Волосы дыбом

      Ночь. Пятница. 2:15.       Блять, почему я здесь? Почему вообще стою перед этой дверью с собакой, которая рычит на каждого прохожего? Время, сука, два часа ночи… А я мог бы спать! Так ещё и моя голова с ума сходит и прокручивает одно и то же: «Ты фальшивка. Ты врёшь всем. Ты врёшь себе». Да, то, что Соён сломала ногу — всего лишь предлог. Да, хреновый… Я мог бы отправить ассистента или найти любого другого грумера в городе, но нашёл этого парня с голубыми волосами. Всё просто потому, что неделю назад я листал инстаграм и увидел его случайное фото. Он там смеялся, прижимая к себе шпица. Блин, я тогда залип на три минуты, на три грёбанных минуты. Я! Тот, который пролистывает сторис за полсекунды.       Теперь вот стою здесь, в чёртовом пальто за три тысячи долларов, с доберманом, который всегда хочет кого-нибудь убить… всё хуйня, но почему у меня потеют ладони? Прекрасно, блять, я похож на какого-то шестнадцатилетнего пацана, который впервые понял, что ему нравятся мальчики, и чуть не сдох от страха.       Ебать, дверь открылась…       Вот он живой, его голубые растрёпанные волосы, фартук в шерсти, так ещё и глаза огромные. Смотрит на меня так, будто увидел привидение или бога, а возможно, и того, кто разрушит его жизнь…       — Ты грумер? — спрашиваю я более-менее спокойно, хотя внутри всё сотрясается.       Он кивает, а я понимаю, что сейчас или никогда. Либо я разворачиваюсь, ухожу и забываю его навсегда. Либо захожу и пропадаю.       Я вошёл, это была моя самая большая ошибка и вместе с тем лучшее решение в жизни.

***

      В два часа ночи Сеул блестел, как мокрая драгоценность. Ким Тэхён сидел на кожаном вращающемся стуле в своём салоне «Blue Mer» и лениво рассматривал голубую неоновую вывеску. В руках у него жужжала машинка для стрижки собак, под ногами валялись обычные клочья серой шерсти, а на столешнице из чёрного мрамора стоял почти нетронутый бокал виски. Тэхён не пил сегодня, потому что был слишком занят тем, что смотрел в экран планшета.       Там светился свежий пост от Чон Чонгука, что был выложен двадцать минут назад. Тэхён уже лайкнул, отложил в сохранённое, пересмотрел пять раз и теперь просто пялился, как дурак. На фото Чонгук сидел в своём барбершопе «Wolf Cut», где всё пахло роскошью: стены из тёмного дерева, золотые краны и идеальный свет. В одной руке у мужчины сверкали новые профессиональные ножницы для стрижки.       «Ну, да-да, конечно, у этого человека есть чувство стиля даже в выборе инструментов», — наслаждался зрелищем Ким       В другой руке Чон держал поводок с доберманом. Огромная, мускулистая, с короткой тёмной шерстью, что блестела, как дорогая кожа. Собака скалилась на камеру, а ниже кто-то подписал в комментариях: «Королева ада».       Чонгук выложил фото, а ниже текст:       «Соён сломала ногу, так что я теперь и парикмахер, и нянька для нашей демоницы. Кровавая Мэри требует груминга, а я требую, чтобы кто-то объяснил этой собаке, что люди не еда. Если кто знает грумера, который работает по ночам, то пишите в директ. Соён не доверяет никому, кроме лучших.       P.S. Нам нужен именно ночной график, потому что днём демоница спит и кусает каждого, кто её будит».       Тэхён прочитал этот пост где-то шесть раз и почувствовал, как внутри рождается нечто приятное и одновременно болезненное. Он не собирался, да и не должен был вчитываться между строк. Он знал, что Чонгук встречался с Хан Соён. Той самой актрисой с идеальной улыбкой и двадцатью миллионами подписчиков. Он понимал, что Чонгук — публичный человек, звезда барберской индустрии, мужчина, которого снимают для обложек GQ Korea и приглашают на эфиры к популярным ведущим.       Естественно, Тэхён являлся просто грумером, пусть и с голубыми волосами, которые он сам себе выкрасил в ванной в три часа ночи под влиянием мотивирующего коктейля из текилы и вдохновения. Его шпиц Виски уже спал в кресле, свернувшись калачиком. При этом сам Тэхён ещё и жил в режиме, который нормальные люди называли «разрушительным», а он считал «единственно возможным».       Так уж вышло, что большую часть своей жизни Тэхён спал днём, не потому что он вампир или гот-подросток, а потому что богатые клиенты приводят собак после полуночи. Как раз после вечеринок, ужинов и того, как их питомцы успели испачкать лапы в шампанском. Вторым аргументом стало то, что ночью никто не лезет в душу, и можно сидеть в тишине и неоне, стричь пуделя богатой айтишницы.       Сейчас он закончил работу именно над ним. У пса была белая шерсть и капризный характер, который требовал, чтобы ему пели, пока стригут.       — Ты даже не знаешь, что я существую, придурок, — шептал Тэхён и поглядывал на своего шпица.       Виски открыл один глаз, посмотрел на хозяина с укоризной и снова закрыл. Он знал всё и не осуждал.       Ким снова посмотрел на фото. Чонгук там улыбался, у него были идеальные блондинистые короткие волосы, бритые виски с чёлкой, что спадала на лоб. Он обладал той самой опасной красотой, которая заставляла людей платить по пятьсот долларов за стрижку, просто чтобы посидеть рядом полчаса.       Тэхён не был у него на стрижке, потому что боялся. Если бы Чон коснулся его волос, то Ким потерял бы контроль и ляпнул что-то, тогда стало бы ещё хуже.       В тот же момент раздался стук в дверь. Очень громкий, настойчивый, в два пятнадцать ночи. Тэхён испугался и остолбенел, а стук повторился. Виски поднял голову и тихо зарычал, потому что не жаловал неожиданных гостей.       — Кто там? — Тэхён подошёл к двери и прищурился в темноту через матовое стекло. Сквозь него просматривался высокий силуэт, очень даже плечистый. Рядом с ним стояла другая тень, ниже и с четырьмя лапами. Он ещё не видел лица клиента, но тело уже знало. Грумер открыл дверь, и на пороге вырос Чон Чонгук.       В чёрном пальто до колен, под которым виднелась водолазка цвета графита. На ногах мужчины — дорогие ботинки, в одной руке был поводок, на котором рычала и рвалась вперёд доберман. Чонгук выглядел уставшим. У мужчины под глазами залегли тени, блондинистая чёлка растрепалась, а бритые виски заблестели под светом неоновой вывески «Blue Mer». Он смотрел на Тэхёна в упор, а тот понимал, что это лицо с планшета, с телефона, с рилсов, с сохранённых историй. Только живое, и смотрит прямо на него.       — Ты грумер? — голос мужчины звучал низко и хрипел, как будто Чон не спал несколько дней. — Моя девушка сломала ногу…       Тэхён замолчал, он слышал слова, но не мог обработать, потому что в голове звучал лишь белый шум.       — У неё завтра фотосессия, — продолжил Чонгук, не дожидаясь ответа. — А эта тварь должна быть вымыта, вычесана и пахнуть так, чтобы её можно было гладить, не морщась. Соён сказала, что записана к тебе, но она не уточнила, что ты работаешь только по ночам.       Он вошёл в салон, заглянул через плечо Тэхёна и заметил спящего шпица, неон и бокал на столе.       — Странно у тебя.       «Странно» — это последнее слово, которое должно было сейчас прозвучать.       Ким отчётливо ощущал, как его щёки начинают гореть. Он только что смотрел на фото этого человека и прокручивал его подпись в голове, пытаясь угадать интонацию. Теперь этот человек стоял перед ним, пах дорогим парфюмом с древесной ноткой табака. Тэхён из тысячи узнал бы этот Tom Ford в чёрном флаконе. Чон ещё и смотрел так, будто Ким всего лишь функция, некий ночной сервис.       — Я не записывал твою девушку, — ответил Тэхён, а голос звучал ровнее, чем он ожидал. — У меня нет клиентов по имени Хан Соён.       Чонгук нахмурился, а доберман дёрнула поводок и зарычала.       — Она записалась под псевдонимом Пак Розэ, а собаку зовут Мария, — отрезал Чон.       Тэхён вспомнил как раз, что три дня назад пришло сообщение от некой Розе, что доберману нужен полный комплекс, время любое ночное, цена не важна.       Он тогда и подумал, что это очередной богатый чудак, который спит днём и живёт ночью, по сути не редкость в его практике.       — Пак Розе? — переспросил Тэхён. — Это твоя девушка?       Чонгук скривился.       — Это её ассистентка. Соён не светит именем, а ты должен был догадаться по фотографии собаки, которую она скинула. В профиле у собаки пятьдесят тысяч подписчиков. Кровавая Мэри — это чёртова инстаграмная звезда.       Тэхён не смотрел фотографию собаки, да и вообще его не интересовало ничего, кроме времени записи и цены. В данный момент он чувствовал себя идиотом, который пялился на фото Чонгука пять минут назад, а теперь стоял перед ним в растянутой футболке, с голубым ёжиком на голове и шерстью на штанах.       — Заходи, — он отступил в сторону. — Но собака агрессивная. Намордник есть?       Чонгук усмехнулся, что сделало его ещё более нереальным.       — Кровавая Мэри не носит намордники и сама решает, кого укусить, — заявил он и переступил порог, а Тэхён почувствовал, как вмиг изменилось пространство салона.       «Blue Mer» всегда был его убежищем, таким маленьким, тёплым, где пахло шампунем и собаками, но сейчас помещение казалось тесным.       Чонгук остановился посередине комнаты и огляделся. Его взгляд зацепился за бокал на столе, потом за Виски, который приоткрыл один глаз и наблюдал за незнакомцем с ленивым любопытством.       — У тебя шпиц, — заметил Чон.       — Да.       — И ты назвал его Виски?       — Он цвета виски, да, чёрно-коричневый… — с непониманием протянул Тэхён.       Гость посмотрел на собаку, потом снова на парня.       — А ты пьёшь на работе, и у тебя голубые волосы… — зачем-то заявил Чон.       — Наблюдательный, — съязвил Ким, хотя и сам не понял, зачем это сказал.       «Нервы, Чонгук слишком близко», — ругал себя Тэхён.       — Барбер должен быть наблюдательным, — новоиспечённый клиент отпустил поводок, и доберман мгновенно бросилась вперёд, к лежанке, где спал Виски. Тэхён резко рванул навстречу, готовый схватить собаку за ошейник, но… Дьяволица остановилась и принялась нюхать сонный пушистый комочек. Виски лениво открыл оба глаза, медленно поднялся и тоже ткнулся носом в морду добермана. Кровавая Мэри не рычала, только наклонила голову, а её хвост сразу задёргался.       — Она не кусается? — удивлённо спросил Чонгук. — Твой шпиц её загипнотизировал.       — Виски умеет успокаивать любых собак, есть у него такая суперсила, — выдохнул Ким.       Чон наблюдал за этой сценой с выражением, которое Тэхён не мог прочитать, но спустя минуту мужчина повернулся к парню и безапелляционно заявил:       — Ты странный, грумер.       — А ты пришёл в два часа ночи с собакой, которая кусается, и удивляешься, что мир странный? — опять рубанул Ким.       Они уставились друг на друга, так Тэхён увидел каждую деталь, начиная с родинки под глазом Чонгука, его линию челюсти и то, как падает тень от чёлки.       «Боже, только не выдай себя. Только не смотри слишком долго», — уговаривал себя парень, но проблема была в том, что мужчина тоже не отводил взгляд.       — Ты ведь меня сразу узнал? — спросил он вдруг.       — Что? — Тэхён застыл.       — Ты меня, ещё когда только увидел через дверь, — ухмыльнулся Чон.       Это явно был не вопрос, а констатация факта. Ким прекрасно понимал, что его лицо выдало всё. Слишком быстрый вздох, широкие зрачки и подозрительно долгая пауза.       — Да, Чон Чонгук, — тихо ответил он. — Барбер и звезда инстаграма с пятью миллионами подписчиков.       — Пять триста, вообще-то, — поправил его Чонгук. — На прошлой неделе, кстати, увеличилось.       — Поздравляю, — буркнул Ким.       — Ты подписан на меня? — поинтересовался мужчина, но парень молчал как партизан, поскольку понимал, что это ловушка.       Если сказать «да», то Чонгук поймёт, что перед ним фанат. Если сказать «нет», то он не поверит, потому что Тэхён только что перечислил цифры.       — У меня нет инстаграма, — вдруг тупо соврал грумер.       Барбер повернулся и уставился на планшет, который всё ещё светится на столе. Там, конечно же, был его собственный пост. Тэхён проследил за чужим взглядом и ощутил, как земля уходит из-под ног.       — Ты врёшь, — спокойно произнёс Чонгук. — Да, и довольно плохо.       — Я… это автоматически открылось… я… я слушал музыку, — запинался Ким.       — В инстаграме? — поднял бровь Чон.       — Там есть музыка, — нервно кашлянул парень.       Чонгук сделал шаг к столу, а Тэхён хотел опять броситься вперёд. Ему жизненно необходимо было закрыть экран, но это было бы ещё более подозрительно. Потому он так и остался стоять, как парализованный, пока Чонгук наклонялся, чтобы увидеть пост, подпись про сломанную ногу Соён и свои лайки.       — Ты лайкнул это, — барбер поднял голову. — Полагаю, всего минуты три назад, пока я стучал в дверь.       — Ладно! Да! Подписан я на тебя! У меня есть инстаграм! И что, что я лайкаю посты красивых барберов? Это преступление? — Грумер от стыда закрыл глаза и стал быстро-быстро говорить.       В конце этого потока слов он открыл глаза и увидел, что Чонгук… улыбается. Только вот не насмешливо, как ожидалось, а как-то… по-человечески.       — Нет, — отозвался Чонгук. — Не преступление, просто я удивился. Обычно грумеры не следят за барберами, типа мы конкуренты.       — Ты думаешь, я твой конкурент? — Тэхён еле сдержал иронию в голосе. — Ты стрижёшь людей за пятьсот долларов, а я работаю с собаками за пятьдесят. Вообще разные весовые категории.       — Дело не в деньгах, — Чон присел на стул у стены, при этом у него был такой расслабленный вид, будто он собирался остаться надолго. — Дело в философии. Ты работаешь с теми, кто не может сказать, нравится ему стрижка или нет. Я работаю с теми, кто может пожаловаться в сторис. У кого ситуация сложнее?       Ким внезапно пришёл в себя и уставился на добермана, про которую уже забыл. Кровавая Мэри всё это время спокойно лежала рядом с Виски, положив морду на лапы. Картина выглядела какой-то нереальной. Такая опасная Демоница, которую боялись другие собаки по всему Сеулу, мирно дремала рядом с маленьким шпицем.       — У тебя, — сквозь удивление ответил Тэхён. — Люди, конечно, сложнее собак. Собака если рычит, то тут понятно, что ей страшно или больно. Человек если улыбается, то вообще может ненавидеть тебя в этот момент. Это я как грумер говорю.       Чонгук рассматривал парня так долго, что тот уже начал нервничать и чувствовать себя невидимкой.       — Ты интересный, — наконец произнёс Чонгук. — Кстати, как тебя зовут?       — Ким Тэхён.       — Тэхён, — повторил Чонгук. — Голубые волосы, ночной образ жизни, шпиц Виски, пьёшь на работе и лайкаешь мои посты. Знаешь, а ты не вписываешься в мой образ грумера.       — А какой у тебя образ грумера?       — Скучный, в очках и с фартуком в цветочках, — засмеялся барбер.       — Я ношу фартук с черепами, — надул щёки Тэхён. — Это ближе к истине.       Чонгук продолжал смеяться своим настоящий смехом. Голос был с хрипами, а тембр низким, таким приятным, что Тэхён вдруг понял — он никогда не слышал его в рилсах. Там всё было отрепетировано, а сейчас этот мужчина сидел тут, открытый и живой.       «Остановись, — требовал про себя Тэхён. — Не влюбляйся в его смех и в родинку, не надо. Не думай о том, как он сидит на твоём стуле, будто всегда здесь был».       Попытки были тщетными, потому что Ким был уже влюблён почти два года, а сейчас влипал всё сильнее.       — Ладно, — Чонгук резко встал. — Давай к делу. Кровавую Мэри нужно привести в порядок к завтрашнему утру. У Соён фотосессия в десять, собака будет в кадре. Ты можешь это сделать?       Тэхён посмотрел на часы. Пол третьего утра. Если он начнёт сейчас, то закончит к пяти. Потом нужно будет убрать салон и уже упасть спать, но он спит днём, а сейчас ночь, и это его время.       — Могу, — кивнул он. — Но предупреждаю, что если собака укусит меня, ты оплатишь лечение и мой моральный ущерб.       — Идёт, — Чонгук протянул ему руку.       Тэхён на мгновение встал как вкопанный и посмотрел на красивую ладонь, ухоженные ногти и дорогие часы на запястье. Потом спохватился и пожал. Кожа оказалась тёплой, а пальцы Чонгука быстро сомкнулись вокруг его ладони чуть сильнее, чем нужно для простого рукопожатия.       — Договорились, — тихо подтвердил мужчина, но не отпускал парня где-то три с лишним секунды.       Тэхён всё это время вообще не дышал. Чон быстрее пришёл в себя и отошёл к двери.       — Я подожду снаружи, потому что не люблю смотреть, как делают все эти манипуляции с собаками. Выглядит жестоко, — произнёс он.       — Это не жестоко, — возразил Тэхён. — Гигиена превыше всего.       — Для тебя, а для неё почти унижение, — сказал Чон и кивнул на добермана, которая спала уже в обнимку со шпицем.       Кровавая Мэри и Виски выглядели как очень странная пара. Одни контрасты: чёрное и коричневое, огромное и маленькое, злое и доброе.       — Она не будет против, — уверенно заявил Тэхён. — Она доверяет моему шпицу, а значит, доверится и мне.       Чонгук посмотрел на него ещё раз, а потом вышел на улицу, и дверь с тихим звоном за ним закрылась. Тэхён остался один и посмотрел на свою руку, которую только что сжимали длинные пальцы барбера с пятью миллионами подписчиков. На планшете всё ещё висел открытый пост Чонгука.       «Соён сломала ногу», — написано там. — «Наша демоница».       — Виски, — прошептал Ким. — Что я творю?       Шпиц снова открыл один глаз, посмотрел на хозяина, потом на дверь, за которой остался Чонгук, и снова закрыл глаз. Пёс всё и так знал…       Тэхён выдохнул, отошёл к стеллажу и взял необходимые ему инструменты, затем включил неон поярче и позвал к себе добермана. Кровавая Мэри не рычала, она просто спала, и во сне её морда выглядела почти милой.       За окном груминг-салона всё ещё был ночной тихий Сеул. На улице рядом с дверью стоял мужчина в чёрном пальто, который ждал, прислонившись к стене, и смотрел на звёзды. Никто из них не знал, что эта ночь всего лишь первая из многих, где они взаимодействуют. Потом они будут ненавидеть друг друга в соцсетях с такой страстью, с какой никогда никого не ненавидели.       Однако всё случится позже… а сейчас Тэхён должен был выполнить пожелание клиента и привести добермана по кличке Кровавая Мэри в приличный вид, но его сердце билось так громко, что, казалось, его было слышно на другой планете. Грумер и представить не мог, что будет работать с собакой под кристальным взглядом человека, в которого тайно влюблён два года. Вообще чёрт-те что, но жизнь — странная штука…       Кровавая Мэри уже лежала на специальном столе для груминга. Под ней была чёрная резиновая поверхность, регулируемая высота и рядом ремни безопасности, которые Тэхён не стал застёгивать, потому что собака вела себя подозрительно спокойно, будто бомба замедленного действия.       — Ну что, Мария, — прошептал Тэхён и провёл рукой по её гладкой чёрной шерсти. — Будем дружить?       Доберман открыла пасть и оскалилась острыми белыми зубами, демонстрируя явно недавно проведённую профессиональную чистку у ветеринара. Из горла вырвалось низкое рычание, пусть не громкое, но в достаточной мере предостерегающее.       — Понял, — кивнул грумер. — Не дружим, а работаем.       Он взял расчёску с длинными металлическими зубьями, специально предназначенную для короткошёрстных пород. Доберманов не стригут в привычном смысле, но вычёсывают, полируют шерсть, подстригают когти, чистят уши. Это ювелирная работа. Тэхён любит таких собак, потому что они честные. Если больно, то укусят. Если приятно, тогда закроют глаза и засопят. Никакой лжи.       Парень аккуратно начал с холки, двигался вдоль позвоночника, Кровавая Мэри изредка дёргалась, но не открывала пасть. Тэхён работал медленно, проговаривая каждое движение.       — Хорошая девочка, — бормотал он. — Самая лучшая девочка, пусть говорят, что монстр, но лучшая.       Рычание стихло, Ким расслабился, но тут же почувствовал на себе тяжёлый ощутимый взгляд. Он поднял голову и увидел Чонгука.       Тот незаметно вошёл и встал, прислонившись к стене у входа, скрестив руки на груди. Пальто он повесил на вешалку. Мужчина остался в простой водолазке, облегающей широкие плечи и узкую талию. Блондинистая чёлка упала на глаза, но Тэхён прекрасно видел, что Чонгук смотрит не на собаку, а на него.       — Ты всегда так появляешься и стоишь? — спросил грумер, не отрываясь от работы. — Пугаешь мастеров?       — Только тех, кто работает ночью, — голос Чонгука звучал ровно, но в нём было что-то такое… чего Тэхён не мог разобрать.       «Любопытство? Насмешка?»       — Мог бы ждать на улице, раз сказал, что не любишь смотреть, — показушно поворчал Ким.       — Передумал, — отрезал Чон и сделал два шага вперёд.       Мужчина остановился на расстоянии вытянутой руки от парня и стал смотреть за тем, как двигаются его пальцы, а расчёска скользит по шерсти добермана. Наблюдал, что Тэхён иногда останавливается, чтобы проверить, не больно ли собаке.       — У тебя хорошие руки, — заметил Чонгук.       — Спасибо. Это часть работы, — спокойно отозвался грумер.       — Нет, я серьёзно. У парикмахеров обычно руки жёсткие, на них мозоли, трещины и сухая кожа на пальцах. Однако у тебя… — он замолк, будто сказал лишнее.       Тэхён на секунду остановился, потом продолжил расчёсывать словно ничего не случилось. Только вот внутри всё перевернулось. Чонгук заметил его руки и рассматривал их. Ким вдохнул, выдохнул и спокойно стал отвечать:       — У грумеров другая нагрузка, — объяснил он, стараясь сделать всё для того, чтобы голос не дрожал. — Мы работаем с шерстью и кожей животных. Поэтому постоянно пользуемся увлажняющими средствами, иначе собаку можно поцарапать, и она ответит.       — Тоже царапаются?       — Им приходится хуже, у них вообще-то когти, — Тэхён поднял лапу Кровавой Мэри и показал подушечки. — Если кожа сухая, она трескается, собака чувствует неровности и дёргается, а дёргающаяся собака с когтями — это рваные раны.       Чонгук наклонил голову, поскольку хотел рассмотреть. Теперь он оказался совсем близко. Настолько, что Тэхён почувствовал запах его парфюма. Древесный, табачный, с горьковатой ноткой апельсиновой корки. Это точно Tom Ford, чёрный флакон, парень узнал его правильно.       — А ты умеешь объяснять, — отметил Чонгук. — Многие грумеры просто делают и молчат, вообще не любят рассказывать.       — Многие грумеры не спят днём, — парировал парень. — У меня есть время подумать над ответами.       — Кстати о сне, — мужчина медленно отошёл к стеллажу с шампунями. — Почему ты спишь днём? Это же неудобно. Магазины потом закрыты, друзья работают, солнце мешает.       Тэхён услышал его и усмехнулся про себя.       «Друзья? Какие друзья? У меня с ночным графиком нет друзей. Есть собаки, неон и подписка на инстаграм красивого барбера», — прокрутил он ответ про себя.       — А почему ты встречаешься с актрисой? — спросил Тэхён, не поднимая головы. — Если смотришь на меня так, будто я твой экзамен, который ты провалил?       В ответ последовала лишь тишина.       Ким не понял и поднял взгляд. То, что он увидел, повергло его в шок. Чонгук застыл, на лице явно была маска равнодушия, но глаза… В глазах что-то мелькнуло. Что-то такое, что Тэхён не смог так быстро опознать.       «Растерянность? Страх? Гнев?»       — Ты грубишь клиенту? — голос Чонгука прозвучал ниже и как будто с угрозой.       — Ты не клиент, — Тэхён отложил расчёску и взял инструменты для когтей. — Ты тот, кто в соцсетях называет грумеров «недоношенными парикмахерами». Я видел твой пост, господин Чон, пару лет назад. Ты думал, я не замечу? Думал, грумеры не умеют читать?       Чонгук как-то даже покраснел, это было видно даже в свете неона. Шея барбера приобрела розовый, затем красный оттенок, потом он и вовсе отвёл взгляд. Ким видел, как дёрнулся его кадык, когда Чон нервно сглотнул.       — Это было… — начал было мужчина.       — Что? — перебил его парень. — Неправда? Или правда, но ты не ожидал, что тебя поймают? У меня скриншот сохранён, кстати. На случай, если ты удалишь.       — Зачем тебе скриншот? — искренне удивился Чонгук.       — Напоминание, чтобы не вестись на красивые лица, — отрезал Ким.       Тэхён сам не ожидал от себя такой дерзости. Обычно он молчаливый, просто работал и иногда выпивал бокальчик. Чаще всего гладил в ночи Виски, лайкал посты Чонгука и никому ничего не доказывал. Только вот сейчас этот мужчина стоял в его салоне, смотрел на его руки и спрашивал про режим сна, будто имел право знать. Конечно, Тэхён разозлился, но не на Чонгука, а на себя. За то, что сердце колотилось как умалишённое, поскольку он до сих пор помнил тот пост слово в слово:       «Грумеры — это парикмахеры, не сдавшие экзамен. Вместо людей стригут собак. Недоношенные профессионалы».       Чонгук долго молчал, потом просто устало провёл рукой по лицу. Ким такое уже видел в трансляциях, но только в моменты, когда барбер думал, что камера выключена.       — Ладно, — тихо произнёс Чонгук. — Извини.       — Что? — брови Тэхёна поползли вверх.       — Я сказал, извини, — Чонгук смотрел прямо и без игры. — Это был дурацкий день. Меня тогда записали к грумеру, который испортил шерсть моей собаке. Ещё до Кровавой Мэри. Скорее всего я был зол и написал гадость, но да, это не оправдание. Ты прав.       Вот чего Тэхён точно не ожидал, так это извинений. Он думал, будет война, даже словами или взглядами. Предполагалось, что Чонгук развернётся и уйдёт, хлопнув дверью, но мужчина извинился и выглядел довольно искренним.       — Принимается, — выдавил из себя парень. — Но я всё равно оставлю скриншот, так, на всякий случай.       Чонгук беззлобно и немного грустно усмехнулся.       — Справедливо. — Он снова походил и сел на стул у стены, но на этот раз поближе. — Просто приведи собаку в порядок. Пожалуйста.       «Пожалуйста» — слово, которого Тэхён не слышал от клиентов годами.       Обычно они говорили: «Сделайте быстро», «Я опаздываю», «Собака не кусается, просто слегка щипается». Никто не произносил простого «пожалуйста», особенно такие, как Чонгук.       — Хорошо, — кивнул Тэхён и вернулся к работе.       Следующие сорок минут прошли в странном молчании. Тэхён профессионально и уверенно стриг когти Демонице, хотя она и дёргалась, но терпела, затем чистил уши специальным лосьоном, а она рычала, но не кусалась. Дальше пришло время вычёсывать отмершую шерсть, и пока длилась процедура, собака закрыла глаза и почти мурлыкала под размеренным движением резиновой перчатки на руке грумера. Чонгук сидел и смотрел с недоумением. Иногда их взгляды встречались, Тэхён отводил глаза первым, но Чонгук — нет.       — Ты долго учился? — спросил барбер, когда Тэхён начал полировать шерсть специальной щёткой с натуральной щетиной.       — Три года, затем курсы груминга, потом стажировка в приюте и наконец-то своё дело.       — А почему не пошёл в парикмахеры? Там платят больше.       — Потому что люди врут, — Тэхён говорил это так просто, будто объяснял, почему небо голубое. — Понимаешь, они скажут: «Стриги как хочешь», а потом ненавидят результат. Собака, даже если не нравится, то просто уйдёт или лизнёт в лицо, зато честно.       Чонгук смотрел на него так, будто видел сейчас впервые.       — А я тебе вру? — поинтересовался он.       Тэхён остановился, и щётка зависла в воздухе.       — Не знаю. Ты только что извинился, а это уже что-то.       — Я серьёзно. Ты думаешь, я тебе вру?       — Я думаю, — Тэхён не понимал этого нападения и старательно подбирал слова, — что ты привык, чтобы люди говорили тебе «да». Барбер для селебрити, парень актрисы, пять миллионов подписчиков. Ты не привык, чтобы кто-то говорил тебе, что ты неправ. Поэтому ты сейчас сидишь и перевариваешь…       Чонгук молчал, а потом сказал:       — Ты опасный.       — Потому что говорю правду?       — Потому что ты прав.       Они снова в моменте уставились друг на друга, а Кровавая Мэри и вовсе перевернулась на спину. Доберман, опасная собака, которая кусала всех, теперь лежала на столе для груминга вверх животом и просила почесать пузико. Тэхён подчинился автоматически. Начал чесать, а сам не отрывал взгляда от Чонгука.       — Твоя собака меня приняла, — заметил он. — Обычно доберманы не доверяют незнакомцам за час.       — Твоя собака тоже, — Чонгук кивнул на Виски, который спал теперь уже на кресле. — Шпицы обычно трусливые, а твой недавно уснул рядом с монстром.       — Виски знает, кто монстр на самом деле, — Тэхён улыбнулся, но робко и всего лишь краешком губ.       — У тебя ямочки на щеках, — внезапно произнёс он.       — Что? — Ким распахнул глаза и даже перестал чесать добермана.       — Ямочки появляются, когда улыбаешься. — Чонгук сказал это очень натурально. — Тебе идёт.       Тэхён мгновенно ощутил, что краснеет, как подросток от комплимента.       — Ты… это… Давай мне тут... того самого… заканчивай, — пробормотал он и резко повернулся к собаке.       Чонгук не засмеялся от такой реакции, только продолжил молча наблюдать, как Тэхён заканчивал последние манипуляции и делал завершающие штрихи.       Через час с небольшим Мария выглядела так, будто сошла с обложки собачьего Vogue. Шерсть блестела, когти были идеально подточены, уши чистые, а от собаки пахло дорогим шампунем.       — Готово, — Ким последний раз провёл ладонью по её голове и пристегнул поводок. — Двести тысяч вон.       Мужчина достал чёрный кошелёк из кожи питона, а парень сразу же узнал бренд. Такая модель стоила три миллиона вон. Чонгук отсчитал купюры и протянул парню.       — Тут двести пятьдесят долларов, — объявил он.       — Что? — Тэхён посмотрел на деньги.       — За терпение и за правду. Да, ещё за то, что ты не дал себя укусить, — улыбнулся Чон.       — Я не беру чаевые, — Ким попытался вернуть лишнее, но тот крепко сжал его пальцы вокруг купюр.       — А я не беру откат, — ладонь оставалась горячей. — Возьми. Пожалуйста.       «Опять это «пожалуйста» твоё», — возмутился про себя Тэхён, забрал деньги и убрал в карман фартука, не считая.       — Собака готова, — подытожил он. — Можешь забирать.       Чонгук перехватил и сжал поводок, а Кровавая Мэри нехотя слезла со стола. Потом она лениво подошла к Виски, обнюхала его морду и лизнула в нос. Шпиц чихнул, но не проснулся.       — Они подружились, — с удивлением обнаружил Чонгук.       — Виски умеет дружить со всеми. Даже с монстрами.       Мужчина задумался, но повёл собаку к двери. Уже там он остановился и повернулся.       — У тебя голова голубая, — зачем-то ляпнул Чон. — Как у персонажа аниме, но это… ничего.       Тэхён вообще не понял, что значит «это ничего». Комплимент? Оскорбление? Констатация?       — Спасибо, — осторожно ответил Ким.       — И… — Чонгук замялся, что было для него нетипично. — Ты хорошо работаешь, и я скажу Соён. Может, будем приходить чаще.       Тэхён кивнул, но от этих слов у него пересохло во рту. Мужчина медлил и как-то нехотя натягивал на себя пальто и открывал дверь, но… Через секунду холодный ночной воздух всё равно ворвался в салон и смешался с запахом шампуня и собачьей шерсти.       — До встречи, грумер, — бросил Чонгук через плечо.       — До встречи, барбер, — ответил Тэхён, дверь закрылась, и за ней зазвенел колокольчик.       Тэхён стоял посреди комнаты и смотрел перед собой. Виски проснулся, подошёл и потёрся о ногу хозяина.       — Малыш, — прошептал Тэхён, опускаясь на корточки, и обнял шпица. — Он сказал, что у меня ямочки.       Шпиц как будто всё понял и лизнул его в подбородок.       — Он смотрел на меня, а не на собаку… Поверить не могу, — выдохнул сначала Ким, а за ним и Виски.       — Чёрт бы тебя побрал, Чон Чонгук, — Тэхён уткнулся носом в тёплую шерсть шпица. — Зачем ты пришёл? Зачем извинился? Зачем заметил мои руки и ямочки?       — У него есть девушка, — напомнил он себе вслух. — У него есть актриса, слава, деньги, пять миллионов подписчиков, а у тебя… салон, шпиц и бессонница.       Он встал и подошёл к столику, где оставил бокал, и резко глотнул содержимое.       — Но он сказал «пожалуйста» два раза. — Тэхён посмотрел на своё отражение в тёмном окне.       Там виднелись голубые волосы, растрёпанные после работы, фартук в шерсти, а ещё глаза, которые сейчас блестели.       — Ты дурак, Ким Тэхён, — твердил он своему отражению. — Ты влюблён в мужчину, который даже не знал, что ты существуешь. Он сегодня пришёл, потому что его девушка сломала ногу, а не потому, что хотел тебя видеть.       Отражение молчало, но преданный Виски сидел рядом и тоже смотрел в окно. Ким закрыл глаза и увидел перед собой Чонгука. С этой его блондинистой чёлкой, бритыми висками, в тёмной водолазке и с горячей ладонью на пальцах грумера.       — Что ты со мной делаешь, чёртов барбер? — прошептал парень, но ответа ожидаемо не было.       Через час Ким уже ляжет спать, потому что сейчас утро, а он обычно спит днём, но заснуть он не сможет. Будет ворочаться и думать о блондинистой чёлке, а потом и вовсе не заметит, что забыл закрыть планшет. Там в инстаграме Чонгука загорится новый пост, который барбер выложит, когда придёт домой:       «Ночной груминг — это отдельный вид искусства. Особенно когда ваш мастер с голубыми волосами и у него шпиц по кличке Виски. Если увидите салон Blue Mer, то, не думая, заходите. Даже если у вас нет собаки, а просто чтобы посмотреть на магию.       P.S. Я не сплю до сих пор. Кто ещё не спит, то ставьте🔥»       Тэхён этого не видит. Он уже в кровати, уткнувшись носом в подушку, и шепчет в темноту:       — Ты даже не знаешь, как сильно я хочу, чтобы ты пришёл снова.       Далеко в башне из стекла и бетона Чон Чонгук сидел на подоконнике, смотрел на ночной Сеул и перечитывал свой пост. Он написал его для пяти миллионов подписчиков, но на самом деле всего лишь для одного человека с голубыми волосами. Того самого, который сейчас спит и не знает, что война только начинается…