Отдых? Какой ещё отдых?..

Колумбия. Четыре часа после возвращения Дэйва на место зачистки. Тишина на заброшенном заводе была нарушена лишь мерным шипением химической реакции. Дэйв стоял у бака, наблюдая, как сизый дым поднимается над бурлящей поверхностью. Винс стоял рядом, вытирая руки от технического масла. Их взгляды встретились. В полумраке подвала глаза Дэйва блеснули холодным металлом, а на губах Винса заиграла едва заметная, горькая усмешка. Им не нужно было говорить. Память — штука назойливая, она сама подкинула нужные кадры. Семь лет назад. Аллатерра. Сектор 9 - «Мёртвые Земли». Дождь в Секторе 9 всегда пах ржавчиной и безнадежностью. Это была деревня, стертая с карт задолго до того, как Дэйв стал Комиссаром. Пустые глазницы окон, покосившиеся заборы и вечный серый туман. В одном из брошенных домов было душно. На старой чугунной ванне, которую они притащили сюда из соседнего сектора, сидел Винс. Перед ним, на холодном полу, лежало тело. Это был мелкий чиновник Комитета, который слишком много знал и слишком неудачно упал с лестницы во время «дружеской беседы» с Кавински. — И что теперь, Дэйви? — Винс сплюнул на пол. — Если его найдут, Райя нас не просто под трибунал отдаст — она нас на удобрения пустит. Дэйв, которому тогда едва исполнилось восемнадцать, но чей взгляд уже был взглядом военного, медленно поправил очки. На столе перед ним лежала ножовка по металлу и три канистры с кислотой, украденные с химзавода два часа назад. — Его не найдут, Винс. Потому что его не станет. Целиком он будет растворяться слишком долго. Нужно... ускорить процесс. В ту ночь они работали в тишине, нарушаемой лишь глухим звуком ножовки на кости и плеском едкой жидкости. Они разрубили тело на сегменты — сухо, профессионально, подавляя тошноту логикой выживания. Когда плоть превратилась в темную, пахучую жижу в ванне, Дэйв достал пакет с нейтрализующим порошком. — Мы не будем это выливать, — произнес он, глядя, как масса начинает густеть, превращаясь в подобие сырого бетона. — Если вылить всё в одном месте — почва умрет. Это заметят с дронов. — И что ты предлагаешь? Закатать его в банки и продать как консервы? — нервно хохотнул Винс. — Мы сделаем его частью этой деревни. Они разделили полученный «био-бетон» на несколько частей. Первую часть они залили в старую опалубку на площади. Дэйв сам, с помощью мастерка, придал массе форму грубого, угловатого обелиска. — Будет памятником «Павшим героям труда», — холодно заметил он. — Никто не заподозрит, что один "герой" труда находится внутри самого памятника. Вторую часть они разбавили и использовали как штукатурку для стен погреба в соседнем доме. Дэйв лично размазывал серую массу по кирпичу, пока она не слилась с общим фоном гнили и плесени. Третью часть они залили в трещину в фундаменте колодца, запечатав её навсегда. К утру человек, который когда-то имел имя и должность, стал частью архитектуры Мёртвой Земли. Он был в стенах, в памятнике, под полом. Он стал пылью и камнем. — Знаешь, — сказал тогда Винс, смывая серую пыль с рук в дождевой бочке. — Это самое странное, что я когда-либо делал. Но мне нравится, как ты думаешь. — Это не странно, Винс. Это — оптимизация, — ответил Дэйв, глядя на «памятник» на площади. — Теперь он приносит пользу. Он укрепляет фундамент этой деревни. Буквально. Колумбия. Наши дни. Винс моргнул, возвращаясь в реальность. Он посмотрел на бак, где растворялся Дрейк Спир, а затем на Дэйва. — Памятник делать не будем? — негромко спросил он, кивая на бак. — Нет, — Дэйв слегка улыбнулся одними уголками губ, и в этой улыбке была вся их общая история. — Здесь не Аллатерра. Здесь мы будем использовать дорожное покрытие. Шоссе 1-77 нуждается в укреплении. Винс коротко кивнул. Один взгляд. Одно воспоминание. Одна общая тайна, запечатанная в бетоне Мёртвой деревни и теперь — в асфальте Южной Каролины. — По коням, Комиссар, — Винс хлопнул Дэйва по плечу. — Работа сама себя не сделает. Дэйв закрыл крышку бака. Алгоритм был запущен. Опыт прошлого, пропитанный кислотой и серой пылью, снова сработал безупречно. Никто никогда не найдет Дрейка Спира, как не нашли того чиновника в Секторе 9. Потому что для Империи Сияния смерть — это не конец, а просто смена агрегатного состояния.