Тень прошлого

      Новый рабочий день начался с того, что Сиэль уже к девяти успел выпить три кружки крепкого чая, просмотреть свежие отчеты и послать к чертям собачьим одного особо настойчивого аналитика, который пытался всучить ему еще одну папку с «предварительными результатами», в которых не было ровным счетом ничего.       Сиэль даже не стал читать этот отчет до конца, а просто захлопнул его и подвинул обратно через стол, глядя на аналитика таким взглядом, что тот мигом вылетел из кабинета.       Он продолжал сидеть в кресле, медленно раскручиваясь вправо-влево, вертел в пальцах ручку и смотрел на карту Лондона, висевшую на стене напротив. На ней красными маркерами были отмечены места взрывов и точка, где произошла засада.       Прошел почти целый день с момента допроса, а они по-прежнему сидели ни с чем. Сиэль прожигал взглядом карту и гадал — это такой хитросделанный противник им достался в этот раз, или «Фантом» окончательно превратился в сборище бесполезных идиотов?       В любом случае, и тот и другой расклад его вымораживал.       Он не мог понять, почему до сих пор никто не нашел ничего по «Фениксу»? Ни единого упоминания в базах, ни одного человека, который хотя бы слышал это название. Ну, кроме покойного Чембера, земля ему бетоном.       Получается, что организация (или что это, черт возьми, было) существовала в полном информационном вакууме. Но так не бывает. Только если кому-то сверху очень сильно не захотелось стереть любое упоминание о деятельности этих людей. И эта мысль бесила сильнее, чем если бы они нашли что-то плохое.       Сиэль резко поднялся с кресла, схватил пиджак со спинки и, накинув его на плечи, вышел из кабинета, на ходу бормоча что-то недовольное себе под нос. Кажется, там было что-то про «бездарей» и «хренову работу», но точно он и сам не помнил.       В офисе, как и в любой другой день, стоял рабочий гул. Кто-то пил кофе, отлынивая от работы (надо бы запомнить эти лица), кто-то тарабанил по клавиатуре так, что казалось с той отлетят все кнопки, а кто-то о чем-то яро спорил.       Сиэль уже почти миновал стойку с водой, когда боковым зрением зацепил знакомый силуэт.       Себастьян стоял, опершись плечом о стену, и вертел в пальцах пустой бумажный стаканчик с таким видом, будто находился здесь с единственной целью: попасться ему на пути. Интересно, как давно он здесь стоит? В любом случае, он его не окликнул и не сделал шага навстречу, поэтому Сиэль решил, что тоже не обратит на него особого внимания.       Да и прямо сейчас у него не было ни времени, ни желания вступать в разговоры. По крайней мере, Сиэль старательно пытался себя в этом убедить. Поэтому, опустив взгляд в пол, он ускорил шаг.       — Сиэль, — произнес Себастьян, когда тот поравнялся с ним.       Сиэль резко остановился. Он посмотрел прямо перед собой, выдохнул тяжело через нос. Рука в кармане сжала телефон, потом разжалась.       — Чего? — спросил он, даже не стараясь звучать приветливо.       Себастьян чуть качнул головой, и в его темных глазах заиграло что-то похожее на веселье. Но ответил он ровно:       — Ничего, просто увидел тебя и решил, что будет невежливо промолчать.       Это что, был упрек такой?       — Я иду по делам, — сказал Сиэль так, будто вздумал оправдываться.       — А я и не спрашивал, куда ты идешь, — ответил Михаэлис, все так же лукаво глядя на него. — Просто думал поздороваться.       Сиэль скрестил руки на груди, уставился куда-то перед собой, как дурак последний, и не мог понять, что этому Михаэлису от него нужно? На кой черт он пристал к нему с утра пораньше?       — Ты что-то еще хотел, или я могу идти? О погоде, может, поговорим? — саркастично выдал он.        В ответ на это повисла неловкая пауза. Сиэль стоял, сложив руки, и чувствовал себя полным придурком. Боже, ну надо было просто сразу пройти мимо. Сделать вид, что не заметил. Да ну хоть что-нибудь. Но нет, он остановился. И теперь торчал посреди коридора, как вкопанный, будучи не в силах ни продолжить разговор, ни оборвать его.       Себастьян смотрел на него все с тем же спокойствием, от которого у Сиэля сводило зубы. Он словно чего-то ждал, и от этого становилось еще хуже. Может он его как-то проверял?       Тишина постепенно становилась тяжелее и заполнялась тем, что Сиэль яростно пытался отрицать. Он не хотел уходить. И этот идиотский разговор, каким бы бессмысленным он ни был, вдруг оказался нужен ему больше, чем он мог себе объяснить.       Он переступил с ноги на ногу. Отвел взгляд. Потом снова поднял и встретился с темными глазами, которые, казалось, видели его насквозь.       Сиэль мысленно выругался. Ладно, хрен с ним.       — Я собирался отлучиться на час, — бросил он, и голос прозвучал громче, чем требовалось. — Хочу заехать в одно место.       Он сделал паузу, но ровно настолько, чтобы это не выглядело как приглашение.       — Если хочешь, поехали со мной.       После этого Сиэль развернулся и пошел к лифту слишком быстрым шагом. Его спина была прямая, плечи расправлены, а взгляд устремлен вперед. Со стороны в нем прослеживалась абсолютная уверенность. А изнутри — дикое желание провалиться сквозь землю.       Они вышли из здания. Небо было затянуто низкими серыми тучами, но дождь пока не начался, только влажность тяжело висела в воздухе, оседая на коже холодной пленкой. Пахло сырым асфальтом, выхлопными газами и, кажется, приближающимся дождем.       — Ты хоть скажешь, куда мы направляемся? — раздалось за спиной. Голос звучал ровно, без претензии, но в нем чувствовалась легкая усмешка.       Сиэль не обернулся.       — Туда, где есть ответы, которых у нас нет. Если повезет.       — Звучит малообещающе, — заметил Себастьян, и шаги его приблизились. Теперь он шел почти рядом.       — Слушай, я вообще не обязан тебе ничего объяснять, — отозвался Сиэль, и пальцы его сильнее сжали ключи. — Ты просто едешь со мной. Или не едешь, как хочешь. Решай быстрее, пока я не передумал.       Он остановился у двери своей машины, положил руку на ручку и наконец повернул голову, чтобы посмотреть на Себастьяна.       Тот стоял в паре шагов. Его лицо было спокойным, почти безразличным, и Сиэль знал, что за этим безразличием скрывается целый мир наблюдений.       — Я не люблю, когда говорят загадками, — пояснил Себастьян, и голос его прозвучал холоднее, чем обычно. — Но, — в его интонацию вновь вернулась мягкость, — ради интереса я готов сделать исключение.       Сиэль ничего не ответил. Он просто дернул на себя дверь, сел в машину и захлопнул ее, не дожидаясь, сядет ли Себастьян на пассажирское сиденье. Тот, впрочем, не заставил себя ждать. Спустя пару секунд дверца с той стороны тоже открылась, и Михаэлис опустился на сиденье, аккуратно пристегиваясь.       Сиэль завел двигатель, и машина плавно выехала с парковки. Позади осталось серое здание штаба, и скоро они влились в поток машин, растворяясь в утреннем Лондоне.       Они ехали уже минут двадцать, и молчание в салоне начинало медленно, но верно давить. Не то чтобы Сиэль нуждался в увлекательных разговорах, скорее наоборот, он предпочитал тишину, когда ему нужно было сосредоточиться. Но присутствие Себастьяна в салоне ощущалось слишком чужеродно, и Сиэль не мог сконцентрироваться даже на собственных мыслях.       Возможно, где-то отдаленно на подсознании ему бы и хотелось поднять самую обычную тему, чтобы разрядить обстановку. Но и идеи никакие не шли в голову, и тревожно было почему-то.       Палец его правой руки начал выбивать дробь по рулю, почти незаметную для постороннего, но, судя по тому, как Себастьян чуть повернул голову в его сторону, для него она была очевидна.       — Нервничаешь? — отметил Себастьян.       Сиэль сразу же перестал стучать. На секунду он замер, потом снова положил обе руки на руль. Голос Михаэлиса будто вернул его в реальность.       — Нет, просто… — пытался подобрать слова он, не глядя на Себастьяна. — Забей, неважно.       Себастьян не ответил. Но и не отвернулся. Сиэль кожей чувствовал его взгляд, и от этого было только хуже. Потому что если бы Себастьян съязвил, он бы огрызнулся в ответ и на этом все закончилось. А теперь приходилось сидеть в этой чертовой тишине и чувствовать, как она давит на него.       Через некоторое время Сиэль свернул на неприметную улицу, по обе стороны от которой располагались маленькие частные дома. Здесь было тихо и не особо людно.       Он припарковался у небольшого двухэтажного здания. Дом выглядел аккуратным, но и не новым: белый фасад с облупившейся краской, высокие окна с плотными шторами внутри, маленькое крыльцо, на котором не было ни цветов, ни коврика. Газон во дворе был заросший, а почтовый ящик набит рекламными брошюрами.       Сиэль заглушил двигатель и несколько секунд просто сидел, глядя на дом через лобовое стекло. Пальцы его все еще сжимали руль. Он будто пытался собраться с мыслями и силами.       — Мы приехали? — спросил Себастьян, нарушая тишину.       Сиэль выдохнул, отпустил руль и открыл дверь.       — Да, — сказал он и вышел из машины, не оглядываясь.       Сиэль стоял перед домом, глядя на крыльцо, и в его груди что-то неприятно, до тупой боли сжималось. Ветер трепал его челку, мелкая морось оседала на плечах пиджака серебристой пылью.        Это место он не навещал почти два года.       Он не заметил, как Себастьян подошел сзади и снова остановился в паре шагов от него.       — Что это за место? — спросил он вполголоса.       Сиэль не ответил сразу. Он продолжал смотреть на дом, и чувствовал, как холодный ветер пробирается под воротник.       — Дом моей тети, — сказал он наконец, и голос его прозвучал ровно, почти без эмоций.       Сиэль подошел к крыльцу, достал из кармана ключи и повернул их в замке три раза. Дверь открылась с легким скрипом, и Сиэль шагнул внутрь, сделав глубокий вдох, будто наяву погружался в пучину своего прошлого.       В доме было тихо и прохладно. Воздух казался спертым, пахло пылью и старым деревом. Мебель была покрыта тонким слоем пыли, шторы задернуты, и в полумраке казалось, что все вокруг замерло, будто время остановилось здесь в тот день, когда Анджелина ушла.       Сиэль прошел вперед, ступая неслышно по темному паркету. Он знал этот дом наизусть: каждую комнату, каждый угол, каждую трещину в штукатурке. Когда-то здесь пахло выпечкой и чаем, а по утрам было слышно, как Анджелина ходит по дому, открывает окна и напевает что-то себе под нос.       Теперь здесь было пусто.       Себастьян вошел следом, закрыв за собой дверь. Он стоял у входа и молча осматривался, не решаясь пройти дальше. В его лице просвечивалось теперь выражение осторожной задумчивости, будто ему не хотелось нарушать чужую тишину.       — Здесь никто не живет? — спросил он, и голос его прозвучал тише обычного.       Сиэль остановился в центре гостиной, у старого дивана, и медленно обвел взглядом пыльные полки, фотографии в рамках, старый камин, в котором давно не разжигали огонь.       — Нет, — ответил он ровно. — Она умерла три года назад.       Слова прозвучали сухо, безжалостно.       Сиэль услышал за спиной легкий шаг — Себастьян подошел ближе. Он не говорил ничего, не выражал соболезнований, не пытался утешить. Он просто стоял там, позволяя Сиэлю самому решать, что делать дальше.       Тот, шаркая по полу ботинками, подошел к небольшому комоду у стены. На нем стояли фотографии в деревянных рамках. Сиэль взял одну из них, провел пальцем по стеклу, стирая с него пыль.       На фото были его родители и сама Анджелина. Здесь они еще были совсем молодыми и улыбались настоящему и, как они думали, светлому будущему. Сиэль смотрел на фотографию несколько секунд, потом аккуратно поставил ее на место, развернулся и направился вглубь дома, не проронив ни слова.       Он задержался у книжного шкафа в коридоре, провел пальцами по корешкам, но не вытащил ни одной книги. Его взгляд скользил по комнатам, что-то высматривая, но что именно — он, кажется, и сам не знал.       Себастьян все так же стоял, наблюдая за ним. Он не хотел мешать и задавать вопросы, но когда Сиэль в четвертый раз прошел мимо одного и того же шкафа, Себастьян все же не выдержал.       — Я могу помочь. Если скажешь, что искать.       Сиэль фыркнул, не оборачиваясь.       — Ты вряд ли найдешь то, что мне нужно, — бросил он через плечо. — Ты даже не знаешь, как это выглядит.       — Тогда опиши.       — Да я сам не знаю, — признался Сиэль и остановился у старого письменного стола в углу комнаты. — Я просто… черт, я даже не знаю, что я ищу. Может быть, я просто хочу убедиться, что здесь ничего нет.       Он провел рукой по столешнице, и в этот момент его взгляд упал на один из выдвижных ящиков. Он дернул за ручку и понял, что тот был заперт.       — Черт, — выдохнул он, дернул сильнее, но ящик даже не дрогнул.       Себастьян подошел ближе, остановился за его спиной и взглянул на замок.       — Давай я, — он потянулся к ящику.       — С чего ты взял, что я не могу справиться сам?       — Потому что если бы ты мог, ты бы его уже давно открыл. Отойди немного в сторону.       Сиэль на секунду замер, потом отступил, жестом разрешая.       — Ну давай, — сказал он, будто бросая вызов. — Покажи, на что способен.       Себастьян не стал дальше спорить. Он опустился на корточки перед столом, осмотрел замок и достал из внутреннего кармана пиджака какую-то металлическую пластинку. Спустя несколько ловких движений, замок щелкнул, открываясь.       Себастьян поднялся, закинул пластинку обратно в карман и выдвинул ящик.       — Не благодари, — сказал он не без тени самодовольства, отступая на шаг и кивая на содержимое.       Сиэль шагнул вперед и заглянул внутрь. В ящике лежали бумаги: несколько пожелтевших конвертов, квитанции с выцветшими чернилами, блокнот в потертой обложке, и под всем этим — плотная папка из темного картона, без надписей. Он вытащил ее, положил на стол и начал перебирать содержимое.       Его пальцы замерли на одном из листов. Он торопливо вытащил его из папки, не сразу понимая, что держит в руках. Бумага была плотной, чуть пожелтевшей по краям, сложенной в несколько раз. Это было письмо и, судя по всему, предназначалось Анджелине на хранение. Он развернул его и принялся читать.       Мой дорогой Сиэль,       Если ты читаешь это, значит, меня уже нет. Прости, что оставил это бремя тебе, а не взял его с собой в могилу, как должен был.       Последние несколько лет я занимался делом, которое не могу доверить никому из ныне живущих. Оно слишком опасно, и чем дальше я заходил, тем яснее понимал: кто-то не хочет, чтобы я докопался до истины. За мной следили, мои письма вскрывали, мои донесения исчезали, а свидетели умирали один за другим. Я чувствую, что они приближаются, и у меня осталось не так много времени.       Я переоценил свои силы, когда решил, что смогу противостоять «Фениксу». Я не знаю, кто стоит во главе, не знаю, сколько их и как глубоко они проникли в правительство, армию и разведку. Я уже ничего не знаю и не понимаю, чему верить. Я чувствую, что начинаю сходить с ума. Но я знаю, что они существуют. И знаю, что они опаснее всего, с чем когда-либо сталкивался «Фантом».       Я передал завещание Фрэнсис и надеюсь, ничто не помешает занять тебе мое место в «Фантоме» и продолжить мое дело.       И будь осторожен. Я не хочу, чтобы ты повторил мою судьбу. Я хочу, чтобы ты был счастлив. Но я также знаю, что ты не сможешь остаться в стороне. Ты мой сын. Ты поймешь.       Береги себя, брата. Береги маму.       Твой отец,       Винсент Фантомхайв       Сиэль с трудом дочитал письмо. Строки перед глазами расплывались, бумага в руках начала дрожать, и он понял, что больше не может стоять на ногах. Ему резко стало душно, он часто заморгал, чувствуя, как на глазах наворачиваются слезы. Воздуха не хватало. Грудная клетка сжалась, будто ее стянули, и он судорожно вдохнул, но это не помогло.       Он отшатнулся назад, наткнулся бедром на стол и схватился за его край, пытаясь удержать равновесие. Чужая рука сразу легла на его плечо, но он почти ничего не почувствовал. Осознание пришло только тогда, когда он краем глаза заметил вплотную стоявшего к нему Себастьяна.       — Спокойнее, — проговорил настороженно Себастьян, помогая Сиэлю удержать равновесие. — Вот так.       Он аккуратно, но настойчиво направил Сиэля к стоявшему рядом старому креслу. Сиэль опустился в него, все еще сжимая в руке бумагу, и некоторое время просто сидел, глядя в одну точку, пытаясь восстановить дыхание. Себастьян не убирал руки с его плеча, и это было почти единственным, что удерживало его в реальности.       Сиэль ничего не говорил, но через несколько секунд его дыхание начало выравниваться. Голова все еще кружилась, но паника отступала, оставляя на ее месте что-то тяжелое и неприятное. Он сжимал бумагу в руке и не мог заставить себя разжать пальцы.       — Что там было? — спросил Себастьян не из вежливого любопытства.       Сиэль, не поворачивая к нему головы, протянул лист.       Себастьян взял его, быстро пробежал глазами по строчкам. Лицо его оставалось непроницаемым, только бровь чуть приподнялась на том месте, где речь шла о «Фениксе». Потом он сложил бумагу, но не отдал обратно — просто держал в руке, ожидая, пока Сиэль заговорит первым.       — У тебя был брат? — спросил он наконец.       Сиэль поднял на него взгляд. Его глаз снова был красным.       — Ты так спрашиваешь, будто давно не изучил мою биографию.       Слова прозвучали резче, чем он хотел. Они сотрясли воздух, и он сам услышал, как это прозвучало со стороны: грубо, злобно, почти враждебно. Не то чтобы Себастьян этого не заслужил, но сейчас, после этого письма, после того как тот молча стоял рядом и ничего не спрашивал…       — Прости.       Себастьян же просто промолчал. Он стоял и смотрел на него спокойно, без обиды, без ответной резкости. И от этого молчания, от осознания, что он сам в какой-то момент превратился в последнюю сволочь, Сиэлю стало совсем невыносимо на душе.       — Просто я думал, что все то, что случилось с нашей семьей — это просто… Что кто-то просто решил уничтожить нас, из какой-то неприязни, я не знаю… Чего только стоит жадность, из-за которой люди способны на подобные вещи! — Сиэль почти всхлипнул.       Он провел рукой по лицу, сжал переносицу.       — Я столько лет верил в то, что мне просто страшно не повезло, что я чуть ли не проклят, блять, — он издал нервный смешок. — А получается, что во всем изначально замешан блядский «Феникс», и мой отец просто хотел их остановить…       Голос его дрогнул от сидевшей внутри ярости, которую он не мог выплеснуть.       — А теперь они охотятся за мной. Потому что я — единственный, кто остался. И снова та же херня, только я даже не знаю, с кем имею дело.       Он закрыл лицо ладонями, которые все так же подрагивали, давая слезам выйти наружу. Только он не хотел, чтобы Себастьян видел его таким, и поэтому с трудом сдерживался, чтобы прям при нем не разрыдаться, как мальчишка.       — Блять, — выдохнул он, опираясь локтями о колени и уставившись в пол. — Как же меня это заебало.       Себастьян молчал. Он ждал, пока эмоции улягутся, и это молчание действовало на Сиэля почти как успокоительное, потому что в нем не было торопливости и не было попыток залезть в душу.       — Но ведь, — наконец дал заговорить себе Себастьян, когда пауза затянулась, — если твой отец копал под «Феникс», значит, у него были зацепки и те, с кем он работал и кому он когда-то да доверял. Даже если его убили, данные не могли исчезнуть полностью.       Сиэль поднял голову, и в его взгляде мелькнуло что-то новое, но не надежда, потому что ее у него давно не было, а скорее понимание. Себастьян говорил то, что он знал и сам, но что не мог сформулировать в этом хаосе.       — Я никогда не знал, с кем он работал, — сказал Сиэль, и в голосе его прозвучало раздражение. — Он не рассказывал мне о делах. Мне было десять, а то и меньше.       — Но ты знаешь, кто был рядом с ним. Его друзья, коллеги. Наверняка кто-то из них что-то видел или слышал. Или хранил какие-то вещи.       Сиэль резко повернул голову и посмотрел на него. Взгляд его был острым, почти пронизывающим. Несколько секунд он просто смотрел, и в этом взгляде смешивались усталость, напряжение и проблеск осознания.       Себастьян был прав. Он был чертовски прав. Если его отец действительно вел расследование, значит, остались улики. Или люди, которые могли знать об этом. И все, что нужно было Сиэлю — это найти их.       Он попытался сказать что-то, но горло сжалось, и вместо слов вышел только сухой, короткий выдох. Он кивнул, резко и коротко. Он не знал, что сказать. Спасибо? Слишком банально. Он просто сидел, переваривая сказанное, и чувствовал, как внутри что-то начинает вставать на свои места.       Себастьян, между прочим, все так же стоял рядом и не убирал руки с его плеча.       Наконец, они вышли на улицу, и Сиэль, не дойдя до машины, остановился у крыльца. Он достал пачку, вытащил сигарету и чиркнул зажигалкой. Рука чуть дрожала — не сильно, но заметно.       Сиэль затянулся глубоко, чувствуя, как дым обжигает горло, и выдохнул густое облако дыма. Голова слегка кружилась, но он списал это на усталость. Первая сигарета ушла быстро, почти безвкусно и он сразу прикурил вторую.       — Тебе не кажется, что ты слишком много куришь? — спросил Себастьян, вскинув бровью.       «Тебе не кажется, что ты слишком пиздишь?» — чуть было не бросил Сиэль на нервах.       — А тебе не кажется, что ты слишком много лезешь не в свое дело? — парировал Сиэль, не оборачиваясь.       — Просто заметил.       Сиэль докурил вторую и уже через пару секунд прикурил третью. Голова закружилась сильнее, и он на мгновение прикрыл глаза, чувствуя, как перед ними поплыли темные пятна. Он едва заметно пошатнулся, моргнув, и вскоре почувствовал, как из его рук буквально выдернули тлеющую сигарету.       — На сегодня хватит, — почти скомандовал Себастьян. — Садись в машину.       Сиэль хотел возразить, но передумал. Он просто недовольно фыркнул и направился к машине, не глядя на Себастьяна.       Они ехали молча. Город проплывал за окнами, и Сиэль, глядя на серость, пытался привести мысли в порядок. В голове все еще шумело от никотина, информации и от странного ощущения, что он на шаг ближе к чему-то важному.       — Как там Салливан? — спросил Себастьян неожиданно.       — В порядке, она быстро восстанавливается.       — Ну хотя бы это радует.       — Салливан просто сильная, — ответил Сиэль, и в голосе его прозвучала легкая гордость.       — Я заметил, что вы близки, — заметил Себастьян.       Сиэль сжал руль чуть сильнее. Странное ощущение — обсуждать свои отношения с Салливан с этим человеком. Он не привык говорить о личном с теми, кто не входил в узкий круг доверенных лиц. Но Себастьян уже многое знал.       — Мы через многое прошли вместе, — пожал плечами он. — Ближе нее у меня нет. Как бы я ни любил и уважал брата, она… она мне стала как родная сестра.       Он замолчал, и в салоне снова повисла тишина. Сиэль почувствовал, что ему неловко от того, что он сказал это вслух. Он не привык говорить о таких вещах.       — Понимаю, — сказал Себастьян, и на этом разговор закончился.       Они остановились у небольшого кафе, решив, что неплохо было бы пообедать, поскольку их поездка слегка затянулась по времени.       Место оказалось уютным — не слишком дорогим, не слишком шумным. Деревянные столики, мягкий свет, несколько людей за чашками кофе. Внутри пахло свежей выпечкой и травами, и этот запах странным образом успокаивал.       Они заняли столик у окна, с которого открывался вид на мокрую улицу и редких прохожих, прячущихся под зонтами.       Сиэль заказал томатный суп с базиликом и горячий чай. Себастьян, едва взглянув в меню, попросил то же самое, только вместо чая — черный кофе, разумеется.       Пока они ждали заказ, Сиэль смотрел в окно на прохожих. Они терялись в потоке машин, спешили куда-то, прикрываясь воротниками от ветра. Он просто наблюдал, позволяя мыслям течь в своем ритме.       Вскоре официантка принесла заказ. Пар поднимался над тарелками густыми завитками, и Сиэль вдруг осознал, насколько проголодался. Он взял ложку, зачерпнул суп — горячий, с кислинкой томатов и тонким ароматом базилика, — и почувствовал, как тепло разливается внутри. Простое удовольствие.       Себастьян ел молча, без спешки. Его присутствие больше не давило так, как раньше. Сиэль поймал себя на мысли, что сидеть вот так, вдвоем, без допросов, без оружия и без приказов, было нормально. Почти по-человечески.       — Можно спросить? — произнес Сиэль внезапно.       — Ты уже спросил, — ответил Себастьян, коротко улыбнувшись.       Сиэль вскинул голову и посмотрел на него с выражением крайней серьезности.       — Ты знаешь обо мне больше, чем я о тебе. Не нравится мне это.       Себастьян чуть наклонил голову, рассматривая его.       — Знаешь, это редкость, когда кто-то жалуется на недостаток информации обо мне, — сказал он, и в голосе его прозвучала ирония. — Обычно люди предпочитают не знать подробностей.       — А мне плевать, что предпочитают другие, — отрезал Сиэль. — Я хочу знать, кто ты такой на самом деле. Это было бы честно, разве нет?       Себастьян помолчал, глядя куда-то в сторону. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнула тень чего-то далекого, словно он смотрел на что-то, что находилось вне этого момента.       — Честно говоря, я не помню большую часть своего прошлого, — сказал он наконец, и голос его звучал задумчиво, будто он впервые говорил об этом вслух. — Не то чтобы я потерял память в прямом смысле, но… Воспоминания будто стерты. Я не знаю, было ли это моим собственным выбором или просто так сложилось…       Сиэль смотрел на него и ничего не говорил. Он редко видел Себастьяна таким — без привычной маски уверенности, без усмешки, которая всегда была при нем.       — Я помню только интернат, — продолжил Себастьян. — Не знаю, как я там оказался. И, честно, не хочу знать. Ну а потом, когда я вышел в свет, мне нужно было выживать. Я искал любую подработку, и однажды нарвался на криминальную банду.       Он произнес это с такой легкостью, будто рассказывал о чужой жизни.       — А потом меня заметили люди, которые были влиятельнее. Они заставили меня работать на них, и я согласился, — кротко пожал плечами Себастьян. — Терять мне было нечего. Плюс, мне было интересно. Любопытство всегда было моим двигателем. Мне хотелось узнать, как далеко я могу зайти и что я способен сделать. И, главное, чем это в итоге закончится.       Он замолчал и посмотрел на Сиэля прямо.       Сиэль задержал на нем взгляд дольше обычного. Что-то в этом рассказе зацепило его, и он не сразу понял, что именно. А потом осознал: Себастьян говорил так, будто его жизнь — это просто череда случайностей, в которых он участвовал, но не выбирал.       — Получается, у тебя тоже никого нет, — сказал Сиэль, как будто поникнув.       — Да, — Себастьян развел руками, и в этом жесте было что-то почти беззаботное. — Ни семьи, ни друзей… Только работа, которая стала моей жизнью. И теперь судьба или что-то еще свело нас вместе. Два человека, у которых никого нет.       Он как-то печально усмехнулся (если, конечно, он знал, что такое печаль), будто подшучивал над ситуацией, в которой оказался.       — Хотя, если честно, я бы не сказал, что я несчастлив, — добавил он несколько загадочно, словно он хотел оставить что-то недосказанным.       Сиэль нахмурился.       — Почему? — спросил он, и вопрос прозвучал почти резко, потому что ему действительно было интересно.       Себастьян посмотрел на него внимательно, чуть склонив голову, будто разглядывая что-то новое и необычное. А потом на его губах появилась теплая улыбка, которая Сиэлю была непривычна, что ли, и от нее внутри стало неловко.       — Это секрет, — сказал он мягко. — Но, возможно, когда-нибудь я тебе расскажу.       Сиэль закатил глаза и хотел уже сказать что-то едкое, но не успел.       — Ваш заказ, — произнес голос над ухом.       Он поднял голову и увидел официанта, который поставил перед ним тарелку. Сиэль посмотрел на нее и замер.       Перед ним стоял десерт — темный шоколадный торт, который был почти черным, с бархатистой поверхностью. На нем лежало несколько золотых лепестков, бог знает из чего, и ягоды, разложенные так, будто их специально подбирали по цвету. Торт был посыпан сахарной пудрой, и рядом лежала маленькая веточка мяты, будто для завершения картины.       Сиэль перевел взгляд на уходящего официанта.       — Я это не заказывал, — сказал он, нахмурившись, и повернулся обратно к Себастьяну.       Себастьян сидел, откинувшись на спинку стула, с абсолютно невозмутимым выражением лица. Сиэль медленно потянулся и подвинул тарелку к нему.       — Наверное, это твое…       — Не надо, — сказал Себастьян и мягко, но настойчиво пододвинул тарелку обратно. — Это тебе.       — Мне? Зачем? — спросил Сиэль, и голос его прозвучал растеряннее, чем он хотел бы.       — Шоколад способствует поднятию настроения, «гормоны счастья» и все такое, — объяснял Себастьян спокойно. — А у тебя был тяжелый день. Да и не только сегодня…       Сиэль смотрел на него, и внутри него что-то странно дрогнуло. Он не знал, что чувствовать. Он был удивлен такому жесту, и это удивление смешалось с чем-то теплым, что он не мог объяснить.       Он открыл рот, чтобы сказать что-то колкое — как всегда, чтобы не показывать, что его задели. Но вместо этого он просто опустил взгляд на тарелку.       — Себастьян.       Тот бросил на него вопросительный взгляд.       — Спасибо, — сказал Сиэль тихо. — За все.