Море волнуется

__________________________________ Обычно Понду не снилось абсолютно ничего — он закрывал глаза, проваливаясь в темноту, а затем открывал их уже рано утром, словно его просто выключали на несколько часов. Сегодня же сон был рваным и беспокойным: он слышал шум прибоя, пока вокруг качались темно-синие, почти черные волны, и отголоски чужого звонкого смеха. Когда в дверь постучали, было еще темно. Понд подскочил на кровати, не сразу сообразив, где находится. Воздух в комнате стал прохладным и удивительно свежим, вытеснив дневную духоту — в городе такого не бывало, потому что прогретые бетонные здания удерживали тепло круглосуточно. — Вставай, Пи’! — голос Пхувина за дверью звучал бодро, будто он проснулся уже много часов назад. — Мэр Чатри уезжает на рыбалку в семь. Если не поймаем его сейчас, будешь ждать еще очень долго. Понд чертыхнулся, нащупывая на тумбочке очки. Настенные часы показывали половину шестого утра: честно говоря, он и не надеялся, что Пхувин послушает его и действительно согласится отвезти его к мэру сегодня — вчера он выглядел обиженным на резкость Понда. По привычке он потянулся к телефону, но тот все еще был бесполезным, мигая значком отсутствующей связи. Как бы то ни было, необходимость звонить Бонни прямо сейчас отпала, поэтому он громко отозвался, что сейчас выйдет. Через десять минут он спустился вниз. Пхувин ждал его у крыльца, прислонившись к старому, побитому жизнью мопеду, который выглядел так, будто его много раз собирали из частей разных мотоциклов. На парне была майка с широким воротом, обнажающим его тонкие, острые ключицы; он что-то насвистывал, перебирая пальцами плетеные браслеты на своей руке, и широко улыбнулся, когда наконец увидел Понда, окинув его оценивающим взглядом. — Садись, — Пхувин забрался на байк, и похлопал по узкому сиденью за собой. — Только держись крепче, Пи’. Дорога будет не из приятных, там местами сняли покрытие, придется потрястись. Понд посмотрел на мопед, потом на свои безупречные брюки, которые он надеялся сохранить в чистоте, и белую рубашку. Ездить таким образом было в новинку, он привык расслабляться в комфортном салоне автомобиля, но выбора особо не было, и он сел. Стараясь сохранять максимально возможную дистанцию, Понд попытался удержаться за багажник, но как только Пхувин резко завел мотор и сорвался с места, пришлось вцепиться в его плечи. Кожа Пхувина под его пальцами была теплой и гладкой - Понд невольно отметил, насколько крепким и натренированным было тело парня. От его выгоревших, посветлевших на солнце волос, уже безжалостно растрепанных ветром, пахло каким-то цветочным шампунем, и Понд невольно вздохнул глубже, смешивая сладкий запах с соленым воздухом, застывшим у моря. Они не без труда проехали по мосту, на который их не сразу согласились пропустить (Понд почти пятнадцать минут читал рабочим лекцию о том, что у него срывается контракт), а потом летели по узкой тропинке, практически вдоль самого берега. Ветер бил в лицо, выдувая из головы остатки сна и даже нужные мысли о работе. Понд смотрел по сторонам, на затылок Пхувина, и внезапно поймал себя на странном ощущении: мир вокруг был непривычно четким и ярким. Лучи солнца начали окрашивать воду в нежно-золотой, заставляя ее сверкать миллиардами искр. — Смотри, Пи’! — крикнул Пхувин, перекрывая шум мотора, и указал рукой в сторону горизонта. Там, где волны разбивалась о камни, вода была похожа на россыпь жемчуга. Пхувин обернулся на секунду, и его глаза сияли от восторга. В этот миг он выглядел таким взбудораженным, что Понд на мгновение забыл, что должен ненавидеть это место. — Красиво, да? — крикнул Пхувин. Понд ничего не ответил, лишь неопределенно кивнув головой. В груди свербило чувство, которое возникло еще вчера: все это было неправильно, и не по плану; ему было не до красоты — он считал минуты до встречи, которая должна была вернуть его в привычный мир. Но где-то глубоко внутри предательски шевельнулось любопытство: каково это — просыпаться каждый день вот так, дышать полной грудью и искренне радоваться восходу? Мопед резко подскочил на ухабе, и Понда прижало к спине Пхувина. Он почувствовал тепло его тела, и хотел тут же отстраниться, но Пхувин прибавил газу, вынуждая его сжать пальцы на своих плечах еще крепче. Это было унизительно — зависеть от мальчишки на разваленном мопеде. Пхувин, как ему показалось, не обратил на это внимания, но Понд не видел его лица и не мог сделать точных выводов. В любом случае, впереди замаячили постройки административной части, и он успокоил себя тем, что скоро это все закончится. Дом мэра Чатри, к большому удивлению Понда, оказался просторным деревянным строением на сваях, окруженным деревьями; за домом виднелись хозяйственные постройки и загоны для животных. Понд спрыгнул с мопеда, чувствуя, как затекли ноги, и поспешно одернул рубашку, стараясь привести себя в презентабельный вид. Он достал из кейса папку, мысленно прогоняя тезисы для переговоров, но услышал за спиной смешок. — Пи’, оставь это, — Пхувин кивнул на папку, глуша мотор, и потянулся до хруста в спине. — Сначала кофе. Иначе дядя решит, что ты его не уважаешь. На веранде их встретил низкий грузный мужчина, широко улыбаясь и радушно хлопая Понда по плечу. Понд прокашлялся, неловко улыбаясь, но по веселому взгляду Пхувина понял, что это и был мэр. — Добрый день, Кхун Чатри. Рад, наконец, встретиться с Вами лично. Понд протянул руку, дождавшись сильного рукопожатия, и чуть более расслабленно выдохнул. Мэр смотрел на них добрыми маленькими глазами, и Понд подумал, что все пройдет быстро и гладко — проще и быть не может, он был мастером деловых переговоров, иначе не добился бы того, что сейчас имел. Но следующие три часа стали для Понда изощренной пыткой: вместо обсуждения зонирования участка и рассмотрения документов на выкуп земли, он слушал историю о том, как в прошлом году самый крупный буйвол на ферме мэра сбежал на свадьбу в соседнюю деревню, а его внучка заняла первое место на конкурсе рисунков в детском саду. Пхувин сидел рядом, поджав под себя одну ногу, и подливал им ароматный кофе. Он изредка вставлял шутки, заставляя мэра громко хохотать, и каждый раз, когда Понд пытался открыть папку, Пхувин мягко накрывал его колено ладонью под столом. Это прикосновение было коротким, почти невесомым, но Понд каждый раз давился словами. Он смотрел на Пхувина, ожидая извинений, но тот лишь невозмутимо подливал кофе мэру, пряча пляшущих чертей в глубине своих сияющих глаз. Это мимолетное, почти случайное прикосновение, каждый раз прошивало Понда электрическим разрядом. Он злился на мэра за медлительность и болтливость, но больше всего — на Пхувина за то, что тот откровенно веселился, разжигая происходящий абсурд еще больше. — Ладно, — наконец сказал мэр, вытирая усы салфеткой, и протянул руку за папкой. Понд передал ее, выдохнув с облегчением, но не на долго. — Твои бумаги, сынок. Я посмотрю их после фестиваля. Сейчас голова занята другим: нужно еще много сделать для подготовки, в этом году туристов тьма, нельзя ударить в грязь лицом. — После фестиваля? — голос Понда дрогнул, и почти сел. — Но это через три дня! — Дела никуда не денутся за три дня, Пи’ Понд, — вдруг мягко вставил Пхувин, поднимаясь на ноги и бесцеремонно хватаясь за его плечо. — Пойдем. Дяде нужно подготовиться перед рыбалкой. Обратная дорога была наполнена тяжелым молчанием. Понд сидел на узком сиденье мопеда, на этот вцепившись в поручни так, что пальцы онемели. Все его привычки и навыки в деловых переговорах, внимательность к деталям — здесь не имели смысла, потому что у местных людей были иные взгляды на жизнь. Пхувин, чувствуя напряжение, исходящее от Понда, вел мопед медленнее, чем утром, и на удивление молчал. Но когда они проезжали мимо уединенной бухты, где бирюзовая вода лениво лизала белоснежный песок, он вдруг резко затормозил. — Зачем мы остановились? — голос Понда прозвучал резко и раздраженно. Он подался вперед, пытаясь заглянуть в чужое лицо, чтобы найти там хоть каплю раскаяния. — Пхувин, я и так потерял три часа, слушая этот бред. Едем в отель, мне нужно... — Тебе нужно выдохнуть и остыть, — Пхувин уже спрыгнул на землю, шагая с дороги в нагретый солнцем песок и утопая в нем ногами. — Ты сейчас закипаешь как чайник, Пи’. Если не сбросишь пар, до дома не доедешь и лопнешь. — Он рассмеялся, довольный своей шуткой, и совсем не смутился, когда понял, что смешно было только ему. — Давай искупаемся, Пи’? Здесь хорошее место. Понд нахмурился и сложил руки на груди, оставаясь сидеть на мопеде. Его собранный вид в строгих брюках и застегнутой почти на все пуговицы рубашке, среди дикой природы, казался нелепым. — Я не собираюсь заниматься ерундой. У меня не отпуск, Пхувин. Иди один, я подожду здесь пять минут. Ровно пять. Пхувин прищурился, а затем пожал плечами и начал стягивать майку. Понд зацепился за это взглядом и замер. В ярком полуденном свете гибкое тело Пхувина выглядело безупречным: тонкая талия, мягкие линии мышц, и золотистая кожа, словно поцелованная самим солнцем. Он двигался с такой естественной и ленивой грацией, что Понду стало не по себе и он сглотнул. Отрицать то, что Пхувин был безумно красивым, было глупо. Но Понд пытался заставить себя не думать об этом, потому что это не имело никакого значения. Пхувин обернулся, будто почувствовал его взгляд, и озорно подмигнул. Разбежавшись, он рыбкой нырнул в воду, поднимая целый фонтан брызг. Понд раздраженно вздохнул, потирая переносицу. Пхувин со своей непосредственностью действовал на нервы, но он был вынужден зависеть от него сейчас, так как не знал дороги, а интернет все еще отказывался работать. Понд посмотрел на часы, отсчитывая секунды. Прошла минута, вторая. Пхувин уплыл довольно далеко, его голова то показывалась над водой, то исчезала; пять минут тянулись как резина, и Понд прикрыл ладонью макушку, которую успело напечь солнце, лениво наблюдая за тем, как парень плескается в воде, словно попал на море впервые. А потом… море стало абсолютно гладким. Понд выпрямился, и поднялся с мопеда, внезапно понимая, что потерял Пхувина из виду. Он всматривался в бирюзовое покрывало воды, ожидая очередного громкого всплеска, но прошла еще минута, а его спутника все еще не было видно. — Пхувин? — позвал Понд. Тишина. — Пхувин, время вышло! Сердце Понда пропустило удар, когда ответ так и не последовал. В голове вихрем пронеслись мысли о подводных течениях, о которых он ничего не знал, о судорогах от холодной воды. Если этот мальчишка сейчас... — Черт! — Времени ждать больше не было, и Понд не раздумывал. Он успел скинуть с себя только туфли и, не заботясь о брюках и рубашке, тут же бросился в воду. Он плыл, мощно рассекая воду гребками; он привык бороться за всё в этом мире, но еще никогда не боролся за чужую жизнь. Липкий, нерациональный страх за едва-знакомого парня, который делал все, что ему вздумается, гнал его вперед. Понд судорожно осматривался, пытаясь понять, в какой стороне мог быть Пхувин, и пару раз нырнул, но разглядеть что-то даже в чистой воде было тяжело. В тот момент, когда он уже готов был закричать от отчаяния, прямо перед ним с фонтаном брызг вынырнул Пхувин. Он громко смеялся, откидывая волосы назад, и жадно хватал ртом воздух. — Пи’ Понд! Ты всё-таки решил намокнуть! А говорил что не хочешь! Понд замер, насколько это было возможно, едва не забыв о том, что нужно держаться на воде. Страх, до этого затуманивающий голову, в одно мгновение превратился в ослепляющую ярость. Он развернулся, направляясь ближе к берегу, и наконец почувствовал ногами песчаное дно. Теперь вода доходила ему почти до пояса, и мокрая рубашка тут же прилипла к телу, очерчивая напряженные мышцы. — Ты… ты хоть соображаешь, что творишь!? — прошипел он, разворачиваясь и тяжело дыша. Пхувин был уже рядом, собираясь что-то ответить, но прикусил язык. Его глаза все еще блестели весельем, которое стремительно сходило “на нет”. — Я думал, ты утонул! Пхувин наконец перестал смеяться, увидев, как потемнели глаза Понда от плохо скрываемого ужаса, который он успел пережить. — Пи’, я просто хотел… я же отлично плаваю, и могу надолго задерживать дыхание… — Иди сюда, — Понд сделал резкий выпад. Пхувин попытался увернуться, но Понд был быстрее. Его ладонь железной хваткой сомкнулась на предплечье парня, дергая его на себя. Пхувин потерял равновесие и врезался в широкую грудь Понда. — Пи’, больно! — Пхувин уперся ладонями, чувствуя под пальцами мокрую, ставшую почти прозрачной рубашку. Он попытался отстраниться, но Понд грубо перехватил его за талию, прижимая к себе. — Больше никогда так не делай! Ты меня понял!? — Понд рявкнул прямо в его лицо, и они почти столкнулись носами. Пхувин чувствовал, как дрожит от гнева тело мужчины рядом, и как предупреждающе понижается его голос. Понд хотел продолжить, но вдруг слова застряли. Пхувин втянул голову в плечи, и смотрел на него снизу вверх так доверчиво, что это выбило весь воздух из груди. В этой вынужденной близости, среди соленой воды, всё остальное исчезло. Лицо парня было совсем рядом: мокрое, беззащитное и такое притягательное, что у Понда перехватило дыхание. Капли воды дрожали на густых ресницах,; губы были влажными и приоткрытыми; потемневшие от воды пряди прилипли ко лбу, а по носу рассыпались озорные золотые веснушки. Пхувин тяжело дышал, но теперь смотрел иначе: словно затаенное ожидание и новый, почти пугающий интерес, грозились вылиться из него через край. Понд чувствовал, как под его руками бьется сердце Пхувина — часто-часто, словно пойманная птица. В этот момент Понд подумал, что этот мальчишка не просто мешает ему работать и портит его планы. Он его так сильно притягивает, что ярость внутри начала превращаться в вязкую и жаркую жижу, заполняющую грудь. Ему вдруг невероятно сильно захотелось коснуться его щек, и простоять так еще целую вечность. Осознание ударило сильнее, чем волна, которая накрыла их следом. Понд резко разжал руки, почти оттолкнув Пхувина от себя, чтобы разорвать внезапно слишком близкий контакт. — Возвращаемся, — бросил он, разворачиваясь и тяжело ступая по дну к берегу. — Мы потеряли слишком много времени. Одевайся. Он вышел на песок, чувствуя себя преданным собственным телом. Понд не оглядывался, судорожно обуваясь и пытаясь расправить на себе мокрую одежду. Он приехал за подписью на документах, которые позволят ему продолжить заниматься своей работой. Он не имел права на то, чтобы терять голову от одного взгляда мальчишки из провинции, которого он знает всего два дня. Но когда Пхувин вышел из воды — тихий и поникший — Понд не смог заставить себя посмотреть ему в глаза. Он знал, что если посмотрит, то уже не сможет убедить себя, что ему всё равно. Это было безумие, или солнечный удар, не иначе. Понд всегда презирал людей, теряющих голову от мимолетного увлечения, но вот, теперь он сам стоял, тяжело дыша, и не мог перестать смотреть на то, как Пхувин виновато поджимает губы и натягивает майку на влажное тело. Это был просто гормональный сбой, вызванный страхом — так он себе говорил, и хотел в это верить. Но обратно в отель они ехали в тишине. Понд старался не трогать Пхувина, держась за раму позади себя, и ежился от того, что ветер трепал влажную ткань одежды. Привести мысли в порядок в этот раз оказалось сложнее, чем он привык. Вечер после инцидента в бухте выдался душным и тяжелым. И дело было вовсе не в погоде, потому что над побережьем как раз пронесся освежающий бриз, а в нервной тишине, которая повисла между Пондом и Пхувином. Понд заперся в своей комнате сразу же, как они приехали. Он переоделся в сухую одежду и высушил волосы, но ощущение соли на коже, казалось, въелось намертво. Он сидел перед ноутбуком, гипнотизируя курсор в пустом текстовом файле, и не мог сосредоточиться на том, чтобы начать писать отчет о проведенной встрече. Перед глазами то и дело вспыхивала картинка: мокрые ресницы Пхувина и то, как его тело — гибкое и теплое — приникло к его груди. — Чушь, — прошептал Понд, с силой захлопывая крышку ноутбука. — Просто гормоны и стресс. Он встал и подошел к окну. Внизу, на освещенном пятачке перед кухней, Пхувин помогал тетушке развешивать белье. Он двигался тихо, и был похож на тень того яркого урагана, которым был все эти два дня. Его обычная солнечная энергия словно потухла, потонув в шумном море. Но от взгляда Понда не укрылось то, как Пхувин то и дело бросал короткие, неуверенные взгляды на его окно, но тут же опускал голову. Изначально Понд не планировал спускаться, подумав, что сможет потерпеть голод до следующего дня, и что-нибудь придумает позже, лишь бы не сталкиваться с этим странным чувством внутри, когда Пхувин находился рядом. Но желудок, не привыкший к таким радикальным мерам, предательски заурчал, когда из коридора потянуло ароматом кокосового молока и соуса. Когда он всё же сдался, и спустился на террасу, Пхувин сидел на ступеньках, глядя на темнеющее море. Его плечи были опущены, и он нервно теребил красную нить, завязанную на своем запястье. — Тетушка оставила твою порцию на столе, Пи’, — произнес он, не оборачиваясь. Голос его звучал глухо, без привычной искры озорства . — Она ушла согласовывать рецепты для фестиваля. Понд кивнул, и прошел к столу, стараясь не смотреть в сторону парня. — Спасибо. На столе, накрытая керамической крышкой, дымилась порция ароматного том-яма. Он ел в тишине, не считая мерного плеска волн и крика птиц, которые еще кружили над берегом в поиске того, чем могли полакомиться. Пхувин продолжал сидеть к нему спиной, чертя веткой узоры на песке под своими ногами. — Пи’, Прости, — вдруг сказал Пхувин. — За ту шутку в воде. Я не думал, что ты… так сильно испугаешься. Я привык, что здесь все знают, что я как рыба в воде. Я забыл, что ты другой. Понд замер с ложкой в руке. Почему-то его неприятно уколола фраза о том, что он был человеком из другого мира, который ворвался в эту идиллию со своими правилами. Все вокруг, яркое и живое, почему-то отторгало Понда; и только этот мальчишка пытался тянуться к нему, словно хотел вплести его в часть этого мира, навязчиво показывая разницу между жизнью здесь, и в душном, пыльном городе. — Дело не в том, «какой» я, Пхувин, — Понд наконец выдохнул, и отставил тарелку. Он поднялся и встал, подходя к перилам, где ступенях которой сидел Пхувин. — Дело в ответственности. Ты мог пострадать. — Ты правда так сильно испугался за меня, Пи’? — Пхувин обернулся, и поднял на него взгляд. В лунном свете его лицо казалось непривычно бледным, а глаза — огромными и глубокими. — Или ты испугался, что твоя сделка сорвется, если гид утонет? Понд дернул уголком губ. Он хотел ответить что-то резкое в ответ на последнюю фразу, возможно, даже согласиться, чтобы Пхувин не переходил черту. Но ложь застряла в горле колючим комом, стоило ему вспомнить тот ледяной ужас в момент, когда он потерял Пхувина из виду. Это не имело никакого отношения к сделке и работе в принципе. — Не говори глупостей, — только и смог выдавить он, отводя взгляд к горизонту. — Просто… больше так не делай. Пхувин поднялся, отряхивая песок с шорт. Он подошел к Понду — не так близко, как в воде, но достаточно, чтобы Понд снова почувствовал сладкий запах цветов и фруктов, исходящий от него, и незаметно втянул воздух чуть глубже. — Завтра связи всё еще не будет, Пи’, — Пхувин чуть склонил голову набок, и на его губах появилась слабая, почти неуловимая тень прежней улыбки. — И мост не починят. Но завтра начинается подготовка к фестивалю: будут украшать лодки и готовить пляж к празднику. Ты можешь просидеть весь день за ноутбуком, или можешь пойти со мной. Я покажу самые интересные места, которые доступны только местным. Понд посмотрел на его протянутую руку — ладонь была открытой, и манила схватиться за нее, в желании почувствовать теплую мягкую кожу. — Мне нужно работать, — по привычке повторил Понд, но в голосе уже не было прежней уверенности. — Твоя работа никуда не убежит за пару часов. К тому же, завтра ответа от дяди Чатри ты не получишь, — мягко сказал Пхувин, улыбаясь чуть шире. — Готов поспорить, ты даже никогда не видел светящийся планктон. Это редкий шанс, Пи’. Такой же, как встретить человека, который без раздумий бросится за тобой в воду. Пхувин подмигнул, наконец развеселившись и, прежде чем Понд успел что-то возразить, скрылся в дверях дома. Понд остался один на террасе. Он посмотрел на свои руки, словно все еще ощущая под пальцами фантомное ощущение чужого тела, и спрятал их в карманы. — Фестиваль закончится в пятницу. Мэр даст ответ в субботу. Всего на два дня дольше, — подумал он. Но затем в голове возникла мысль, что если каждый день будет таким, то к концу поездки от его прежней жизни не останется камня на камне. Но, к своему ужасу, Понд поймал себя на том, что он ждет завтрашнего утра. Ждет встречи с этим невыносимым мальчишкой, который медленно, но верно взламывал его защиту, даже не используя паролей. ______________________