Право быть щенком

Прошло несколько дней после щенячьей вечеринки. Начало мая; за окном было уже по-настоящему тепло, деревья взорвались молодой зеленью, и даже дожди стали реже. Фрэнк замечал это. Теперь он замечал погоду — солнечные блики на столе, запах свежей листвы, пение птиц за окном. Это было для него в новинку. Визитка Джерарда лежала в кармане пиджака. Он перекладывал её из одной папки в другую, доставал, перечитывал, снова прятал. Звонить не решался. Он перебирал в голове возможные сценарии: Джерард не ответит. Ответит из вежливости. Не вспомнит его. Или, наоборот, вспомнит слишком хорошо и увидит в нём то, чего сам Фрэнк ещё не был готов признать. Пальцы скользили по экрану, но не нажимали «вызов». За завтраком Фрэнк перехватил взгляд жены. Она наблюдала за ним, улыбнулась. Потому что в последние дни он стал другим — более присутствующим. Завтракал вместе с семьёй, ужинал тоже. Активно включался в беседы с Джамией, пытался поддерживать разговор с сыном. — Пап, ты чего? — Майлз оторвался от тарелки, когда Фрэнк спросил его про подготовку к финальным тестам. — Ты серьёзно интересуешься или просто так? — Серьёзно, — Фрэнк пожал плечами. — Как у тебя с SAT? Уже выбрал дату пересдачи? Майлз переглянулся с матерью. Джамия робко улыбнулась. — Раньше ты только спрашивал, сколько это стоит, — сказал Майлз, ковыряя яичницу. — А теперь вдруг решил стать вовлечённым отцом? Фрэнк почувствовал лёгкий укол. Сын был прав. — Ну я же платил за репетиторов, — ответил он, пытаясь сохранить лёгкий тон. — Теперь хочу хотя бы знать, за что отдавал деньги. И как у тебя вообще дела с поступлением. Майлз хмыкнул, но Фрэнк заметил, как уголки его губ слегка приподнялись. Сын уткнулся обратно в тарелку, но уже не так отстранённо. — Нормально, — буркнул он. — В следующем месяце пересдаю. Эссе почти готово. Фрэнк заметил, как сын украдкой улыбнулся. В среду, в обед, Фрэнк всё же набрал номер. Сердце стучало в груди, ладони стали влажными. Он вытер их о брюки и нажал «вызов». — Джерард, — ответили на втором гудке. — Привет, это Фрэнк. С вечеринки. Фрэнки. — Помню, — голос был ровным, без наигранной радости. — Я ждал твоего звонка. Таким щенкам, как ты, нужно больше играть. Фрэнк смутился. Его назвали щенком, посреди белого дня, пусть и по телефону. В этом было что-то личное, совсем не подходящее стерильности его рабочего кабинета. — Да. Хочу встретиться. Поговорить, — голос стал чуть тише. — Хорошо. Давай завтра. В кафе «У Мэри» на Мейн-стрит. Знаешь такое? — Посмотрю по навигатору. — Фрэнк теребил низ своей рубашки, чтобы хоть чем-то занять руки. — В три часа. — Приеду. Фрэнк положил трубку и долго сверлил взглядом серую стену кабинета. Потом медленно выдохнул. Встреча была назначена. Отступать стало поздно. На следующий день в два часа он сказал секретарше, что уходит по личным делам. Та удивлённо на него уставилась: Фрэнк никогда не уходил среди рабочего дня. Он сделал вид, что не заметил её взгляда. В машине сердце колотилось быстрее обычного. Из-за встречи? Или из-за того, что он сбежал с работы? Он не знал. Не знать было непривычно и страшно. Но в последнее время это перестало быть достаточной причиной, чтобы остановиться. «У Мэри» оказалось маленьким и уютным семейным кафе, совершенно пустым в три часа дня. Фрэнк заказал американо, сел за столик у окна. Сквозь стекло видел, как по тротуару идут люди, как светит солнце, как ветер колышет ветки молодых клёнов. Он взял чашку, обхватил её ладонями. Керамика была тёплой, почти горячей — кофе только что сварили. Тепло проникало в кожу пальцев. Фрэнк крутил чашку, смотрел, как коричневая жидкость плещется о край, чувствовал, как тело постепенно расслабляется, отпускает напряжение, которое копилось весь день. Джерард пришёл через пять минут, в простой футболке с группой «The Cure» и джинсах. Ничто в его виде не намекало на «хозяина» с вечеринки. Обычный мужчина, каких много. Но когда он сел напротив, Фрэнк почувствовал, как внутри снова всё сжалось. Он был чужим человеком. И Фрэнк сам не понимал, зачем так нервничает из-за обычной встречи за чашкой кофе. Он уловил запах Джерарда — древесный, слегка сладковатый, с нотками табака. Этот запах вызывал зуд волнения где-то под кожей. — Ты хотел поговорить, — сказал Джерард. Не спросил, а утвердил. — Да, — Фрэнк сделал глоток кофе. Керамика обожгла губы, но он не обратил внимания. — Я не знаю, с чего начать. — Начни с того, чего ты хочешь. Фрэнк помолчал. Кружка в его руках была тёплой, он обхватил её пальцами, чувствуя, как керамика отдаёт тепло. Перевёл взгляд на лицо Джерарда на его спокойные глаза, на лёгкую улыбку в уголках губ. — Я хочу быть щенком почаще. На вечеринке… я впервые за долгое время забыл, кто я. Не было никаких «надо». Только «делай». И это было… освобождающе. — Это то, зачем люди приходят в пет-плей, — сказал Джерард. — Я думаю, что смогу тебе помочь. — Что от меня потребуется? — Фрэнк постарался включить деловой тон, но у него не вышло, его потряхивало. Он не смел посмотреть на Джерарда. — Для начала? Приходить. Учиться расслабляться. Остальное мы будем выяснять по ходу. — В голосе Джерарда не было ни требований, ни ожиданий. Фрэнк наконец встретился с Джерардом взглядом. Добрые, немного усталые глаза. В них отражались блики майского солнца. Желудок стиснуло знакомым волнением, которого он не чувствовал уже много лет. — Х-хорошо. Что мы будем делать? — Фрэнк всё ещё смотрел в тёплые глаза Джерарда. — Будем отыгрывать роли. Я буду командовать, ты подчиняться. Я буду заботиться, ты принимать. Фрэнк смотрел на него. Джерард говорил спокойно, без пафоса. Фрэнк не решался задать главного интересующего его вопроса. Но Джерард будто читал его мысли. — Я не ищу любовника, — продолжил Джерард. — Не ищу романтических отношений. Я не влюбляюсь в своих щенков. — Это хорошо, — Фрэнк снова опустил глаза. — Хорошо, Фрэнк, — Джерард снова поймал его взгляд, чуть наклонился над столом. — Я хочу, чтобы ты знал: мне это не нужно. Мне нужно другое. — Что? — Доверие. Твоё полное доверие. Фрэнк отвёл взгляд. — Я никогда не доверял никому настолько, — сказал он. — Значит, будем учиться, — Джерард откинулся на спинку. — Я не тороплюсь. — А если у меня не получится? — Тогда мы расстанемся друзьями. Никто не умрёт. Фрэнк усмехнулся. Напряжение в плечах чуть отпустило. — Ты всегда такой прямой? — Всегда. Враньё отнимает слишком много сил. Они допили кофе. Джерард заплатил за обоих. Фрэнк хотел возразить, но язык не повернулся. Жест показался ему неожиданно тёплым, заботливым. Слишком заботливым для первой встречи. — Если хочешь попробовать, — сказал Джерард, доставая из кармана ключи, — приезжай ко мне домой. Завтра вечером. Я покажу, как это работает у меня. — Я приеду, — Фрэнк сказал это раньше, чем успел себя остановить. Теперь дороги назад не было, он уже пообещал. Джерард встал, кивнул и вышел из кафе. Фрэнк остался сидеть, смотрел на полупустую чашку. За окном всё так же светило солнце. Люди шли по своим делам. Он допил остатки кофе. Вышел на улицу. Тёплый майский воздух обдал лицо, пахло молодой травой и, казалось, свободой. Фрэнк глубоко вдохнул, чувствуя, как лёгкие наполняются свежестью. Напряжение всё ещё сидело под рёбрами, но рядом с ним устроилось нетерпение. Завтра он поедет к Джерарду. И мысль об этом пугала его куда меньше, чем должна была. Ровно в семь вечера Фрэнк стоял перед домом Джерарда. Дом находился в Ньюарке, недалеко от парка Ривербанк. Тихий район, старые дубы у тротуара, которые уже покрылись молодой листвой. Фрэнк заглушил двигатель и замер. Руки лежали на руле, пальцы впивались в кожаную оплётку. Он смотрел на крыльцо, на дверь, на свет в окнах. В горле пересохло. Ты не обязан. Можешь развернуться и уехать. Он не развернулся. Фрэнк постучал. Джерард открыл дверь не сразу. Настолько не сразу, что Фрэнк успел подумать: может, его нет дома. Или, может быть, он специально не торопится. Даёт последний шанс передумать и сбежать. Выглядел Джерард так, как будто только что оторвался от компьютера: взъерошенные волосы, круглые очки в чёрной оправе на носу, растянутая зелёная футболка. Обычный мужчина, как и на предыдущей встрече. — Проходи, — сказал он. — Разувайся. Можешь надеть тапки. Фрэнк разулся, поставил ботинки в угол. Прошёл в гостиную. Внутри было светло, чисто, без лишних вещей. Мягкий диван, кресло, книжные полки. На стене несколько рисунков, подписанных «Д. Уэй». Фрэнк заметил их, но не спросил. — Кофе? Чай? — спросил Джерард. — Воды, — выдавил Фрэнк. Голос прозвучал хрипло. Джерард кивнул, ушёл на кухню, вернулся со стаканом воды. Поставил перед Фрэнком, сел в кресло напротив. — Ты нервничаешь, — сказал он. Не спросил, а утвердил. — Немного, — соврал Фрэнк. — Это нормально. Первый раз всегда неловко. Хочешь, просто посидим? Поговорим? — Давай поговорим. Джерард откинулся на спинку. Взял в руки свою кружку с чаем, но не пил. — Тогда давай сразу к делу. Что ты хочешь от наших сеансов? Фрэнк крутил стакан в руках, смотрел, как преломляется свет в воде. Стекло было гладким, прохладным. — Я хочу на время стать кем-то другим. Я так устал быть этим загруженным бизнесменом, примерным семьянином. Я устал решать. За всех. Всегда. Джерард кивал, не перебивая. — Что тебе нравится? — спросил он. — Подчинение, — ответил Фрэнк, удивляясь, как легко это вылетает. — Ограничение свободы. Когда мной управляют. И когда хвалят. Я не привык, чтобы меня хвалили. — Похвала будет, — усмехнулся Джерард. — Если ты будешь хорошо выполнять команды. Фрэнк сглотнул. Поставил стакан на стол, положил руки на колени. Пальцы сжались в замок, потом разжались. — Тебе нравится боль? — спросил Джерард, глядя на него внимательно. Фрэнк помолчал. Потом кивнул. — Да. Я люблю делать тату. Боль от того, как игла входит в кожу, мне нравится. Ещё я пробовал шлепанье на одной вечеринке. Тоже понравилось. Джерард слушал, не перебивая, но что-то в его лице изменилось. Фрэнк не сразу понял что. — Иглы это совсем не моё, — сказал Джерард. Голос звучал чуть жёстче. — Я не работаю с иглами, с другими острыми предметами тоже. Я их боюсь. Так что блад-плей я не могу тебе обещать. Фрэнк удивился. Джерард, спокойный и уверенный, вдруг признаётся в страхе. Это было неожиданно. Это вызывало доверие. — Понял, — Фрэнк кивнул. — А спанкинг да, — кивнул Джерард, возвращаясь к обычному тону. — Если захочешь, попробуем в следующий раз. Фрэнк кивнул. — Теперь твои ограничения? — спросил Джерард. — Что для тебя неприемлемо? — Никакого секса, — ответил Фрэнк быстро, как будто боялся, что передумает. — Никаких касаний половых органов. Ничего, что можно было бы назвать изменой. Я женат. И я не хочу переходить эту черту. — Принято, — кивнул Джерард. — Я и сам не за этим. Фрэнк выдохнул. Плечи чуть опустились. — Ещё что-то? — спросил Джерард. Фрэнк задумался. Провёл пальцем по краю стакана. Кожа ощущала тонкую грань стекла. — Я не знаю, — сказал он. — Я никогда этого не делал. Не знаю своих границ. — Тогда будем выяснять постепенно. У тебя есть стоп-слово? — Я использую систему светофора, — ответил Фрэнк. — Хорошо, мне тоже она нравится. Это удобно. — Теперь медицинское, — Джерард подался вперёд. — У тебя есть проблемы с коленями? Со спиной? Что-то, что может помешать тебе при игре? — Колени иногда ноют, — сказал Фрэнк. — Спина нормально. — Хорошо. Если во время игры почувствуешь боль, не терпи. Скажи «жёлтый» или «красный». Тогда я сделаю всё, чтобы ты снова почувствовал себя хорошо. Фрэнк кивнул. — Теперь моя очередь, — Джерард откинулся на спинку. — Мне нравится командовать. Нравится доминировать. И мне очень важно заботиться после. Забота не опция, это часть игры. Я укрою тебя одеялом, накормлю, дам горячее питье. Мы поговорим о том, что понравилось, а что нет. Без этого я не играю. — Я не против, — тихо сказал Фрэнк. — Теперь мои ограничения. Во-первых, ты не кусаешься. Игрушки пожалуйста. Моё тело нет. Никакой физической агрессии в ответ на мои команды. Если тебе что-то не нравится, говори «красный». Но не пытайся причинить мне боль. Во-вторых, я не трогаю лицо. Никаких ударов по лицу. Даже если ты просишь. Это моя граница. В-третьих, никаких практик с нарушением кожного покрова. — Хорошо, я всё понял, — ответил Фрэнк. — И последнее, — Джерард помолчал. — Я не работаю с теми, кто не может сказать „красный“ из страха или стеснения. Если ты будешь терпеть — это опасно. Для нас обоих. Поэтому я буду спрашивать. „Цвет“. Договорились? Фрэнк кивнул. — Словами, Фрэнки. — Да, хорошо. Я это усвоил, — торопливо ответил Фрэнк. — Отлично. Джерард поставил кружку на стол. — Сегодня будет короткая сессия. Не больше часа. Я буду давать команды: «сидеть», «лежать», «голос», «апорт». Тебе нужно привыкнуть ко мне, а мне к тебе. Договорились? — Договорились, — сказал Фрэнк. — Пойдём, — сказал Джерард. — Я покажу тебе комнату. Это была не спальня. Отдельная комната, светлая, с матами на полу, мягкими подушками, низким столиком. На стене несколько рисунков Джерарда. Странные существа, полулюди-полузвери. Никакого дополнительного оборудования, которое могло бы напугать Фрэнка. Только пространство. — Ошейник при тебе? — спросил Джерард. Фрэнк кивнул. Достал из кармана джинсов чёрный ошейник с табличкой «ФРЭНКИ». — Можешь переодеться, — сказал Джерард. — Если хочешь. Фрэнк снял джинсы. Остался в шортах и футболке. Он стоял посреди комнаты, потёр ладони о бёдра, потом сцепил пальцы за спиной, потом снова опустил руки. Не знал, куда их деть. — На колени, Фрэнки, — сказал Джерард. Фрэнк опустился. Мат был мягким под коленями. Джерард встал сзади, взял ошейник. Так, на коленях перед другим мужчиной, Фрэнк чувствовал себя уязвимым, маленьким, почти ничтожным. Он закрыл глаза, попытался выровнять дыхание. Когда Фрэнк ощутил прикосновение чужих пальцев на шее, дыхание снова сбилось. Он почувствовал, как кожа ошейника прилегает к шее, как мягкие пальцы касаются его чуть ниже линии роста волос, как затягивают ошейник чуть туже, чем он сделал бы это сам. Он ощутил тяжесть таблички на ключицах. Сглотнул. Кадык дёрнулся. Дыхание изменилось, стало чуть глубже. Теперь он на своём месте. Он щенок Фрэнки. — Теперь на четвереньки, — сказал Джерард. Фрэнк перешёл в позу. Ладони упёрлись в мат. Тело слушалось, но внутри всё сжалось. Он чувствовал себя нелепо, стыдно. И слегка возбуждённо. — Ползи за мной. Джерард двинулся вперёд. Фрэнк пополз следом. Мат лип к вспотевшим ладоням. Он смотрел на ноги Джерарда, на его ботинки, на то, как ровно он идёт. — Сидеть, — сказал Джерард, остановившись у стены. Фрэнк сел на пятки. Спина выпрямилась сама собой. Голова поднята. Он смотрел на Джерарда снизу вверх. — Хорошо. Голос. Фрэнк раскрыл рот. Горло пересохло. Он попытался гавкнуть, получился тихий, неуверенный звук, похожий на кашель. — Тише, — сказал Джерард. — Не торопись. Попробуй ещё раз. Фрэнк сглотнул, сделал вдох и гавкнул. Громче, чётче. Получилось. — Хороший. Лежать. Фрэнк лёг на живот. Вытянул руки вперёд. Мат касался щеки. Он чувствовал каждую вмятинку на гладкой поверхности. Джерард подошёл, присел рядом, погладил его по спине. Фрэнк напрягся. Он не привык, чтобы его трогал чужой. Дёрнул плечом. — Тише, — сказал Джерард. — Не дёргайся. — Я не… — начал Фрэнк. — Не говори. Ты щенок. Щенки не разговаривают. Фрэнк замолчал. Джерард продолжал гладить. Медленно, от холки до поясницы. Ладонь была тёплой, уверенной. Фрэнк чувствовал тепло через футболку. Сначала хотелось отодвинуться. Потом чуть меньше. Потом он поймал себя на том, что не хочет, чтобы руку убирали. — Хороший, — сказал Джерард. — А теперь апорт. Он бросил резиновую кость в угол комнаты. Фрэнк посмотрел на кость, потом на Джерарда. Внутри заворочалось сопротивление. Не буду, это глупо. Он зарычал. Негромко, предупреждающе. Джерард не двинулся с места. — Ты приносишь, я хвалю. Всё просто, — сказал он. Фрэнк зарычал громче. Джерард ждал. — Красный, если не хочешь, — сказал он спокойно. Фрэнк помолчал. Потом медленно, неохотно встал на четвереньки и пополз к кости. На секунду задержался перед ней, как будто ещё мог не брать. Вернулся. Положил у ног Джерарда. — Хороший мальчик, — Джерард погладил его по голове. Фрэнк зарычал снова. На этот раз не предупреждающе, а скорее недовольно. Ему не нравилось, что он подчинился. Но в то же время похвала грела. Грела так, что защипало глаза. — Ещё раз, — сказал Джерард и бросил кость дальше. Фрэнк принёс. Быстрее. Без рычания. — Ещё. Принёс. Тело уже не сопротивлялось. — Ещё. На шестой раз он примчался, положил кость и сел, высунув язык. Дышал часто, но ровно. — Умница, — сказал Джерард. Он сел на низкий пуф, похлопал по полу рядом с собой. — А теперь посиди у моих ног. Фрэнк подполз, устроился у его ног, положил голову на колено Джерарда. Он думал, что разрешить себе это будет сложнее. Гнал мысль о том, что его щека сейчас прижимается к ноге почти незнакомого мужчины. Тряхнул головой. Мысль осталась. Он сильнее прижался к ноге Джерарда. — Закрой глаза, — сказал Джерард. Фрэнк доверился, закрыл. Пальцы Джерарда двигались по его волосам, чесали за ухом, спускались к шее. Тепло щекотными мурашками струилось по спине, между лопаток, до самого копчика. Все тревоги по поводу его уязвимого положения растворялись под простыми ненавязчивыми ласками. Он чувствовал, как расслабляются плечи, как уходит напряжение из челюсти. — Как ты? — спросил Джерард. — Хорошо, — выдохнул Фрэнк. — Цвет? — Зелёный. — Отлично. Побудем так немного. Фрэнк сидел с лицом, уткнутым в колено Джерарда. Слышал его дыхание, биение своего сердца, шум ветра за окном. И не хотел, чтобы это заканчивалось. Минут через двадцать Джерард сказал: — Время вышло. На сегодня достаточно. Он снял ошейник, помог Фрэнку встать. Отвёл его в гостиную. Посадил на диван, накрыл пледом и дал чашку горячего чая с печеньем. — Ешь, — сказал он. — Нужно восстановить силы. Фрэнк взял печенье. Есть не хотелось, но он заставил себя. Плед пах табаком. Закутался плотнее, чувствуя, как тепло возвращается в замёрзшие пальцы. Джерард сел напротив. Выглядел он спокойным, но Фрэнк заметил, как его пальцы слегка дрожали, когда он подносил кружку к губам. — Ты в порядке? — спросил Фрэнк. — Да, — усмехнулся Джерард. — Просто после игры мне тоже нужно убедиться, что всё хорошо. Фрэнк смотрел на него. Джерард казался сейчас не таким уверенным, как во время игры. Более уязвимым. — Как ты? — спросил Джерард. Фрэнк сделал глоток чая. Горячая жидкость приятно прокатилась по горлу. — Устал, — честно сказал Фрэнк. — Но голова пустая. Мне совсем не хочется говорить сейчас. — Хорошо, тогда давай просто отдохнём, — ответил Джерард. Он осторожно погладил Фрэнка по плечу. Фрэнк не отстранился. Джерард улыбнулся. Они допили чай. Фрэнк чувствовал, как возвращается в своё тело. Медленно, с каждым глотком. Плед сполз с плеча, Джерард тут же поправил его. — В следующий раз попробуем больше, — сказал Джерард. — Может, немного наказаний для непослушного рычащего щенка? Фрэнка обдало жаром. Он определённо этого хотел. Но внутри тут же поднялся страх: он боялся не самого наказания, а того, что оно ему понравится. Что это откроет в нём что-то, что нельзя будет закрыть. Он сглотнул, опустил глаза ещё ниже и выдавил: — Прости, я не слушался. Не сразу. — Ничего страшного. Ты проверял границы. И теперь мне есть за что тебя наказать. Так ты хочешь? Фрэнк помолчал. Ему было стыдно, страшно, и в то же время он хотел этого с такой остротой, что перехватило дыхание. И с этим диким желанием — страх провалиться куда-то, откуда нет возврата. — Хочу, — тихо признался Фрэнк, не поднимая глаз. — Отлично, — Джерард улыбнулся, он выглядел удивительно довольным услышанным. — Думаю, мы сработаемся, Фрэнки. На Фрэнка накатила волна неловкости. Всё то, что он старательно прятал во время игры, сейчас накрыло его с новой силой. Джерард вёл себя так, будто не замечал его состояния. Фрэнк был ему за это благодарен, но всё равно захотел сбежать и спрятаться, чтобы наедине с собой переварить события сегодняшнего вечера. — Да. Я… Мне пора. — Он стянул с себя плед. Торопливо натянул свою одежду. Он так и не поднял глаз — боялся встретиться с Джерардом взглядом. В этом взгляде могло быть что угодно: понимание, насмешка, равнодушие. Фрэнк не был готов ни к одному из вариантов. Сунул ноги в ботинки, даже не зашнуровав их как следует. Джерард не стал его провожать. Всё так же сидя на диване, он сказал: — До встречи, Фрэнки. — До встречи, — ответил Фрэнк, уже открывая дверь. Дома Джамия уже спала. Фрэнк разделся в темноте и лёг рядом. Прижался к родному, теплому телу и удивительно быстро провалился в сон.