ткань рубашки. — Завтра в шесть утра я зайду за тобой. Закат ты уже видел, теперь пойдем смотреть, как просыпается солнце. — В шесть утра? — Понд скептически взглянул на свои наручные часы. — В шесть утра я планирую быть на связи с Бонни. Ей нужно решить вопрос с моим переездом в нормальный отель, и найти машину. У меня есть ровно четыре дня, чтобы закрыть дела с вашим мэром и убраться отсюда. У меня нет времени на всякую ерунду. Пхувин, который уже начал собирать остатки ужина, замер. Он медленно повернулся, и в его взгляде промелькнуло что-то среднее между жалостью и скрытым весельем, пробивающемся в дернувшемся уголке губ. — Четыре дня? — Пхувин негромко фыркнул. — Пи’, ты, кажется, не понимаешь как тут все устроено. У мэра завтра день рождения младшей внучки. Потом — два дня подготовки к фестивалю полнолуния, когда в этой провинции закрываются даже аптеки, не то что администрация. А машина… — он кивнул в сторону темной дороги за домом. — Единственный мост на выезде из нашей бухты сегодня закрыли на ремонт. Туда пускают только скутеры, да и то надо постараться. Понд почувствовал, как внутри всё оборвалось: это была не просто ошибка в бронировании. Это была ловушка, которая захлопнулось над ним тяжелой крышкой, придавив сверху. — Ты хочешь сказать, что я застрял здесь? — Я хочу сказать, что у тебя есть выбор: ты можешь провести эти дни, расшибая лоб о закрытые двери, и пытаясь поймать связь, прыгая с телефоном. — Пхувин склонился ближе, наконец снова улыбаясь. — А можешь просто принять это. Море не любит, когда с ним спорят, Пи’. Оно всегда выигрывает. Понд почувствовал себя обманутым, и магия вечера резко развеялась. Он подумал, что Пхувин слишком много себе позволяет для человека, не понимающего важность его работы. Он резко встал, и стул с противным скрежетом отъехал по деревянному настилу. — Завтра в шесть, — чеканя слова, произнес он, — Мы едем к мэру. Мне плевать на внучек, праздники и мосты. Я найду способ уехать отсюда к четвергу. Пхувин хлопнул глазами, сначала выглядя немного испуганным резкостью, но затем его взгляд смягчился. Он склонил голову и осторожно улыбнулся, щуря глаза — словно смотрел на ребенка, который пытается остановить прилив игрушечным ведерком. _____________________________ буду рада вашим отзывам ~ и можете заглянуть на канал, там много интересного: https://t.me/vegestpondphu