Право быть щенком

Всю неделю после первой встречи Фрэнк прокручивал её в голове. То, каким уверенным был Джерард, его команды, его похвала, его руки в волосах. Его смущало то, что он постоянно думал об этом мужчине. На сеансе Джерард был слишком близко. И всё его внимание было направлено только на Фрэнка. Он не привык к таким вещам. Он привык быть где-то на периферии или быть тем, кто отдаёт внимание, но никак не принимает. И тем сильнее на него сейчас давило то, что чат с Джерардом был пустым. Только сообщение с адресом перед предыдущей встречей. И одно сегодняшнее — «Привет. Жду завтра в 7». Энтони заметил его состояние за обедом. — Эй, друг, ты в порядке? — сказал он, откусывая кусок пиццы. — Что-то случилось? — С чего ты взял? — Фрэнк отвёл взгляд. — Ты уже пять минут ковыряешься в салате, как будто ищешь там червяка. Фрэнк отложил вилку. — Я не знаю, — признался он. — Джерард ничего не написал с последней встречи. И я чувствую себя странно. Энтони усмехнулся, но глаза его оставались серьёзными. — Ты чувствуешь себя… — он запнулся, подбирая слова. — Покинутым? Энтони внимательно смотрел на него. Фрэнк не выдержал этого изучающего взгляда, снова принялся ковырять вилкой салат. — Наверное так, — тихо сказал Фрэнк. — Это так глупо. Чувствую себя школьницей, которую динамит её бойфренд. Боже. Мы ведь даже не встречаемся. Просто это… Фрэнк помахал рукой в воздухе, пытаясь найти верные слова, но они не находились. — Сложно, — подсказал Энтони. — Я понимаю. Ты открылся перед человеком. Был перед ним в уязвимом положении. Это нормально, что ты хочешь общения с ним, что тебя к нему тянет. Только пойми — это совсем другой тип отношений. Это больше сделка, чем отношения. Ты получаешь то, что нужно тебе, Джерард — то, что нужно ему. — Наверное, ты прав. Наверное, я много от него жду. — Да. От Джерарда не стоит ждать активного взаимодействия вне игр. Но не думай, что ему плевать на тебя. — Джерард тебе что-то говорил? Энтони открыл рот, потом закрыл. Посмотрел в сторону, потом снова на Фрэнка. — Это только мои предположения. — сказал он и уткнулся в тарелку. Фрэнк хотел спросить ещё, но Энтони уже жевал пиццу с видом человека, который не собирается отвечать ни на какие вопросы. В четверг Фрэнк приехал к дому Джерарда в половину седьмого. Слишком рано. Он знал, что слишком рано, но не мог больше сидеть в офисе. Он заглушил двигатель, но мотор продолжал тихо потрескивать, остывая, — как и его собственная нервная система после напряженного рабочего дня. Смотрел на крыльцо, на свет в окнах. Он так ушёл в свои мысли, что не заметил, как кто-то подошёл к машине сзади. Тук-тук-тук. Фрэнк подпрыгнул, ударился головой о потолок. Обернулся — за стеклом стоял Джерард. В коротких шортах с защитным принтом, серой футболке, босиком. Он усмехнулся и жестом показал: выходи. Фрэнк вылез из машины, чувствуя, как кровь приливает к щекам. — Ты чего так рано? — спросил Джерард. — Не хотел опаздывать. — Опоздал бы на пять минут — ничего б не случилось. Заходи, не торчи на жаре. Фрэнк пошёл следом. Не мог не заметить ног Джерарда — подтянутые, сильные, с лёгкой растительностью на голенях. Он тут же отвёл взгляд, но картинка уже отпечаталась. В доме было прохладно. Джерард провёл его в гостиную, поставил перед ним стакан воды и сел напротив. — Рассказывай, как прошла неделя, — сказал он. — Нормально, — ответил Фрэнк, удивлённый тем, что Джерард вообще его об этом спрашивает. — Работал. — А голова? — Что? — Ты говорил, что голова устаёт. Я спрашиваю, как ты себя чувствовал после прошлой игры. Фрэнк помолчал, припоминая. Какое Джерарду дело до того, как он себя чувствует? — Спокойно. Я спал хорошо. Что удивительно. — Это хорошо. Значит, тебе подходит. Он просто проверял, насколько Фрэнку хорошо после игры. Фрэнка снова одурманило то, что он в центре внимания, что о нём заботятся, хотя игра ещё не началась. — Сегодня будет так. Сначала команды — как в прошлый раз. Потом наказание. Ты помнишь, я говорил про шлепки? Фрэнк кивнул. Внутри снова заворочалось что-то горячее. Выливалось наружу, обжигая щёки. — Я подумал, что лучше начать с кропа. Это тонкая плётка с треугольным наконечником. Удары будут по задней поверхности бёдер — их не скрывают шорты, так что мне будет видно реакцию. А тебе не придётся раздеваться. — Следы останутся? — спросил Фрэнк. Голос сел. — Это зависит от твоей кожи. Если у тебя не бывает синяков от лёгких ударов, то, скорее всего, ничего не останется. Я сделаю всё, чтобы их не было. Фрэнк сглотнул. — Хорошо. Давай попробуем. Удары по бёдрам могут быть более чувствительными, чем по ягодицам. Его бедра всегда были более восприимчивые, как к боли, так и к ласкам. Фрэнк боялся, что не выдержит. Но согласился, ему не хотелось разочаровывать Джерарда. Джерард застегнул ошейник. Щелчок замка — и Фрэнк снова стал щенком. В этот раз он проще отпустил свою человечность. Почти сразу доверился Джерарду. Ползал за ним, выполнял команды. Скулежом выпрашивал похвалы и ласки, от которых каждый раз таял. Голову постепенно наполняла лёгкая эйфория. Губы неконтролируемо складывались в улыбку, взгляд поглупел. — Умница, — сказал Джерард. — Теперь наказание. Фрэнк испуганно заскулил. Он совсем забыл про наказание. — Тише, щеночек, — Джерард потрепал его по голове. Фрэнк потянулся к ласке, затылком пытаясь догнать руку Джерарда. — Ну, ну, мой хороший, я уверен что ты справишься. Джерард принёс раскладную кушетку. Широкую, обитую чёрной кожей. — Ложись на живот, — сказал он. — Руки можешь положить под голову. Фрэнк лёг. Кожа кушетки была прохладной, чуть липла к разгорячённому телу. Он сжал пальцы в кулаки, выдохнул, разжал. Джерард подошёл сбоку. В руке он держал кроп — тонкий, гибкий, с треугольным кожаным наконечником. — Готов? — Да, — выдохнул Фрэнк. Первый удар был пробным. Лёгкий, почти невесомый. Фрэнк дёрнулся от неожиданности. — Цвет? — спросил Джерард. — Зелёный. Второй удар уже сильнее. Бедро ужалило острой жгучей болью. Не такой, как от пэддла. Резко. Живо. Фрэнку понравилось. — Цвет? — Зелёный, — ответил Фрэнк, голос почему-то стал звонче. Третий. Четвёртый. Фрэнк забывал дышать. Воздух застрял в горле. Каждый удар отдавался в позвоночнике, в бёдрах, глубоко под кожей, жар сосредоточился в паху. — Дыши, — сказал Джерард. — Не забывай дышать. Фрэнк выдохнул — шумно, воздух со свистом вышел через стиснутые зубы. Потом снова затаил дыхание. Только не возбуждаться. — Цвет? — Джерард остановился. — Зелёный, — с трудом выдавил Фрэнк. — Дыши со мной. Вдох. Выдох. И оставайся со мной, не уходи в себя. Фрэнк попытался. Получалось плохо, но он старался. Удары продолжались. Мир сузился до жара на бёдрах, до голоса Джерарда, до того, чтобы просто вытерпеть, чтоб не начать стонать в голос. — Тридцать, — сказал наконец Джерард. — Всё. Ты молодец. Фрэнк лежал, не двигаясь. Чувствовал, как горят бёдра, как колотится сердце. В голове было пусто — по-настоящему, до звона. — Можешь полежать, — сказал Джерард. — Не торопись. Фрэнк закрыл глаза. Пустота в голове разрослась, стала мягкой, тягучей, как зефирки, которые липнут к зубам. Через минуту Джерард сел рядом, положил руку ему на спину. — Ты хорошо справился, — сказал он. — Я очень доволен. Фрэнк не ответил. Но улыбнулся в кожу кушетки. Джерард принёс полотенце с кубиками льда. — Сейчас будет холодно, — предупредил он. — Потерпи. Он приложил лёд к покрасневшим бёдрам Фрэнка. Фрэнк выгнулся и зашипел. Это чувствовалось так, будто его резко прижали к решетке промышленного морозильника. Он думал, что кожа прилипнет к холодному полотенцу и сойдет ровным слоем. — Терпи, — повторил Джерард. Через минуту жжение утихло. Фрэнк выдохнул и расслабился. — Как тебе кроп? — спросил Джерард. — Понравился, — честно сказал Фрэнк. — Больше, чем пэддл. Боль от него ярче…острее, что ли. — Это потому, что кроп маленький и жгучий. Но он не оставляет синяков, если не бить в одно место много раз. — Ты же бил в разные места? — Конечно. Поэтому красные полосы будут, но завтра, скорее всего, сойдут. Джерард аккуратно провёл пальцами по бёдрам Фрэнка, проверяя кожу. Фрэнк сжался. Прикосновение было приятным, но Фрэнк всем своим существом ощущал его неправильность. — Я нанесу мазь, — сказал он. — Для надёжности. Фрэнк почувствовал, как прохладный крем ложится на горячую кожу. Пальцы Джерарда были осторожными, почти невесомыми. Он прикрыл глаза, позволяя себе расслабиться. Старался отогнать мысли о том, что Джерард гладит его чувствительные бёдра. Это просто забота о щенке, ничего больше. — Спасибо, — сказал Фрэнк. — Не за что, — Джерард убрал руки, на мгновение задержав их на подколенных ямках. Чёрт. Чёрт. Это было ужасно приятно. А ещё это было лишним. Фрэнк знал, что это так. Но не сказал ни слова. Фрэнк сел, потянулся. Бёдра всё ещё горели, но уже приятно — как после хорошей тренировки. — Следов не должно остаться, — сказал Джерард. — Если что — пиши. Мазь можно купить в любой аптеке. — Хорошо. — Фрэнк знал, что не напишет. Первым точно не напишет. Фрэнк оделся. Чувствовал себя странно — не уставшим, а наполненным. — До следующей недели? — спросил Джерард. Его глаза были тёплыми. Они согревали Фрэнка. — Да, — ответил Фрэнк. — До следующей. Дома Джамия не спала. Она сидела на кровати с ноутбуком на коленях, читала рукопись, поправляла очки. — Ты поздно, — сказала она, не отрываясь от экрана. — Работа, — ответил Фрэнк. Он подошёл к ней, сел рядом. Положил руку ей на талию. Джамия удивлённо подняла бровь. — Ты чего, милый? — Соскучился, — он потянулся к её губам. Джамия не сопротивлялась. Отложила ноутбук, сняла очки. Фрэнк целовал её дольше, чем обычно. Активнее. Почти жадно. Она коротко и удивленно выдохнула ему в губы, но не остановила. Пальцы скользнули в его волосы, сжали пряди у затылка. Фрэнк почувствовал, как её тело расслабляется под ним. Это пьянило — видеть, как она тает от его рук, как отвечает на его нетерпение. — Милый, ты… — начала она. — Не говори ничего, — перебил он. — Просто побудь со мной. Она не стала спорить. Он провёл носом по её ключице, вдохнул — запах кокоса смешивался с потом, с её дурманящим сладким ароматом. Лизнул на пробу, только кончиком языка. Сладко. Джам ответила долгим выдохом. Она засмеялась тихо, когда он слишком сильно прижал её к мягкой спинке кровати, и тут же вцепилась в его плечи. Фрэнк крепко сжал её бёдра. Он взял её жадно, отчаянно, как будто изголодался по близости. Джамия была удивлена его напором, но с готовностью принимала его. Пальцы царапали его спину. Это простое привычное действие сейчас распаляло его сильнее. Он чувствовал каждый красный след, каждую вмятинку на собственной коже. Под пальцами бился её пульс, ярко, быстро. Его собственное сердце колотилось так, что он боялся выплюнуть его прямо на белую, часто вздымающуюся грудь Джамии. Его бёдра всё ещё горели после кропа. Каждый толчок отдавался болезненно-сладкой истомой по всему телу. Кончики пальцев онемели, когда он сжал талию Джам слишком сильно, разжал, провёл ладонями по её бёдрам, чувствуя, как мышцы напрягаются под кожей. Она выгнулась, и он застонал — низко, гортанно, почти рыча. Фрэнк закрыл глаза, на мгновение провалился в красноватую липкую тьму и оглох от горячих волн, будоражащих тело. Фрэнк лежал, на спине, медленно возвращая очертания мира вокруг. Он услышал как тяжело дышит Джам, как мелко подрагивает её расслабленное тело, увидел очертания её пушистых ресниц. Встретился глазами с её восторженным любящим взглядом. — Ты сегодня такой страстный, — прошептала она. Он не ответил. Только погладил её по волосам, чувствуя, как её дыхание выравнивается, как веки тяжелеют. Её тепло, её доверие — это было похоже на то, что он получал у Джерарда, но мягче, честнее. Она на самом деле принадлежала ему, а он ей. Это было правильно. Джамия быстро уснула, закинув на него ногу. Фрэнк заснул следом. И как бы он ни старался сбежать, Джерард был последним, о ком он подумал перед сном.