Пусть на моей могиле будут твои цветы

Бакуго влетел в больницу Св. Марии, едва не сбив медсестру с каталкой. 304-я палата — в конце коридора, дверь приоткрыта. Больничный запах. Как же Бакуго его ненавидел. Ослепляющая белизна стен напоминала ему дни, когда приходилось обращаться за помощью. Любая мысль о том, что он не в состоянии о себе позаботиться вызывала презрение и отвращение, причем Кацуки до конца не понимал, испытывал он эти чувства к самому себе или к обстоятельствам, которые вгоняли его в безвыходное положение. Он ворвался внутрь. Сначала его лицо исказило удивление, но по итогу сжались кулаки. Раненый свидетель был весь перевязанный, с капельницей, бледный как простыня и лежал на кровати. Возле него стоял мужчина в тёмной куртке. В руке был шприц с мутной жидкостью. Картина маслом, блять. — А ну стоять! — Бакуго прыгнул. С его комплекцией любой другой сдался бы моментально. Но нападавший был настоящим безумцем, раз решил сопротивляться. Драка была короткой и грязной. Нападавший не ожидал, что через десять секунд он ляжет лицом в пол, а его руки будут заломлены за спину. — Отвечай, чёрт проклятый, кто ты и что здесь забыл?! Руки Бакуго лишь сильнее давили преступнику на затылок, отчего снизу слышались стоны боли. Но ни одного слова. Проклятый Деку. Что этот мальчишка ещё может знать? — пронеслось в мыслях Бакуго. Этой секунды витания в облаках хватило, чтобы маленькое лезвие вонзилось в его ногу. –Ебаться в рот! — Бакуго отпрянул от преступника, который уже игриво выпрыгивал в окно первого этажа. –Я найду и убью тебя, кусок дерьма! — заорал Кацуки в окно что есть мочи. В палате внезапно появился Иида, прибежавший на шум. На его лице неизменно красовались очки и выражение, как бы говорящее: «Все испытания даются нам для чего-то большего. Даже если это быдловатые, угрюмые, взрывные испытания». — Бакуго?! — Иида застыл на пороге, блокнот выпал из рук. — Что ты здесь делаешь? Ты же должен быть на складе! — А ты что здесь забыл? — Я сопровождал свидетеля по другому делу! Но ты… ты нарушил прямой приказ шефа! — Я спас жизнь человеку, Иида. Иди и напиши рапорт. Только сначала помоги мне его допросить. –Чёрные лилии… — прошептал он. — Это знак… Деку… он сказал… меня уберут… Бакуго наклонился к нему. — Какой Деку? Ты его видел? Раненый потерял сознание. Иида растерянно моргнул. — Деку? Кто это? Бакуго не ответил. Встал и вышел из палаты.Никогда не объяснял. Меньше знаешь — крепче спишь стало девизом Бакуго. Он себе то не очень доверял, не то что посторонним людям. Бакуго вышел из больницы. Небо на востоке только начинало розоветь. Город просыпался — где-то загудели первые грузовики, залаяла собака. Он сжал в кулаке визитку «Midoriya Flora» и достал телефон. — Урарака. — Кацуки? — голос у неё был сонный. — Ещё ночь… — Кто рано встаёт, тому Бог подает, Урарака! Поднимай свою задницу с кровати и копни на Мидорию Изуку. Всё. Откуда взялся, где учился, связи. Урарака проснулась мгновенно. — Это тот цветочник? Но шеф сказал… — Я буду покупать тебе кофе месяц вместе со сладким. Просто сделай. Пауза. Потом — вздох. Ладно, — сказала Урарака. — Но если меня уволят, я буду жить у тебя на диване. Бакуго сбросил вызов. Из больницы вышел Иида. Он сжимал блокнот. Казалось, он хочет сказать что-то про рапорт, про нарушение приказа, про дисциплину. –Бакуго… Бакуго не обернулся. Смотрел на розовеющее небо. Думал о том, чьи волосы так поразительно сочетались с глазами, а улыбка заставляла поверить в невинность проклятого цветочника. Чёртов Деку. — Напишешь рапорт утром, Иида. А сейчас иди спать, у тебя глаза красные. Иида замер, открыл рот. Закрыл. Потом медленно закрыл блокнот, впервые за всё время службы. С какой придирчивостью он бы не относился к Бакуго, было бы глупо не признать — как боевой товарищ он незаменим. Иида лишь легонько похлопал его по плечу и пошёл к своему дому — отсыпаться, ведь завтра он обязан будет посадить все глаза за рапартом. Бакуго остался один. Сжал визитку так, что она хрустнула. «Этот цветочник… он сведёт меня в могилу раньше, чем своих клиентов». Он сел в машину и завёл двигатель, но поехал не в участок, а в этот чёртов магазин. По пути набрал Киришиме, ведь непросто же так у него есть напарник. — Ало? Кацуки, где тебя черти носят, нам отчётов делать-не переделать! — в трубке было слышен шум их отдела. — Заткнись и не задавай вопросов. Нужно срочно заняться одним делом, приезжай по адресу, который я тебе скину. И шефу ни слово. Киришима хотел возмутиться, но в трубке послышались гудки, и он выдохнул с разочарованием. — Не видать нам повышения, ой не видать…

***

Слежка — это искусство терпения. Кацуки Бакуго ненавидел терпение. Он привык взрывать двери, а не сидеть перед ними. Но сейчас он сидел уже четвёртый час. В старой машине, которая воняла жареными пирожками Киришимы и отчаянием. — Сколько мы ещё здесь будем? — спросил Киришима, жуя очередной пирожок. — Пока цветочник не сознается, — рявкнул Бакуго. — Или пока ты не сожрёшь все запасы. Выбери что-то одно. В машине было тесно. Киришима развалился на пассажирском сиденье, его красные волосы лезли Бакуго в лицо каждый раз, когда он поворачивался к бинокль. Колени упирались в бардачок. Задница затекла. — Бакубро, не сердись, выпей кофейку! — Киришима передал через сиденье термос, в котором был уже остывший кофе, а количество сахара явно зашкаливало. Именно в этот момент Бакуго поймал взгляд Деку через витрину. Блядская ухмылка. Этот пиздёныш знает, что на него ничего нет. Рука дрогнула, и весь злоебучий кофе оказался на штанах Кацуки. — Бро, ты че? Этот зелёный только посмотрел, а ты уже штаны намочил? — не сдерживая смеха, сказал Киришима. Кацуки потребовалось собрать всё своё самооблодание, что бы не похерить их «секретную» операцию, и не выпяздичить Киришиму из машины. — А что он вообще делает? — спросил Киришима, заглядывая в бинокль. — Продаёт цветы, — гневно проговорил Бакуго. — Может, ещё кого-то трахает в подсобке. Мне похрен. Я жду, пока он ошибётся. — Кацуки, — Киришима вдруг стал серьёзным. — А если он не ошибётся? Если он просто флорист? — Тогда я зря теряю время, — Бакуго понизил голос. — И это бесит больше всего.

***

Несколько лет назад Вступительные экзамены были успешно пройдены половиной абитуриентов, новая жизнь в Академии UA обещала быть интересной. Киришима зашел в аудиторию, которая закреплялась за его группой, 1A. Всё его воодушевление тут же улетучилось, стоило ему увидеть драку. Блондин, со звериным оскалом и внушительными физическими данными зажимал какого-то брюнета, немного уступавшего ему в росте. В тот день Киришима получил от взрывного парня по полной, за то что вступился за другого одногруппника, но огонёк интереса тут же зажёгся в его глазах. — И чего ты за мной таскаешься, придурок? — сказал Бакуго, выходя из Академии. — Ты злой и угрюмый, мне нравится, — с улыбкой произнёс красноволосый — Давай дружить? — Пошёл нахрен. С тех пор в жизни Кацуки появилась дружба, за которую и жизнь было нежалко отдать.

***

Деку открыл магазин в семь утра. Розы пахли влажной землёй, эвкалипт — свежестью, а в воздухе висела тонкая пыльца. Он втянул носом воздух и улыбнулся. Улыбнулся не потому, что хотелось, а потому что надо было хоть как-то себя успокоить. Шигараки явно мутит воду, и далеко не в пользу Изуку. Ещё и этот прилипала-офицер достаёт. Чёрная машина уже стояла напротив. — И как долго ты будешь там сидеть, офицер? — прошептал Деку, подрезая стебли хризантем. — У тебя что, других дел нет? Или я такой интересный? Он выглянул в окно. Увидел две головы: одну светлую, вторую красную. — С напарником? Мило. В магазине резко похолодало, а рука Изуку нервно сжалась на секаторе. Незванной гостьей была Тога — красивая, скользкая и безумная. Развратница-кокетка на первый взгляд, а на второй ты уже лежишь на земле, пока её нож упирается тебе в горло. Изуку она никогда не нравилась, а уж когда девчонка являлась без приглашения, это был знак — ждать беды. — Приветииик, — пропела Тога. — Как дела, Деку? Скучал по мне? — По тебе — особенно. У меня и так хризантемы вянут, ты решила их добить? Или могу чем-то помочь? — Ай-яй-яй, — Тога провела пальцем по лепестку розы. Ногти были коротко острижены. — Какая грубость. А я к тебе с любовью. Тога подошла слишком близко. Её холодная улыбка резала сильнее ножа. — Хозяин передаёт привет, — шепнула она. — Говорит, ты хорошо работаешь. Но скоро понадобится кое-что особенное. Ты же поможешь, Деку? — Всегда рад клиентам, — Деку не отвёл взгляд. Тога провела пальцами по щеке Изуку. Как обычно, нарушала личные границы и давила своей наглостью. — И ещё, — она кивнула в сторону окна. — Твои хвостики… Офицер и его друг. Скажи им, чтобы не совали нос не в своё дело. Не забывай что человек смертен, а главное — смертен внезапно! — Тога помахала рукой и быстро вышла из цветочного. Шигараки дышит мне в спину. Дверь закрылась. Деку выдохнул. Потом медленно, очень медленно сжал пальцы так, что на ладони остались красные полосы от ногтей. — Предупредить их? — спросил он себя. — Или пусть сами узнают? Он посмотрел в окно. Бакуго всё ещё сидел в машине, сжимая бинокль. — Упрямый дурак, — прошептал Деку. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

***

К обеду Бакуго начал клевать носом. Веки слипались, в голове шумело от кофеина. Киришима мирно посапывал, уронив голову на стекло. Хоть бы что-то случилось, — подумал Бакуго. И случилось. К магазину подошла девушка. Светлые волосы в два хвоста, меховая куртка, балетки. Она двигалась легко, будто парила над землёй. Бакуго насторожился: так ходят люди, которые умеют убивать. Конечно, настолько проницательным он не был, просто в голове удачно всплыло описание новой игрушки Шигараки, описанной Киришимой накануне. — Просыпайся, — толкнул он Киришиму. — У нас гостья. Похожа на ту барби-маньячку, о которой ты рассказывал? Киришима протёр глаза, и глянул в окно. — Вроде она. Красивая, — сказал он. — Ну и вкус у тебя, блять. —Бакуго поднёс бинокль. — Посмотрим, что за секретики у них с Деку. Девушка зашла внутрь. Через стекло было видно, как Деку вышел из подсобки. Увидел её и сохранил невозмутимое лицо. Но Бакуго прекрасно увидел напрягшиеся в ту же секунду плечи. — Эта кукла явно ему не по вкусу. Как бы моя зелёная цель не стала мишенью этой шавки. Тога что-то сказала, Деку ей ответил. Она засмеялась, но неестественно, слишком звонко. Потом взяла красную розу, понюхала и, не отрывая взгляда от Деку, погладила его по щеке. — Интересно, — протянул Бакуго, щёлкая фото на телефон. — Очень интересно. Бакуго напечатал сообщение Урараке, с просьбой пробить информацию о этой маньячке. Телефон завибрировал. Урарака. — Кацуки, вы ещё там? — с тревогой в голосе поинтересовалась девушка. — Нет, блять, в Диснейленде! Я надеюсь, ты с информацией? — Я пробила данные по этой девушке. — Говори. — Химико Тога. Двадцать два года… — Урарака запнулась. — Она… у неё нет официальной работы. Но есть связи с кланом Шигараки. И… Кацуки… она подозревается в четырёх убийствах. Бакуго присвистнул. — А цветочник с ней общается. Интересно, он вообще знает, с кем имеет дело? — Я не знаю. Но… будьте осторожны. — Я всегда осторожен, — сказал Бакуго. — Я ещё ни разу не умирал. — Ты три раза попадал в больницу в этом году. — Это не считается. Кацуки повесил трубку, когда в глаза бросилась одна деталь. Дверь цветочного была приглашающе приоткрыта, а в проёме стоял силуэт. Хочешь поиграть, офицер? Давай поиграем.