Тень прошлого

      Все как обычно началось с густого дыма, едкого, который забивался в горло, драл изнутри легкие, и жара, беспощадно обжигающего лицо. Где-то далеко, в другом крыле дома, звучали выстрелы, с грохотом валилась на пол мебель.       Сиэль знал, что это всего лишь сон. Просто в очередной раз пугающе яркий и отчетливый. Он был похож на капкан, ловушку из болезненных воспоминаний, потому что Сиэль не мог заставить себя ни проснуться, ни просто отвернуться. Он не мог сделать ничего, разве что снова и снова видеть момент, когда его жизнь разделилась на «до» и «после».       — Быстрее! — голос старшего брата звучал хрипло. — Не отставай же, ну!       Он тащил его за руку, держа так крепко, что пальцы у обоих жгло от боли, и не ослаблял хватку ни на секунду. Сиэль правда старался не отставать, он заставлял себя бежать из последних сил, спотыкаясь о края ковров, обломки.       Вперед их толкали ужас и отчаянное желание спастись.       Они добежали до дальней части дома, туда, где в стене библиотеки за тяжелой портьерой скрывался потайной ход, о котором знали только члены семьи. Еще давным-давно отец показал им его, сначала шутя, что они могут использовать его для игры в прятки. Однако и без наставлений было ясно — если случится беда, братьям нужно будет прятаться здесь. Предполагал ли Винсент, что такой день действительно настанет?       Как бы то ни было, этот потайной ход теперь стал их единственным шансом на спасение.       Расцепив руки, брат одернул портьеру и начал лихорадочно шарить по стене, нащупывая скрытый механизм. В тусклом свете Сиэль видел его перепачканное сажей лицо с горящими от шока глазами. Сам он был до невыносимости потерян, словно все происходящее происходило не наяву, а было просто кошмарным сном. Он не мог заставить себя поверить, что весь обрушившийся на их семью ужас — реальность.       Взгляд Сиэля упал ниже, и он заметил, как на рукаве рубашки брата расползалось темное пятно.       — У-у тебя кровь!.. — вскрикнул он, задышав чаще.       — Тише, — бросил брат сквозь зубы. — Все в порядке…       Его пальцы наконец нашли нужный выступ. Стена дрогнула, и ее часть отъехала в сторону, открывая узкий темный проем, из которого повеяло сыростью и холодом.       — Давай, ты первый!       Сиэль продолжал стоять, всматриваясь в кромешную темноту, и дрожал всем телом.       — А ты?       — Я полезу за тобой, — оглядываясь, говорил старший. — Нужно будет закрыть дверь, я этим займусь. А ты пока беги.       — Нет, я не хочу так, мне страшно, — почти умоляюще говорил Сиэль, чувствуя что-то неладное.       — Лезь, я сказал! — брат схватил его за плечо здоровой рукой и толкнул к проему, но Сиэль уперся, замотал головой, чувствуя, как слезы текут по щекам.       — Я не пойду без тебя! — его голос сорвался на крик, и он вцепился в рубашку брата, сжимая ткань в кулаках. — Пожалуйста, пойдем вместе!       Он плакал навзрыд, будучи уже не в силах контролировать ни слезы, ни поглощающий его страх. Если они умрут, то только вместе.       Вдруг в коридоре послышался топот тяжелых шагов, который приближался с каждой секундой. Их почти нашли.       — Беги! — сказал брат тихо, но твердо.       Он с силой толкнул его в грудь обеими руками. Сиэль пошатнулся, не устоял на ослабших ногах и упал, больно ударившись ладонями. Темнота наполовину поглотила его. Он попытался снова рвануться вперед, но брат уже взялся за край дверцы.       — Нет! — закричал он, резко поднявшись с места. — Не закрывай! Пожалуйста! Сиэль!       Он не успел. Дверь закрылась с глухим стуком, отрезая его от света, от брата, от всего.       Сиэль застыл, прижав ладони к холодному камню, не в силах пошевелиться. Тело не слушалось, а ноги будто приросли к полу.       Раздался топот, теперь уже громче и ближе. Сначала было слышно грубые мужские голоса, но потом наступило мгновение тишины. И внезапно — удар. Сиэль услышал сдавленный детский крик, а потом снова удар.       Как ошпаренный он отстранился от двери.       Он зажал уши ладонями, но это не помогало. Он слышал каждый звук. Слышал, как брату делали больно, а он ничем, совсем ничем не мог помочь. Может, ему и хотелось, но он стоял, парализованный ужасом.       Из его горла вырвался беззвучный крик. Горячие слезы душили его, заливали лицо. Он хотел бы броситься обратно, выломать дверь и закрыть брата собой, но он был маленьким, слабым, бесполезным. Он был никем.       Тогда страх взял свое, и Сиэль побежал прочь.       Темный коридор уходил вниз, петлял, сужался. Он бежал, не разбирая дороги, обдирая хрупкие плечи о грубый камень стен. Босые ноги ступали по ледяному полу, потом по гравию, когда потайной ход наконец вывел его наружу. Острые камни впивались в ступни, но он почти не чувствовал боли. Он вообще ничего не чувствовал, кроме всепоглощающего, животного ужаса.       Сиэль вырвался из подземелья и оказался на заднем дворе. Повернув голову, он увидел дом, объятый пламенем от фундамента до крыши. Оранжевые языки взметались в ночное небо, пожирая все, что было ему дорого. Его семью. Его детство. Его жизнь.       Заметив вытянутые тени, Сиэль решил бежать в сторону леса. Там было темно, но эта темнота не пугала его так, как то, что осталось позади. Ветки хлестали по лицу, корни цеплялись за ноги, но он продолжал бежать, не оглядываясь и не останавливаясь.       — Вижу его! Держи пацана! — послышались крики сзади. Его заметили.       Сиэль бежал, пока хватало сил, но их уже было мало. Его легкие, слабые с рождения, горели огнем, а перед глазами начали плыть разноцветные круги.       Внезапно он споткнулся о камень, выступавший из земли. Его тело кубарем покатилось вниз по склону, ударяясь о землю, корни и камни. Случайная ветка полоснула его по лицу, рассекая веко правого глаза. Сиэль закричал, но его крик потонул в шуме собственного падения. Боль была яркой, страшной, он никогда не испытывал такого раньше.       Он остановился у подножья, больно ударившись спиной о ствол дерева. На мгновение все замерло — и мир, и время, и его сердце. Сиэль лежал, распластанный на земле, и не мог пошевелиться. Правый глаз заливало кровью, мир виделся размытым. Он попытался встать, хотя бы перевернуться, но тело совсем его не слушалось.       Погоня приближалась.       Сиэль заставил себя подняться. Он не знал, откуда на это взялись силы. Может быть, брат вложил их в него в тот последний момент. А может, это был просто животный и отчаянный страх смерти, который гнал его вперед, не давая упасть.       Он бежал, пока крики позади наконец не стали тише и топот не растворился в шуме леса. Пока вокруг не осталось ничего, кроме темноты и тишины, нарушаемой только его собственным хриплым, надрывным дыханием.       Когда Сиэль наконец остановился, его ноги подкосились, и он рухнул на колени, ощущая под собой мокрую траву. Начал моросить дождь. Холодные капли падали на его лицо, смешиваясь с кровью и слезами.       Он попытался осознать, что произошло. Но детский разум отказывался принимать эту новую и жестокую реальность. Все, что он любил, все, что составляло его мир исчезло за одну ночь, сгорело и было отнято у него навсегда.       И он ничего не сделал.       Осознание этого ударило Сиэля сильнее любой физической боли. Он открыл рот, и из его груди вырвался страшный, нечеловеческий крик. Он рыдал в голос, захлебываясь слезами и дождем, колотя кулаками по земле, раздирая пальцы в кровь.       Сиэль не знал, сколько это длилось. Он плакал, пока не кончились слезы и голос не сел окончательно. Он просто почувствовал, как в груди не осталось ничего, кроме выжженной, черной пустоты.       А потом его накрыла темнота. Он провалился в нее, как в воду, и перестал чувствовать что-либо.       В этот раз сон закончился иначе. Сиэль сквозь темноту увидел смутный, размытый образ. Высокая фигура склонилась над ним, заслоняя собой дождь. Сильные руки подняли его с земли с осторожностью, какой он не ожидал. Он не видел лица, но чувствовал тепло. Чувствовал, что его несут куда-то, прижимая к груди, и что он наконец-то в безопасности.

***

      Сиэль стоял в больничном коридоре, прислонившись спиной к холодной стене, и ждал. Мимо него проходили медсестры, куда-то спешил врач с планшетом в руках, но Сиэль не замечал никого. Во-первых, его мысли все еще вертелись вокруг беспокойной ночи. А во-вторых, он с нетерпением ждал, когда его уже наконец пустят к Зиглинде.       Ему докладывали о ее состоянии каждый день, и отчеты были обнадеживающими: рана заживала, инфекции не было, а сама пациентка проявляла завидное упрямство. В последнем Сиэль нисколько не сомневался. Он знал Салливан достаточно долго, чтобы понимать, что эта девушка способна спорить даже с собственной смертью и, скорее всего, выиграет.       Но одно дело читать сухие сводки, и совсем другое — увидеть ее своими глазами.       Когда дверь наконец открылась, медсестра приветливо улыбнулась ему.       — Можете войти, мистер Фантомхайв. Только ненадолго, пожалуйста. Ей все еще нужен покой.       — Я понял, — коротко кивнул он и, поправив ворот рубашки, шагнул в палату. — Спасибо.       Зиглинде сидела на кровати, откинувшись на подушки. Выглядела она бледнее обычного, со следами усталости под глазами, но в остальном была все такой же собранной, какой Сиэль привык ее видеть. Ее руки лежали поверх одеяла, одно плечо было забинтовано, но она умудрялась держать спину так прямо, словно находилась не на больничной койке, а в своем кабинете за рабочим столом.       Когда Зиглинде увидела Сиэля, ее лицо озарилось теплой улыбкой.       — Сиэль! — она чуть подалась вперед, и ее зеленые глаза заблестели.       Сиэль не сдержался. Забыв про всю свою выдержку, он быстро пересек палату и, опустившись на край кровати, осторожно обнял ее. Его руки легли на ее спину почти невесомо, стараясь не задеть повязки и не причинить боли, но Зиглинде сама притянула его ближе, и он почувствовал, как она вздохнула, так облегченно, словно ждала этого объятия с того самого момента, как пришла в сознание.       — Как ты себя чувствуешь? — спросил он тихо, отстраняясь, но не убирая ладонь с ее руки.       — Лучше, — ответила Салливан, и ее голос звучал бодро. — Врачи говорят, что я иду на поправку быстрее, чем они рассчитывали. Наверное, это врожденное немецкое упрямство.       — Я и не сомневался, — усмехнулся Сиэль.       — Расскажи лучше, как у тебя дела? У тебя такой вид, будто ты снова не спал всю ночь.       — В целом, все как всегда паршиво, — честно ответил Сиэль, и это прозвучало буднично. — Но есть подвижки. Мы нашли связного, который координировал нападение. Он сейчас под стражей, но мы пока не проводили полноценный допрос.       — Почему?       — Потому что я хочу присутствовать при этом лично, — Сиэль на мгновение отвел взгляд, потом снова посмотрел на нее. — И у нас пока не было времени…       Зиглинде кивнула. Она заметила, что Сиэль что-то недоговаривает.       — Сиэль, — медленно произнесла она, всматриваясь в его лицо, и в ее голосе зазвучали подозрительные нотки, — что у тебя под глазами?       Сиэль замер, моргнул, а потом почувствовал, как к щекам начинает приливать жар, и мысленно выругался. Черт. Он же умывался утром! Но, видимо, недостаточно тщательно. Или эти проклятые тени оказались настолько стойкими, что пережили даже его яростные попытки оттереть их с мылом.       — Это… — он замялся, что случалось с ним крайне редко, — это после вчерашнего осталось.       — А что вчера было? — брови Зиглинде поползли вверх.       — Да ты бы видела, во что меня превратили наши спецы по конспирации! — выпалил Сиэль, и в его голосе прорезалась смесь раздражения и смущения. — Напялили на меня какие-то почти женские шмотки и намазали глаза так, что я выглядел, как… как…       Он запнулся, не в силах подобрать подходящее слово. Зиглинде смотрела на него с выражением крайнего любопытства, которое быстро сменялось откровенным весельем. Ее губы дрогнули, а в глазах заплясали искорки.       — Как кто? — ждала ответ она, едва сдерживая улыбку.       — Как один из завсегдатаев гей-клуба, — выдохнул он обреченно. — Потому что именно туда нам и пришлось вчера идти.       Секунду Зиглинде молчала, переваривая услышанное, а потом звонко рассмеялась, чуть ли не впервые за все время, что Сиэль ее помнил. Ее смех наполнил палату, разбивая больничную тишину, и это было настолько заразительно, что Сиэль, сам того не ожидая, тоже начал тихо смеяться.       — Боже, — выдохнула Зиглинде, вытирая выступившую в уголке глаза слезу. — Это вы так с Михаэлисом решили развлечься, пока я тут откисаю?       — Салливан! — вспыхнул пуще прежнего Сиэль.       — Шучу! — та все еще улыбалась, но постепенно ее лицо смягчилось, стало серьезнее. — Кстати, о нем… Вы как, сработались?       Сиэль задумался на мгновение, подбирая слова.       — Пока привыкаем друг к другу, — сказал он наконец. — Странный он. Иногда меня от него просто тошнит, иногда хочется пристрелить, честное слово. Но временами он ведет себя как нормальный человек. Даже как кто-то, кому не все равно.       — Это хорошо или плохо?       — Не знаю, — Сиэль потер переносицу. — Я еще не решил. Но он полезен, и я начинаю думать, что… возможно, я не ошибся, когда пришел к нему в тот вечер. Хотя, — он усмехнулся, — иногда он меня пугает. Будто он знает что-то, чего не знаю я. Будто он видит меня насквозь.       Зиглинде молча слушала, не перебивая. Она знала эту манеру Сиэля говорить уклончиво, обрывками, пряча истинные чувства за общими фразами. Но она также знала, что означали эти слова. Он начинал доверять. Медленно, неохотно, но начинал.       — Звучит так, будто он тебя впечатлил.       — Скорее, вывел из равновесия, — поправил Сиэль.       Она кивнула, и на мгновение в палате повисла тишина.       — Я хочу вернуться к работе, — сказала Зиглинде, и ее голос прозвучал решительно. — Хотя бы дистанционно. Я могу анализировать данные, отслеживать сводки, координировать…       — Нет, — отрезал Сиэль твердо. — Даже не думай.       — Но…       — Никаких «но», — он посмотрел на нее с непреклонностью. — Ты уже чуть не погибла, закрыв меня собой. Я запрещаю тебе даже думать о работе, пока врачи не дадут разрешение. Это ясно?       Зиглинде поджала губы, и в ее глазах мелькнуло знакомое упрямство.       — Ты не можешь просто запретить мне…       — Могу, — спокойно перебил он. — Я твой начальник. И я не позволю тебе снова рисковать здоровьем. У нас есть аналитический отдел, способные специалисты. И у нас есть Михаэлис, который, как выяснилось, умеет не только стрелять и выеживаться, но и соображать. Так что у тебя одна задача — поправляться. Это сейчас для меня и тебя важнее всего.       Зиглинде смотрела на него долгим взглядом, в котором пробивался намек на обиду.       — Ты стал еще упрямее, чем раньше, — сказала она наконец.       — Я всегда был таким, — пожал плечами Сиэль. — Просто раньше мне не приходилось направлять это на тебя.       Она вздохнула, признавая поражение, и откинулась на подушки.       — Хорошо. Но ты будешь держать меня в курсе всего, что происходит. Обещай мне.       — Обещаю, — ответил Сиэль без колебаний. — Ты узнаешь обо всем первой. Как только появится что-то стоящее.       Зиглинде кивнула, удовлетворенная хотя бы этим. Потом она протянула руку и легонько коснулась его запястья.       — Береги себя, Сиэль, — сказала Зиглинде тихо.       Сиэль не ответил, только сжал ее пальцы в ответ, чувствуя, как к горлу подступает ком. Он не мог позволить себе раскисать. Но он позволил себе несколько секунд этой тишины, этого тепла и напоминания о том, что в мире все еще остался человек, ради которого стоило бороться.       — Я еще приду, — сказал он, поднимаясь с кровати. — Как только смогу.

***

      Сиэль вышел из госпиталя в приподнятом настроении, которое, впрочем, быстро уступило место привычной сосредоточенной мрачности. Разговор с Зиглинде оставил после себя странное послевкусие — смесь облегчения и задумчивости. Ее слова о доверии засели где-то глубоко, и он прокручивал их в голове всю дорогу до штаба.       Проезжая мимо знакомой кофейни, он вдруг поймал себя на мысли, что снова не позавтракал. Желудок напомнил о себе глухим урчанием, и Сиэль, недолго думая, притормозил у тротуара.       Он заказал себе Эрл Грей и уже собирался расплатиться, когда его взгляд упал на кофемашину. Сиэль сам не понял, как это произошло, но его рука сама потянулась к терминалу, и он добавил к заказу еще один стаканчик — черный кофе, без всего. Вроде как, Себастьян пил именно такой.       Только когда бариста с улыбкой протянула ему оба напитка, он осознал, что сделал, и замер на мгновение, как дурак, глядя на стаканчики в своих руках.       Он искренне не понял юмора. Какого черта? С каких пор он заботится о ком-то, кроме себя и Зиглинде? Это было непривычно и, пожалуй, немного раздражало.       Он уже хотел было выбросить второй стаканчик в урну у входа, просто чтобы доказать самому себе, что он не собирается потакать этому непонятному порыву, но что-то его остановило. Может быть, воспоминания о том, как Михаэлис сам выручал его не раз и не сказал ни слова упрека. А может, простое чувство справедливости. В любом случае, в этом не было ничего личного. Чисто деловой жест.       Убедив себя в этом, Сиэль вышел из кофейни и направился к штабу.       У входа в здание, прислонившись плечом к кирпичной стене, стоял Себастьян. Он курил и выглядел так, будто находился здесь уже давно. Его темные глаза скользнули по Сиэлю с привычным спокойным выражением, а на губах заиграла полуулыбка, которая одновременно и раздражала, и странным образом успокаивала.       — Доброе утро, — произнес Михаэлис, вынимая сигарету изо рта. Его взгляд опустился на стаканчики в руках Сиэля, и бровь чуть приподнялась. — Никак решил позавтракать с размахом?       Сиэль замер на секунду, чувствуя, как внутри поднимается раздражение вперемешку со смущением. Он хотел было съязвить в ответ, но вместо этого, отведя взгляд в сторону, протянул один из стаканчиков Себастьяну.       — Ой, помолчал бы лучше, — сказал он, и голос его прозвучал глухо, почти недовольно. — На, это тебе…       Себастьян не сразу взял стаканчик. Он смотрел на Сиэля с несколько удивленным выражением.       — С чего такая щедрость? — поинтересовался он, принимая наконец кофе. Его пальцы на мгновение коснулись пальцев Сиэля. Это было легкое, почти неощутимое прикосновение, от которого тот, впрочем, все равно вздрогнул.       — Просто возвращаю долг, ничего больше, — Сиэль пожал плечами с наигранным безразличием и отвернулся, пряча глаза.       Михаэлис ничего не ответил, но его улыбка стала чуть шире. Он поднес стаканчик к губам, сделал глоток, и Сиэль заметил, как дрогнули его ресницы, то ли от удовольствия, то ли от удивления, что кофе оказался именно таким, какой он любил.       — Ладно, пошли уже, — резко оборвал возникшую паузу Сиэль, чувствуя, что нужно срочно сменить тему, пока неловкость не стала совсем уж невыносимой.       Он развернулся и быстрым шагом направился к дверям штаба, не оглядываясь. Но не успел он сделать и нескольких шагов, как за его спиной раздался негромкий, почти вкрадчивый голос:       — Спасибо.       Сиэль не обернулся, не остановился, но его шаг на секунду сбился. Он ничего не ответил, только толкнул тяжелую стеклянную дверь и скрылся в здании.

***

      Допрос проходил в специально оборудованной комнате, в небольшом помещении без окон, с голыми серыми стенами. В углу, под самым потолком, темнел объектив камеры, а за зеркальным стеклом, скрывающим наблюдательный пост, уже сидели специалисты, готовые фиксировать каждое слово.       В центре комнаты стоял тяжелый металлический стол, привинченный к полу. По одну его сторону, на жестком стуле, сидел Алистер Чембер. Его запястья были скованны наручниками, хотя в этом не было особой необходимости: забинтованная рука, изувеченная накануне Себастьяном, лежала на столе без движения, и от одного ее вида Сиэлю становилось не по себе.       Сам Чембер выглядел весьма плачевно. Он был бледным, растрепанным, с темными кругами под глазами и нервно подрагивающей нижней губой.       По другую сторону стола, плечом к плечу, сидели Сиэль и Себастьян. Их стулья были чуть выше, чем у допрашиваемого. Так сказать, особая продуманная деталь, заставляющая подсознательно ощущать превосходство тех, кто задает вопросы.       Сиэль положил перед собой тонкую папку с материалами дела, но не спешил открывать ее. Он предпочитал смотреть прямо в глаза Алистеру, не отрываясь, и этот взгляд действовал на Чембера сильнее любых угроз.       Себастьян, напротив, держался расслабленно. Он откинулся на спинку стула, закинул ногу на ногу и, казалось, наблюдал за происходящим с отстраненным интересом. Но Сиэль уже знал, что эта расслабленность обманчива. Под ней скрывалась готовность действовать в любую секунду.       — Итак, мистер Чембер, — начал Сиэль, и его голос прозвучал почти скучающе. — Я надеюсь, сегодня вы будете более сговорчивым, чем вчера. Начнем с простого. Вы знали о готовящихся взрывах в Министерстве внутренних дел и в штабе «Фантома»?       Алистер дернулся, словно от удара. Его глаза забегали по комнате, избегая встречаться со взглядом Сиэля.       — Я… я не знаю, о чем вы говорите, — выдавил он, и его голос прозвучал так неубедительно, что даже он сам, кажется, это понял.       — Не врите, Алистер, враньем вы только усугубляете свое положение, — спокойно произнес Себастьян.       Чембер втянул голову в плечи. Его здоровая рука, лежавшая на столе, сжалась в кулак.       — Мне просто… мне перечисляли деньги, — пробормотал он, глядя в стол. — Я не знал, для чего именно. Мне сказали передать информацию, я передал. Я не спрашивал, зачем…       Себастьян неторопливо подался вперед, взял со стола планшет и начал зачитывать ровным, бесстрастным голосом, от которого у Сиэля почему-то пробежал холодок по спине:       — Скрытые чаты, восстановленные нашим отделом с вашего телефона, содержат зашифрованные сообщения. В них обсуждаются детали передвижения объекта, то есть представителя «Фантома», временные интервалы, маршруты и способы ликвидации. Расшифровка показала, что вы не только знали о готовящемся покушении, но и принимали активное участие в его планировании.       Себастьян перелистнул страницу на планшете и продолжил тем же тоном:       — Также обнаружены скриншоты банковских переводов. Три транзакции на общую сумму в двести тысяч фунтов. Последняя помечена как «окончательный расчет». Счет отправителя зарегистрирован на подставное лицо, но это уже детали. Главное — вы получили деньги за выполненное задание, и вы прекрасно знали, за что именно.       Алистер побледнел, почти стал белым, как труп. Его губы задрожали сильнее прежнего, а на лбу выступила испарина. Он переводил взгляд с Сиэля на Себастьяна и обратно, словно надеялся найти в их лицах хоть какой-то намек на жалость, но, увы, не находил.       — Вы ошибаетесь, — прошептал он, и голос его сорвался. — Я всего лишь посредник! Я не имею никакого отношения к взрывам и покушению!       Сиэль почувствовал, как внутри закипает ярость.       — Если за всем этим стоит другой человек, то назовите его имя! Не тратьте наше время и уж тем более не испытывайте наше терпение.       Алистер замотал головой так отчаянно, что капли пота сорвались с челки его волос и упали на стол.       — Я не могу… Я не могу назвать имя… — его голос перешел в скулеж. — Вы не понимаете, они…       — Они? — резко перебил Сиэль, и его ладонь с грохотом опустилась на металлическую поверхность стола. Чембер вздрогнул всем телом.       Алистер осекся, прикусив язык, но было поздно.       Сиэль замер. Он подался вперед, и его голос прозвучал тихо, почти шепотом — и от этого еще более угрожающе:       — Кто «они»?       Алистер молчал, уставившись в точку перед собой.       Сиэль уже открыл рот, чтобы обрушить на Чембера всю силу своего гнева, но в этот момент почувствовал легкое прикосновение. Пальцы Себастьяна коснулись его запястья, всего на секунду, едва ощутимо, но этого хватило, чтобы Сиэль замер. Он перевел взгляд на Михаэлиса и встретился с его темными глазами. Тот едва заметно качнул головой.       — Спокойно, — произнес Михаэлис едва слышно, одними губами, и этот шепот подействовал на Сиэля отрезвляюще. Он выдохнул и откинулся на спинку стула.       Себастьян поднялся со своего места. Он обошел стол и остановился за спиной Чембера, возвышаясь над ним, как тень смерти. Он положил руку на плечо Алистера, так мягко, почти по-дружески, но тот дернулся, словно его коснулись раскаленным железом.       — Мистер Чембер, — произнес он тихо, почти ласково, — я хочу напомнить вам о нашем вчерашнем разговоре. Вы помните, чем он закончился?       Алистер задрожал, взглянув на свою руку. Его плечи затряслись, из горла вырвался сдавленный всхлип.       — Я могу повторить, — продолжил Себастьян, наклоняясь чуть ближе. — Если хотите…       Он выпрямился и добавил почти будничным тоном:       — А могу придумать что-нибудь похуже. У меня крайне богатое воображение.       — Пожалуйста… — прошептал Алистер, и слезы наконец потекли по его щекам. — Пожалуйста, не надо… Я правда не могу… Вы не понимаете…       — Чего мы не понимаем? — спросил Сиэль, раздраженно выдохнув. Его голос звучал жестко, но уже не так гневно, как минуту назад. — Объясните нам. Мы слушаем.       — Эти люди… Они уничтожат меня и не только. Они доберутся до всех, кого я знаю! «Феникс», они везде, они…       Сиэль замер и внимательно уставился на Чембера.       — Что за «Феникс»?       И тут Алистер понял, что он только что сказал. Его глаза расширились до предела. Рот открылся в беззвучном крике. Он дернулся назад с такой силой, что наручники лязгнули о металл стола.       — Нет… — прошептал он. — Нет-нет-нет, я не должен был… Вы не понимаете, они…       — Отвечай! — рявкнул Сиэль, вскакивая со стула. — Что такое «Феникс»?!       Но Алистер уже не слышал его. Его лицо исказилось гримасой всепоглощающего страха. Он начал задыхаться, его грудь судорожно вздымалась, а из горла вырывались булькающие звуки. Внезапно розовая пена выступила на его губах, а глаза закатились.       — Алистер! — крикнул Сиэль. — Себастьян, что с ним?!       Себастьян мгновенно схватил Алистера за плечи, пытаясь удержать, но было поздно. Тело Чембера выгнулось дугой в последней конвульсии, изо рта хлынула струя крови, и он рухнул лицом на стол, затихнув.       Сиэль стоял, не в силах пошевелиться, и смотрел на безжизненное тело перед собой.       Дверь распахнулась, и в комнату ворвались специалисты. Кто-то кричал, вызывая медиков, кто-то уже склонился над телом, проверяя пульс. Но Сиэль знал — проверять было нечего. Алистер Чембер был мертв.       Он продолжал смотреть на тело, и в его голове билась мысль, от которой кровь стыла в жилах: «Феникс». Кто они? И почему это название звучало так, словно было лишь верхушкой айсберга, под которой скрывалось нечто гораздо более страшное?       Тело Алистера Чембера увезли на вскрытие в течение получаса. Сиэль лично проследил за тем, чтобы его транспортировали в закрытом фургоне, без лишних глаз. Он стоял в дверях допросной, наблюдая, как медики укладывают тело на каталку и накрывают его простыней, пропитавшейся кровью.       Когда дверь за санитарами закрылась, Сиэль еще несколько секунд стоял неподвижно, глядя в одну точку. Потом он резко развернулся и вышел в коридор, едва не столкнувшись с одним из аналитиков, который спешил к нему с планшетом в руках.       — Господин Фантомхайв, — начал тот, запыхавшись, — мы подняли все возможные базы данных по запросу «Феникс». Результатов пока нет, но мы продолжаем поиск. Это может занять некоторое время…       — У вас нет времени, — оборвал его Сиэль ледяным тоном. — Подключите все доступные ресурсы. Международные базы, закрытые архивы, все, что у нас есть. Я хочу знать, что это за организация.       Аналитик побледнел, кивнул и поспешно удалился, почти бегом. Сиэль проводил его взглядом и только сейчас заметил, что за все это время не услышал от Себастьяна ни слова.       Сиэль бросил на него короткий взгляд, и что-то в лице Михаэлиса показалось ему странным. Не страх, не растерянность, ведь эти эмоции были чужды Себастьяну в принципе. Но что-то изменилось. Какая-то тень, мелькнувшая в его темных глазах и тут же исчезнувшая.       — Что с тобой? — спросил Сиэль.       — Ничего, — отозвался Себастьян, и его голос прозвучал ровно, даже слишком. — Просто размышляю.       Сиэль хотел спросить что-то еще, но передумал. Не сейчас. У него не было времени на догадки и подозрения. По крайней мере, пока.

***

      Ждать пришлось несколько часов. Все это время Сиэль не находил себе места. Он то садился за стол, пытаясь разобрать накопившиеся отчеты, то вскакивал и начинал мерить шагами кабинет, то останавливался у окна, глядя на серый лондонский дождь, который снова зарядил с самого утра.       Наконец на ему пришло уведомление. Отчет о вскрытии был готов.       Сиэль открыл файл и пробежался глазами по строчкам медицинского заключения.       Он узнал, что врачи обнаружили в мягких тканях шеи Чембера остатки микрокапсулы — крошечного устройства, имплантированного под кожу у основания черепа. Капсула содержала быстрорастворимую оболочку и мощный нейротоксин, который при активации мгновенно вызвал паралич дыхательной системы и остановку сердца.       Но самым важным было другое. Судя по характеру повреждений тканей, капсула была активирована дистанционно. Кто-то, находившийся за пределами допросной, привел механизм в действие, возможно, с помощью радиосигнала или другого удаленного триггера.       Иными словами, кто-то следил за допросом и знал, что Чембер вот-вот заговорит, и решил заставить его замолчать навсегда.       Сиэль отложил планшет и уставился в стену. Его пальцы, лежавшие на столе, медленно сжались в кулак.       Он все-таки был прав. «Феникс» — не просто название. Это реальная организация, с мощными ресурсами и властью, достаточно могущественной, чтобы имплантировать своим агентам капсулы смерти и активировать их в любой момент. И тот факт, что аналитический отдел до сих пор не нашел о них никакой информации, говорил о многом. Либо эта организация была настолько секретной, что даже «Фантом» не имел к ней доступа, либо кто-то очень влиятельный тщательно подчищал все следы.       Сиэль решил пересмотреть запись допроса еще раз. Он прокрутил ее до нужного момента. Вот Алистер кричит, бьется в истерике, потом Себастьян поднимается со стула, обходит стол, наклоняется к его уху. Вот губы Чембера беззвучно шевелятся, а потом — «Феникс».       Сиэль нажал на паузу и отмотал назад. Еще раз. И еще.       Он уже теперь смотрел не на Алистера. Он смотрел только на Себастьяна. На то, как тот замер на краткий миг, который обычный наблюдатель никогда бы не заметил. Его плечи едва уловимо напряглись, пальцы, лежавшие на спинке стула, чуть сжались, а в темных глазах мелькнуло что-то, похожее на узнавание.       Это длилось лишь мгновение. Потом лицо Себастьяна снова стало непроницаемым, и он продолжил действовать так, словно ничего не произошло.       Сиэль откинулся назад и потер переносицу. Он не знал, что это было. Случайность? Игра теней на экране? Или Себастьян действительно знал что-то о «Фениксе»?       Так получилось, что он не услышал ни шагов, ни скрипа двери. Просто в какой-то момент почувствовал чужое присутствие. Сиэль поднял голову и увидел стоящего в двух шагах от стола Михаэлиса, с выражением лица, которое не предвещало ничего хорошего.       Сиэль вздрогнул, рука резко дернулась закрыть вкладку с записью, но звук, предатель, все еще не прекращался.       — Черт возьми, ты когда-нибудь стучишься? — гневно выпалил Сиэль, так, будто его поймали за просмотром чего-то постыдного.       — Прошу прощения, — произнес Себастьян без тени раскаяния. — Я думал, ты меня слышал.       — Не слышал, — отрезал Сиэль. — У тебя что-то срочное? Если нет, то оставь меня.       Себастьян не ответил сразу. Он медленно обошел стол, и его взгляд скользнул по кабинету. Он остановился у окна, развернулся и прислонился спиной к подоконнику. Поза была расслабленной, почти ленивой, но Сиэль чувствовал напряжение, исходившее от него.       — Я хотел поговорить, — сказал Себастьян. — О том, что произошло на допросе.       — Что тут обсуждать? — Сиэль пожал плечами и уставился в монитор, на котором теперь ничего не было. — Чембер мертв, «Феникс» в разработке, аналитики работают. Все схвачено.       — Ты же прекрасно знаешь, что я не об этом.       Сиэль не ответил. Он услышал, как Себастьян выдохнул, не раздраженно, а скорее устало, словно этот разговор был ему неприятен, но необходим. Тишина затягивалась, становясь до боли некомфортной.       — Посмотри на меня, — попросил Себастьян, и это прозвучало странно, Сиэль тут же ощутил напряжение в теле и дрожь.       Он нехотя поднял взгляд. Их глаза встретились, и удерживать этот контакт для него лично было похоже на пытку.       — Ты опять меня подозреваешь, — произнес Михаэлис с едва различаемым разочарованием.       Сиэль моргнул. Потом неискренне усмехнулся.       — С чего ты взял?       — Ты правда хочешь, чтобы я тебе объяснил? — вскинув бровью, спросил Себастьян.       Сиэль почувствовал, как внутри закипает раздражение, смешанное с досадой от того, что его так легко прочитали. В очередной раз.       — Может, у меня просто паранойя, — бросил он, закатив глаза. — Знаешь ли, три года во главе секретной организации, постоянные покушения, предательства… Это не способствует душевному равновесию.       — Я серьезно, Сиэль.       — Так и я тоже.       Себастьян оттолкнулся от подоконника и сделал шаг к столу, потом еще один. Он остановился прямо напротив Сиэля.       — Если эти подозрения будут продолжаться, — заговорил он, и его голос звучал ниже обычного, — вряд ли у нас получится работать вместе. Нормально работать, я имею в виду. Ты не можешь вечно шарахаться от меня, ожидая удара в спину, а я не могу вечно доказывать, что не пытаюсь тебе навредить. Это выматывает, Сиэль.       Сиэль молчал. Он смотрел на Себастьяна и чувствовал беспомощность, словно его загнали в угол и сделали это так мягко, так чертовски изящно, что даже огрызнуться толком не получается.       — Мы должны быть честны друг перед другом, — продолжил Михаэлис. — Хотя бы в рамках того, что касается дела. Иначе все это не имеет смысла.       «Честны». Сиэль смотрел в темные глаза напротив и понимал: он не верит. Ни одному слову. Себастьян что-то скрывал — он нутром это чуял, и никакие красивые речи не могли заглушить этот внутренний сигнал тревоги. Но у него не было доказательств, ничего, кроме смутных подозрений и той секундной заминки на записи.       И все же где-то глубоко, на самом дне, он хотел, чтобы эти слова оказались правдой. Не потому, что он нуждался в союзниках, а просто потому, что он устал от одиночества, от привычки ждать удара с любой стороны и видеть в каждом встречном врага, даже в том, кто дважды спасал ему жизнь и молча привозил домой посреди ночи.       Эта мысль была настолько чужеродной, настолько не вписывалась в картину мира, которую он выстраивал годами, что Сиэль едва не поморщился. С каких пор он вообще допускает что-то подобное?       — Ладно, — сказал Сиэль наконец, и это слово далось ему с трудом, словно он признавал поражение. — Допустим. Мы работаем честно и без недомолвок.       Себастьян чуть склонил голову к плечу, и в его глазах мелькнуло что-то, как показалось Сиэлю, похожее на печаль. Может, разочарование от того, что этот блеф удался ему слишком легко?       — Вот и договорились, — произнес он, и его губы тронула мягкая улыбка.       Они оба знали, что врут друг другу. Сиэль лично не собирался прекращать подозревать. Себастьян, возможно, не собирался раскрывать карты. Но сейчас, в этом темном кабинете, где горела только настольная лампа, отбрасывая на их лица резкие тени, они заключили негласное перемирие, построенное на лжи, которую оба предпочли назвать правдой. По крайней мере, Сиэль видел эту ситуацию именно таким образом.       Он вдруг осознал, как близко они находятся друг к другу. Если бы Сиэль встал с кресла, их разделяло бы не больше фута. Он чувствовал тепло, исходившее от тела Себастьяна, видел, как пульсирует жилка на его шее, как падает на лоб непослушная прядь его темных волос. В горле отчего-то пересохло.       — Ты закончил? — спросил Сиэль, и его голос прозвучал глуше, чем ему хотелось бы.       — Пожалуй, да, — Себастьян выпрямился, отступил на шаг, и странное наваждение рассеялось.       Он неторопливо прошел до выхода и закрыл за собой дверь.       Сиэль остался один в полутемном кабинете, глядя на закрытую дверь и чувствуя, как внутри что-то медленно, осторожно, почти неощутимо меняется. Он не мог дать этому название. Да и не хотел, если честно.       Иногда слова все только портят.