Последний Штрих (Свежий вкус чернил. Книга 3)

В конце концов, среди тишины, нарушаемой тяжелым, сбившимся дыханием, раздался приглушенный голос: - Как думаешь... он кончил? - Важнее другое, - пробормотал Мини, уткнувшись лицом в шею Тринкета. - Как думаешь, он нас слышал? Тринкет беззаботно отмахнулся: - У него наушники с шумоподавлением. Он терпеть не может фоновый шум, когда работает. Затем он посмотрел вниз на липкое безобразие и обреченно вздохнул. - Нам обоим нужен душ. - Иди мойся, - ответил Мини. - А я хочу, чтобы от меня пахло спермой. Пусть думает, что я реально дрочил на него. - Фу-у-у, - протянул Тринкет. Поморщившись, он поднялся, осторожно высвободился и натянул штаны. - Возьми хотя бы влажное полотенце. Вытирая сперму пальцами и разглядывая ее, Мини промычал «М-м-м», неохотно признавая правоту Тринкета. *.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.* Сам Тринкет тоже воспользовался влажным полотенцем. Он чувствовал себя немного грязным, но в то же время был уверен, что на сегодня с сексом ещё не закончено. Кожа не скажет спасибо за такое количество горячей воды. Освежившись и надев чистые, не испачканные спермой домашние штаны, он вышел из ванной и отправился искать Мини. Тринкет не был дураком. Назрел серьезный разговор, и он это понимал. Во-первых, что это за «секрет», о котором Мини упорно молчал, несмотря на обещание рассказать. Во-вторых... даже Тринкет несмотря на то, что вместо головы он часто думал членом, понимал, что ситуация накалилась до предела. Он не считал, что вина за это лежит только на нем или Мини, ведь Зи не просто принял вызов, но и сам начал проявлять инициативу. «Черная магия» - точное определение. Когда они втроем оказывались в одной комнате, между ними всё так дико искрило, что любые представления о правильном и неправильном просто вылетали в трубу. И не только у него одного возбужденный член отключал мозги. Идя по коридору, Тринкет услышал сверху голос Зи. Нет... не только Зи. Он остановился, взглянул на часы и понял, что созвон у Зи закончился. Почему-то он стал ступать тише, поднимаясь по лестнице. Тринкет замер у двери кабинета Зи, прислонился спиной к стене и прислушался. - ...сумасшедшие деньги, потраченные на дом, - рассуждал Мини. - Не вижу смысла иметь деньги и не тратить их, - ответил Зи. - Почему бы мне не обустроить всё так, как мне нравится? - Ты имеешь в виду - так, как нравится ему. Судя по интонации, Мини балансировал на грани между провокацией и игривостью. Тринкет поморщился, но Зи в кабинете усмехнулся. - Конечно, - сказал Зи. - Почему бы и нет? Одно другому не мешает. Мне нравится, когда он счастлив. - Конечно, - передразнил Мини с той же усмешкой в голосе. - И как прошел ваш разговор? Ты водил его смотреть другие дома, отправлял ему опросник? «Поставь галочку, если тебе нравится лофт и голая кирпичная кладка». Кстати, к слову о кладке, я заметил, что её нет ни в одном из этих проектов. Тринкет услышал шелест страниц и понял, что Мини листает один из альбомов с эскизами. Это показалось ему трогательным - Зи редко позволял кому-то заглядывать в его концепты до тех пор, пока они не доведены до ума. Впрочем, может никакой трогательностью и не пахло, а Мини нагло схватил альбом без спроса. И то, и другое выглядело одинаково правдоподобно. - Не люблю её, - ответил Зи с неприкрытым отвращением в голосе. - Да? А по-моему, кирпичная кладка добавляет уют. В отличие от того, что ты использовал здесь в интерьере... сплошное стекло и бетон. Никаких красок. Холодно. - Именно поэтому в доме уютно, - пояснил Зи довольно безэмоционально, но искренность его слов удивила Тринкета. - Дом, состоящий из тепла и плавных линий, побуждает человека уединиться и расслабиться в одиночку. В то время как более холодное и аскетичное пространство подталкивает людей искать тепло и ощущение дома в объятиях друг друга. - Звучит как манипуляция, - заметил Мини, но его голос стал задумчивым. - Вся архитектура - это манипуляция, - пренебрежительно отмахнулся Зи. - Особняки-штамповки, фашистские арки**, безликая пластиковая застройка пригородов. Как только архитектура стала не функцией, а формой, искусство проектирования зданий стало искусством обмана. Притворством, будто каждая деталь дома - сад, рыбки в пруду, идеальный вид с террасы - не была просчитана до мельчайшей детали в соответствии с наукой и заложенным бюджетом. Даже мелочи, "индивидуальные" изъяны... вроде неровных камней на садовой дорожке - такая же фальшивка, как скрип виниловой пластинки в студийном поп-хите. ** - размышления и объяснения переводчика по речи Зи будут в конце главы. Тринкет никогда не слышал от Зи таких подробных рассуждений. Возможно, потому, что Тринкет никогда не подвергал сомнению его проекты. Всякий раз, когда Зи вручал ему в руки альбом с эскизами, он просто листал его в молчаливом восхищении. Ему и в голову не приходило что-то оспаривать. Он просто считал, что всё красиво. - М-да, - протянул Мини после паузы. - Мрачноватенько. - Считаешь, это мрачно? - по голосу Зи было слышно, что он улыбается. - Ты сам приплел сюда фашизм, - напомнил Мини. - Хм. Ну если ты фашист или тобой движут исключительно деньги - полагаю, это и вправду мрачно. Голос Мини стал скептическим. - Что, хочешь сказать, тобой не движут деньги? - он уже откровенно насмехался. - Не только, - ответил Зи и замолчал. Его легкий, непринужденный тон вдруг стал более сдержанным - словно он оберегал эту единственную, хрупкую подробность. Тринкет, который никогда не слышал от Зи ничего подобного, не мог даже представить, что за этим скрывается. - Я видел, как ты стонал и дрожал с вибратором в заднице, - сухо заметил Мини. - Ты считаешь, что я спросил что-то слишком личное? - Давай обмен, - предложил Зи. - Я расскажу тебе кое-что личное, а потом ты расскажешь мне. Теперь замолчал Мини. Тринкет совершенно не удивился настороженности в его голосе, с которой был задан вопрос: - Что именно ты хочешь знать? - Не волнуйся. Совершенно безобидный вопрос. Тринкет не был уверен, что стоит доверять такому расплывчатому заявлению, но Мини, по-видимому, был увлечен разговором... ну, или просто был смелее его. - Ладно, - сказал Мини. - Расскажи о своей тайной мотивации, раз уж это не фашизм и не деньги. И не втирай мне про «любовь». Уверен, «любовь» не помогла тебе получить работу и не оплатила учебу. - Мне нравятся люди, - ответил Зи. Мини замолчал, а затем откровенно заявил: - Ну, это вранье. - Дай мне закончить, - сказал Зи. - Я социальное существо, как и ты. Мне нравятся люди в целом как абстрактное понятие, но редко - как отдельные личности. Тем не менее, у меня такая же потребность во взаимодействии с окружающими, как и у всех. - По тебе этого не скажешь, - прокомментировал Мини. - Знаю, - спокойно признал Зи. - Есть разные способы взаимодействовать с человечеством. - Ты рассуждаешь как робот, - опять перебил Мини. - Или как вулканец.** ** Отсылка к расе вулканцев из вселенной «Звездного пути» (Star Trek), которые подавляют эмоции и руководствуются исключительно чистой, холодной логикой - прим. переводчика. Зи продолжил, игнорируя его: - Сама по себе жизнь в городе - это уже социальное поведение. Вождение автомобиля. Использование поворотников, наблюдение за другими водителями, ожидание своей очереди проехать. Использование среды так, как она была задумана: ты прикладываешь карточку на парковке, едешь на лифте. Ты сотрудничаешь со всеми окружающими, находящимися на одном уровне с тобой. Социальное поведение - как у муравьев или пчел в улье. - В твоем исполнении быть частью социума - ещё бездушнее, чем быть фашистом или винтиком капитализма, - заметил Мини. - Дай договорить, - сказал Зи, и в его голосе впервые промелькнуло раздражение. Мини фыркнул, но замолчал, и Зи продолжил: - Ты прав, выглядит бездушно. Подобное взаимодействие удовлетворяет социальные потребности, но не эмоциональные. Мои эмоциональные потребности удовлетворяет архитектура. Мини выдержал паузу, будто выжидая, можно ли ему говорить, и через пару минут осторожно спросил: - То есть манипуляция? Задержка в ответе Зи походила на пожатие плечами. - Нет, проектирование среды, - ответил он. - Создание пространства, которое формирует поведение или вызывает определенные эмоции. Я могу оплатить счет незнакомца и сделать одного человека счастливым на мгновение, а могу спроектировать атриум, где бесчисленное количество людей сможет спокойно посидеть во время обеденного перерыва, наслаждаясь рассеянным естественным светом и журчанием воды. - Вы двое просто уморительны, - сказал Мини. - Ты - робот, изолированный от человечества, но прекрасно чувствующий его, а он - сердобольный чудак, считающий себя просветленным монахом, сидящим на вершине горы. Как ни странно, терпение Зи к Мини казалось безграничным. Когда он задал следующий вопрос, раздражение в его голосе исчезло, зато подслушивающий Тринкет закипал и боролся с желанием ворваться в кабинет и защитить себя. - А кто тогда ты? - спросил Зи. - Бродячий кот. - Мини рассмеялся. - Покормишь - и я останусь, погладишь против шерсти - свалю. - Понятно, - усмехаясь, отозвался Зи. - И кусок уха оторван? - В точку. - Знаешь, это и есть вершина горы, - неожиданно сказал Зи. Мини замер. - А? - Как ты и сказал. Холод. Стекло. Бетон. Дом, стоящий на холме и возвышающийся над городом. Отличное место для медитации. - Вершина горы... - протянул Мини. - Вот почему ты построил дом именно таким? - В детстве у него не было нормального дома, - ответил Зи. - Какое-нибудь банальное «уютное» местечко не дало бы ему ощущение комфорта. Но он любит горы. Мини помолчал минуту, а потом сказал: - Очень мило, - и это прозвучало искренне. - Я не робот, - с нажимом произнес Зи. - Ладно, ладно. - Мини, по-видимому, решил больше с этим не спорить. - Просто очень творческий муравей. Ты ему когда-нибудь рассказывал об этом? О строительстве. - Ни к чему, - ответил Зи. - Он и так всё понимает, даже если сам этого не осознает. Мини снова хмыкнул, на этот раз с легким скепсисом, но ничего не сказал. Тринкет решил, что уже слишком долго подслушивает довольно личный разговор, взял себя в руки и начал потихоньку отступать от двери. - Мой личный вопрос тебе, - вдруг сказал Зи. - Если бы ты мог вырастить бонсай, какой бы ты выбрал? Тринкет снова замер и недоуменно нахмурился. Когда Мини рассмеялся, он понял, что эта парочка говорит на подобную тему не в первый раз. - Впустую потраченный вопрос, - сказал Мини. - Японская черная сосна. Однозначно. Сёхин или чуть повыше, с толстым стволом. Толщиной с банку колы. В неформальном прямом или наклонном стиле.** -  Придется тебе показать, как это выглядит, - заметил Зи. - Без проблем, детка, - голос Мини стал язвительно-кокетливым - верный признак того, что окно уязвимости захлопнулось. - У тебя есть Инстаграм? Открывай, покажу тебе парочку отличных вариантов. ** Сёхин (Shohin) - японский термин для бонсай высотой до 20-25 см (буквально «маленькая вещь»). Неформальный прямой (Moyogi-Informal upright) и наклонный (Shakan-slant style) - классические стили формирования ствола. - прим. переводчика. *.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*. Тринкет сидел на кровати и листал Инстаграм. Он легко нашел «бонсай японская черная сосна», но среди множества форм, размеров и стилей понятия не имел, о каких именно говорил Мини. Ему нестерпимо хотелось узнать, но спросить означало бы признаться, что он подслушивал. А подслушал он немало. Тринкет продолжал скроллить ленту, размышляя о том, как сильно его любят. Он не совсем понимал, как с этим быть. Не знал, что с этим делать. Сидя в комнате и ощущая на своих плечах всю тяжесть этой любви, Тринкет чувствовал ту же растерянность перед её формой и назначением, какую испытывал, глядя на ряды крошечных деревьев. Он смотрел таймлапс, в котором мастер превращал бесформенный куст в изогнутое, аккуратно подстриженное, безупречное произведение искусства. Тринкет мог бы годами пялиться на этот куст и никогда не увидеть скрытый в нем бонсай. Точно так же он смотрел на состояние своих отношений и понятия не имел, как подступиться к их исправлению. Он не мог спроектировать здание для Зи. Тысяча зданий не смогут искупить год измен. Год... прошел почти год. Ему вдруг пришло в голову, что годовщина отношений с Мини совпадает с годовщиной его отношений с Зи. Тринкет подумал, что года, пожалуй, вполне достаточно. Продолжая неподвижно сидеть, жалея о том, что он хочет, но не может расспросить Мини о черных соснах, Тринкет поймал себя на мысли, что ему хочется спросить совета у Зи по поводу ситуации, которая строилась исключительно на неведении самого Зи. Зи был таким рассудительным, и так хорошо во всем разбирался. Тринкет мечтал хоть на секунду обрести такую же ясность ума. В ленте попалось ещё одно видео с трансформацией. Она начиналось с того, что мастер отсекал ветки. За считанные секунды растение потеряло почти семьдесят процентов зеленой кроны. Грубые варварские срезы выглядели уродливо. Брови Тринкета поползли вверх, когда мастер достал самую настоящую газовую горелку и принялся обжигать и сдирать кору с оставшейся живой ветки. К концу видео ветка превратилась в белое копье - словно кость, торчащая из пышной зелени живого растения. Создавалось впечатление дикого дерева, наполовину убитого и рождающегося заново из мертвого ствола.** ** реальная и очень жесткая техника формирования бонсай под названием «Дзин» (создание мертвого дерева). Мастер намеренно сдирает кору, обжигает ветку, а затем отбеливает ее, чтобы имитировать удар молнии или суровые горные условия. - прим. переводчика. Что ж, посыл был предельно ясен. И не нужно было искать тайные знаки в постах Инстаграма. Пришло время для честности. И последствий. Пришла пора спуститься со своей горной вершины и начать жить в реальности. Тринкет отложил телефон, посмотрел в потолок и задумался. Ну, вот и всё. В момент принятия решения на него снизошло спокойствие, и в этом спокойствии Тринкет обрел опору. Но перед тем, как рассказать Зи правду, Тринкет вознамерился устроить ему лучший секс в его жизни. ------------------------------------------------------------- 🏛 Размышления переводчика: Что такое «фашистские арки» и как архитектура нами манипулирует? В этом эпизоде Зи упоминает «фашистскую архитектуру» (Fascist architecture), и это не просто красивая метафора или гипербола, а реально существующий архитектурный стиль, который идеально иллюстрирует его мысль о манипуляции. Стиль зародился в 1920–1930-е годы, и приобрел популярность, в первую очередь, в Италии во времена правления Бенито Муссолини, а также в нацистской Германии. Муссолини хотел воссоздать величие Римской империи, но в новом, пугающе холодном прочтении. Что свойственно этой архитектуре? Гигантомания и монументальность: Здания возводились огромными. Симметрия и строгие линии: Никаких балкончиков, лепнины или хаотичности. Только прямые линии и бесконечные ряды одинаковых элементов (в том числе тех самых арок и колонн). Холодные материалы: Гладкий камень, мрамор, травертин. Главный пример: Самое знаменитое здание этого стиля - Дворец итальянской цивилизации в Риме (часто его называют «Квадратный Колизей»). Это гигантский белоснежный куб, фасады которого состоят исключительно из шести рядов абсолютно одинаковых, холодных симметричных арок. При чем здесь манипуляция (о которой говорит Зи)? Зи абсолютно прав: этот стиль был создан не для того, чтобы в нем было комфортно жить. Его главная и единственная цель - психологическое подавление. Теперь есть над чем подумать, глядя на окружающие нас здания, правда?