Больны ли мы?

— …они даже не здороваются, — женщина собирала вещи, прижимая телефон к уху. Она, наконец, смогла купить нормальный домик, и теперь планировала съехать из этого заплесневелого места, — Тот, что высокий и седой, просто проходит мимо, как будто я пустое место. А второго я не видела ни разу. Вчера ночью у них была полиция, представляешь? Я слышала, как они кричали ночью, ругались, а у одного из них, говорят, вся спина в шрамах, — ее собеседник что-то сказал, она поддакнула. — Черте что. Может, они сектанты?

***

Кассир с пищащим звуком пробила сырную нарезку. В магазине царила влажная духота. Непрерывно гудел холодильник с колой. Когда все продукты были оплачены, покупатель кивнул, параллельно собирая еду: — Большое спасибо, — сухая формальность. Мужчина продолжил собирать еду в пакет-майку с логотипом сети продуктовых магазинов. — Вот, вежливые люди! — кассирша уперлась руками в бока. Мужчина поднял бровь. Голос у тетки был басовый, несколько неприятный на слух, — Не то что нынешняя молодежь, вот что за народ, не понимаю. Хоть одно слово-благодарность, хоть «здрасте, досвидания» сказать, так нет! Хамло одно. — Да, конечно, — кивнул мужчина, слушая краем уха. — Вы если увидите мальчика с белыми волосами, – вот вроде здоровый лоб, а зачем-то головой в бочку с известью окунулся – обязательно пристыдите, — она снисходительно кивнула, будто поучая его. Потом вздохнула. — Что за молодежь пошла… — Да, конечно, — безразлично ответил покупатель и поспешил покинуть магазин. Уже по пути домой он привычно набрал номер своего хорошего друга, они часто так созванивались, если выпадала минутка, обменивались новостями, делами. У обоих был завал на работе, так что увидется было сложно. — Сегодня в маркете такая назойливая дама была, всё твердила о каком-то парне...

***

В кафе The Lodge царило привычное для Форкса оживление – многие подростки стягивались сюда поболтать с друзьями, а взрослые – на обеденный перерыв. За стойкой шипели кофемашины. В углу у окна две девушки пили латте. — …я тебе говорю, они странные, — девушка завела фиолетовую прядь за ухо, красные проводные наушники, свернутые в запутанный клубок, лежали перед ней на столе. Она понизила голос. — Они как-то вышли на улицу, а я заглянула в окно их номера – просто так, из любопытства. Там на столе лежат рисунки. Страшные. Я чуть не закричала, серьезно. Подруга картинно округлила глаза: — Неужели обнаженку рисуют? — Холли! Я серьезно вообще-то. — Ну а чего ты тогда? — подруга не унималась. — Испугалась каких-то картинок? Девушка отвела взгляд, покрутила красные наушники в руках. Признаваться, что ее реально напугали какие-то рисунки, было как-то… неловко. — Да нет, просто… — она запнулась, подбирая слова. — Потом я успокоилась и подумала: может, они художники? У них там краски были, холсты… Но кто вообще рисует такое? Это же не нормально. Подруга перестала улыбаться. В ее глазах мелькнуло что-то похожее на беспокойство. — И эти крики по ночам, — добавила она уже тише. — Мне постояльцы позавчерашним утром жаловались, а я что могу сделать? Полиция приезжала. Меня тогда не было, седьмой сон уже дома видела. И что там в комнате в итоге было – непонятно. Подруга сделала задумчивый глоток латте. — Слушай, Эмма, а вдруг это скрывающиеся знаменитости? Не понятые и не принятые обществом художники! Романтика, — Холли мечтательно протянула гласные в последнем слове. — Тебе бы только парня найти, — хмыкнула подруга. Но расслабилась и отпустила свои мрачные мысли. — Они вообще очень странные. И чудаковатые, — Эмма усмехнулась. — Помнишь вчера ливень шел? Проливной дождь. — Да уж, вроде лето, а нихрена не лето, — жалобно протянула Холли. — Ну ничего, на следующей неделе плюс 24 обещают, — вторая девушка кивнула, соглашаясь, и продолжила. — Я видела вчера одного из них, кажется, младшего у леса. Стоял и смотрел на деревья. Без куртки, прямо под этим проливным дождем. Минут двадцать точно, — Эмма глотнула латте, выдерживая паузу. — Потом пришел тот, длинный, что-то ему сказал, и они ушли. Странные, короче. — Да уж. Кто ж еще мог к нам приехать? Девушки усмехнулись.

Форкс – маленький город.

Слухи здесь текут быстрее, чем вода в реке.

─•───⊳✦⊲───•─

Ключ повернулся в замке с глухим, металлическим щелчком. Алистер вошел в номер, прижимая к груди бумажный пакет, шуршащий в такт его шагам. Внутри – готовые картофельные оладьи, красные яблоки, пара плиток черного шоколада и литровая бутылка минеральной воды. Дверь за ним захлопнулась. — Гарри, я пришел, — сказал он, не глядя на кровать. Тишина. Только далекий гул мотора на шоссе и шум дрожания шиферного козырька от сильного ветра. Алистер поднял голову. Дальнейшие слова замерли на губах. Комната была пуста. Кровать – аккуратно застеленная, но пустая. На столе стоял лишь стакан с остатками чая и забытый карандаш. Пакет выпал из рук раньше, чем Алистер успел это осознать. Продукты покатились в разные стороны. Яблоко стукнулось о ножку стула и остановилось у стены. Сердце пропустило удар. — Гарри? — голос сорвался на шепот, потом стал громче, резче. — Гарри! Из ванной донесся тихий плеск воды. Алистер рванул туда. Достаточно было порыва магии, чтобы дверь распахнулась перед ним, с силой ударившись о стену. Он замер на пороге, вглядываясь в полумрак. Изнутри сочился пар – густой, влажный, с грозовым запахом магии, магии Гарри. Пересохшие губы сами прошептали заклинание, и пар рассеялся, давая виду принять четкость. Гарри сидел в ванне, погруженный в мутную воду по грудь. Его влажные темные волосы прилипли ко лбу. Гарри уставился куда-то в угол, где кафельная плитка соединялась с серо-белым потолком. Его взгляд был пытливым и вполне осознанным, будто он видел что-то там. На поверхности воды расплывались черные узоры, переплетаясь с тёмно-красными нитями. Рядом плавало то, что вначале показалось Алу лепестками белых роз, а оказалось клочками пергамента – когда Алистер подошел на шаг ближе, то увидел, что с одного из них на него смотрит пугающая белая улыбка. Это был тот самый рисунок. Клочки медленно размокали, и чернила растекались по воде тонкими, извивающимися змеями. Хотя при его рисовании не были использованы ни перьевая ручка, ни красные чернила. И Алистер не хотел даже думать, почему теперь по прозрачной воде расплываются красные и черные, как деготь, узоры. Если предположить, скорее всего это дело рук его милого Гарри и его магии, пахнущей грозой. — Что ты здесь делаешь? — спросил Алистер. Гарри дёрнулся, будто совершенно не ожидал услышать чей-то голос. Он перевёл взгляд от потолка к двери. Короткое удивление быстро пропало. — Я решил помыться, — Гарри пожал плечами, и вода колыхнулась, разбивая чернильные разводы. Алистер наклонился, приблизив лицо к лицу брата. — Слушай меня внимательно, — произнес Алистер. Голос его упал до шепота, и в нем слышалось то, от чего даже тот, кто вырастил его, однажды испугался собственного творения. — В следующий раз, когда я ухожу, ты останешься на кровати. На том месте, где я тебя оставлю. На виду. Я должен видеть тебя, когда открываю дверь. Иначе… — Иначе что? — Гарри не отводил взгляда. Алистер выдержал паузу, у него не было настроя подыгрывать иронии своего несмышленого брата. Он медленно, почти ласково, провел ладонью по его обнаженному плечу, а потом сжал. Сильнее, чем следовало бы. Пальцы впились в кожу, Гарри вздрогнул, метнув взгляд к руке Алистера. — Иначе я прикую тебя к этой кровати. Магическими цепями, — Алистер говорил тихо. — Ты даже не вздохнешь без моего разрешения. Его пальцы все еще сжимали плечо Гарри. Не отпускали. Вдавились в кожу так глубоко, что наверняка останутся синяки – багровые следы, которые будут хранить тепло его рук еще несколько дней. Гарри медленно поднял голову. В его глазах не было страха. Не было обиды. Там горело что-то другое – темное, жадное, даже голодное. Он узнавал себя в этой угрозе. Потому что сам хотел бы сделать то же самое. Не раз представлял, как запирает Алистера в комнате, как накладывает все заклинания, который только может представить, чтобы тот никогда не смог уйти. Как целует его холодные пальцы, навечно только его. Он боялся этой фантазии, как самого ужасного кошмара, но не мог перестать думать. — Хорошо, — выдохнул Гарри. Голос его стал хриплым. — Не нужно цепей, — Он хотел утонуть в этом взгляде, что видел напротив. В этих серый омутах. — Я буду там, — добавил он почти беззвучно. — На том месте, где ты меня оставишь. И никуда не денусь. Он накрыл ладонь Алистера своей. Даже не думал просить его разжать пальцы, или отстранить руку от своего плеча, он погладил те пальцы, что оставляли на его теле синяки. Подушечкой большого провел по выступающим костяшкам, по холодной, бледной коже. Фантазия становилась осязаемой. Он не возвращался к ней с того момента, как они впервые ночевали вне безопасности Блэк-холла, чуть более полугода назад. — В любом случае, ты всегда меня найдешь, — прошептал Гарри. — И я тебя – тоже. Если ты когда-нибудь пропадешь, я весь мир переверну. И эти цепи станут уже моим оружием. Алистер дрогнул. Всего на секунду его эмоции треснули – кто-то посторонний не заметил бы, но Гарри видел. — Дурак, — сказал Алистер, и в этом слове было больше любви, чем в любых признаниях. — Твой дурак, — ответил Гарри. И наконец отвел взгляд. Опустил голову, уткнулся лбом в руку Алистера. Тот медленно разжал свою хватку и так же медленно поднялся обратно на ноги. Его колени слегка болели после неудобной позы. Ал вытащил из кармана палочку, взмахнул, не глядя, и вода из ванны с клочками пергамента и чернильными разводами закружилась воронкой, загудела глухим звуком и ушла в слив. Гарри остался сидеть в пустой чугунной ванне. — Выходи, — бросил Алистер. — Нужно тебя согреть. Гарри послушался, а когда они выходили из ванной, бросил последний быстрый взгляд на угол потолка. Он притворился – для спокойствия брата, в первую очередь – что не видел свисающую там громоздкую черную тушу, занимающую собой всё доступное пространство. Не видел, как когти Пустоты тянутся к шее Алистера, не видел, как белые зубы скалятся в улыбке. Они сидели на кровати, прислонившись спинами к стене, и кушали подогретые картофельные оладьи, вместо соуса макая их в горсть соли, насыпанную на блюдечке. Гарри шантажировал Алистера тем, что, если он не поест, Гарри нарисует портрет Алистера в милом розовом платье, повесит на обратную сторону двери их номера, и каждый, кто будет проходить мимо, будет чувствовать умиление. У Алистера не осталось выбора. За окном всё еще было довольно светло, поздний вечер. Алистер смотрел в потолок. Гарри – на оставшийся кусок оладушка. Он проглотил его. — Ты правда приковал бы меня? — спросил Гарри. Голос был любопытным, совсем без упрека. — Да, — ответил Алистер, не глядя. — Цепями, — уточнил он непонятно для чего. — Магическими, — кивнул Ал. Гарри промычал. Потом, не поднимая глаз, сказал: — Знаешь… тебе не пришлось бы меня заставлять. Алистер повернул голову, посмотрел на него. — Что? — Если бы ты попросил, чтобы тебе было комфортнее, я бы сам согласился. Привязать себя. К кровати, к батарее, к твоей руке. Не имеет большого значения. Тебе не нужно угрожать этим, только попросить. Алистер молчал. Его лицо оставалось непроницаемым, но Гарри заметил, как дернулась его щека. — Ты не понимаешь, чего я боюсь, — наконец сказал Алистер. Голос был тихим, с чем-то отчаянным в нем. Гарри, пожалуй, признавал это. Несмотря на то количество времени, что они провели наедине друг с другом, они, на самом деле, мало разговаривали о том периоде прошлого, что привел их к тому, кто они есть сейчас. Должно было пройти какое-то время для того, чтобы хоть кто-то из них смог начать делится своими чувствами через слова, а не только лишь через проявления эмоций. — Объясни, — попросил Гарри. И в этот раз он действительно надеялся на ответ. Алистер закрыл глаза. Когда он открыл их снова, в них было то, что Гарри видел только в самые темные ночи – безысходность, смешанная с отчаянием. — Когда я бежал в камеру… тогда, в Малфой-мэноре. Псы думали, что я спешу поиздеваться. Что я хочу первым начать пытки, — он говорил медленно, каждое слово давалось с трудом. — Они смеялись. Говорили, какой я ретивый. А я бежал, потому что боялся не успеть. Я не знал... жив ли ты еще. Каждый раз, когда открывалась дверь, я ждал, что увижу твое тело. Холодное. Бездыханное. Гарри замер. — Я спешил, чтобы убедиться, что ты дышишь, — Алистер сжал пальцы в кулак, побелевшие костяшки хрустнули. — А однажды тебя там не оказалось, и я… И сейчас… если я открою дверь и тебя не будет… Повисла тишина. Гарри медленно придвинулся ближе. Положил ладонь на сжатый кулак Алистера. — Я здесь. Живой. И никуда не денусь, — заверил его Гарри, — И если хочешь, хоть заверни меня в цепи, как рождественский подарок. Алистер резко выдохнул. — Ты ненормальный. — Мы оба ненормальные, — ответил Гарри. Немного помолчал. — И ты всегда успевал. Всегда. Алистер не ответил. Он разжал кулак, переплел свои ледяные пальцы с теплыми пальцами Гарри. И они сидели так, пока за окном не стемнело окончательно. Перед сном Гарри прошептал в темноту: — Ты знаешь, что я говорил серьезно. Алистер ничего не ответил.

─•───⊳✦⊲───•─

Проснулись они от того, что за окном кто-то громко хлопнул дверью машины. Алистер мгновенно сел, потянулся за палочкой, но Гарри, проснувшейся уже какое-то время назад, положил руку ему на колено, не открывая глаз: — Соседи, — пробормотал он. — Они уже под час что-то носят из машины туда-обратно. Алистер молча опустил палочку, потер лицо. — Мы давно не выходили на улицу вместе, — сказал он. — Как насчет дойти до магазина вместе? Выберешь, что хочешь. — Эм, — Гарри сел, потянулся. Под его футболкой угадывались широкие плечи. — Я не против. Только если ты всегда будешь рядом. Они оделись молча. Алистер – в свою обычную длинную рубашку с застегнутыми пуговицами до горла, скрывающую ключицы и худобу. Гарри – в свободную толстовку, на пороге он натянул капюшон, так, что из-под него выбивались только темные кудрявые волосы. Магазин находился в двух кварталах от мотеля. На дороге мокрая листва, по обочинам домов трава глубокого изумрудного цвета, небо ощущалось невообразимо низким. Гарри шел близко, почти касаясь плечом локтя Алистера. — На нас смотрят, — сказал Гарри, не поднимая головы. — Уже родное чувство, не так ли? — ответил Алистер, чуть усмехнувшись. Действительно, женщина у крыльца проводила их взглядом. Мужчина с собакой на другой стороне улицы замер, провожая глазами. Шепот был почти осязаемым, хотя все молчали. Магазинчик был стандартным 7-Eleven: зеленый козырек, оранжевая полоса над вывеской, тусклый флуоресцентный свет внутри. Стеклянные двери разъехались в стороны, выпуская запах кофе и приторных пончиков. Внутри таким ранним утром практически никого не было. Алистер заходил сюда уже несколько раз. Он знал, где лежит всё необходимое, в каком ряду искать зелень, в какой заходить нельзя и как подойти к сыру, миновав раздел с замороженным мясом. Его лицо, бледное и острое, в этом почти неоновом свете витрин казалось еще более серым – как у покойника, который случайно забрел в мир живых. Как только они зашли внутрь, он взял корзину и начал быстро, без лишних движений, собирать всё необходимое. Гарри бродил рядом. Не прилипал к руке Алистера, просто находился недалеко, в расстоянии двух метров. Иногда отходил к стеллажу с чипсами или шоколадом. Если он начинал чувствовать, что черные корни, сросшиеся с корнями его брата, начинают трещать, то тут же делал шаг ближе. Со стороны они, должно быть, выглядели странно. Один – долговязый, бледный, с застегнутой на все пуговицы рубашкой в ужасно душную погоду. Второй – коренастый, в черном худи, закрывающим его лицо. — Ты сегодня странно оживленный, — бросил Алистер. — Действительно, — Гарри пожал плечами, бросая в корзину печенье с ванилью. — Видимо, хорошо спал, — Гарри мог бы поклясться, что видел хороший сон. Теплый, как перьевая подушка. Алистер промычал, но ничего не ответил. Хотя вздохнул свободнее. Сохранялась надежда, что они действительно смогут тут осесть. Пора искать дома на продажу. И, возможно, они и правда смогут начать жить. Продукты в корзине уже не казались такими пресными. — Набери конфет, какие понравятся, — тихо сказал он, кивая в сторону стеллажа с конфетами на разнос. Гарри поспешил туда, насыпая в пакет те, у которых была самая яркая обертка. Пока Ал ждал его рядом, его взгляд упал на пачки, стоящие на верхних полках. Готовый завтрак в виде шоколадных хлопьев. Никогда такие не пробовал. Он перевел взгляд на Гарри – он наверняка тоже. Возможно, он видел, как его свинья-кузен пачками употребляет это лакомство на завтрак-обед-и-ужин, а ему самому никогда не доставалось. Алистер положил одну упаковку в корзину. Они подошли к кассе. За ними тихо пристроилась еще одна девушка. За прилавком сидела та самая женщина – лет пятидесяти, с тугим полуседым пучком на затылке и вечно недовольно опущенными уголками рта. Она узнала Алистера сразу. Ее лицо стало еще более недовольным. — Здрасьте, — буркнула она, даже не глядя на него. — Опять ты. Алистер молча выложил продукты на ленту. Женщина пробивала товар с преувеличенно громкими вздохами. — Пакет нужен? — спросила она тоном, который означал «надеюсь, что нет». — Да, — коротко ответил Алистер. — Шестьдесят три, сорок, — сказала она, назвав сумму чуть громче, чем требовалось. Алистер протянул деньги. Она взяла их, пересчитала, сдачу кинула в пластиковый лоток – так, что монеты звякнули и чуть не вылетели на пол. Алистер молча собрал монеты и начал засовывать продукты в пакет. Гарри стоял чуть позади, в капюшоне, и не вмешивался. — Это твой брат? — вдруг спросила кассирша, кивая в сторону Гарри. Её голос звучал подозрительно, но с ноткой любопытства. — Да, — Алистер даже не поднял глаз. Неприятно удивило, что даже эта тетка уже знает о существовании Гарри. Слухи и правда быстро распространяются. — В первый раз его вижу, — она ждала, что Алистер как-то ответит, но тот молчал, так что женщина продолжила. — Хоть его научите вежливости. А то некоторые не здороваются, не прощаются, слова доброго не услышишь. Куда только смотрят ваши родители? У Гарри дернулся глаз, хотя из-за капюшона этого было не видно. Он прижался ближе к брату. Алистер закончил с продуктами и двинулся к выходу. Гарри отстал на шаг. — Хорошего дня, — сказал Гарри негромко, но четко. Не оборачиваясь. А потом быстро последовал за братом в открывшиеся стеклянные двери. Через пару шагов Гарри нагнал его. Алистер ждал его совсем рядом с выходом. — Зачем ты это сделал? — спросил Алистер, разворачиваясь в сторону дороги в мотель. — Что? — Ты знаешь. — А что мне нужно было сказать? — спросил Гарри тихо. Он не любил говорить громко посреди улицы. — Обозвать ее горгульей, которой она и является? Мы ж в магазине были. На людях. Алистер вздохнул. — Она меня терпеть не может, — с чувством выдал он. — Ну-у, а мне она еще ничего плохого не сделала, — пожал плечами Гарри. Алистер промолчал, но внутри что-то дрогнуло. От напоминания, что Гарри может быть вежлив даже с теми, кто груб с ними. Что он – другой. И как абсурдно то, что Гарри временами сам в этом сомневается. — Идем быстрее, — сказал Алистер, ускоряя шаг. — Готовая еда остынет. — Мы можем разогревать. — Я хочу есть сейчас. Гарри вдруг остановился, схватил Алистера за локоть, заставив тоже замереть. — Ты хочешь есть? — переспросил он. В его голосе прозвучало столько искреннего удивления, будто Алистер признался в чем-то ужасно постыдном. — Отстань, — Алистер дернул рукой, но не сильно. — Нет, я серьезно. Ты сказал «я хочу есть». Своим ртом. Добровольно. — Гарри. — Я так горжусь тобой. — Заткнись. Гарри улыбнулся и пошел дальше, не дожидаясь Алистера. Сделал пару шагов и застыл, обернулся. Улыбнулся теперь уже неуверенно и сделал шаг назад. Тогда Алистер подошел сам и взял брата за руку, чувствуя, как под ребрами разливается что-то теплое, вопреки серой погоде и душному воздуху. Он не позволил бы себе назвать это счастьем. Но что-то очень близкое к этому. Они пошли обратно к мотелю. Сзади девушка с янтарными глазами смотрела им вслед, выходя из магазина на парковку. В ее руке был телефон. — Эй, Карлайл, — сказала она в трубку, не отрывая взгляда от двух удаляющихся фигур. — У нас тут появились новенькие. Братья. Несколько странные. И я не видела их, — последнее предложение она прошептала. Послушав ответ и кивнув, она нажала отбой.

─•───⊳✦⊲───•─

Приемный покой городской больницы Форкса был пуст. Только старушка с перевязанным запястьем сидела в углу, листая журнал, и медсестра миссис Уолш пила кофе. Карлайл Каллен заполнял истории болезней, поглядывая на часы – до конца смены оставался час. Единственное, что ему не нравилось в своей работе – тонны бумажной отчетности, обязательные к заполнению. Миссис Уолш была говорливой женщиной средних лет, знающая всех в городе. Немалую роль в этом играли всевозможные старушки, которые часто приходили в их больницу не по настоящим медицинским причинам, в просто поболтать. Что им еще нужно для счастья в этом городе, когда все внуки уехали учиться в Сиэтл. Миссис Уолш работала в больнице двадцать лет и считала себя летописцем Форкса. Карлайл относился к ней с терпением – иногда ее сплетни помогали решить возникающие в городе проблемы быстрее, чем они успевали преобретать трудноразрешимый характер. — Вы слышали про тех двоих из мотеля около шоссе? — спросила она, отхлебывая кофе. Карлайл поднял глаза: — Нет, — хотя он догадывался, о ком речь. Странная парочка, о которой ему рассказала Элис. — Расска́жите подробнее? Уолш улыбнулась, явно довольная проявленным вниманием. — Братья. Живут в восьмом номере, уже несколько дней. То ли художники, то ли наркоманы. Молодые, но выглядят так, будто их либо жизнь успела помотать, либо они нюхают чего, пакость. Один – высокий, худой как жердь, бледный. Второй – пониже, плотнее, но тоже какой-то… не от мира сего. Говорят, у него глаза, как у рыбы. Соседи их боятся. — Боятся? — Карлайл отложил ручку. — Из-за чего? — Говорят, они очень странные. Не общаются ни с кем. Из номера почти не выходят. А в ту ночь, когда они приехали, стоял такой крик, что стекло треснуло. Вызвали полицию. Шериф приезжал, разбирался. В итоге сказал, что у младшего ночные кошмары. Назвались британцами, но ходит слух, что документов у них нет, так кто они на самом деле? Хотя я считаю, что мелким просто захотелось адреналина, вот они из дома и убежали. Свон сказал, они не агрессивные, но очень замкнутые. Особенно первый. Грубый и упертый. В шрамах все. — В шрамах? — Карлайл нахмурился. — Каких именно? — Свон не вдавался в подробности, — медсестра пожала плечами, — Вы же знаете, как у нас в городе: любое новое лицо – событие. А после дочурки шерифа никаких приезжих не было. А эти двое – вот какая загадка, — женщина всплеснула руками. — У меня всё – проверенная информация. Никаких сплетен, это точно. Карлайл снисходительно улыбнулся, но постарался это быстро скрыть. Слушал он внимательно. В его голове складывалась картина: двое молодых людей, вероятно, с тяжелым прошлым, избегающие общества. — Они обращались за медицинской помощью? — спросил он. — Нет. Никто не видел, чтобы они заходили в аптеку или в больницу. Хотя тот, что худой, выглядит так, будто ему нужен хотя бы осмотр. Может, вы сами предложите? Как врач? Миссис Уолш смотрела на него с надеждой. Она привыкла, что Карлайл часто берется за сложные случаи, особенно с теми, кто избегает медицинской помощи. — Посмотрим, — кивнул он, — вы не знаете, где они остановились? — «У трех сосен», на выезде из города. Там всего один дешевый мотель. Не промахнетесь. — Спасибо, миссис Уолш. Медсестра кивнула и вернулась к своему кофе, довольная случившимся диалогом. Карлайл забрал заполненные бумаги, положил их в папку. Его мысли уже были не здесь.

─•───⊳✦⊲───•─

Дом Калленов стоял на краю леса, скрытый от посторонних глаз. Внутри горел мягкий свет, пахло деревом и чем-то неуловимо старым – запахом вещей, которые пережили не одно поколение. Семья собралась в гостиной после формального ужина: они не ели человеческую пищу, но ритуал совместного вечера соблюдался строго. Карлайл сидел на диване у камина. Эсми – рядом, положив руку ему на колено. Эдвард стоял у окна, прислонившись плечом к стеклу, Белла прижималась к его боку. Розали и Эмметт заняли другой диван – она с идеальной осанкой, а он неуклюже развалился по мякгой спинке, но взгляд оставался внимательным. Джаспер устроился в кресле напротив, его лицо было спокойным, никак не показывая разнообразие чужих эмоций внутри головы. Среди семьи ему было и проще и сложнее одновременно. Вампиры, пережившие вековую отметку, мастера самоконтроля – их эмоциональная выдержка куда выше, чем у человеческих детей и даже взрослых. Парадокс в том, что при серьезной угрозе привычному, безопасному миру их тревога не просто возвращается, а разрастается до колоссальных, поистине катастрофических масштабов. Но в целом, выбирая где проводить свое время, он всегда выберет семью. Он чуть обернулся назад, почувствовав волнение и неуверенность. Элис стояла позади его кресла, опираясь на мягкую спинку руками. Он ещё не знал, в чем дело, но мысленно пожелал ей расслабиться, задействовав свой дар. Элис благодарно ему улыбнулась. — Дорогой, ты сегодня задумчив, — заметила Эсми, обращаясь к мужу. — Что-то случилось в больнице? Карлайл отставил чашку с чаем, он его не пил, просто держал в руках для тепла. Эсме уважала эту его привычку и каждый вечер заваривала новую чашку. Даже если некоторые – Розали – считали это глупым. — Я хочу поговорить о кое-чем важном. О братьях, которые остановились в мотеле «У трех сосен». Элис видела их сегодня на улице. — Новые в городе? — Белла чуть оживилась, наклонив голову к плечу. Ее янтарные глаза закрыла прядь волос, скользнувшая из-за уха. — Я слышал о них, — поделился Эдвард. — Многие подростки сейчас обсуждают эту тему. И много думают, — с легкой неприязнью добавил он. — Я не видела их прибытия, — призналась Элис, заламывая пальцы. — Может они просто были чем-то незначительным и скоро уедут? — спросила Розали, нахмурившись. — Нет, я совсем не вижу их будущего. Оно не фиксировано, — Элис повела рукой в воздухе. — Или вокруг них есть что-то, что мешает моему виденью. Джаспер оглянулся назад, чтобы поймать взгляд сестры. — Как с оборотнями? — спросил он. — Вроде того, — девушка пожала плечами. Было сложно описать это словами. Ощущения не были идентичными, но отличались всего на полтона. Карлайл кивнул. — Мне рассказали кое-какие слухи. Один высокий и худой, второй пониже, коренастее. Они приехали из Британии, документов нет, с людьми не общаются. Ночью дня четыре назад у младшего случился очень сильный кошмар. Он громко кричал, от того половина сплетней. Шериф Свон, — Белла заинтересованно подалась вперед, — не нашел ничего, тянущего на преступление, но заметил, что младший покрыт шрамами, а старший чересчур груб. — Шрамы? — Розали нахмурилась. — Следы насилия? — Возможно. Они не ведут себя как обычные туристы. Почти не выходят из номера. В комнате повисла тишина. Эдвард повернулся от разглядывания леса к семье. — Ты хочешь, чтобы я прочитал их мысли? — Я хочу понять, кто они и насколько опасны для нас, — сказал Карлайл. — Если они просто травмированные люди, то им нужна помощь, а не наше вмешательство. Но если они скрывают что-то большее, что-то связанное со сверхъестественным, – например то, почему Элис не может увидеть их будущее, – мы обязаны это выяснить. — Тогда почему ты хочешь просто следить, а не пойти и поговорить? — спросила Белла. Ее голос был тихим, с непривычной для новообращенного вампира мягкостью. — Потому что разговор может их спугнуть. Или напугать, что может быть куда хуже. Если первое – они убегут. Тогда, если им дейстивтельно нужна помощь, мы уже никак не сможем ее оказать. Они могут убежать в место, где им будет еще хуже, — Карлайл тяжело вдохнул, даже если в этом не было большого смысла. — Если же второе, то это может уже стать угрозой для нас. Если они представляют опасность, если сами являются существами не людского мира, если знают о существовании намподобных – это сулит большие проблемы. Я не хочу ошибиться. Все молчали несколько секунд. На самом деле мало кто допускал мысль, что два подростка могут быть чем-то бо́льшим, чем просто человеческими детьми. Вторая версия звучала слишком натянуто. Но никто не возразил. Только Белла, в силу некой мечтательности своей натуры, подумала, что было бы очень интересно встретить ещё кого-то, отличного от людей. Эдвард нетерпеливо махнул рукой. — Ты хочешь, чтобы я читал их мысли на расстоянии, — подытожил он. — Да. Осторожно. Не подходи слишком близко. Узнай, кто они, что делают в Форксе. Поищи в их мыслях и речи слова, которые могут не вписываться в обычный мир. Не вмешивайся, не вступай в контакт. Просто наблюдай. — А если они его заметят? — спросила Белла, немного волнуясь. — Тогда у него есть скорость и скрытность, — успокоил ее Эмметт. — Эдвард справится. — Я справлюсь, — кивнул Эдвард, разминая плечи. — А если они опасны? — спросила Розали, скрещивая руки на груди. — Я не хочу, чтобы моя семья рисковала. Эсме ласково ей улыбнулась, чуть кивнув. Заметив этот жест, Розали привычно смутилась. Эммет, перекинув руку через ее спину, несколько неуклюже сжал ее плечо, сильнее, чем необходимо, но Розали не протестовала. — Если они опасны – мы узнаем об этом первыми, — ответил Карлайл. — И тогда решим, как действовать. Но сначала – только информация. Эсми сжала его руку. — Ты всегда пытаешься помочь, даже тем, кто может нас бояться. Даже тем, что может причинить нам вред. Карлайл слабо улыбнулся. У него не было на это ответа. — Хорошо, — Эдвард оторвался от окна, сделав пару шагов по помещению. — Я начну завтра с рассветом. Подойду к мотелю на максимальное расстояние. Если с такого расстояния не получится – придется приблизиться. На этом собрание закончилось. Эдвард вышел на крыльцо, глядя в сторону Форкса. Белла стояла чуть сзади. Там, в дешевом мотеле, двое юношей лежали в темноте, и один из них не спал – охранял сон другого. Эдвард был в странном предвкушении чего-то плохого. Чего-то, что сулит их семье одни только неприятности. — Не рискуй, — попросила Белла, подойдя к нему вплотную. — Обещаю, — он нежно поцеловал ее в висок. А после сорвался с места, направляясь в темный лес. Белла рванула следом. Они собирались поохотиться. В восьмом номере мотеля выключился свет. Завтра Эвард должен был узнать – кто же они.