Пусть на моей могиле будут твои цветы

Город никогда не спит. Он дышит портовой солью, выхлопными газами и кровью. Кацуки Бакуго знал это лучше других. Он стоял у жёлтой ленты оцепления и смотрел, как криминалисты возятся с телом в луже. Убитый лежал лицом вниз — так падают сломанные марионетки, когда кукловод обрезает нити. Бакуго было плевать на труп. Его бесило друое: убийца снова ушёл.Бакуго опять остался ни с чем.Уязвленная гордость работала лучше всех мотивационных речей, которые любили говорить у них в отделе.

— Сэр, нашли вот это, — криминалист протянул мягкую картонку. Бакуго выхватил её. На визитке, несмотря на грязь и кровь, читалось: «Midoriya Flowers». В углу — чёрный отпечаток лилии.Бакуго сжал картонку.Вот теперь ему становится по-настоящему интересно. Бакуго поднимает глаза обратно на место преступления.Дождь продолжает моросить, так и норовя продолбить дыру в черепе. Хотя с этим Бакуго отлично справляется сам — шестерёнки в его голове, кажется, не крутились так даже на итоговом экзамене Академии UA. — Эй, Кацуки, когда ты так долго смотришь на труп я начинаю переживать о твоих наклонностях. Киришима — товарищ по учёбе, и волею судьбы отправленный с Бакуго в один отдел шутник, на вид хоть и был брутальным качком, мог бы спокойно построить карьеру комика, не будь он таким яростным борцом за справедливость. — Прекрати нести эту хуйню и расскажи лучше, что удалось узнать на данный момент про жертву. Дух веселья сразу же спал с лица Киришимы и черты лица заострились, делая лицо непроницаемым. — Шичикура, — напарник показывает фото убитого на планшете. — Был шестёркой у Шигараки. Похоже, внутренняя чистка. Бакуго хмурится. Шигараки — то же имя, что всплывало три года назад. Череда дел, которые он не раскрыл. Отличительная черта — букет рядом с каждой жертвой. Самопризнанные похороны. Имена всех жертв зудят у Бакуго под кожей. Имена, напоминающие, каким беспомощным он может быть. — Говорят, у Шигараки появился новый киллер, — говорит Киришима, не поднимая головы. — Какая-то девчонка с ножом. Работает чисто, хотя на вид не больше 17. Что у тебя за визитка? Наконец стоящая улика? Бакуго не отвечает. Он смотрит на черные лилии. Три года назад у четырёх жертв на груди были такие же букеты.

***

Полгода назад. В участке прохладно как и всегда. Сотни жутких и нераскрытых дел пробирают до дрожи каждого, а груз ответственности давит на плечи с неимоверной силой. Блондин сидит в архиве, изучая папку, не особо впечатляющего размера. Старое дело, не дающее ему покоя. В показаниях задержанного курьера — одна фраза, объведённая его же рукой: «Если хочешь знать, кто заказал, спроси у Деку. Этот бесполезный знает всё про мёртвых. Особенно про тех, кому заказывают цветы». Тогда Бакуго поднял все архивы — ни фото, ни адреса, только имя. На полях дела есть пометка начальника Айзавы: «Не проверять. Слишком опасно.» Несмотря на поздний час, Кацуки бесцеремонно врывается в кабинет начальника. Мужчина, с вечно красными глазами и усталым видом и бровью не ведёт, сразу распознавая своего взрывного подчиненного. — Айзава, зачем ты написал эту херотень? Если мы не будем сувать свои задницы в пекло, в отделе так и будут одни висяки! Дай мне больше возможностей и я найду этого ублюд… Айзава лениво поднял уставшие глаза на Бакуго. — Освободи меня от своего присутствия, Кацуки. Если бы я хотел что бы мои лучшие сотрудники поумирали, то конечно пришёл бы к тебе за советом. — Пока мы сидим и нихрена не делаем, умирают невинные люди! А журналюги потом понапишут, что доблестная полиция балду пинает. И знаешь, я не могу их осудить за это! — Когда ты поймешь, что спасти всех невозможно, ты станешь лучшим в нашем участке. — Знаете, лучше я сдохну, чем буду признавать такое. Бакуго вышел из кабинета скрипя зубами и мыслью, что никто не смеет его недооценивать.

***

Бакуго смтрит на визитку Midoriya Flowers. Совпадение? Он так не думает. Завтра он поедет по этому адресу. Один. Сраный Киришима! Приспичило же ему на блюдечке преподнести начальству информацию про эту чёртову визитку! Теперь, Бакуго вызывают на ковёр и явно не по головке погладить. Кабинет Айзавы залит светом. Несмотря на утреннее солнце, всё кругом неизбежно выглядит серо и блекло. Лицо Айзавы несильно отличается от данной атмосферы. Только взгляд еще более уставший и негодующий. — Айзава, дай мне проверить этот чёртов магазин, такая улика за три сраных года! Кацуки считает что лучшая защита — это нападение, поэтому особо не церемонится, заходя в кабинет. — Бакуго, забудь про этот магазин, — даже не поднимает головы от отчётов. Его длинные тёмные волосы забраны в небрежный хвост, под глазами мешки. Выглядит так, будто не спал неделю. — В порту чёрные лилии, шеф. Как и три года назад. — У него алиби. По документам Мидория Изуку — чист. Цветочный магазин, никаких приводов, налоги платит. И он нужен всем — и нам, и им. Нейтральная территория. — Нейтральная?! Он торгует цветочками для трупов! Айзава наконец поднимает голову. Его взгляд тяжелый, уставший, но жесткий. — И поэтому ты жив. И пока ты жив, я приказываю тебе не соваться. Забудь про цветочника. Есть другие дела. Бакуго скрещивает руки на груди. — Алиби? Что-то я мало верю в эту святую невинность. Как y этого ангела цветы-то не вянут от такой вежливости? Айзава молчит несколько секунд. Потом тяжело вздыхает, будто Бакуго — самая большая ошибка в его жизни. — Иди работай, Кацуки. Айзава понимал, что тот его не послушается. Никогда не слушался. Бакуго вылетает из кабинета, хлопнув дверью. В просторном коридоре его перехватывает Урарака — криминалист с большим опытом и низким ростом. Её миловидным личиком легко обмануться, если не знать насколько упорна и упряма эта девушка. — Кацуки! — Урарака догоняет его, чуть не споткнувшись. Её хвост растрёпан, на щеке — след от подушки. — Шеф сказал, вы поедете на склад? Я собрала вещи… — Нет, я в цветочный магазин — В какой? Постой! — она бежит за ним. — А мне что делать? — Сиди. Смотри. Не мешай. — Но Кацуки… Бакуго не оборачивается. Урарака вздыхает. Она уже привыкла В конце коридора появляется Тодороки. Он замначальника — высокий, с волосами двух цветов, убранными за уши. Бакуго он бесит. — Бакуго, — голос у Тодороки ровный и холодный –Шеф сказал что ты опять лезешь туда, куда не просят. Дело с лилиями закрыто. — Закрыто? Или спущено на тормозах, двумордый? Тодроки не отвечает. Проходит мимо, даже не взглянув. Появляется Иида — помощник Тодороки.С блокнотом, поправляя очки на переносице. — Бакуго! Ваше обращение к вышестоящему офицеру было грубым нарушением субординации! Я вынужден… Кацуки показывает средний палец и захлопывает дверь перед его носом. Иида замирает. Потом поправляет очки и быстро записывает что-то в блокнот. Если что-то взбрело в голову этому взрывному парню, тут никакой Иида с его праведностью не поможет.

***

До места Бакуго добрался достаточно быстро. Непримечательная витрина, простой дизайн. Так и не скажешь, что здесь логово дьявола. Магазин стоял на тихой улице, где даже утренний трафик звучал как отдалённый шум. Вывеска с зелёным листом, горшки с живыми цветами на ступенях. Бакуго толкнул дверь — колокольчик звякнул. Внутри тесно от стеллажей. Пахло розами и сырой землёй. Как могила. За прилавком — шторка из зелёного бисера, за ней угадывалась подсобка. На столе — секатор, ленты, коробка с визитками. В углу — несколько чёрных венков с траурными лентами. На чьи-то похороны. Тишина. Только звон колокольчика затихает. Бакуго провёл пальцем по лепестку ближайшей розы. Лепесток был влажным — только что опрыскали. Шторка из бисера шелестнула. Из подсобки вышел парень в зелёном фартуке поверх свитера. В тёмно-зелёных волосах застрял маленький белый лепесток. У него было мягкое лицо, веснушки, большие глаза. Он улыбался — открыто, почти по-детски. Но Бакуго заметил другое: руки в тонких порезах. Взгляд — слишком внимательный для обычного продавца. Мидория вытер руки о фартук. — Добро пожаловать. Оплата только наличными, доставка по городу бесплатно, если заказ от трёх букетов. Или вы по другому вопросу, офицер? Бакуго бросил визитку на прилавок, параллельно показывая своё удостоверение. — Вчера в порту убили человека. Нашли это. Твоя работа? Деку взял визитку, разглядел, положил обратно. — Я продаю цветы. Много кому. Не слежу за тем, что покупатели делают с букетами после. Вы же не спрашиваете у продавца ножей, кому он продал кухонный нож? Бакуго наклонился к прилавку. Воздух вокруг него начал пахнуть нитроглицерином — его тело реагировало на ярость. — Не играй со мной, зелёный. Чёрные лилии. Те же, что три года назад. Ты знаешь, кто их купил. Мидория смотрел прямо в глаза. Не отводил взгляд. Спокойно. Слишком спокойно. — Офицер, вы такой громкий. А цветы любят тишину. Бакуго понизил голос почти до шепота. — …Деку. На лице Деку ничего не изменилось. Ни вздоха, ни расширенных зрачков. Но — на долю секунды, крошечную, как удар сердца — его пальцы замерли на секаторе.Только в определенных кругах его знали под этим именем. Бакуго заметил. Деку улыбнулся чуть шире, но в улыбке появилось что-то холодное. — Простите? Меня зовут Мидория Изуку. — Я знаю, как тебя зовут, — Бакуго не отступал. — Я про того, кого в сводках называют «Деку». Бесполезный, который знает всё про мёртвых. Тот, кто продаёт информацию через цветы. Это ты. — Вас в полиции всех учат так сразу вываливать на человека обвинения? Может вы мне еще сразу все детали дела предложите, Господин, — Изуку быстро вспомнил имя, которое было в ксиве, — Каччан? — Не шути со мной, зелёный. Если ты выглядишь, как Мать Тереза, не значит, что тебе всё дозволено Бакуго смотрит на эту застывшую улыбку и вспоминает детали всё того же допроса. Тогда курьер сказал им: «Не надо его искать. Даже если вы на него наткнётесь — вы его не узнаете. Он улыбается как ангел. А через три дня вашего информатора находят в парке с букетом чёрных лилий на груди». Тогда Бакуго подумал — сказки для дураков. Сейчас — нет. Офицер, — голос Деку стал тише, — вы обвиняете меня в том, о чём я даже не слышал. Допустим, этот «Деку» существует. Вы правда думаете, что он будет сидеть в цветочном магазине и ждать полицию? — Думаю, что да. Потому что ты не боишься. Это самое подозрительное. Деку медленно провёл пальцем по лезвию секатора. Металл тихо звякнул. Деку вздохнул. Поправил розу в вазе — неспешно, будто размышляя вслух. — Раненый свидетель из порта сейчас в больнице Св. Марии. Палата 304. Я бы поторопился, если бы хотел успеть до того, как его убьют. Бакуго замер. — Что?! Откуда ты… Деку улыбнулся. В его голосе появилась лёгкая грусть. — Я всего лишь цветочник, сэр. Но цветы многое видят. — Это не ответ. — А вы не задали вопроса. Хорошего дня, офицер. Бакуго развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что колокольчик едва не сорвался. Деку смотрел ему вслед. Улыбка медленно сползала с лица. Он сжал секатор чуть крепче, чем нужно. Тихо, одними губами, Бакуго не услышал бы: — Попался.